Глава 20. Слом
Мне очень страшно, кажется, со всеми нами что-то произошло!
Полумна Лавгуд
Опустошен. Драко чувствовал внутреннее истощение, потому что несколько часов отвечал на острые вопросы Астрид, убеждая, что всё в порядке и что с ней ничего не случилось. Слишком долго врал. Она смотрела на него пытливо, с раздражением сжимала губы — придумывала новые аргументы. В конце концов, она согласилась, и Малфой проводил её домой.
Несколько секунд он стоял перед входом в шатёр, глядя на филина, который кружил над лагерем уже не первый час.
— Ну же, давай!
Птица сделала вираж и выплюнула конверт прямо в ладонь адресату. От вида сургуча Мэнора Драко стало холодно.
Не вздумай игнорировать моё письмо, Драко Люциус Малфой!Милый, мы ждём тебя завтра на праздничный ужин в 19.00. В семейном кругу, без посторонних. Если придёшь не один — верни письмо птице. Нарцисса
Без раздумий он смял пергамент. Острые края впились в пальцы. Магией он разогрел внутреннюю сторону ладони. Сжечь? Драко сконцентрировался. Филин ухнул, приземлившись на колышко. Жёлтые охотничьи глаза обратились на него, а затем моргнули. Драко замер.
Без посторонних... Если придёшь не один...
Он открыл рот, чтобы прогнать филина. Но птица продолжала гипнотизировать его, склонив голову на бок. Одарив её строгим взглядом, Драко вошёл в шатёр. Свечи заволновались, расступились, встречая хозяина. Запах воска, тепла и Астрид. Рука сильнее сжала письмо, оставляя на коже красные точки.
— Я не могу сделать так, как ты бы хотела, — тихо прошептал он, отпуская мягкий комок.
Шарик закатился под барный стул, ударившись о ножку. Драко расположился напротив в кресле, где недавно сидел Люциус. Мрачные тени обступили кресло, протянули грязно-серые лапы. Малфой задремал.
В воздухе стоял запах огня, крови и жжёных волос. Взорвалась ещё одна база Пожирателей. Небольшой бункер, набитый припасами, оборудованием — и людьми. Драко глубоко дышал, пытаясь успокоить тело. Звук уничтожения продолжал отзываться в нём. И если бы кто-то решил похлопать его по спине, поблагодарить, то наверняка почувствовал бы мокрое пятно. Драко сделал шаг назад.
Перед объёмной магической картой стоял Грюм. Синий свет отражался в его искусственном глазу, а лицо блестело от напряжения. Ещё одна база уничтожена, ещё одна часть армии повержена.
Драко посмотрел на грязные носы своих ботинок.
Но не уничтожено ни одной ключевой фигуры.
Более того, Малфой не упомянул, что в километре от базы расположена экспериментальная лаборатория. Сотрудников, скорее всего, эвакуировали, но не за тем, чтобы спасти их жизни, а затем, чтобы не препятствовать другой миссии.
Грюм как ребёнок в цирке глядел на клоунов-Пожирателей. Горящими факелами или трусливыми крысами они выскакивали из базы. Побочный эффект: когда долго смотришь на жестокость, она начинает прорастать в тебе.
— Я могу сказать остальным о лаборатории? — вкрадчиво, почти шёпотом, спросил Драко.
Он старался контролировать любое своё движение. Тот отреагировал спустя полминуты и просто кивнул, не желая отвлекаться от основного действия.
Малфой слишком резко выскочил из шатра и сразу натянул капюшон. Начало подташнивать. Несколько сотен метров он шёл, изредка оглядываясь, нет ли преследователей. Тишина леса не успокаивала.
Драко свернул и, прислонившись к дереву, коснулся кольца. Никто не знал, что он единственный, кто может сразу аппарировать в зону боевых действий.
Хлопок.
Чужие крики — громче взрывов. Ничего не видно из-за дыма. Горечь перехватила горло. В носу щекочет от запаха крови. Казалось, вокруг не осталось воздуха — только ужас и горе. Концентрированная боль, которая прямо сейчас оседает на бледную кожу Драко.
Его сердце билось так быстро, что подрагивали руки.
Я хочу домой... — прошептал кто-то внутри.
Магия вспыхивала, взрывалась, залечивала и добивала. Вспышки фейерверком рассыпались вокруг Драко. Он вовремя уклонился от парализующего, выставил защиту на режущее. Его сильно тошнило.
Фиолетовая вспышка обнаружила его цель. Везение. Он нервно улыбнулся. Оставшуюся дорогу Малфой пробежал.
Грейнджер сидела на четвереньках, склонившись над раненым. Её колени утопали в густой грязи. Она реанимировала. Драко хмыкнул про себя, что это пустая трата сил.
Задравшийся свитер открывал тонкую полоску поясницы. Бок кровоточил, но не сильно, скорее всего, она даже не заметила.
Прямо сейчас — она беззащитна, вероятно, даже не использовала щитовые чары. Драко подумал, что совершенно необязательно отправлять её в лабораторию. Всё можно обыграть иначе.
Неровной рукой он занёс палочку. Гермиона склонилась над соратником: отчаялась, потому что перешла к магловской первой помощи.
Авада кедавра...
Авада кедавра...
Авада кедавра.
Внезапно из плотной стены дыма выпрыгнул Пожиратель. Его лицо, заляпанное красной краской, смотрело на Грейнджер.
Драко оцепенел. Внутри что-то оборвалось. Что-то, что он не мог контролировать. Его палочка забрала управление, направляясь на Пожирателя.
Ему оставалось только...
— Авада кедавра! — с древка вырвался плотный шар магии.
Он утонул в груди врага, отбрасывая его назад. Гермиона ахнула, затем резко обернулась, выхватывая собственную палочку.
— Э-это я... спокойно! — Малфой вскинул руки.
У него не было времени прожить ужас, который раздирал желудок. Пытаясь унять внутреннюю дрожь, он сосредоточился на лице Гермионы.
Это непростительное предназначалось ей...
Белки глаз контрастировали с грязной кожей. Несколько секунд она смотрела сквозь Драко, будто не могла узнать его. После кивнула и окружила себя защитным заклинанием.
— Спасибо, — сухой тон резал. Драко показалось, что она ни за что не пойдёт в лабораторию. — Что ты здесь делаешь? Почему не отправил Патронус?
Она осеклась и тут же смягчилась. Патронус Драко слишком узнаваем.
— Грюм разрешил. Это моё первое задание, — неловко сказал он. — Я помогу тебе пройти в лабораторию, и мы вместе найдём оригинальные проекты баз. Среди них много подделок.
Синяя вспышка осветила её левую часть лица. Гермиона скрестила руки на груди.
— Идём, — поторопил Драко, уводя её от бывшего бойца Ордена. Маска смерти уже успела расцвести на его лице.
Они шли молча. Этого оказалось достаточно, чтобы немного прийти в себя. Драко видел мёртвых, некоторых он сам делал мёртвыми. Но каждому акту насилия предшествовала подготовка...
По мере приближения к белому кирпичному зданию походка Грейнджер становилась всё более неровной. Видимо, рана оказалась серьёзнее.
— Остановись, я помогу...
Драко придержал её за плечо. На удивление она не огрызнулась, не отскочила. Даже наоборот, будто бы оперлась о него.
— Там царапина, но с ней что-то...
Малфой, не слушая её, задрал край свитера и, направив палочку, произнёс заживляющее заклинание. Тело напряглось, окаменело. Резкий взгляд через плечо — Драко отстранился.
Порез затянулся.
— Ах, спасибо... — со смесью облегчения и благодарности улыбнулась она.
Шумы бойни стихли. Сюда мало кто добрался, неспроста. Драко держался чуть позади и мельком глянул на Гермиону. Уставшая, грязная, в ней недостаточно магии, чтобы справиться с тем, кто уже ждёт её внутри.
— Я пойду сама, тебя могут узнать... — повернулась она. — Ты останешься здесь.
Из её взгляда пропала колкость. Плечи Малфоя напряглись.
— Ты не пойдёшь одна, — парировал он.
Гермиона хмыкнула. А затем острое древко её палочки впилось в грудь Драко.
— Ты слишком важен, Драко, — строгий голос не соответствовал тёплому взгляду. — Не сходи с этого места, ясно?
— Может, стоит позвать Поттера или Уизли?
— Стой здесь. Я скоро вернусь, — Грейнджер попятилась.
Шаг. Шаг. Шаг.
Трава шелестела под её ногами. Драко вдруг осознал, что это последний раз, когда он видит её.
Он смотрел ей в спину. Рука с тонкими пальцами потянулась к ручке. Кто-то неизвестный внутри Драко кричал ей: стой! Но сам он подумал, что уже спас её единожды.
Достаточно.
С такой, как она — достаточно.
Металлическая дверь с тихим шипением закрылась, делаясь гробом Грейнджер.
Прошло всего полминуты, и Драко последовал за ней, но остановился в предбаннике. Магическая сетка вместо оконного стекла — издалека раздался вой. Животный, последний.
Будет ли она так же выть, когда Долохов поймает её? Не имеет значения. Когда придёт время вернуться, он скажет, что не нашёл её или расскажет правду, что она не позволила пойти вместе с ней. Грейнджер наложила некие чары, а когда они развеялись, то стало слишком поздно.
Драко сполз спиной по стене. Сколько уже прошло? Минута, две? Он не успел посмотреть на часы: болезненный озноб зародился в его теле, поднимаясь от стоп вверх по телу.
От резкого подъёма потемнело в глазах. Он сделал несколько шагов взад-вперёд — насколько позволял предбанник. Дрожь не унималась, даже усиливалась, концентрируясь в грудной клетке.
Долохов наверняка ждёт её. Такие как он не опаздывают.
По ногам прошла волна холода. Пульс ускорился — бился в горле, животе, голове. Драко обхватил себя руками.
Он будет мучить её или сделает всё быстро? Малфой представил, как её рот открывается и закрывается, механически, кукольно. Но она больше не может «звучать», потому что...
Драко сорвался с места, упираясь в закрытую дверь.
Прошло три минуты. Скорее всего, она на середине пути, если движется так же быстро.
В горле образовался ком. Перед глазами возникло её лицо: бескровное, покрытое липкой паутиной войны. Она не дала пойти с собой, потому что...
Три с половиной минуты.
Потому что думала: любой из Пожирателей счёл бы за счастье убить Драко, считая его предателем.
Он долго смотрел на часы. Секундная стрелка безнадёжно отстала от пульса Малфоя. К горлу подошёл желудочный сок. Она не успеет защититься. Долохов старше, сильнее, опытнее.
Не успеет защититься. Не успеет атаковать.
Четыре минуты — от мощного взрыва стены содрогнулись. Драко посмотрел в квадрат стекла на двери. Отовсюду на него смотрела она.
Кулаки разжались. Драко отпустил себя.
Раз.
Два.
Три.
По виску побежала влажная дорожка.
Он сорвался с места, толкая двери, обходя и перепрыгивая сваленное оборудование. Выдвинутые тумбы показывали, что Гермиона осмотрела их и, возможно, что-то нашла. Ему нужна десятая комната, отмеченная крестом на плитке по левой стороне.
Помещения мелькали одно за другим, ничем не выделяясь. Номер восемь показался Драко особенным из-за запаха чар. Древко вибрировало в его ладони. Он не стал накладывать чары гламура, чтобы замаскировать внешность. Нет времени.
Из-за двери, ведущей в десятую комнату, доносился шум. Драко влетел в помещение.
Антонин загнал её в левый угол. Гермиона подняла руки, обезоруженная. Оба посмотрели на Драко. Долохов узнал его, отвлёкся — и тут же получил оглушающее. У Малфоя не хватило бы сил на ещё одно непростительное.
— Не стой!
Грейнджер мотнула головой и, прихватив упавшие на пол карты, сама вложила руку в его ладонь. Ледяная и мокрая. Он увлёк её за собой. Они не отпускали друг друга, пока не заступили на зону аппарации.
Адреналин утихал, паника растворялась. Осознание настигало.
— П-подожди! — она вырвалась, притормаживая. — Как ты узнал, что мне нужна помощь?!
Драко цокнул языком, подавляя ругательство. Он едва поборол себя, чтобы не хватить её и как следует встряхнуть.
— Ты... — он нервно облизал губы. — Ты серьёзно сейчас? Грейнджер, я спас тебя — дважды за последние полчаса! Какого чёрта ты пытаешься обвинить меня, в чём? В том, что я ослушался твоего тупого приказа?!
Лес вокруг отвечал эхом. Гермиона опустила взгляд на его ботинки.
— Ладно... ты прав. Я благодарна, но... давай просто вернёмся...
Она уязвлена. Ранена. Если не физически, то морально. Наверняка Долохов успел рассказать ей о своих фантазиях. Или нет?
Драко провёл по волосам, щёки горели. Ему вдруг стало стыдно, что он сорвался.
Гермиона остановилась напротив, кладя руки ему на плечи. Он увидел широкую полоску крови, забившуюся ей под ногти.
Неважно. Драко представил собственную комнату.
Мрак и сырость сжали его со всех сторон. Он вдруг поймал себя на мысли, что с этого дня не принадлежит ни одной из сторон. Антонин не станет молчать под Круцио, которое к нему, несомненно, применят. Драко хотелось придумать отговорку заранее. Страх впился в желудок, стоило представить, что пыткам может подвергнуться кто-то из его семьи.
Нарцисса смотрела на него с колдографии.
Чёртова грязнокровка.
— Эй, Драко?
Холодная ладонь легла ему на лицо. Вероятно, на фоне стресса у Драко поднялась температура. Он заморгал.
— Спасибо...
В её глазах промелькнуло нечто, что Малфой не мог распознать. У него не осталось времени.
Она встала на носочки и поцеловала его. Лицо обожгло чужое дыхание.
Драко должен был отстраниться, отшутиться, сказать колкость и выгнать её.
Но он разомкнул губы, впуская её дыхание в свои лёгкие. Её улыбка сквозь поцелуй — Малфой сжался. Она положила руки на его лицо, прижалась телом к животу и торсу. Она целовала обветренные губы.
Что происходит?
Медленно, долго не решаясь, он коснулся рукой её талии. Тепло и хрупкость, по телу Драко впервые побежали мурашки, но не от страха. Его будоражила её инаковость. Талия выгнулась ему навстречу.
Грейнджер провела руками по его плечам, будто разглаживала ткань мантии. Драко чуть отстранился, ища слова, чтобы остановить это. Но его ладони сами отвернули её свитер, нащупывая след от пореза, который он залечил. Своими руками. Гермиона поёжилась от холода.
Это всё полный бред!
— Грейнджер... — их губы разделились.
Её веки затрепетали. Он отпрянул, а затем обнял её за шею, коснулся губами лба, а затем кончика носа.
— Мне... я... мне это нужно...
Драко не знал, как ей отказать.
Я так устал... я так хочу домой...
Он поймал её губы. Её возбуждение прокатывалось в его мозгу, разжигая его собственное.
Драко понял, что никогда не испытывал подобного. Он стал настойчивее, её голова чуть запрокинулась. Кожа пахла дымом, болью, войной. Короткий поцелуй под челюстью, и девушка в его руках вздрогнула. Её кожа покрылась пупырышками.
Неожиданно из его горла вырвался стон, когда Гермиона запустила руки под его мантию. Горячие. Жадные. Живые. Они хотели его.
Почему мне это нравится?
Их тела отстранились, и ему стало холодно. Он стягивал с неё свитер, глядя на ключицы, грудь, живот. Наэлектризованный материал трещал.
Она такая невинная.
Гермиона чуть смутилась, сцепляя руки в замок. Полумрак не скрывал её румянца.
— Ты...
Она перехватила его взгляд, чтобы почувствовать её, чтобы поцеловать снова. Он ничего не сказал, но поддался, когда она сняла с него мантию и рубашку. Драко стало не по себе — из-за восхищения в её глазах.
Он подвёл её к кровати. Сетка прогнулась под их телами. Драко упирался одной рукой в изголовье, другой — касался её тела. Мягкая кожа отзывалась на его ласки теплом. Гермиона выгибала спину, желая быть как можно ближе.
Драко показалось, что она испугалась собственной решимости, расстёгивая его брюки. И тогда он инстинктивно положил ладонь ей на шею. Гермиона напряглась, но, посмотрев на него, расслабилась и кивнула. От остатков одежды помогла избавиться магия.
Гермиона затаила дыхание, когда он вошёл в неё. Шумный выдох. Единовременный стон оглушил тишину.
Это ошибка.
И это — возбуждало.
Первый толчок — электрический ток пронзил их тела. Гермиона притянула его к себе. Она искала его взгляд, Драко щекотал её шею короткими поцелуями. Второй толчок — они почти привыкли друг к другу.
Я пожалею об этом...
Драко чувствовал, что это удовольствие — взаимно.
Гермиона откинула голову на подушку, когда он провёл подушечками пальцев по её чувствительному месту.
Нарушенные запреты, порочность, неправильность, инаковость — пьянили. Он двигался в ней, целуя, заглядывая в глаза, ощущая чужую магию. Светлую, искреннюю, мягкую.
— Драко... — вывела она губами.
Её зрачки поглотили почти всю радужку. Она ощутила его магию, приняла её. Их потенциалы шли вровень, эта сила распаляла.
Движения Драко стали рваными. А поцелуи сделались порывистыми, брошенными. Гермиона коротко всхлипнула и зажмурилась под пальцами Драко. Пульсация. Последние толчки принесли освобождение. В ушах звенело.
Тень упала на лицо Гермионы, он не смог увидеть её ответную улыбку.
Постель оказалась слишком узкой для двоих. Драко встал, натянул брюки. На несколько секунд он потерял контроль, не зная, что делать дальше. Грейнджер молчала.
Малфой сел на стул, уставившись перед собой. Осознание. Он начинал понимать, что произошло. Внутренне к нему обратился голос Люциуса.
Что ты наделал?
Драко сглотнул. Кровать скрипнула под её движением. Драко крепко зажмурился.
Я хочу домой. Пусть всё это прекратится...
Что ты наделал?
Кажется, время сделало скачок или Малфой просто задремал. Когда он отнял ладони от лица, в комнате никого не было, кроме него. Не чувствуя облегчения, Драко стал перебирать в голове варианты объяснений, почему Грейнджер жива.
Не раздеваясь, он лёг на постель. Простыни пахли ею.
Ему хотелось исчезнуть, потому что он впервые увидел себя. Настоящего. Посреди пепелища, и Драко не знал, как он там оказался. Его привели? Его поставили, как пластиковую фигурку, назначив героем?
Как так вышло, что он прежде не сделал ни единого выбора?
Что ты наделал.
Драко буквально вскочил в кресле, ударяясь затылком о деревянную балку шатра. С тяжёлым дыханием, мокрый, он огляделся. Со стороны это выглядело так, будто он ждёт удара. Но нет. Кроме него в шатре никого не было. Только прошлое, которое Драко бережно носил с собой.
Подзывающим жестом он притянул письмо, развернул пергамент, чтобы перечитать ещё раз.
Это невозможно, Нарцисса.
Он проследил за тем, чтобы бумага истлела, чтобы ничего не осталось. Остаток дня Драко провёл в шатре, пытаясь придумать, как порадовать Гермиону в Новый год без навязчивого присутствия Чистейших и членов павшего Ордена Феникса.
***
На следующее утро Бромкульд накрыл самый густой смог за всю историю существования города.
Новогодний подарок, — подумала Астрид, не решаясь открыть окна на проветривание. Мегги без конца чихала, поэтому пришлось рассовать по углам очищающие травы, подаренные Полумной.
Промакивая влажные после душа волосы, Астрид услышала странный звук, будто нечто крупное впечаталось в оконную раму.
Шлёп!
С квадратными от неожиданности глазами она смотрела на серую сову, которая неловко топталась на скошенном подоконнике. Вздыбленные перья придавали ей воинственный вид. Завидев Астрид, она повернула голову на бок и изо всех птичьих сил забарабанила клювом.
— Какая ты свирепая... — нервно пробормотала она, когда окно не поддалось с первого раза.
Не хотелось попасть в немилость этой сове. Она не думала задерживаться. Как только клочок бумаги оказался у Астрид, она оттолкнулась и улетела.
Неизвестную сургучную печать дополняла подпись:
Дорогая, открой это письмо, прочитай, а затем приколи брошь на левую сторону, у сердца. Сделай это, когда мой сын будет рядом.Нарцисса
Астрид с недоумением покрутила в руках конверт, ища дополнительные подсказки. Очевидно, она имела в виду Драко. Но откуда его мать знает о существовании некой Опороченной?
Зачем ей писать мне?
Пришлось помахать перед лицом конвертом, как веером, потому что Астрид внезапно стало жарко. Она не была уверена, что Драко придёт к ней сегодня. Но... ей хотелось бы этого...
Впрочем, в романтическое настроение вклинилась Мегги, снова чихнув.
Весь день Астрид провела за уборкой, борясь с желанием немедленно вскрыть конверт. Смог постепенно просачивался сквозь щели, сероватым пухом приклеиваясь к мебели.
Около шести вечера, когда Драко постучал, она сразу открыла:
— Я получила письмо!
Конверт замаячил перед Малфоем. По выражению его лица было сложно понять, что он думает. Он попытался перехватить послание, но Астрид выскользнула. Она прошла вглубь квартиры, Драко последовал за ней, судорожно придумывая новый план.
— Это может быть небезопасно, будет лучше, если ты отдашь его мне, — он вежливо протянул руку.
Вероятно, его тон показался Астрид слишком серьёзным. Хихикая, она с видом победительницы сорвала печать. Драко застыл. На ладонь Астрид выпала брошь. Она мерцала, переливаясь между пальцев девушки. Лёгкое, слегка изогнутое крыло, охватывающее сердце из белого золота. Местами потемневшее, с потёртостями и едва заметными сколами.
— Я должна приколоть её на левую сторону, ты знаешь, что это значит?
Малфой тяжело вздохнул: собственная мать обвела его вокруг пальца.
— Просто сделай это, — пожал плечами он, приобнимая её за плечо.
Астрид просияла. Брошь смотрелась на ней не очень-то уместно: домашняя майка и потёртые джинсы. Тем не менее, белое золото растаяло у сердца. Видя её замешательство, Драко прижал Астрид к себе, шепча в макушку.
— Не волнуйся, это всего лишь порт-ключ.
Реальность исказилась, их скрыл защитный кокон, который не позволял отследить трансгрессию.
Через секунды стало пахнуть розами. Стало пахнуть домом.