Сражаюсь, верую, люблю

Весть о Пэнси, брошенной в темницу за предательство Лорда, и о жестоких пытках, которым её подвергла Беллатриса, обрушилась на Теодора подобно ледяному шквалу. В одно мгновение мир, который он знал, рухнул, оставив лишь зияющую пустоту и жгучую боль. Его Пэнси, его свет, его единственная надежда – в руках самых страшных чудовищ.
Без колебаний и раздумий, Нотт бросился вперёд. В его глазах горел огонь, который не мог потушить ни одно заклинание, ни одна угроза. Он знал, что идёт против Воландеморта, против его безжалостной армии, против самой тьмы. Но мысль о Пэнси, о её страданиях, заглушала всякий страх. Он был готов встретить свою смерть, лишь бы дать ей шанс на спасение.
Каждый шаг Тео был наполнен яростью и отчаянием. Он прорывался сквозь ряды Пожирателей Смерти, как буря, сметая их с пути. Его палочка извергала потоки заклинаний, каждое из которых было пропитано болью и решимостью. Он видел лишь одну цель – добраться до Пэнси, и вырвать её из лап мучителей.

Стены темницы, казалось, сжимались вокруг него, пропитанные запахом страха и боли. Каждый крик, доносившийся из глубины, отдавался в его груди эхом, подстёгивая к ещё более яростным действиям. Он слышал приближающиеся шаги, тяжёлые, уверенные – это были не просто Пожиратели, это были те, кто охранял её, те, кто наслаждался её мучениями.
Внезапно, перед ним возникла фигура в чёрном, с безумным блеском в глазах. Беллатриса. Её смех, похожий на скрежет металла, пронзил воздух.

— Глупец! - Прошипела она, поднимая свою палочку. - Ты думаешь, ты можешь противостоять мне и Тёмному Лорду?

Теодор не ответил. Он знал, что слова здесь бессильны. Его единственным оружием была решимость, а его целью – Пэнси. Он поднял палочку, готовясь к неизбежному столкновению.
Битва началась. Беллатриса обрушила на него шквал заклинаний, каждое из которых было наполнено яростью и разрушительной силой. Теодор, несмотря на свой страх, отвечал, пытаясь блокировать удары и найти брешь в обороне противницы. Он двигался быстро, уворачивался, использовал все свои знания и навыки, но с каждым мгновением становилось ясно – он проигрывает.
Беллатриса была воплощением чистой, необузданной магии. Её заклинания были точны, мощны и безжалостны. Она не просто атаковала, она издевалась над ним, наслаждаясь его отчаянием.

— Ты так слаб, Теодор. - Смеялась она, когда очередной поток магии отбросил его к стене. - Жалкий, ничтожный мальчишка. Ты никогда не сможешь сравниться со мной. Ты всего лишь пыль под моими ногами.

Эти слова ранили его глубже, чем любое заклинание. Он видел в них правду, которую так отчаянно пытался отрицать. Но даже в этот момент, когда силы покидали его, Теодор не сдавался. Он думал о Пэнси, о её глазах, полных страха, и это давало ему силы продолжать. Он поднимался, снова и снова, пытаясь отбиться от натиска, но его тело отказывалось слушаться, а магия иссякала.
Последний удар Беллатрисы был сокрушительным. Мощный поток темной энергии обрушился на Теодора, лишив его последних сил. Он упал на пол, не в силах подняться, его тело было сломлено, а дух – почти сломлен. Беллатриса подошла к нему, её лицо исказилось в триумфальной гримасе.

— Вот и все, маленький герой. - Прошептала она, склонившись над ним. - Твоя храбрость была трогательной, но бесполезной.

Его бросили в темницу, в ту самую, из которой он так отчаянно пытался вытащить Пэнси. Теперь он был её узником, разделяя её участь. Темнота сомкнулась вокруг него, холод пронизывал до костей, но боль от поражения была куда сильнее.
Он лежал на грязном полу, чувствуя, как кровь медленно сочится из ран. В голове крутились обрывки воспоминаний: лицо Пэнси, её улыбка, их общие планы на будущее. Все это казалось сейчас таким далеким и нереальным.
Вдруг, сквозь тишину темницы, он услышал тихий всхлип. Это была Пэнси.
Собрав последние силы, Теодор приподнялся и пополз в сторону звука. Он нащупал её руку в темноте, ее пальцы были ледяными.

— Пэнси... - Прошептал он, его голос был хриплым и слабым.

Она вздрогнула и крепче сжала его руку.

— Тео...

Он попытался улыбнуться, но получилось лишь болезненная гримаса.

— Я пытался тебя спасти... - Прошептал он. - Но... Я не смог...

Пэнси молчала. Он чувствовал, как её рука дрожит в его.

— Не вини себя. - Наконец сказала она. - Ты пытался. Это главное.

Её слова, простые и искренние, тронули его до глубины души. В этот момент, в этой темной и безнадежной темнице, он понял, что не всё потеряно. Он не смог её спасти, но он был рядом с ней. И это, возможно, было самым важным.
Они сидели в тишине, держась за руки, пока тьма сгущалась вокруг них. Они были пленниками, но их дух оставался несломленным. Они знали, что их ждет неизвестность, но они были вместе. И в этом, в этой маленькой искре надежды, они находили силы жить дальше.
Впереди их ждали новые испытания, новые страдания. Но они знали, что не одиноки. Они были друг у друга. И пока они были вместе, у них была надежда. Надежда на то, что однажды, они смогут вырваться из этого кошмара и начать новую жизнь. Надежда, которая, несмотря на всю тьму, продолжала гореть в их сердцах.

Эрик, чьи шаги по коридорам замка всегда были размеренными и уверенными, сейчас нёсся, словно ветер, гонимый тревогой.

нашел Блейза в одной из пустых гостиных, где тот, как обычно, пытался найти утешение в тишине и одиночестве. Но тишина была нарушена. Эрик, запыхавшийся, с глазами, полными отчаяния, выпалил новость.

— Тео и Пэнси в темнице.

Реакция Блейза была далека от той, которую ожидал Эрик. Вместо сочувствия или решимости, на его лице появилось лишь раздражение. Он провел рукой по волосам, его челюсть напряглась.

— Все выходит из-под контроля.

В голосе Блейза звучала усталость, смешанная с горечью. Он видел, как их мир рушится, как их идеалы подвергаются испытаниям, и каждый новый провал лишь усиливал его отчаяние.

__________

Гермиона, чьё сердце всегда было полно сострадания, не могла оставаться в стороне. Она знала, что Тео ранен, и что ему нужна помощь. Игнорируя опасность, она отправилась в глубины замка, где царила тьма и страх. Её шаги были тихими, но решительными. В её руках был небольшой мешочек с травами и бинтами – все, что она смогла собрать в спешке.
Когда Гермиона добралась до темницы, она увидела Тео, бледного и ослабленного, прислонившегося к холодной стене. Его раны были глубокими, но в его глазах ещё теплилась искра жизни. Гермиона, не говоря ни слова, начала свою работу. Её прикосновения были нежными, её движения уверенными. Она очищала раны, накладывала повязки, шептала слова утешения.
В этот момент, когда Гермиона склонилась над Тео, в её глазах отражалась вся сложность их положения. Тьма сгущалась, друзья были в опасности, а мир, который они пытались построить, казался хрупким, как стекло.

Спустя время, Тео наконец открыл глаза, и почувствовал как боль в теле начала отступать.

— Грейнджер... - Он улыбнулся уголком губ. - С тебя хорошая лекарша...

— В с тебя отличный герой. - Гермиона взглянула на Пэнси. - Так ведь?

— Ещё какой. - Паркинсон взяла любимого за руку.

Гермиона понимала что им нужно остаться на едине, поэтому покинула темницу.
Придя в больничное крыло, её шаги замедлились, когда она увидела Эрика стоящего у одной из коек. Он был там, как всегда, воплощение спокойствия и силы, даже в этой обстановке, где царила хрупкость. Когда он поднял голову и их взгляды встретились, Гермиона почувствовала, как краска заливает её щеки. Его взгляд задержался на ней чуть дольше обычного, и в этой задержке было что-то такое, что заставило её сердце замереть, а затем забиться с удвоенной силой. Это было не просто узнавание, это было что-то более глубокое, что-то, что она так отчаянно хотела увидеть в его глазах – ответное чувство.
Но слова, которые он произнес, были как холодный душ, погасивший вспыхнувшую надежду.

— Гермиона... - Его голос был мягким, но в нем звучала стальная решимость. - Сейчас не время для чувств.

Самое мучительное было то, что даже в этот момент, когда он отвергал её чувства, в его действиях проскальзывала нежность. Он сделал шаг к ней, его рука легко коснулась её плеча, словно пытаясь успокоить. Это прикосновение, такое знакомое и такое желанное, было одновременно и утешением, и пыткой. Его пальцы были тёплыми, его взгляд, хоть и серьезный, всё ещё хранил отблеск той самой искры, которая так сильно ее привлекала.

— Я устала, Эрик... Ты то слишком близко, то отталкиваешь...

— Сейчас время для того, что-бы сосредоточиться на войне, Гермиона. На том, чтобы защитить тех, кто нуждается в нашей помощи. На том, чтобы победить.

— И что потом? - Спросила она, не отступая. - Что будет, когда война закончится? Тогда будет время для чувств?

Он снова сделал то, что Гермиона ненавидела больше всего. Он ушёл. Не ответив на её вопрос, снова оставив в замешательстве, ушёл.

— Когда же твоя броня уже падёт наконец...