Территория Холода

ПРИНЦЕССА

Жизнь в интернате напоминает Принцессе разбитую вазу, склеенную из множества осколков и вновь водруженную на полку. В ней уже нет прежней эстетики, да и ценность ее под вопросом, но выбросить — не поднимается рука. Выбросить — значит отречься, перечеркнуть, а это слишком решительный шаг, до него не все вызревают. Проще сделать из такой вазы декоративный элемент, оставить пустой хрупкой поделкой, призраком памяти, шепотом прошлого, данью ушедшему...

Принцесса не знает, откуда внутри нее эта уверенность, но ей хорошо известно, что за решительные шаги могут наказывать. Она чувствует себя так, будто здесь, в интернате, кто-то делает с нею именно это: не разрешает ей жить и быть целой. Только Принцесса понятия не имеет, когда успела прогневать этого «кого-то» и чем навлекла на себя столь жесткое наказание.

Отказ Спасателя ранил Принцессу, но одновременно наполнил ее настоящим переживанием, в истинности которого не возникало сомнений. Это дало ей возможность вздохнуть полной грудью, ощутить нечто утраченное, и сердце Принцессы чуть не разорвалось от самобытности этого чувства. Она понятия не имела, как с ним жить, для нее оно было промозглым и печальным, но она никому на свете не отдала бы его, не продала бы ни за какую цену!

Она посмела поверить, что так теперь будет всегда. Что из горького семечка настоящей печали постепенно прорастут и другие чувства. И пусть Спасатель подарил ей совсем не то, на что она надеялась, Принцесса была готова благодарить его даже за эту печаль и эту горечь.

Но в ночь, когда он постучал в дверь сорок седьмой и попросил Старшую выйти к нему, что-то изменилось. Принцесса ждала, что он посмотрит на нее. Он не посмотрел. Тогда ей захотелось дотянуться до своей горечи и услышать внутри отчаянный крик, но ничего не вышло. Принцесса не сдалась и попыталась разбудить в себе злость на Старшую. Разум находил аргументы, обвиняющие Старшую в отказе Спасателя, но там, где должно было вспыхнуть яростное пламя злости или хотя бы обиды, не зажглось даже жалкой искорки.

Смотреть на закрывающуюся дверь сорок седьмой было бессмысленно: Принцесса знала, что склеенную вазу не наполнишь водой и не поставишь туда цветы с надеждой, что они пустят корни. Глупо было позволять себе забыть об этом.

Теперь все идет, как обычно. Полужизнь, полуличность, полудружба, полужелания и получувства. Все это — в трещинах, которые наполняют мысли Принцессы.

Соседки жалеют ее, и в этом кроется самая большая ирония. Они думают, что чувства настолько переполняют Принцессу, что она закрывается ото всех и переживает свои страдания в одиночестве. Они жадно хотят, чтобы Принцесса поделилась своим сокровищем, не подозревая, что никакого сокровища нет. Чувства, которые придумали девчонки сорок седьмой, распаляют их самих, заставляют их обсуждать Старшую и злиться на нее. Принцесса даже не может объяснить им, что все не так, как они думают — все равно не поверят. У них уже есть своя разрушенная сказка, а Принцесса в ней — просто картинка, которую они не увидят по-другому, что бы ни происходило.

Единственная, кто способен посмотреть на все непредвзято — Старшая. Она комментирует меньше всех, но видит и смотрит гораздо глубже. Принцесса хочет поговорить с ней, но не может найти возможность сделать это наедине.

Старшая, видимо, и сама избегает этих разговоров: она почти не появляется в спальне, учится в другом классе, а свободное время всегда проводит с ребятами из тридцать шестой. Когда они все-таки пересекаются, каждый взгляд Старшей в сторону Принцессы пронизан угрозой: «тронешь — убью», и создается впечатление, что она не шутит.

Поэтому Принцесса полуживет, как привыкла, никому ничего не объясняя и продолжая быть куклой, судьбу которой пишут другие.

Вмешивается в ее судьбу и сам интернат.

Постепенно Принцесса замечает, что трещины из ее мыслей начинают переползать на стены школы. Она видит их там, где их точно не было прежде, и слышит в них то, чего не слышит никто другой. Принцесса старается не смотреть на них и проходит мимо с опущенной головой, с трудом удерживаясь от того, чтобы не закрывать руками уши. Она боится, что тонкие темные щупальца шепотков, доносящихся из стен, достанут ее. Принцесса старается не прислушиваться к голосам, но от раза к разу они все чаще, все настойчивее дотягиваются до нее.

Чего хотят эти странные голоса? Зачем приходят к ней?

Принцесса боится их, в них ей мерещится что-то недоброе.

Хозяюшка пытается разговорить ее и расспрашивает, но Принцесса молчит. Что она может сказать тому, кто даже не замечает трещин в стенах, не слышит их шепот? Разве может человек помочь другому справиться с проблемой, не видя ее?

Внутри у Принцессы ворочаются мысли о трудном периоде, про который нужно обязательно рассказать Майору или кому-то из воспитателей. Но она слышала много рассказов о Казарме, и от одной мысли, что она окажется там, все ее тело колет парализующими иглами ужаса.

Третий этаж ученического корпуса — место, где Принцесса впервые столкнулась с шепотом стен — теперь запретная территория. Появление там будто сулит невообразимо страшную расплату. Единственный вариант справляться с шепотом стен — это затыкать уши, не слушать, не разбирать, не поддаваться на странные просьбы.

Но вопросы неминуемо мучают Принцессу.

Куда эти странные голоса зовут ее? Зачем хотят устроить ловушку? И хотят ли... Почему из всех учеников они выбрали именно ее?

У Принцессы нет ответов ни на один из вопросов.

У нее есть только страх и трещины в стенах, из которых ее продолжает кто-то звать.