Глава 30. Свет после тьмы
Джинни открыла глаза. Первое, что она почувствовала, был тусклый, но успокаивающий свет, пробивающийся сквозь плотные шторы. Затем пришло осознание – больничное крыло. Тяжесть в теле, слабость, которая пронизывала каждую клеточку, была знакома ей по предыдущим ранениям, но сейчас она ощущалась глубже, как будто сама душа её была истощена. Битва. Воландеморт. Эти слова пронеслись в её сознании, как отголоски грозы. Она помнила хаос, крики, вспышки заклятий, и, самое главное, свою собственную ярость, свою решимость.
Её пальцы слабо шевельнулись, и она почувствовала тёплое, знакомое прикосновение. Медленно, с усилием, она повернула голову. Рядом с ней, склонившись над кроватью, сидел Драко. Его обычно холодные, серые глаза сейчас были полны тревоги и нежности. Он держал её руку в своей, его пальцы переплетались с её, словно пытаясь передать ей свою силу. Этот жест, такой простой и одновременно такой глубокий, заставил её сердце дрогнуть.
— Драко... - Её голос был хриплым шёпотом, едва слышным. Она попыталась приподняться, но тело не слушалось. - Что... Что случилось?...
Драко сжал её руку чуть крепче, его взгляд не отрывался от её лица. На его губах появилась слабая, но искренняя улыбка, которая осветила его лицо, обычно скрытое за маской безразличия.
— Ты справилась, Джинни. - Сказал он, и в его голосе звучало такое облегчение, что у неё перехватило дыхание. - Ты смогла. Ты победила его.
Победила? Эти слова казались нереальными, как сон. Она, Джинни Уизли, победила Темного Лорда?
— Я... я не понимаю... - Прошептала она, чувствуя, как слёзы начинают щипать глаза. Слабость была настолько велика, что даже радость казалась непосильной.
— Ты сделала это. - Повторил Драко, его голос стал чуть твёрже, но всё ещё наполненный нежностью. - Ты была невероятна, Джинни. Когда все остальные пали, когда надежда почти угасла, ты встала. Ты использовала всю свою силу, всю свою магию, всю свою храбрость. Ты сражалась так, как никто другой не мог. Ты остановила его. Ты спасла нас всех.
Он говорил о битве, о своей роли в ней, но в его словах не было хвастовства, только искреннее восхищение и глубокая благодарность. Малфой видел Джинни в тот момент, когда она, возможно, сама не верила в свои силы, и он был там, чтобы поддержать её.
Джинни закрыла глаза, пытаясь осмыслить услышанное. Она помнила вспышку света, которая была ярче всего, что она когда-либо видела, и ощущение опустошения, которое последовало за ней. Она потратила всё, что у неё было, но, видимо, этого оказалось достаточно. Она спасла их. Она спасла мир от тьмы.
Драко наклонился еще ближе, его лоб коснулся её лба.
— Ты – герой, Джинни. - Прошептал он.
В этот момент, несмотря на слабость и боль, Джинни почувствовала прилив сил. Это была не магическая сила, а сила любви, поддержки и осознания того, что всё было
не напрасно. Она посмотрела на Драко, и в его глазах увидела отражение своей собственной победы, своей собственной надежды.
— Мы сделали это вместе. - Сказала она, её голос стал чуть увереннее.
Драко улыбнулся, и эта улыбка была самой прекрасной, что она когда-либо видела.
— Мы сделали это вместе, Джинни. Я был рядом, и видел, как ты сражалась. И я горжусь тобой больше всего на свете. - Он снова нежно сжал её руку. - Теперь тебе нужно отдохнуть, и восстановиться. Мы все будем рядом. Мир в безопасности, благодаря тебе.
Джинни кивнула, чувствуя, как веки тяжелеют. Она знала, что впереди долгий путь восстановления, но теперь она была не одна. Рядом с ней был Драко, её опора, её свет в этой новой, свободной от тьмы реальности. Она закрыла глаза, погружаясь в сон, зная, что проснется в мире, который она сама помогла спасти. И рядом с человеком, который видел в ней не просто волшебницу, а героя.
___________
Эрик и Гермиона, наконец, могли позволить себе быть вместе, не опасаясь осуждения или опасности. Их взгляды, прежде полные невысказанной нежности и тревоги, теперь сияли открытой любовью.
Эрик взял Гермиону за руку. Его пальцы, обычно уверенные и сильные, слегка дрожали. Он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде читалась глубокая благодарность.
— Гермиона... - Начал он, тихим голосом, но наполненным искренностью. - Ты меня исцелила.
Гермиона удивленно подняла брови. Она знала, что Эрик прошел через многое, но физических ран у него не было.
— Исцелила? - Переспросила она, слегка нахмурившись. - Но ты же не был ранен, Эрик...
Тот мягко улыбнулся, его глаза потеплели. Он прижал её руку к своей груди.
— Не тело, Гермиона. - Ответил он. - Ты исцелила мою душу.
Эти слова, сказанные с такой искренностью, пронзили Гермиону до глубины души. Она вспомнила все те моменты, когда её присутствие, её слова поддержки, её непоколебимая вера в лучшее помогали Эрику справляться с тяжестью мира, с его собственными страхами и сомнениями. Она была его якорем в бушующем море, его светом во тьме.
Гермиона поняла, что её любовь, забота, и простое человеческое тепло были тем самым лекарством, которое залечило раны, невидимые глазу, но глубоко засевшие в его сердце.
На её лице расцвела нежная улыбка, отражающая всю глубину её чувств. Она не нуждалась в дальнейших объяснениях, она чувствовала это всем своим существом. Эрик, в свою очередь, видел в её глазах понимание и ответную любовь.
Не говоря больше ни слова, Гермиона притянула его к себе. Её губы встретились с его губами в поцелуе, наполненном всей той любовью, которую они так долго скрывали. Это был поцелуй освобождения, поцелуй исцеления, поцелуй начала новой, свободной жизни. В этот момент, под звёздным небом, которое наконец-то стало мирным, они были просто Эриком и Гермионой, двумя душами, нашедшими друг друга и исцелившимися в объятиях любви.
_________
В мягком свете камина, отражающемся в изумрудных глазах Пэнси Паркинсон, и в тёмных, глубоких глазах Теодора Нотта, царила тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Они сидели в объятиях друг друга, словно два хищника, нашедшие убежище в своем общем логове.
Пэнси, прижавшись к сильному плечу Теодора, не могла сдержать волны эмоций, смешанных с тревогой и нежностью. Её голос, обычно острый и уверенный, звучал мягко, почти умоляюще.
— Ты дурак, Тео... - Прошептала она, её пальцы нежно касались его щеки. - Ты же мог погибнуть. Зачем ты это сделал? Зачем бросился спасать меня, зная, какой это риск?
В её словах не было упрёка, лишь искреннее недоумение и страх, который она так редко позволяла себе проявлять. Пэнси видела, как он рисковал всем, как его глаза горели решимостью, когда он бросился на её защиту. И эта решимость, столь характерная для слизеринцев, в тот момент показалась ей безрассудной, почти самоубийственной.
Теодор обнял её крепче, его рука нежно поглаживала её спину. Он чувствовал дрожь, пробегающую по её телу, и знал, что её слова исходят из глубокой заботы.
— Пэнс... - ответил он, его голос был низким и успокаивающим, - ...ты спрашиваешь, зачем? Потому что ради тебя я готов на многое. На многое, что ты даже не можешь себе представить.
Он поднял её подбородок, заставляя Паркинсон посмотреть ему в глаза. В их глубине она увидела не просто решимость, а нечто гораздо более сильное – преданность, которая превосходила страх, амбиции и даже инстинкт самосохранения.
— Я готов пожертвовать своей жизнью, Пэнси. - Произнёс он, и в его голосе не было ни тени сомнения. - Если это означает, что ты будешь в безопасности, если это означает, что ты будешь жить, то я сделаю это без колебаний. Ты – это всё, что имеет значение.
Эти слова, произнесённые в тишине гостиной Слизерина, были не просто обещанием, а неоспоримой истиной. В их объятиях, в их взглядах, в их словах, слизеринская холодность и расчётливость уступали место глубокой, всепоглощающей любви. Любви, которая была готова пройти через огонь и воду, любви, которая была готова пожертвовать всем ради другого.
___________
Ветер шептал что-то неразборчивое, перебирая пожухлую траву на кладбище. Драко крепче сжал руку Джинни, чувствуя, как её пальцы слегка дрожат. Они шли медленно, впереди – Тео, Пэнси, Блейз и Гермиона с Эриком, лица которых были омрачены печалью. В воздухе витала тяжёлая тишина, прерываемая лишь тихим шелестом листьев и далеким карканьем вороны.
Наконец, они остановились у двух скромных могил, утопающих в осенних цветах. На одной, высеченным золотом, сияло имя:
Дельфи Реддл
И
Маркус Флинт
Два имени, два любящих сердца, две жизни, отданные во имя общего блага.
Драко опустился на колени возле могилы Маркуса, проведя пальцами по холодному камню. Он помнил Маркуса – сильного, уверенного, всегда готового прикрыть спину. Маркус, который, несмотря на свою принадлежность к Слизерину, никогда не делил людей на "своих" и "чужих", если речь шла о справедливости.
Джинни, отпустив руку Драко, села на траву возле могилы Дельфи. Её рыжие волосы, тронутые сединой, растрепались от ветра. Она смотрела на надпись, словно пытаясь увидеть за ней лицо подруги. Лицо Дельфи – умное, проницательное, с легкой ироничной улыбкой, которая всегда знала больше, чем показывала.
— Дельфи... - Тихо прошептала Джинни, и её голос дрогнул. - Спасибо за все...
Слёзы навернулись на её глаза, но она не позволила им скатиться. Она помнила, как Дельфи, рискуя всем, раскрыла им планы Волан-де-Морта, собственнго отца, как помогла им найти уязвимое место в его защите. Дельфи, которая, несмотря на своё происхождение, выбрала сторону света, сторону добра.
— Ты всегда говорила, что у каждого есть право на выбор. - Продолжила Джинни, глядя на могилу. - И ты сделала свой. Самый смелый, самый самоотверженный выбор, который я когда-либо видела.
Драко поднялся с колен и подошёл к Джинни. Он опустился рядом с ней, обняв за плечи. Малфой чувствовал её боль, её благодарность, и скорбь. Он знал, что память о Дельфи и Маркусе навсегда останется в их сердцах, напоминая о цене свободы и о силе настоящей дружбы.
— Мы будем жить так, как вы хотели бы. - Сказала Драко, обращаясь к ушедшим. - Мы будем строить мир, где каждый сможет быть собой, где не будет страха и ненависти. Мир, который вы помогли нам спасти.
Они постояли ещё немного, в тишине, разделяя боль и благодарность. Затем, взявшись за руки, они медленно пошли прочь, оставляя позади две могилы, два эха жертвы, которые навсегда останутся в их памяти. Ветер продолжал шептать, но теперь в его шёпоте слышалась не только скорбь, но и тихая надежда, обещание будущего, которое они получили благодаря тем, кто был готов отдать за него все.