глава 12
Надо утешаться настоящим,
Жить сегодня, только лишь сейчас,
Ведь ни в прошлом и ни в предстоящем
Смысла нет, лишь важен данный час.
Для Гермионы началась новая жизнь, представлявшая собой изматывающую нервы смесь радости и опасений, восторга и душевных мук. Она была счастлива, потому что Драко был ее любовником; но одновременно из-за этого проистекали и ее страдания. Их отношения становились простыми и ясными только по ночам. Кем она была для него, кем он был для нее... Когда их тела сплетались в объятиях, это не имело значения. Они были любовниками, и в эти часы их плоть, души и сердца пребывали в полной гармонии.
Но Гермиона чувствовала, что Драко в затруднении, он не знает, какое место отвести ей в своей жизни. Как и он, она сама не знала, в чем состоит ее новая роль. Она сказала ему, что не желает никакого «соглашения», но как еще можно было назвать ту жизнь, что ей приходилось вести? Ведь она ела его хлеб и спала под его крышей, не платя ему ничем, кроме собственного тела!
Пока она была не в силах работать после болезни, ее безделье еще можно было как-то оправдать. Однако она выздоровела, и теперь ничто не мешало ей заняться работой по дому, только вот Драко едва не впадал в буйство при одном упоминании об этом. За неимением лучшего Гермионе пришлось взять на себя роль домашней портнихи. Она обшивала весь дом, включая всю многочисленную дворню, но это не облегчало мучительной тяжести, томившей ее душу. Целыми сутками она сидела в четырех стенах, ела прямо в спальне и почти не выходила наружу, занятая своим бесконечным рукоделием. В тех редких случаях, когда они встречались днем. Гермиона не знала, как ей обращаться к Драко, он же бывал с нею неизменно вежлив, но несколько замкнут и скован. Его отчужденность больно ранила ее и укрепляла в решимости держаться от него подальше... пока не наступала ночь. Тогда он опять приходил к ней и делал ее своей.
Как-то раз ей пришла в голову мысль вновь перебраться к Лаванде в каморку на чердаке. Ответ Драко можно было с легкостью предсказать заранее: он отказался обсуждать и категорически запретил ей даже думать об этом.
Но что за игру он с ней ведет?
Спрашивала себя Гермиона. Самообольщаться было не в ее натуре. Хотя Драко больше не возвращался к мысли о денежном вознаграждении в обмен на ее милости, суть дела от этого не менялась. Она прекрасно понимала значение слова «содержанка». Лицемерие тоже было ей чуждо. Если в скором будущем положение не изменится, ей придется либо покинуть мэнор, либо смириться с тем, что, отвергнув поначалу подобное предложение с благородным негодованием, она, в конце концов, все-таки стала его любовницей.
Где же выход?
Иногда ей казалось, что все наладится, если она наберется смелости и расскажет ему всю правду о себе. Ей хватило проницательности почувствовать, что его нежелание вступать в более близкие отношения с нею лишь отчасти связано с тем, что он видит в ней грязнокровку. Да, Драко слепо и безрассудно верил, что женщины такого рода, по природе своей корыстны, что они используют мужчин, чтобы вырваться из своего окружения и подняться по общественной лестнице. Но неужели что-то на самом деле изменится, если она расскажет ему, что она чистокровная, образованная, бедная, но порядочная девушка? Гермиона полагала, что нет. Предубеждение Драко лежало глубже и касалось всех женщин без исключения. Чем сильнее они затрагивали его чувства, тем скорее он стремился от них убежать.
К тому же она не могла сказать ему правду. Он же был правой рукой Волан-де-Морта, одним из главных пожирателей и судьей! Какая злая шутка. Вполне возможно, что ее все еще разыскивают за убийство пожирателя, а ее угораздило влюбиться в человека, который по долгу службы был бы обязан отправить ее в Азкабан, если бы узнал об этом. До сих пор Гермиона не подозревала, что у Всевышнего столь жестокое чувство юмора. Поэтому ей ничего иного не оставалось, как ждать. Может быть, скоро от Милли придет письмо с прощением. Или Драко влюбится в нее по-настоящему. Быть может, и то и другое случится прежде, чем его укоренившееся предубеждение разрушит хрупкую связь, возникшую между ними, или прежде, чем стыд вынудит ее покинуть особняк.
... Стоял ненастный сентябрьский день, мелкий, затяжной дождик, подхваченный теплым ветром, хлестал по стене дома, когда Гермиона вдруг услышала цокот копыт и звон упряжи на усыпанной гравием подъездной аллее у себя под окном. Кареты редко появлялись в мэноре: иногда в экипаже приезжал Марк, после поездки в ближайшую деревню, но больше, пожалуй, никто.
Устав от многочасового сидения за работой, Гермиона поднялась, отложила шитье и подошла к окну, чтобы взглянуть, кто приехал.
Это был не Марк. На черной лакированной дверце экипажа красовался герб Малфоев, однако сам экипаж она, безусловно, видела впервые. Встречавший на пороге Марк, распахнул дверцу и опустил складную лесенку. Показалась высокая, элегантная дама. Спускалась она с осторожностью, глядя себе под ноги, однако, благополучно достигнув земли, обернулась, чтобы дождаться своей спутницы. Тут Гермиона рассмотрела ее лицо и сразу догадалась, кто она такая, хотя никогда не видела ее раньше.
И это означало, что высокая, изящная молодая девушка с длинными, черными волосами, вышедшая из кареты следом за нею, была не кем иным, как Астория Григаннс. Где, по словам камеристки леди Астории, врезавшимся в память Гермионы, в один прекрасный день должно было состояться бракосочетание «между вашим хозяином и моей хозяйкой».
Обе женщины скрылись из виду. Гермиона прижалась щекой к оконному стеклу, чувствуя, как холод проникает ей прямо в душу. Ревность уже была знакома ей, и сейчас она вновь безошибочно распознала острую, как бритва, боль, которую ни с чем невозможно было спутать. Гермионе стало стыдно, но она ничего не могла с собой поделать. Единственным утешением ей могло бы послужить то, что Астория скоро снова уедет. Эта девушка выглядела как настоящая чистокровная ведьма с головы до ног, она держалась королевой и, несомненно, стала бы для Драко идеальной женой.
Дрожа, как в ознобе, Гермиона отошла от окна и села на край кровати, а потом легла, не раздеваясь, и натянула на себя одеяло. Черная тоска охватила ее, проникая до самых костей, подобно сырому туману. Прошло время. Она понятия не имела, который теперь час. Вдруг в коридоре послышались шаги и женские голоса, а потом звук закрываемых дверей. Опять наступила тишина. Гермиона села в постели.
Боже, неужели они остаются ночевать? На этом этаже? Чуть ли не в соседней комнате?
Она встала и принялась ходить взад-вперед. Когда за окном совершенно стемнело, пришлось зажечь свечи. Каждый случайный звук заставлял ее замирать и спрашивать себя, откуда он доносится и что означает. Горничная принесла ей ужин на подносе, и Гермиона огромным усилием воли заставила себя удержаться от расспросов. Вечер тянулся бесконечно. Иногда ей удавалось расслышать доносившийся снизу смех. Напряжение все росло. Она приняла ванну и надела ночную рубашку. Неподвижно лежа в постели и уставившись в темноту широко раскрытыми глазами, Гермиона ощущала такое отвращение к себе, что ей хотелось провалиться сквозь землю. Ее тело стало чужим, руки и ноги одеревенели. Опять в коридоре раздались шаги, чьи-то голоса негромко желали друг другу спокойной ночи. Она ждала, не двигаясь, затаив дыхание, умирая от беспокойства.
Он не пришел. Впервые с незабываемой ночи на «Ласточке». Драко не пришел к ней.
Луна показалась ненадолго в ее окне, и вновь комната погрузилась в темноту. Тишина стояла полнейшая: не было слышно даже озера. Гермиона встала и вновь принялась бродить по комнате, но вскоре, сама не понимая, что делает, оказалась в коридоре. Неслышно ступая босыми ногами, она прокралась к спальне Драко, без стука открыла дверь и вошла.
Он не услышал ни звука, но догадался, что она здесь, и сел на постели. Она предстала перед ним смутно белеющим пятном на фоне двери, бледная и бесплотная, как привидение. В течение нескольких бесконечных минут они смотрели друг на друга через всю комнату. Чем дольше затягивалось молчание, тем сильнее росло в нем ощущение чего-то непоправимо ускользающего сквозь пальцы. Но он не мог заговорить. Он не знал слов, которые могли бы ему помочь.
- Бедный Драко, - сказала шатенка.
Ее голос звучал тихо и как будто отдельно от тела.
- Ты не знаешь, куда меня девать, верно? Как неловко получилось: твоя невеста и твоя любовница под одной крышей с тобой в одно и то же время. Ты, наверное, чувствуешь себя...
Он выругался и соскочил с постели, и все слова замерли у нее в горле. Краем глаза Гермиона заметила, что он все еще одет, и это ее немного утешило: по крайней мере, он не завалился спать, как ни в чем не бывало.
- Чего тебе нужно от меня, Грейнджер? - грозно спросил Драко, нависая над нею.
Саднящая хрипота его голоса заставила ее предположить, что хоть это и казалось невероятным, возможно, он страдает не меньше, чем она. Эта мысль придала Гермионе смелости прикоснуться к нему, легонько положить руку ему на грудь.
- Я хочу, чтобы ты любил меня.
Весь его гнев сразу улетучился. Он обнял ее обеими руками и прижался лицом к ее волосам.
- Грейнджер... Я же говорил, что не могу тебе ничего обещать...
Ее возмутила оговорка, а еще больше сопротивление, мучительное нежелание, прозвучавшее в его голосе, словно признание в любви было бы для него равносильно смерти.
- Ты женишься на мне? - прошептала она, понятия не имея, что за безумие на нее снизошло, как у нее хватило смелости задать такой вопрос.
Его тело как будто окаменело, он медленно высвободился. Уже понимая, что битва проиграна. Гермиона возблагодарила Бога за то, что темнота скрывает его лицо.
- Просто скажи «нет». Ради всего святого, избавь меня от своей жалости.
- Послушай...
- Нет! - она решительно оттолкнула его. - Ты не хочешь, потому что я была твоей служанкой. Отчасти дело в этом, не так ли? Кем же я должна была быть, чтобы ты мог на мне жениться? Какое приданое мне следовало тебе предложить?
- Что ты несешь, черт тебя подери!
- Может быть, если бы я была полукровкой? Нет? Только знатной чистокровной аристократкой, на меньшее ты не согласишься!
Теперь Драко был рассержен не меньше, чем она сама. Он схватил ее за плечо и грубо встряхнул.
- Сколько тысяч галеонов в год, Драко? Двадцать? Тридцать?
- Лучше заткнись, не выводи меня!
- А если бы я была сквибом? - она уже перешла на крик. - Уж тогда бы ты точно на мне не женился, верно? Даже если бы ты меня любил, ты никогда не пожертвовал своим положением ради меня, я лишь для тебя очередная шлюха. Ты эгоист, и никогда никого не полюбишь! Ты не достоин любви!
Он яростно оттолкнул её, и она сильно ударилась плечом о дверь. Шуму было больше, чем боли, но обоих потряс сам поступок: он снова поднял на нее руку. Драко отвернулся и отошел к окну. Оказаться от нее на расстоянии - все равно, что сказать, что он ей больше ничем не угрожает.
- Ты не понимаешь. Я вовсе не хочу причинить тебе боль. Грейнджер, если бы я мог...
Щелчок двери заставил его обернуться. Она ушла. У него перехватило дыхание. В наступившей тишине Драко ясно расслышал, как закрылась дверь её спальни: негромко, но решительно. Он выждал еще несколько томительных секунд и, наконец, услышал, как в замке поворачивается ключ.
Драко раздраженно снял с себя рубашку и откинул ее в сторону. Он злился на себя за то, что не может ничего сделать. Ему так хотелось, забрать её и исчезнуть, куда угодно лишь бы подальше от всего. Но Драко не мог, слишком многое поставлено на кон. Он понимал, что если сейчас даст слабину, все его старания пойдут к чертям.
Простояв так еще несколько минут, блондин уже направился к постели, как в дверь уверенно постучали.
Уголки его губ приподнялись, он был рад, что Грейнджер одумалась, и решила идти на мировую.
- Войди, - уверенно бросил блондин, подходя к двери.
Дверь распахнулась, и в комнату впорхнула Астория. Драко сразу поник. Меньше всего на свете, сейчас ему хотелось видеть её. Девушка взмахнула своей палочкой, и комнату начал озарять тусклый свет. В этот момент, блондин заметил, что кроме короткой, шелковой сорочки ярко-красного цвета на ней больше ничего нет.
- Драко, я так скучала по тебе, - прошептала брюнетка, плавно подходя к нему.
- Хорошо, что ты пришла. Я как раз хотел с тобой поговорить.
Драко заметил, как загорелись её глаза. Через секунду она кинулась к нему, а затем принялась жадно целовать ключицы, поднимаясь вверх по шее, она уже добралась до губ, как блондин оттолкнул её. Астория изумленно распахнула глаза, а затем непонимающе уставилась на него.
- В чем дело? - пытаясь сдержать раздражение, выпалила она.
- Нам надо все это прекратить. Я думаю, что мы должны остаться просто друзьями, - спокойно высказался он.
- Но почему? Неужели ты кого-то нашел?
Драко не видел смысла врать, поэтому просто бросил:
- Да.
- Кто она?!
- Я не должен перед тобой отчитываться, просто нашел другую, а кто она - тебя уже касается не должно.
- Ты хочешь разорвать наши отношения?
- Астория, между нами не было никаких отношений. Был только секс. Мы ведь уже говорили об этом, когда ты приезжала в прошлый раз.
- Да. Ты прав, - гадко ухмыляясь и качая головой, высказалась она и направилась к двери, но, не успев открыть ее, девушка снова обернулась, а затем обиженным голос выпалила: - Я сейчас уйду, но больше такой, как я, ты не найдешь!
- Такой, как ты я искать не буду, - ухмыляясь, ответил он.
Она бросила на него полный злобы взгляд, а потом вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.
Драко плюхнулся на кровать, довольно улыбаясь и думая:
Одной проблемой меньше.
***
- Хватит деловых разговоров на сегодняшний вечер, - объявила леди Алиссия. - Мы с Асторией уезжаем скоро, после нашего отъезда успеете наговориться. Но пока мы здесь, извольте вести светскую беседу.
- Да, мама, - пробубнил Эрик, послав сухую улыбку брату.
- А что значит «подача заявок»? - поинтересовалась Астория. - Объясни мне, что это такое, Драко, а потом можешь вернуться к светской беседе. Вернее, начать ее.
Драко натянуто улыбнулся, думая о том, какая Астория хорошая актриса. Она вела себя так, будто и не было вчерашнего разговора.
- Это заседание увивающихся. Представители каждого отряда делают заявки на разрешение захвата той или иной территории, которую выставляют на продажу...
- ... и Драко считает, что я слишком глуп, чтобы быть председателем.
- Эрик, ради...
- Прошу прощения, не глуп, а неопытен.
Блондин с досадой покачал головой.
- До сих пор ты всего лишь раз присутствовал на заседании, не так ли? А Гойл посещал их годами. Я только хотел сказать, что дело это непростое, вот и...
- Драко!
Он прервал себя на полуслове.
- Я увлекся. Извини, тетя. Сейчас подадут чай.
Улыбнувшись, Драко попытался вернуться к светской беседе, хотя мысли его витали далеко. Неприязнь Эрика к Гойлу не сводилась к мелкой зависти. Он знал, что она коренится гораздо глубже, но никак не мог понять ее первопричины. Драко знал Грегори Гойла уже десять лет; они вместе учились в Хогвартсе и переписывались, окончив школу. Поэтому когда Драко решил возобновить работу в министерстве и стал подыскивать помощника, ему сразу пришло в голову, что тут нужен такой как Гойл. К тому же его школьный приятель был разорен, жил от вылазки до вылазки. Предложение было сделано и принято, так как вполне устраивало обоих. С годами Гойл показал себя отличным псом и с лихвой оправдал все надежды, которые возлагал на него Драко. В последнее время между ними зашел даже разговор о партнерстве, самый, впрочем, предварительный и неопределенный, однако теперь, когда на сцене появился Эрик, подобным планам, видимо, не суждено было сбыться.
Астория что-то говорила, обращаясь к нему, она хотела показать ему кольца со змеевиком, купленные в Магическом Милане.
Где же сейчас Грейнджер?
Он не видел ее с прошлой ночи, но думал о ней почти неотступно.
Астория вложила ему в руку одно из колец, указывая на вытянутые полосами красные вкрапления на камне. Они оба склонились над кольцом, почти касаясь друг друга головами, и он услышал тонкий розовый запах ее духов. Грейнджер никогда не пользовалась духами, но от нее пахло цветами. А сколько оттенков шоколада было в ее волосах. Казалось, они светятся и живут собственной жизнью, как по волшебству. И еще ему нравятся ее губы. Они так аккуратно, почти застенчиво приоткрывались, когда она говорила. Зато в улыбке уголки ее прелестных губ нежно изгибались кверху. Нет, ее улыбку нельзя было назвать обычной. А как она умела взглянуть на него сквозь ресницы, когда улыбалась. Но когда она плакала, кончик носа у нее краснел, а темно-карие глаза расплывались... И тогда у него сердце разрывалось, глядя на нее.
Наверное, она плакала из-за него прошлой ночью. Драко прислушивался, лежа в постели, и боялся услышать ее плач. Но бессонная ночь миновала, а он так ничего и не услышал, кроме обычных ночных звуков старого дома. «Грейнджер, - думал он, - ну что мне с тобой делать?» Вдруг по затылку у него прошел холодок. Драко поднял голову и увидел, что она стоит перед ним, протягивая Астории чашку чая.
Кольцо выскользнуло из его пальцев и с тихим стуком упало на каменный пол. Он был так ошеломлен, что даже не шевельнулся. Молчаливая и проворная. Гермиона грациозно наклонилась и подняла кольцо. На мгновение она застыла, словно изучая камень, а потом подала ему. Драко машинально протянул руку, и она положила кольцо ему на ладонь, не коснувшись его руки и пальцем. Их глаза встретились, но ее лицо было замкнутым, он ничего не смог прочесть.
- Драко, я с тобой говорю. Хочешь чаю? - окликнула его леди Алиссия.
- Нет, - еле выговорил он.
- Эрик?
- Да, пожалуйста.
Чувствуя, как в груди медленно разгорается бессильный гнев, Драко следил за тем, как Гермиона взяла из рук его тети еще одну чашку с блюдцем и отнесла ее Эрику на другой конец гостиной. На ней было черное платье до колена и белоснежный передник, волосы она собрала в тугой хвост на затылке. Эрик смутился и попытался перехватить ее взгляд, пока она подавала ему чай, но она присела в изящном (издевательском, подумал Драко) поклоне и тотчас же отвернулась. Астория в это время с жаром рассказывала ему какую-то забавную историю, и Драко едва услышал, как Грейнджер негромко спросила у его тети:
- Еще что-нибудь, миссис?
Леди Алиссия ответила «нет». Гермиона поклонилась и вышла из комнаты.
- Джимми был ошарашен и заявил Кире, представляешь себе, Драко, заявил на глазах у всей компании, что если он еще хоть раз услышит от своей жены подобные речи, то без всяких колебаний спустит с нее шкуру. Конечно, никто ему не поверил. Джимми Линч. Ты можешь такое вообразить? Он же мухи не обидит. К тому же Кира такая серая мышка. Ну, разве это было не уморительно? - обратилась она за поддержкой к леди Алиссии.
- Совершенно уморительно, - рассеянно подтвердила женщина, переводя озабоченный взгляд с сына на племянника.
Эрик мрачно уставился в свою чашку, а Драко ни на минуту не отвел глаз от дверей с тех пор, как за ними скрылась хорошенькая, немного бледная горничная.
- Кстати, Кира шлет привет вам обоим, - добавила леди Алиссия. - Ты ведь ее помнишь, не правда ли, Драко? Эрик, безусловно, ее помнит. Такая хорошенькая, с золотистыми волосами, все мы думали, что она выйдет замуж за Теодора Нотта, но потом Джимми...
- Извините.
Ни на кого не глядя, Драко поднялся и направился к двери.
- Драко? Что случилось?
Он остановился на пороге.
- Ничего, тетя, я... Я забыл передать Марку кое-что важное. Сейчас вернусь.
Три пары глаз удивленно проводили его, пока он выходил из комнаты.
Ее не было в кухне. Служанка взглянула на него с ужасом, но поклялась, что не видела ее. Повинуясь инстинкту, Драко бросился по L-образному коридору мимо комнаты новой управляющей и вверх по осыпающимся каменным ступеням в пустой двор, находившийся сбоку от дома. Шатенка стояла спиной к нему у беседки с садовым инвентарем.
Бесшумно ступая по влажной от дождя земле, он оказался в десяти метрах от нее, прежде чем она услышала его шаги. Даже после этого она не обернулась. Охваченный яростью, Драко в четыре шага пересек разделявшее их пространство и, схватив за плечо, развернул ее лицом к себе.
Но весь его гнев исчез, а горькие упреки замерли на устах, когда она, запоздало вскинув руки, попыталась закрыть мокрые от слез щеки и полные отчаяния глаза. Гермиона старалась отвернуться, но он удержал ее.
- Это была ошибка, - всхлипывала она, - не надо было...
Ей пришлось замолчать, рыдания душили ее, она закрыла лицо руками.
Что ему оставалось делать, как не обнять ее? Девушка заговорила снова:
- Прости. Не знаю, что на меня нашло, зачем я это сделала... Я была сердита, обижена, я думала, что если...
- Тише, тише, это не имеет значения.
Это и в самом деле больше не имело значения.
- Она такая... безупречная... чистокровная аристократка... Теперь, когда я все увидела...
И опять Гермиона зашлась в безудержном плаче, упираясь стиснутыми кулаками ему в грудь, чтобы не дать обнять себя.
До него не сразу дошло, что она имеет в виду Асторию. Вот и вчера ночью она тоже говорила о ней.
- Грейнджер, Астория никогда не была моей невестой.
- Ну, значит, будет.
- Нет, она...
- Или кто-то другой вроде нее. Кто-нибудь когда-нибудь непременно будет. Это правда, и ты это знаешь, - она оттолкнула его и вырвалась из его объятий. - Я должна уехать, Драко. Я этого не вынесу.
Действуя по наитию, он вновь схватил ее, на сей раз уже не стараясь быть бережным.
- Никуда ты не уедешь. Не выводи меня Грейнджер, не говори глупостей.
Он привлек ее к себе, обхватив изо всех сил. Она не воспротивилась. Боль была невыносимой, но уйти от него было бы во сто крат больнее. Как ей расстаться с ним? Никогда его больше не видеть, не обнять... Как это пережить? Пусть это малодушно с ее стороны, но она не могла его оставить. Пока еще нет. Легче вырвать у себя сердце.
Гермиона не могла еще раз сказать «я люблю тебя»: это признание было слишком болезненным для них обоих.
Драко не мог дать ей никакой надежды. Они долго стояли, прижавшись друг к другу и не говоря ни слова. Оба не знали, что им дальше делать.
Они даже не подозревали, что все это время за ними наблюдала Астория. Она стояла вполоборота, за углом каменного особняка.
Вам никогда не быть вместе, этому не бывать.
***
Леди Алиссия и Астория уехали. Гермиона услышала рано утром, как отъезжает экипаж, но на этот раз не встала, чтобы взглянуть на него из окна. Целый день она провела в тоске, не выходя из комнаты. Драко так и не пришел.
К вечеру разыгралась буря. Южный ветер задувал с озера, большими волнами обрушиваясь на берег. Он трепал ее волосы и вздувал платье колоколом вокруг колен. Погода как раз подходящая для принятия решений, подумала Гермиона, стоя у подножия холма и глядя, как прилив захватывает последнюю полосу сухого песка. Она была одна; позади нее высилась скала, впереди простиралось только озеро и небо над ним. Гермиона уже знала, что будет делать, но ей хотелось в последний раз продумать все до мелочей. В прошлом необдуманные поступки приносили ей одни лишь неприятности, но несколько жестоких уроков, преподнесенных жизнью, заставили ее понять, что она не может себе позволить действовать сгоряча.
Она решила рассказать Драко, кто она такая, объяснить, что она будет и чего не будет делать, а потом принять любые возможные последствия, хотя это было и нелегко. Конечно, ему приятно будет узнать, что она на самом деле не грязнокровка, но Гермиона понимала, что одного этого вряд ли будет достаточно, чтобы заставить его переменить свое мнение насчет женитьбы на ней. Однако она твердо решила, что больше не будет его любовницей. Ей было отлично известно, хотя в последнее время она старалась об этом не думать, что любовница, в сущности, ничем не отличается от разборчивой шлюхи.
Что же ей в таком случае делать? Куда идти?
Она полагала, что к этому времени Милли уже должна была бы ей ответить: письмо к ней было отправлено месяца назад. Если она откажется ее принять, придется искать какое-то другое место, где она могла бы, живя очень скромно, дождаться своего двадцатилетия.
Согласится ли Драко одолжить ей денег? Если да, то неужели она их возьмет, хотя бы на условиях займа? Возможно, но она предпочла бы полный разрыв раз и навсегда.
Ветер швырнул ей в лицо соленые брызги.
Какая же я лгунья!
Подумала она в отчаянии. Если Драко предложит ей кров и содержание в обмен на ее тело, неужели у нее хватит мужества отказаться? Как ни унизительно в этом признаться, но скорее всего она не в силах будет отклонить его предложение и уехать. Она любит его так сильно, что согласна стать его шлюхой, и пусть окружающие думают, что хотят.
Гермиона устала от неотвязных и бесплодных раздумий. Что толку терзаться, воображая все возможные последствия, когда она еще ничего не сделала? Сперва она расскажет ему, кто она такая и почему ей пришлось убежать из Лондона, а уж потом посмотрит, что он ей на это ответит. Она была уверена настолько, что решила рискнуть, по крайней мере, в одном: Драко не прикажет ее арестовать. Пусть он правая рука Волан-де-Морта, но он сам нарушил закон, чтобы защитить брата. Он, как никто, должен понимать, что при определенных обстоятельствах, когда невозможно опровергнуть ложное обвинение, а соблюдение закона влечет за собой большую несправедливость, чем его нарушение, лучше и мудрее закрыть глаза на букву закона и действовать, исходя из здравого смысла. В самом худшем случае он просто велит ей убираться на все четыре стороны, и тогда, если не считать сердечных потерь, она просто окажется в том же положении, что и в день своего приезда в мэнор.
Гермиона расправила плечи. Она приняла решение. Драко поехал на собрание пожирателей и должен был вернуться домой поздно, но она собиралась его дождаться. Пожалуй, она посидит с Эриком в библиотеке. Может быть, ему удастся ее развеселить. Повернувшись спиной к ветру, Гермиона пошла к дому.
***
Драко распахнул створчатое окно, которое с обеих сторон сторожили портреты всех Малфоев в золоченых рамах. Порыв ветра дунул ему прямо в лицо. Он закрыл глаза и вдохнул прохладный, влажный воздух в надежде, что это прояснит его мысли.
Второй этаж в особняке соединялся галереей с западной башней. Это был длинный коридор с высоким потолком, отделанный панелями каштанового дерева и увешанный бесчисленными темными портретами покойных Малфоев, украшавшими каждый простенок между окнами. Немногочисленная мебель стояла по углам, а застланный ковром пол был специально оставлен совершенно свободным, чтобы дать возможность хозяину прогуливаться, когда погода не позволяла на свежем воздухе. Сегодня был не тот случай, и все же Драко пришел сюда, рано вернувшись с собрания пожирателей. Ему было все равно, где ходить. Он был слишком погружен в свои мысли.
Все его мысли занимала, разумеется, Грейнджер. Ему казалось, что со дня их первой встречи он вообще мало о ней думал, но в последнее время мысль о ней преследовала его неотступно. Драко понимал, что она ждет от него какого-то решения, разъяснения своих намерений, но, увы, между тем, чего хотел он, и тем, чего хотела она, лежала бездонная пропасть. Он хотел быть с нею рядом, наслаждаться ее телом и дарить наслаждение ей; она же хотела, чтобы он связал себя словом и чувством. Драко было ничуть не легче от того, что он прекрасно понимал, что именно мешает ему найти для Гермионы место в своей жизни.
Драко почувствовал, как старая боль поднимается в нем с прежней силой, разъедая ему внутренности словно кислотой, и усилием воли прогнал воспоминание о том, как нашел Нарциссу мертвой на пороге школы. Он боялся, что Гермиона может пострадать или еще хуже умереть из-за него. Подобные мысли вели к черному, бездонному отчаянию. Слишком много раз ему приходилось путешествовать по дороге смерти.
Все это не имело никакого отношения к Грейнджер.
Лихорадочно твердил он себе. Рассудочной частью ума он в это верил, знал, что это правда, должно быть правдой. Но что-то темное и нерассуждающее, скрытое в самой глубине его души, так и незажившее и ничего не забывшее, начинало беспокойно ворочаться под поверхностью. Перед его мысленным взором всплыл образ Астории. Он увидел ее спокойное лицо и хитрые глаза. Астория была настоящей чистокровной ведьмой, а так же аристократкой до мозга костей. Она, безусловно, стала бы ему полезной женой, в этом можно было не сомневаться. Неужели он именно этого хочет? Неужели вся его жизнь свелась к этому?
Несколько месяцев назад Драко без колебаний и сожалений ответил бы «да». Но потом ему повстречалась Грейнджер, и все его благоразумные, устоявшиеся и правильные представления о жизни обрушились, как сгнившие стропила. Он обращался с нею жестоко, оскорблял и третировал ее, сделал все, что было в его силах, чтобы устранить ее из своей жизни и держать только в постели. Но, несмотря на все его усилия, победа осталась за нею. Вопреки его собственной воле она возродила его, разрушила столь искусно возведенные им вокруг себя преграды и показала ему иное будущее: непредсказуемое, зато полное любви, радости и счастья. Обороняясь, он пытался уверить себя, что ничего к ней не испытывает, кроме обычного влечения. Мысль о том, что можно испытать настоящую любовь, представлялась ему странной и пугающей.
Безрассудный страх сидел в нем до сих пор. Они с ней, казалось бы, пришли к пониманию. Но в чем оно? Он сказал, когда она спала, что любит ее. Но правда ли это? Да, он беспрестанно думал о ней. Это любовь? С нею он чувствовал себя счастливым. Это и есть любовь?
Но все это не имело значения. Грейнджер что-то от него скрывала; он полагал, что она расскажет ему о себе, когда сочтет нужным. И даже сейчас его не особо интересовало, о чем именно пойдет речь. Главное - он, уже решил, что с ней делать.
***
Гермиона увидела Драко, направлявшегося к ней, в ту самую минуту, когда сама она преодолевала последние ступени крутого подъема. Сердце у нее в груди запрыгало в хорошо знакомом, радостном и тревожном танце, она улыбнулась в предвкушении встречи.
Он вернулся рано - как это кстати!
Им предстоял серьезный разговор, в исходе которого она вовсе не была уверена, но все ее тревоги померкли перед внезапно вспыхнувшей радостью при виде него. Ветер разогнал облака, на несколько секунд показалась луна. В ее водянистом свете Гермиона разглядела его лицо. Ее улыбка дрогнула.
- Что случилось? - спросила она, когда он остановился перед нею. - Что-то не так?
Сумрак опять сгустился, Гермиона не смогла разглядеть выражение его лица. Напряженность его позы была заметна даже в полумраке.
- Я хочу, чтобы мы были вместе, - решительно заявил блондин.
Гермиона широко улыбнулась, и, немного помедлив, кинулась к нему и сжала в объятьях. Драко чувствовал сквозь ткань одежды, как сильно колотится ее сердце.
- Я так люблю тебя, Драко!
Драко улыбнулся и прижал ее к себе еще сильнее. Кровь струилась по его венам, доходя до самых потаенных мест его тела, и возвращалась к сердцу, очищенная счастьем.
- Грейнджер, я оттого не люблю слово «любовь», что оно для меня слишком много значит, гораздо больше, чем ты можешь понять, - прошептал он ей на ухо, - но я сейчас могу сказать точно, что я не могу без тебя дышать.
Гермиона вся сжалась, а на глаза навернулись слезы. Для неё эти слова значили очень многое, намного больше, чем он мог представить. В эту секунду она поняла, что не может рассказать о себе правду. Она не сможет пережит, если Драко не примет ее такой какая она есть, пусть лучше думает, что она грязнокровка. Гермиона понимала, что ложь до добра не доведет, рано или поздно правда раскроется.
Но лучше не сейчас.
Гермиона не хотела рушить своим признанием этот прекрасный момент. Но она решила, что непременно расскажет, когда придет время.
Драко прижал ее к себе сильнее, а затем трансгресировал к себе в комнату. Где они провели незабываемую ночь, наслаждаясь друг другом.
***
Прошел месяц. На дворе уже был конец октября, но погода все еще радовала. После утреннего дождя на небе каждый день светило солнце. Казалось, что тепло не хочет уступать место холодам...
Гермиона прошла к дверям, выходившим на огромный балкон, который казался ей лучшим местом во всей комнате. Она с трудом перевела дух. Ей многого не хватало, о многом приходилось сожалеть. Но сейчас она была очень счастлива. Шатенка подавляла мысли о прошлом и не заглядывала в будущее дальше, чем на день. Раз ей удалось дожить до сегодняшнего дня, стало быть, надо и дальше продолжать в том же духе, не пытаясь ничего улучшить: от добра добра не ищут. Главное - она с Драко.
За этот месяц он подарил ей столько счастья, что о большем она и мечтать не могла. Он выполнил все, что обещал в ту тяжелую ночь после избиения. Две недели они путешествовали. Он показал ей потрясающий Пензас, она собственными глазами увидела, как расцветают фуксии, а затем он показал ей леса магловского Лондона, а после они отправились в Сент-Остель полюбоваться залежами фарфоровой глины, белыми, как лунные горы, сверкающими на солнце.
Гермиона закрыла глаза и улыбнулась своим воспоминаниям. Простояв так еще несколько минут, она прошла в комнату. Сейчас ей хотелось забыться сном, ведь вечером ей предстояло самое страшное: Драко решил, что она поедет с ним на прием в министерство в качестве спутницы. Хорошо хоть Эрик и Лаванда, согласились ей помочь научиться танцевать.
Через час они договорились встретиться в зале для приемов.
Под умелым руководством Эрика и Лаванды она уже недурно овладела менуэтом. В этот памятный солнечный день они разучивали вальс. Сначала Лаванда лишь напевала мелодию, показывая новые па, Эрик взмахнул палочкой, и в зале заиграла музыка. Гермиона была очарована мелодией и начала умолять, чтобы и ей позволили на практике усвоить весь рисунок танца. Очень скоро она уловила ритм и с упоением начала повторять движения вместе с Эриком. Кружась в такт музыке и выдвигая ногу вперед, она с упоением кружилась, чувствуя необыкновенную окрыленность. Никогда еще не ощущала она себя так беззаботно, так радостно, что могла позабыть обо всем на свете, даже о скрывшемся с утра с ее глаз блондине... Она смеялась, и все плыло перед ее глазами. Внезапно музыка кончилась, и они остановились. Все еще счастливо хохоча, она склонилась в реверансе, затем грациозно выпрямилась...
На нее сыпались молнии из серых удивленных глаз.
Эрик первым отреагировал на появление брата, хотя позже и проклинал себя за необдуманное и неуместное приветствие:
- Драко! Ты сегодня так рано вернулся.
Ухмылка Драко не скрывала его недовольство:
- Могу лишь переадресовать тебе тот же вопрос, приятель. Но, кажется, ответ на него очевиден.
Его взгляд скользнул по Гермионе, затем снова вернулся к брату. Пока он еще ни слова не сказал ей самой. Это было хлестче любой пощечины. Она почувствовала себя, как ребенок, которого поймали на чем-то нехорошем и теперь она ждет наказания.
Было очевидно, что Драко в бешенстве. Лаванда тенью скользнула к Эрику и встала рядом с ним.
- Эрик, - протянул блондин, - Марк сказал, что ужин готов. Можешь спускаться в столовую и начинать без меня.
- Конечно, - весело перебила Лаванда и повернулась к Эрику: - Я совсем забыла вам напомнить про ужин.
- Отлично, я очень голоден, - поддержал ее Эрик. Взгляд его был так же холоден, как и у Драко.
Как только они вышли, Гермиона резко повернулась к блондину лицом. Спина ее даже заболела от напряжения:
- Это было очень грубо.
- Да ну? - он презрительно выпятил губу. - Вижу, тебе понравилось танцевать с моим братом.
- Что на тебя нашло?! Эрик просто учил меня танцевать.
Блондин тяжело выдохнул, преодолев расстояние, обнял ее. А затем, прижавшись губами к виску, прошептал:
- Извини, не знаю, что на меня нашло.
Гермиона устало выдохнула, затем прижалась к нему.
- Ничего.
- Поднимайся на вверх. Я скоро приду, чтобы помочь тебе выбрать платье.
Гермиона гордо выпрямилась.
- Я и сама в состоянии выбрать подобающий наряд, - проговорила она.
- Я в этом и не сомневался, Грейнджер. Тем не менее, буду счастлив оказать помощь своим советом.
Хотя она понимала, что он считал вопрос решенным, Гермиона все равно открыла рот, чтобы решительно возразить. Но одного взгляда ледяных серых глаз хватило, чтобы ее решимость растаяла без следа.
Когда он появился в ее спальне, она все еще была в халате после недавно принятой ванны. Собравшись с духом, она прошла к гардеробу и достала белое кружевное платье, которое предполагала надеть. Набросив его на одно плечо, она молча повернулась к блондину, ожидая его реакции.
Медленная улыбка раздвинула его губы.
- Не подойдет, - как бы дразня ее, протянул он. - Рядом с тобой в этом платье я буду выглядеть злым волком из сказки. Улыбнувшись, она повесила белое платье в гардероб и вытащила следующее.
Оно его снова не удовлетворило: слишком уж девчоночье, не солидно как-то. Следующее он отверг из-за его простоты, еще одно показалось ему слишком официальным и чопорным. Гермиона медленно начала закипать. Уже не глядя, она сунула руку в гардероб и наобум вытащила то, что попалось под руку.
Драко задумался, разглядывая бледно-персиковое платье из шелка.
- Цвет приятный, - пробормотал он. - Но мне бы хотелось, чтобы ты засияла сегодня как драгоценность, которой и являешься. Надо что-нибудь более яркое.
- Тогда наиболее подходящим цветом будет черный, - в тон ему ответила она.
Он отреагировал знакомым жестом: брови картинно поползли вверх.
- Черный? А-а, чтобы выразить твое настроение.
- Нет, это в тон с твоими волосами. Как инь-янь, черное и белое.
Он лишь рассмеялся в ответ:
- Можешь довериться мне в этих вещах, Грейнджер. У меня такой опыт, какой ты приобретешь лишь через несколько лет.
Пройдя к гардеробу, он вытащил вечернее платье из шелка ярко-рубинового оттенка.
- Вот это, - кивнул он.
Гермиона бережно взяла платье из его рук.
- Сегодня ты будешь под прицелом всего высшего общества. Тебя будут рассматривать и оценивать так, как тебе и не снилось.
Больше он ничего не сказал, оставив ее одну.
И вот она почти была готова.
- Ты не принесешь мне чашечку шоколада? От волнения мне кусок в горло не идет, желудок бунтует при одной мысли о еде, но вот от горячего шоколада я бы не отказалась.
- Сию секунду, скоро все будет.
Как только Лаванда вышла, Гермиона вскочила со стула. Разве можно усидеть на месте, когда предстоит такое волнительное событие. Не имело смысла тянуть время, поэтому она решила завершить процесс одевания. Зашла за ширму и осторожно натянула на себя платье. Она как раз сражалась с крючками на спине, когда услышала, как дверь открылась.
- Лав, - позвала она, - мне понадобится твоя помощь, чтобы застегнуть крючки на спине.
По ковру прошелестели шаги. Гермиона молча повернулась к подруге спиной, слегка нагнувшись вперед, чтобы девушке легче было справиться с застежками. Ловкие пальцы быстро справились с этой задачей.
- Спасибо, - засмеявшись, сказала шатенка, деловито расправляя складки юбки. Затем она повернулась: - Ты так ловко управилась с этими крючками...
Серые глаза довольно сверкнули в ответ. Драко лукаво улыбался ей.
- Буду счастлив оказать вам любую услугу, - протянул он. - И не только сегодня.
Гермиона строптиво передернула плечами:
- Ты меня напугал, почему ты не постучал?
- В собственном доме?
К сожалению, подходящий ответ не пришел ей в голову. Однако вся ее растерянность мигом исчезла, едва она посмотрела на него. Всегда красивый, сегодня он был великолепен. Идеальный черный костюм и белоснежная рубашка.
Она и не подозревала, что Драко думает в эту минуту о ней. Пока его пальцы были заняты крючками, глаза его жадно впитывали великолепную форму ее обнаженной спины. Ему лишь с трудом удалось подавить желание прильнуть губами к соблазнительной линии лебединой шеи. Хотя платье и было настоящим произведением портновского искусства, та, кому принадлежал наряд, была само совершенство. Ее шея и плечи, без единого украшения, тоже были образцом классической красоты. Такая красота не нуждалась ни в каких дополнениях.
Драко вытащил из нагрудного кармана длинный плоский футляр и ногтем поддел застежку. Протянул ей, чтобы она заглянула внутрь. Она затаила дыхание - там лежал сверкающий бриллиант, яркий и живой, вокруг которого змейкой свернулась нежнейшая золотая цепочка искусной работы.
Он вытащил кулон из футляра, и тот повис на его пальце.
- Это должно подойти к твоему платью, Грейнджер.
Гермиона стояла, покорно склонив голову, пока блондин застегивал цепочку на ее шее. Он положил ладони на ее плечи и подвел ее к зеркалу.
- Ну как, Грейнджер, одобряешь?
Шатенка была просто потрясена. Ей и в голову не приходило, что он может подарить ей такой подарок. Она с благоговением коснулась грушевидного камня на груди. Бриллиант сверкал и переливался радужным огнем. Но, если честно, то в эту минуту Гермионе было не до драгоценности - какие же горячие у него пальцы. Вот о чем думала она. Казалось, они могут насквозь прожечь кожу у нее на плечах.
- Он прекрасен, - мягко сказала она. Губы ее, дрогнув, раздвинулись в слабой улыбке. - Я даже не знаю, что и сказать, кроме... как поблагодарить. Большое спасибо.
Она повернулась к нему и их губы слились в нежном поцелуе. Он прижал ее покрепче, и через минуту они уже стояли в одном из коридоров министерства.
Весь прием они не отходили друг от друга. На них, не переставая, смотрели. Гермионе казалось, что ее все пожирают глазами. Она была разочарована: весь вечер к Драко подходили пожиратели и отводили его в сторону для разговоров. Гермионе было очень неловко, когда девушки кидали на нее полные зависти и злобы взгляды.
Прием подходил к концу. Хотя танцующих пар было еще достаточно, гости уже начали потихоньку разъезжаться. Шатенка давила в себе разочарование, ведь они ни разу не станцевали с Драко.
Как ей удалось продержаться до конца, она и сама толком не понимала. Не иначе - вмешались могущественные силы и помогли ей включить второе дыхание. Она улыбалась, даже несла вежливую чепуху о погоде. Весь первый час Драко словно приковал ее к себе цепями и не отпускал ни на шаг.
Остановившись у двери на террасу, Гермиона потерла ноющие виски. Она могла лишь мечтать о той благостной минуте, когда сможет, наконец, подняться в свою спальню и рухнуть на спасительную постель. Чтобы уснуть и навсегда забыть эту ночь.
- Наконец-то одна! Я пытался пробиться к тебе весь вечер, да где уж там!
Она вздрогнула и повернулась к говорящему - Эрику. Пару минут назад он танцевал с Асторией. Теперь смотрел на нее восхищенным взглядом.
- Ты выглядишь восхитительно! - он улыбнулся. - Только ты и без меня об этом знаешь...
- Жаль, что твой брат так и не заметил этого, - слова сорвались с ее губ прежде, чем она успела прикусить язык.
- Неправда, Гермиона. Вот уж во что не поверю, так это в подобную чепуху! Он никогда не пройдет мимо красивой женщины, уж ты-то знаешь...
У Гермионы из горла вырвался какой-то странный звук, словно она хотела рассмеяться, да вовремя остановилась.
- О да, - услышала она, словно со стороны, свою реплику. - Тут ему нет равных. Орлиный взгляд и повадки охотника.
И лишь в это мгновение Эрик понял, что она ужасно расстроена. И смотрит куда-то вдаль, за его спину, через весь зал. Он повернулся и проследил за ее взглядом.
А Гермиона не могла оторвать глаз от пары на противоположном конце зала. Высокая красавица с темными волосами и рядом с ней Драко. Красивая, с соблазнительной грудью женщина. Гермиона невольно вспомнила, как Лаванда рассказывала об ухищрениях некоторых кокеток, которые заколдововали свои платья, чтобы те облепляли их фигуру. Что еще хуже, на некоторых из этих дам под платьем не было ни нитки. Похоже, брюнетка рядом с Драко была как раз из их числа, потому что Гермиона через весь зал это заметила.
Шатенка не ожидала, что все это причинит ей такую боль - словно острая спица проткнула сердце. Две головы склонились друг к другу слишком близко. В следующее мгновение Драко слегка повернул голову в сторону, при этом их губы чуть не коснулись.
Ничего не скажешь, опытный сердцеед! И он улыбался - улыбался!
Женщина весело рассмеялась над каким-то его замечанием и наклонилась вперед, да так низко, что Гермиона не сомневалась: Драко удалось не только в деталях рассмотреть грудь красотки, но увидеть все до самого пупка, не меньше!
- Эрик, - услышала она свой взволнованный шепот. - Кто эта женщина? Та, что рядом с Драко?
Эрик смутился:
- Герми...
- Скажи мне, я должна это знать! - упрямо произнесла она, почти не шевеля губами.
- Ее зовут Сара Джейн.
- Она его любовница, верно?
Господи, как же было больно произносить такое. В горле жжет так, словно она глотнула уксуса. А думать о том, как Драко проводит время с этой женщиной, вообще невыносимо.
- Ну, у них было пару раз, - сознался, наконец, Эрик. - Но это было очень давно.
- Я все больше и больше задумываюсь, Эрик, не совершила ли ужасную ошибку?
Эрик взял ее за руку.
- Не говори так, Гермиона. Драко очень любит тебя, - пробормотал брюнет. Он крепко стиснул ее пальцы, пытаясь приободрить.
- Почему тебя это волнует? Разве тебе не все равно? - голос ее исподволь выказал накопившуюся горечь.
Он отругал ее, но упреки его были дружескими и нежными.
- Конечно, мне не все равно. Ты считаешь, что если я брат Драко, то не могу или не захочу стать твоим другом?
Эрик подозревал, что Драко так и не понял, какое сокровище попало ему в руки. Такая удача выпадает лишь раз в жизни. И Эрику вдруг с невероятной четкостью осознал: то, против чего так яростно и страстно протестует Драко, как раз и нужно, необходимо ему больше всего на свете. Мерлин, да в этом же его спасение! Всего лишь признать, что он любит ее.
- Улыбнись. Слышишь, играют вальс? Ты просто осчастливишь меня, если станцуешь его со мной.
Он легонько крутанул ее, подхватил одной рукой за талию, и они завальсировали. Партнер был само очарование и остроумие и, в конце концов, заставил Гермиону робко улыбнуться. Затем улыбка осветила все ее лицо. Пока они кружились по блестящему паркету, Гермионе удалось немного расслабиться. Она даже начала получать удовольствие от танца, когда вдруг поймала на себе взгляд блондина. Он смотрел на Гермиону так тяжело и мрачно, что щеки ее мгновенно запылали, а сердце испуганно заколотилось. Но тут, слава Богу, какая-то вальсирующая пара заслонила ее от пронизывающего взгляда. Она облегченно вздохнула и снова отдалась танцу.
- Если ты не против, Эрик, то я хотел бы потанцевать со своей спутницей, - произнес невесть откуда взявшийся Драко прямо над ее ухом. Он не просил, а требовал.
- О, пожалуйста!..
Так Гермиона оказалась в руках блондина. Она бросила лишь мимолетный взгляд на его мрачное лицо и поспешила отвести глаза в сторону.
Его близость смущала. Руки его уверенно держали ее за талию. Танцевать с Эриком было удовольствием, а танец с Драко превратился в пытку, - так он был напряжен сам и невольно заставил напрячься ее.
- А ты, оказывается, отлично танцуешь, Грейнджер. Кого следует благодарить за это? Эрика?
Она мгновенно вскинула голову:
- А что, если это действительно так?
- Тогда ясно, почему ты кинулась танцевать с ним.
- А что мне еще делать, когда ты так мило общаешься со всякими девушками. Стоять и смотреть на это?! - обижено выпалила она.
Да ведь она дрожит.
Минуту спустя сообразил Драко. И тут же притянул ее к себе. И хотя она чуть напряглась, он моментально почувствовал это. Он притянул ее еще ближе, как бы хотя слился с ней.
Она умоляюще прошептала:
- Пожалуйста, Драко, отпусти. Это неприлично...
- Мне все равно.
- Ну, пожалуйста. Все смотрят...
- Пусть смотрят. Ты моя спутница, без пяти минут невеста, - и его пальцы еще глубже впились в ее талию.
Она потеряла дар речи. Сердце бешено заколотилось. Ноги стали ватными, казалось, она сейчас упадет в обморок.
- Чт... Что?
В эту секунду Драко схватил ее за руку и повел к сцене. Музыка затихла, и удивленные взгляды устремились на них.
Крепко приобняв ее за талию, Драко начал уверенно говорить:
- Я рад, что мы сегодня все собрались. И используя такой замечательный повод, я решил сделать то, что должен был сделать еще давно.
Драко опустился на одно колено перед Гермионой, достал маленькую бархатную коробочку, и, растягивая слова, спросил:
- Ты согласишься стать моей женой?