Глава 29: Предел
Их тела стали единым целым с тьмой, как будто лабиринт втянул их в свою плоть. Гарри ощущал каждую молекулу воздуха, каждая капля тьмы, проникавшая в него, была как игла, вонзающаяся в мозг. Он слышал, как Гермиона дышит, её дыхание было неровным, но упрямым, как будто она боролась с тем, что пыталось её поглотить.
— Держись, — её голос был как приказ, но Гарри почувствовал, как её рука дрожит в его ладони.
— Я пытаюсь, — он прошептал, но его слова растворились в тьме.
Отражения появились вновь. Теперь они были не просто копиями — они стали частью них. Гарри видел свои мысли, вырывающиеся наружу, как чёрные нити, которые плели новую реальность вокруг него. Его двойник шагнул ближе, его глаза горели голодом, который Гарри чувствовал в своей груди.
— Ты знаешь, чего я хочу, — прошептал двойник, и его голос был как эхо в пустоте.
— Нет, — Гарри сжал кулаки, но его тело не слушалось.
— Ты лжёшь себе, — двойник протянул руку, и Гарри почувствовал, как его мысли переворачиваются.
Гермиона закричала. Её голос был полон ярости и боли, как будто её разрывали изнутри.
— Нет! — она бросила палочку, и свет взорвался, как вспышка молнии.
Тьма содрогнулась, но не отступила. Гарри видел, как её двойник шепчет ей что-то, его слова были как яд, который проникал в её разум.
— Мы должны… — она повернулась к Гарри, её глаза были полны отчаяния.
— Что? — он шагнул к ней, но его тело было тяжёлым, как будто его держали невидимые цепи.
— Мы должны… сдаться, — она прошептала её глаза закрылись.
— Нет, — он схватил её за плечи. — Мы не можем.
— Мы должны, — она открыла глаза, и в них горел огонь, который пугал его больше, чем тьма.
Лабиринт дышал, его стены пульсировали, как живые вены, наполненные чёрной кровью. Гарри и Гермиона стояли в самом его сердце, их руки сплетены так крепко, что пальцы онемели от натяжения. Воздух был густым, пропитанным запахом меди и чего-то горького, как будто сам лабиринт переваривал их.
— Мы не можем сдаться, — Гарри прошептал, его голос дрожал, но в нём звучала непреклонность.
Гермиона посмотрела на него, её глаза были мокрыми от слёз, но в них читалась не просто решимость, а что-то большее. Что-то, что заставило его сердце сжаться.
— Ты не понимаешь, — она сказала, её голос был как шёпот в пустоте. — Это не поражение. Это… поглощение. Если мы сдадимся, мы сможем контролировать их. Но для этого нужно…
Она замолчала, её губы дрожали.
— Что? — Гарри шагнул ближе, его дыхание смешалось с её.
— Нужно отдать себя, — она прошептала. — Все мысли, все страхи, все желания. Стать единым целым с ними.
Гарри почувствовал, как его тело напряглось. Он видел, как её глаза расширялись, как будто она уже начала процесс. В её взгляде было что-то настолько интимное, что ему захотелось отступить, но он не мог. Её рука сжала его сильнее.
— Ты можешь? — она спросила, её голос был как шёпот в тумане.
Гарри ощутил, как что-то внутри него раскрывается, как будто дверь, которую он держал закрытой всю жизнь. Он кивнул, но его тело дрожало.
— Вместе, — она прошептала, и её губы коснулись его в поцелуе, который был больше, чем просто прикосновение. Это было слияние, поглощение.
Тьма обрушилась на них, как волна, но теперь она была внутри. Гарри почувствовал, как её мысли вплетаются в его, как будто они становятся одним целым.
Гарри почувствовал, как их поцелуй раскалывает его на части. Это было не просто прикосновение, это было разрушение. Её губы жгли, как раскалённый металл, а её мысли втекали в его разум, как чёрные реки, несущие с собой всё, что он пытался спрятать. Его страх, его ненависть, его желания — всё это вырвалось наружу, смешиваясь с её.
Они стояли в самом сердце лабиринта, их тела сливались с тьмой, которая пульсировала вокруг, как живой организм. Гарри ощущал каждую каплю её сущности, проникающую в него, заполняющую каждую пустоту, которую он даже не осознавал.
— Держись, — её голос звучал в его голове, но это был уже не её голос. Это было что-то большее, что-то древнее.
Гарри попытался ответить, но его слова растворились в хаосе их соединённых мыслей. Он видел её, но это была уже не Гермиона. Её глаза горели, как звёзды, а её тело было соткано из тьмы и света одновременно.
— Мы становимся одним целым, — её голос был как гром, разрывающий небеса.
Гарри почувствовал, как его собственное тело начинает меняться. Его кожа стала прозрачной, а под ней пульсировала тьма, как живая кровь. Он больше не чувствовал границ между ними. Его руки, её руки — всё было едино.
— Не борись, — она прошептала, и её слова были как приказ, который он не мог ослушаться.
Он закрыл глаза, и в этот момент тьма окончательно поглотила их. Они больше не были Гарри и Гермионой. Они были чем-то большим, чем просто двое. Они были лабиринтом, тьмой, вселенной.
Гарри почувствовал, как его сознание расширяется, заполняя всё вокруг. Он видел каждую стену, каждый изгиб лабиринта, каждую тень, которая шептала их имена.
— Мы контролируем их, — её голос был как эхо в бесконечности.
И он понял. Это было не поражение. Это была победа. Они стали лабиринтом, они стали тьмой. И теперь они были хозяевами.
— Вместе, — она прошептала, и её голос был как клятва.
И они шагнули вперёд, в бесконечность, которую сами создали.