Сражаюсь, верую, люблю

Тревога, словно ледяная рука, сжала сердца ребят, когда стало ясно: Джинни пропала. Не было сомнений, куда она могла отправиться. Осознание того, что она, их яркая, неукротимая Джинни, сама шагнула навстречу тьме, навстречу Воландеморту, было невыносимо. Но страх не парализовал их. Наоборот, он подстегнул, заставил ринуться в безумные поиски, несмотря на всю безнадежность ситуации.
Драко Малфой кипел от ярости. Его гнев был не только страхом за неё, но и обидой на её самодеятельность, на её дерзкое решение идти туда, где его собственная сила, казалось, была бессильна. Он сжимал кулаки, его лицо исказилось от напряжения. Нотт, его верный друг, попытался разрядить обстановку, его губы уже готовы были произнести очередную колкую шутку, призванную отвлечь от гнетущей реальности. Но взгляд Малфоя, острый, как осколок льда, заставил его замолчать. В этом взгляде читалось столько боли и отчаяния, что слова казались неуместными, даже жестокими.

Тем временем, в другом уголке этого мира, где магия переплеталась с суровой реальностью, Эрик, магл, чьи методы тренировки волшебников были безжалостны и требовательны, осознал всю хрупкость их существования. Он видел, как эти юные, ещё неокрепшие умы и тела сталкиваются с опасностями, которые он сам, будучи маглом, мог лишь представить. И в этот момент, когда надвигающаяся угроза стала осязаемой, когда страх за их жизни затмил его привычную холодность, Эрик понял, что есть вещи, которые нельзя держать в себе.
Он посмотрел на Гермиону. Её лицо, обычно такое сосредоточенное и умное, сейчас было омрачено тревогой за Джинни. В её глазах отражалась та же боль, что и в глазах Малфоя, но в ней было больше сострадания, больше надежды. Эрик, человек, который привык к контролю, к логике, к тому, чтобы держать свои эмоции под замком, почувствовал, как что-то внутри него ломается. Он, который безжалостно тренировал их, который заставлял их преодолевать свои пределы, теперь сам столкнулся с пределом своей сдержанности.
Мужчина подошёл к ней. Его шаги были неуверенными, что было для него совершенно нехарактерно. Гермиона подняла на него взгляд, удивлённая его приближением. И тогда, в этот момент, когда мир вокруг казался на грани катастрофы, когда судьба Джинни висела на волоске, Эрик, человек, который никогда не показывал своих чувств, наконец решился.

— Гермиона... -- Его голос был хриплым, непривычно мягким. - Я люблю тебя.

Эти слова, произнесенные в такой момент, были как вспышка света в кромешной тьме. Они были признанием не только в любви, но и в уязвимости, в том, что даже самый сильный человек может быть сломлен страхом и желанием защитить тех, кто ему дорог. В этот момент, когда все вокруг боролись с внешней угрозой, Эрик боролся с внутренней, открывая своё сердце, рискуя всем ради одного, но такого важного слова. И в его глазах, когда он произнёс эти слова, было нечто большее, чем просто признание.

Гермиона, чьё сердце давно принадлежало этому необычному, сильному маглу, ждала этих слов с нетерпением, которое она старательно скрывала. Она видела в нём не просто тренера, а человека, который понимал её, ценил и разделял её стремление к справедливости. Её ответ был столь же искренним и страстным:

— Я тоже люблю тебя, Эрик...

В этот момент, когда мир вокруг них рушился, а будущее было окутано туманом неизвестности, они наконец нашли утешение друг в друге. Их губы слились в поцелуе, полном нежности, надежды и решимости. Это был не просто поцелуй, а обещание, клятва, данная в преддверии битвы, которая могла изменить всё. В этом объятии они нашли силу, чтобы противостоять надвигающейся тьме, зная, что теперь они не одни. Но их хрупкое счастье было прервано резким голосом.

— Сейчас не время для этого. - Произнёс Малфой, его голос был полон тревоги. - Нам нужно помочь Джинни. Как можно скорее.

Эрик и Гермиона отстранились друг от друга, их сердца забились в унисон от внезапного осознания. Они посмотрели в сторону вершины башни, и там, в ночном небе, вспыхнул мощный, ослепительный взрыв. Он был настолько сильным, что казалось, будто само небо раскололось. В этот момент они поняли. Джинни, их храбрая, отважная Джинни, сражается одна. Одна против Воландеморта. И что их время для любви, как бы сильно они ни желали его, закончилось. Теперь настало время для битвы.

Взрыв, словно раскат грома, пронёсся по окрестностям, заставив всё содрогнуться. Эрик и Гермиона, всё ещё ощущая тепло друг друга, отпрянули, их взгляды были прикованы к пылающей вершине башни. В глазах Малфоя, обычно наполненных едкой иронией, теперь читался неподдельный страх.

— Джинни... - Прошептала он, его голос дрожал от ужаса. Он знал, как храбра Джинни, но даже её отвага могла не выдержать натиска самого Тёмного волшебника всех времен.

Эрик, чьи руки еще недавно обнимали Гермиону, теперь сжал кулаки. Его магловская природа, закалённая в суровых испытаниях, не могла смириться с тем, что кто-то, кого он начал считать своим, сражается в одиночку против такой силы. Он чувствовал себя беспомощным, но в то же время в нём пробуждалась новая, яростная решимость.

— Мы должны идти. - Сказал он, его голос был твёрдым, несмотря на внутреннюю дрожь. - Мы не можем оставить её.

По мере того, как они приближались к башне, где произошёл взрыв, они слышали звуки битвы. Неистовые крики, звон металла, треск заклинаний. Это была симфония хаоса, и в центре её, они знали, находилась Джинни.
Малфой чувствовал, как его сердце колотится в груди. Его любовь к Джинни, его страх за неё, его собственное желание выжить и защитить – всё это слилось в единый, мощный поток адреналина.

Они достигли подножия башни. Вход был завален обломками, но Малфой, используя свою силу и знание, смог открыть проход. Внутри было темно и пыльно, но сквозь трещины в стенах пробивался зловещий красный свет.
Они начали подниматься по винтовой лестнице. Каждый шаг сопровождался нарастающим гулом, словно сама башня стонала под натиском темной магии. На стенах виднелись следы от заклинаний, оплавленные камни и трещины, зияющие, как раны.

Наконец, они достигли вершины. Перед ними открылась огромная, круглая комната, залитая зловещим красным светом, исходящим от Воландеморта. Он стоял в центре, его змеиное лицо искажено злобой, а его красные глаза горели ненавистью. А перед ним, окружённая пламенем, стояла Джинни.