Сводные

      — Ну вот, наконец-то женщины этого дома готовы к тому, чтобы отправляться. Я уж думал, мы тут с тобой, Джеймс, на полдня застряли.
      — Я предупреждала, что с тобой сделаю, если ты ещё раз назовёшь меня женщиной? Тебе сейчас откусить нос или после праздника?
      — Лучше не откусывать вообще, а то Джеймс будет меня бояться, а пузо Джинни заплачет первый раз от моего вида, а не потому, что все дети плачут при рождении.
      — Пузо Джинни? Ты так собрался назвать своего будущего ребёнка?
      — Своего будущего ребенка я назову нормально, а сейчас это пузо. Идём, мне уже Рон написывает. Говорит, пока нет нас, Молли донимает его с расспросами о девушке, жене и детях, а у него минус по всем трём пунктам.

      Гермиона тихо хихикнула, Джинни мельком глянула на подругу и кивнула, соглашаясь с весёлостью Грейнджер, Шарлотта покрепче вцепилась в ладонь матери, предчувствуя что-то необычное.

      Гермиона старалась пока что не посвящать дочь в сложности магии. Пока что девочка была знакома только с драконами, так как её мать и дядя работали в драконоведческом заповеднике, порталом, благодаря которому их в Румынии навещали родственники, и с общими сведениями: что для колдовства нужна волшебная палочка, что в одиннадцать лет она отправится учиться в Хогвартс и что магию используют как в работе и бою, так и в повседневной жизни, однако демонстрацией Грейнджер не занималась.

      Было время, когда девушка переживала, что Шарлотта в принципе не имеет магических способностей, но малышка быстро опровергла мысли об её принадлежности к сквибам; магические выбросы начались у Лотти в довольно раннем возрасте — видимо, значительную роль сыграл большой потенциал её родителей, чистокровного волшебника, реализовавшего свои таланты в «ВВВ», и матери, хоть и маглорождённой, но от того не менее способной ведьмы, оставившей след в магическом мире. Пусть Фред решил не связывать свою жизнь с академическими достижениями, его потенциал никуда не делся, он был сильным волшебником с багажом хороших знаний, которые применял на практике.

      — Мне долго стоять с мешком пороха в руках? Вы решили передумать все свои мысли? Рон там скоро сам себя заколдует, если мы не явимся.
      — Сдаётся мне, это пойдёт ему на пользу.
      — Не могу не согласиться, однако он всё ещё мой друг и твой, Джинни, брат, так что давайте, руки в ноги и вперёд.

      Джинни вздохнула и кивнула. От одного вида на камин у неё как будто закружилась голова, но она стойко выдержала визуальное испытание и перешла к попытке побороть тошноту. Посмотрев на сына, она тут же перевела взгляд на мужа, но он уверил её, что сам справится и направил в камин. Девушка набрала небольшую горсть летучего пороха и, быстро произнеся «Нора», исчезла в зелёном пламени. Шарлотта издала испуганный вздох и крепче сжала руку Гермионы, но мать ободряюще улыбнулась, поэтому девочка чуть расслабилась. Поттер глянул на подругу, а потом кивнул на камин, сообщая, что они следующие.

      — Итак, Лотти, вот тебе первый урок магии на практике. Существует так называемая каминная сеть. Отсюда мы можем попасть в другие дома, камины которых тоже подсоединены к сети. Что-то вроде паутины, где очень много концов. Чтобы переместиться, ты должна взять горстку летучего пороха — он у дяди Гарри в мешочке — и, чётко проговорив название места, где хочешь оказаться, кинуть его себе под ноги. Первый раз мы отправимся вместе; я возьму тебя на руки. Но чем старше ты будешь становиться, тем с большим количеством магии придётся знакомиться. Камины — одно из основных средств передвижения волшебников. Поняла?
      — Да, мамочка, поняла. А порох вы сами делаете?
      — Нет, гораздо безопаснее купить. Он не слишком дорогой, зато точно доставит тебя в целости и сохранности по адресу, который ты назовёшь.

      Девочка кивнула и протянула руки, чтобы Гермиона подняла её. Она была достаточно большой, поэтому девушке было довольно тяжело, однако в силу обстоятельств она вполне могла немного потерпеть. Шарлотта действительно была достаточно рослой, даже этим походя на Фреда больше, чем на Грейнджер, ведь сама волшебница никогда не была слишком высокой. В ней набиралось сто шестьдесят пять сантиметров, чем она вполне была довольна. Уизли всегда наклонялся к её уху и мило сообщал, что ему больше нравятся такие маленькие девочки, как Гермиона, тем самым ужасно смущая свою на тот момент ещё девушку.

      Девушка снова погрузилась в собственные мысли, но ненадолго. Слегка мотнув головой, она поудобнее перехватила дочь, набрала горстку пороха и, забравшись в камин, бросила порох себе под ноги, предварительно назвав «Нору».

      Когда они появились в гостиной, их уже встречали Джордж и Чарли. Первый подхватил Шарлотту на руки и тут же утащил от пока дезориентированной Гермионы, а второй помог ей выбраться из камина и передал в руки скучавшей Молли, которая тут же принялась причитать о том, что Грейнджер сильно похудела с последней их встречи, и ругать второго по старшинству сына за то, что тот совсем не следит за «бедной» девочкой.

      Следом появился Поттер с сыном на руках, ненадолго внимание заботливой миссис Уизли переключилось на маленького внука, который почему-то расплакался, благодаря чему Гермиона смогла ускользнуть из гостиной и незамеченной вышла на задний двор, где запряжённые работать Билл, Перси и Рон выбрасывали за ограду садовых гномов.

      — Поверить не могу, что Молли заставила вас работать сегодня.

      Все трое обернулись и увидели приветственно улыбающуюся Грейнджер. Она осмотрела каждого брата, задержав взгляд на младшем. Уильям тут же поднялся и, отряхнув руки, быстро сократил расстояние до невестки и крепко обнял.

      — Я чертовски рад тебя видеть, Гермиона! Ты почти не изменилась.
      — Ох, я тоже, Билл, но если ты прямо сейчас меня не отпустишь, то мои рёбра треснут от твоей радости.
      — Да, прости.

      Взгляд Грейнджер быстро скользнул по старшему из братьев. Она заметила, что он слегка постарел, но не утратил своей «крутости»: в его ухе всё так же поблёскивала серебряная серьга, на шее остался кулон в виде клыка на цепочке, которому добавился жетон с надписью «Любимому папочке» с подписью «ВФУ», видимо подаренный старшей дочерью Виктуар. Его предпочтения в одежде не поменялись, он продолжал носить магловскую одежду, которую часто можно было заметить на рокерах и байкерах, однако его обувь напоминала о неплохом заработке и хорошей работе в Гринготтсе.

      — Тебе очень идёт.
      — О, спасибо, я уже пару лет так хожу.

      Речь шла о причёске Уильяма: он убрал свой конский хвост, теперь рыжие волосы были короткими, что придавало ему ещё больше брутальности в сочетании со шрамами на лице, которые зажили и выделялись теперь более светлыми рубцами.

      — Перси, как твои дела? Как Одри?
      — Она в порядке, но не смогла присутствовать. Думаю, ты не в курсе, но она беременна, поэтому отказалась лезть в камин и трансгрессировать. Говорит, её тошнит после этого.
      — Так со всеми беременными, я её очень понимаю. Я надеюсь познакомиться с ней, мы ведь не виделись.
      — В сентябре, я думаю, у вас уже будет возможность. Врач говорит, что роды будут где-то в середине августа.
      — Мои поздравления. Что ж, буду ждать.

      Перси кивнул и, многозначительно посмотрев на старшего брата, кивнул в сторону дома.

      — Думаю, мы справились с гномами. Надо сообщить об этом маме.
      — Да, ты прав, Перс, идём.

      Они оба покинули задний двор, оставив Гермиону и Рональда наедине. Он ещё сидел у грядок, его руки были в земле, поскольку именно ему, как младшему, по указанию братьев пришлось лезть за вредителями. Грейнджер прикусила губу и, сложив руки на груди, сделала небольшой шаг навстречу старому другу и по совместительству шурину. После их последней встречи он почти не поменялся: прическа осталась прежней, стиль в одежде тоже. Может быть, он немного раздался в плечах из-за постоянных тренировок, которые разбавлял только мимолётными отношениями с фанатками и посещением «Норы» и «ВВВ».

      Мужчина продолжал беспомощно отряхивать руки от земли, не отводя взгляда от Гермионы. Понаблюдав за этим еще пару секунд, она вздохнула и вытащила палочку из чехла, который, прикреплённый к руке, прятался в свободном рукаве её светло-розовой блузки. Рон дёрнулся, когда оказался на прицеле волшебного оружия своей подруги.

      — Мерлин, Рональд, если бы я хотела тебя хотя бы оглушить, я бы не стала ждать больше года, а сделала бы это ещё тогда. Вытяни руки, страшно смотреть на твои бессмысленные попытки стряхнуть землю.

      Уизли не стал сопротивляться и выполнил её просьбу, которая больше походила на приказ, которых он наслушался от неё ещё в школьные годы. Как бы там ни было, после такого долгого «перерыва» в общении, он правда был рад её видеть, но извиниться за сказанное было выше его сил. Гермиона очистила его ладони и убрала палочку обратно в чехол, а потом снова сложила руки на груди в ожидании.

      — Гермиона...

      Голос мужчины был хриплым, как будто до этого он очень долго молчал. Впервые за долгие годы девушка видела его таким неуверенным в себе: он не знал, куда деть руки, то засовывая их в карманы, то тут же поправляя слегка растрепавшиеся рыжие волосы.

      — Я слушаю.

      Грейнджер хоть и правда скучала по своему другу, сдаваться не собиралась. В конце концов, она хотела услышать извинения прежде, чем подойти и обнять его. За время, прошедшее с их ссоры, она остыла. Слова, сказанные Роном в пылу ссоры, действительно ранили, но она уже не злилась на него так сильно, как думала, пока не видела его воочию.

      — Я хотел бы извиниться. За тот день. Мне не следовало говорить такую гадость. Я не считаю, что ты никому не нужна. По правде сказать, я думаю, что моей семье ты нужна больше, чем я сам. Видимо, эта мысль стала катализатором моих несдержанных слов. Всё это время я очень скучал по тебе, но совесть не позволяла извиниться.
      — Или страх.
      — И это тоже. Ты же знаешь, что я иногда побаиваюсь тебя. Ты простым Ависом меня прибить можешь, а для него даже палочка тебе не понадобится.
      — Если бы не говорил глупости, то и бояться бы не стоило.

      Рон опустил взгляд. Как бы он не поменялся за восемь лет, прошедших с битвы, он всё ещё казался Грейнджер потерянным мальчиком, пытающимся выйти из тени своего знаменитого лучшего друга. Уизли и правда выглядел виноватым и полностью раскаявшимся в собственном поступке. Краем глаза волшебница заметила выглянувшую из двери дома Молли, которая, как и все Уизли и Поттеры, была в курсе их с Роном ссоры. В окне мелькнула темноволосая макушка Гарри, после чего тут же появилось лицо Джорджа. Гермиона не сдержала смешка, после чего младший из братьев понял голову и посмотрел на неё.

      — Почему ты смеёшься?
      — Потому что вся наша семья посчитает своим долгом прибить тебя, если прямо сейчас мы не обнимемся. Я тоже скучала. И клянусь, я всё ещё злюсь, но готова дать тебе шанс доказать, что ты просто не успеваешь подумать, прежде чем ляпнуть что-нибудь лишнее, а не в действительности так думаешь.

      Уизли чуть ли не подпрыгнул, подлетая к подруге. Его объятия оказались гораздо более сильными и энергичными, чем ожидала Гермиона. Она даже вскрикнула от неожиданности, когда её ноги оторвались от земли, а на руках и груди сцепилось кольцо рук Рона, которое с каждой секундой будто бы сжималось всё сильнее.

      — Эй, ты меня раздавишь!
      — Я просто очень рад тебя видеть. Прости меня, Миона, правда. Я не думаю так, никогда не думал. Надеюсь, ты мне веришь.
      — Верю, только поставь меня!

      Мужчина опустил её на землю, в этот же самый момент из дома буквально выскочил Джордж, который чуть ли не снёс Гермиону.

      — Мерлин, наконец-то! Я уже год слушал нытьё этого балбеса по поводу вашей ссоры, год успокаивал маму, что всё будет в порядке, что вы обязательно помиритесь. Это наконец-то закончилось! Я чертовски рад этой новости. Это надо отметить!

      Он быстро вытащил из-под джинсовки бутылку огневиски и открутил крышку. По взгляду Грейнджер он понял, что та собирается отказаться, поэтому начал уговаривать её раньше, чем она сказала «нет».

      — Давай же, Миона! Или тебе слабо?
      — Ну я же не маленькая, чтобы вестись на это, Джордж.
      — Не маленькая, ведь у маленьких ставки не такие серьёзные. Тут просто пара глотков потрясающего огненного виски Огдена. Я специально откопал миндальный, помню же, что ты любишь миндаль.
      — Ты помнишь то, что не нужно. Ладно, раз ты так старался, то я выпью. Чуть-чуть!
      — Какие вопросы? Рон, подлетай, тебе тоже достанется. Поттер тоже сейчас подтянется, я договорился. Выпьем молодым составом, остальные старики в пролёте.
      — Перси всего на два года тебя старше.
      — Он моралист, раздражает. Ему без месяца тридцать, а он всё такой же нудный, как в школе, жуть!

      Гарри подошёл как раз вовремя: материализовавшиеся в воздухе тумблеры уже наполнялись пахнущим виски. Он схватил первый наполнившийся и ободряюще улыбнулся подруге. Девушка в свою очередь прикусила губу и потупила взгляд.

      — Я так давно не пила, что от одного запаха пьянею.
      — Не-не, уже поздно отказываться, дорогуша.
      — Да я и не собиралась, это же невозможно.

      Когда остальные бокалы тоже заполнились одной порцией алкоголя каждый, Поттер, чтобы не испытывать судьбу, наколдовал лёд, который со звоном упал в стаканы.

      — Слабак.
      — Я просто дорожу своей жизнью. Твоя сестра не простит мне, если я напьюсь.
      — Одной порцией виски не напьёшься.
      — А ты думаешь, что за весь день никто не предложит ещё?

      Все четверо тихо засмеялись. Из дома вышел Чарли и, хлопнув Джорджа по плечам, напомнил о запрете Молли на «пьяных детей вне зависимости от их возраста». Он на это только закатил глаза и организовал ещё одну порцию для старшего брата.

      — А ты только этого и добивался, да?
      — Конечно, Миона. Я хоть и не вхожу в «молодой состав», но не собираюсь упускать возможность выпить, тем более, что это редко удаётся.
      — Как и я.

      Обернувшись, каждый увидел Билла, который, сложив руки на груди, ожидал от Джорджа той же сообразительности, которую он проявил две секунды назад, выдавая виски Чарли.

      — Я не рассчитывал на такое количество людей.
      — Скажи спасибо, что мама в данный момент наслаждается видом вашего «кружка по интересам» с полной уверенностью, что вы обнимаетесь, а не пьёте. Могу сообщить об обратном.
      — Шантажист.

      Когда все были при своих стаканах, раздался еле слышный звон стекла. Все чокнулись и, почти единовременно произнеся «за возвращение и встречу», выпили свои порции виски.

      — Хорош.
      — Еще бы, я бы не стал рисковать жизнью и протаскивать мимо мамы дешевку.
      — Не сомневаемся.

      Завязался разговор; каждый вне зависимости от длительности разлуки с Гермионой считал своим долгом выяснить, как у нее дела, а «дела» — понятие растяжимое. Билл спрашивал о работе с Чарли в заповеднике, Чарли про то, как они с Шарлоттой добрались, Джордж похвалился спонтанными выбросами магии Фреда и сказал, что никто из его братьев так рано не проявил свою магическую сущность, как его сын, потом завалил девушку вопросами о дочери. Рон ждал своей очереди, следя за разговором, но никого не перебивал, что удивило Грейнджер. Неожиданно оживился Поттер.

      — Миона, где твой подарок? Я хочу посмотреть!
      — Ты слишком нетерпелив, Гарри, я ещё даже не говорила с Артуром и Молли, а ты предлагаешь мне вручать им подарки. Цыц!
      — Я просто хочу взглянуть! Хотя бы одним глазком.
      — Подождёшь.

      Гермиона улыбнулась и повернулась как раз в тот момент, когда к ней слишком быстрым шагом направлялся мистер Уизли, распахнувший руки для объятий. Девушка не стала долго думать и тут же рванула к нему, отлично справляясь с бегом в туфлях на каблуках, которые только заметили братья Уизли и Поттер.

      — Подумать только, как она поменялась за эти годы. Каблуки? Я последний раз Гермиону на каблуках видел на Святочном балу, Гарри, да и то думал, что мне показалось.
      — Поверь мне, Джордж, я тоже в шоке. Она даже на собственной свадьбе была в кедах.
      — Я о том же. Что это с ней?
      — Повзрослела. Или хочет преподать урок моды Шарлотте.

      Оба пожали плечами и, пока Артур обнимал невестку, подошли ближе, желая услышать разговор. Гермиона поздравила мужчину с повышением на работе, доказывая, что пропадала не насовсем и какой-никакой информацией всё же обладает, а потом сказала про подарок, который «точно должен понравиться!». Мистер Уизли оживился и предложил посмотреть на него прямо сейчас, потому как терпеливостью он особо никогда не отличался, особенно когда дело касалось маглов. Он умудрился выпытать у Грейнджер, которая не раскололась даже под пытками сумасшедшей Беллы, что это очень хороший подарок, который маглы начали выпускать в год рождения самого Артура, но сам подарок «родился» в тысяча девятьсот шестьдесят втором году. Джордж повернулся к Гарри и шёпотом, чтобы отец не услышал ответ, спросил:

      — Поттер, про что она говорит?
      — Не поверишь, о машине.
      — Что?
      — Мы с Джинни тоже были в шоке. Я понятия не имел, что может придумать Гермиона, но это...
      — Потрясно!
      — А?
      — С тех пор, как вы Роном разбили Форд, у отца больше не было другой машины. Я уверен, что он будет в восторге.
      — Ну, это да, тут даже спорить незачем. В любом случае, это не все её дорогие покупки, она купила достаточно дорогие серьги для Молли. Уверен, ей придётся постараться, чтобы всучить их. Миссис Уизли не из тех, кто с лёгкостью принимает дорогие подарки.
      — Для Гермионы это не будет проблемой. Сам знаешь, что она любимая невестка в этой семье. И я это говорю без какого-либо обвинения. Ты заметил, что здесь нет ни Лины, ни Одри, ни Флёр. Только сыновья, дочь с любимым зятем и одна-единственная невестка. Мило, правда?
      — Как в старые добрые времена, только помимо этого есть ещё куча детей вокруг, верещащих, как будто за ними несётся стадо фестралов.
      — Флёр должна скоро прибыть, но я не могу не согласиться с тем, что Гермиону здесь любят больше наших жён.

      Гарри и Джордж обернулись к Биллу, который следил за их разговором и общением Грейнджер и отца. Никто из братьев не испытывал зависти или раздражения по поводу влюблённости родителей в Гермиону. Наоборот, они были рады принимать в семью такую девушку, которая не только выручает всех до единого вне зависимости от ситуации, но и никогда не осуждает, что, кстати, иногда проскальзывало в школьные годы.

      — Гермиона, девочка моя! У нас совсем не было времени пообщаться!

      Из дома вышла Молли, которая наконец-то закончила с подготовкой к празднику и вышла к семье для того, чтобы главным образом поприветствовать Гермиону.

      — Я уже поговорила с малышкой Лотти. Она сказала, что у нее магические всплески?
      — Да, уже давно, миссис Уизли.
      — Дорогая, я же просила звать меня Молли. Мы ведь не чужие люди!
      — Да, конечно, не чужие. Вы все для меня самые близкие, Молли, вы все моя семья.
      — Мерлин, ты меня сейчас растрогаешь до слёз! Но ты права, ты часть нашей большой семьи, ты и Шарлотта. Правда?

      Женщина обратилась ко всем присутствующим, требуя подтверждения своим словам. Братья Уизли и Гарри с Джинни моментально отозвались, соглашаясь со сказанным. Артур подошёл к Грейнджер и ласково приобнял, выражая свою любовь. Они действительно сильно любили Гермиону, и это было для неё очень важно.

      — Так, пока мы все не расплакались тут от счастья и трогательности момента, предлагаю начать праздник!

      Все глянули на Джорджа, который держал на руках прошмыгнувшую к отцу Роксану. Она мило улыбалась, глядя на Молли и Артура, кивая, словно кукла на приборной панели магловских машин.

      — Согласна. Думаю, самое время. Молли, Артур, мы с Лотти приготовили для вас подарки, поэтому давайте быстренько с этим разберёмся, а то ребятам не терпится посмотреть. Если я сейчас не раскрою все карты, мне откусят что-нибудь.

      Все рассмеялись в разной степени: Билл усмехнулся, Джордж подавил смешок в кулаке, Рон сдерживаться не стал и засмеялся в голос.

      — Дорогая, тебе не следовало тратиться. Правда, Артур?

      Взгляд Молли выражал неодобрение такой заинтересованностью мужа, но у неё не было выбора, как послушать невестку, ведь все знают, что Гермиона хоть и смягчилась за восемь лет, однако могла стоять на своём, если это требовалось. Миссис Уизли вздохнула и покачала головой, тут же вздрогнув из-за хлопка трансгрессии.

      — Мерлин, Кингсли точен, как швейцарские часы!
      — Кингсли?
      — У меня были некоторые трудности с доставкой основной части подарка, поэтому мне пришлось воспользоваться помощью знакомого Министра магии.
      — Мисс Грейнджер, как давно я не видел вас воочию!
      — Ох, это всего лишь я, Гермиона.

      Девушка отчётливо дала понять, что никаких «мисс Грейнджер» нет и быть не может, после чего нетерпеливо подпрыгнула, сложив руки в замок и прижав их к груди.

      — Я жду не дождусь момента, когда смогу показать подарок. Всё прошло успешно?
      — Более чем, дорогая.
      — Тогда начнём с коробки. Шарлотта, твой выход!

      Из дома выскочила дочь Гермионы, держа за руку Виктуар, которая прибыла вместе с матерью, видимо, раньше, пока все болтали с Грейнджер. Следом вышла сама Флёр с Доминик на руках, за ней Джинни, судя по всему, встретившая их у камина, а вместе с ними Джеймс и Фред, который увидел сестру на руках у Джорджа и махнул ей маленькой ладошкой. Перси заключал цепочку вновь прибывших.

      Гермиона проследила взглядом за подбежавшей к ней дочерью, достала из кармана уменьшенную коробку и вернула ей прежний размер. Девочка достала из-под ленты рисунок и протянула мистеру и миссис Уизли.

      — Бабушка Молли, дедушка Артур, я вам нарисовала! Я поздравляю вас и очень-очень люблю! Мы с мамочкой сильно скучали в Брашове, но дядя Чарли говорил, что мы обязательно увидимся с вами. Я так рада, что это наконец-то случилось!

      Волшебница потупила взгляд. Дочь никогда не говорила ей, как сильно она хочет попасть в Британию, только спрашивала, когда они снова смогут увидеться с теми или иными родственниками, большинство зная только по именам и ни разу в жизни не видевшись. Гермионе стало стыдно, что она так долго мучила расстоянием собственного ребёнка, желание остаться в Лондоне только окрепло, да и она только сейчас осознала, что не чувствует странного влечения, которое беспокоило её уже больше недели до момента отправления в Британию. Чувствует себя правильно, в своей тарелке.

      — Так-так, что это тут у нас?

      Молли, приняв подарок внучки, начала на пару с мужем рассматривать его. Грейнджер помнила, что дочь нарисовала на одной из сторон, но полностью картинку не видела, поэтому тоже с интересом наблюдала. Когда она развернула открытку, вздрогнула. Её глаза заслезились, а на губах появилась улыбка. Гермиона, не в силах терпеть незнание, подошла и тоже заглянула внутрь.

      «Любимая семья» и все Уизли и Поттеры. Все. Включая погибшего Фреда с подписью «папочка». Девушка отшатнулась и зажмурилась, смаргивая непрошенные слёзы.

      — Ладно... я немного подышу.

      Волшебница отвернулась и отошла на пару шагов, делая глубокие вдохи и выдохи. Гарри и Джордж не заставили себя ждать, потом подошёл Рон, и все трое обняли девушку, которая старательно успокаивала себя.

      — Что там?
      — Лотти нарисовала всех.
      — Фред?
      — Да.

      Гермиона всегда была сильной, как в плане магии, так и эмоционально, поэтому она постаралась взять себя в руки и вскоре улыбалась, счастливая от того, что Шарлотта помнит про отца даже при условии, что при ней Грейнджер о нём в последнее время совсем не говорит.

      — Мам. Я сделала что-то не так? Почему бабушка плачет? И ты плачешь?
      — Нет, милая, это от счастья. У тебя талант и хорошая память, рисунок получился великолепным, ты умница.

      Когда Молли и Артур, а потом и все остальные наконец-то уделили достаточно внимания работе малышки Шарлотты, Гермиона, окончательно справившаяся с нахлынувшими эмоциями, снова привлекла внимание мистера и миссис Уизли.

      — Итак, теперь откроем. Сначала хочу подарить вам, Артур, вот эту интересную книгу. Надеюсь, она пригодится. В будущем.

      Девушка развязала бант и вытащила из коробки энциклопедию.

      — Эта книга написана маглами о магловских машинах, год выпуска которых датируется тысяча девятьсот пятидесятым.

      Мистер Уизли с интересом принял из рук невестки подарок и всмотрелся сначала в обложку, потом в форзац, где были напечатаны старые модели машин, а потом принялся пролистывать страницы.

      — Ладно, пока Артур занят своим подарком, я хочу показать то, что купила для вас, Молли.

      Гермиона поставила коробку на землю и присела на корточки, выуживая оттуда шкатулку. Красивая, обитая красным бархатом квадратная коробочка вызвала у миссис Уизли бурю эмоций ещё до того, как открылась или хотя бы оказалась у неё в руках.

      — Милая, я ещё не знаю, что там внутри, но уверена, что это слишком дорогой подарок. Я не могу его принять!
      — Можете, Молли, это не обговаривается. Даже если носить не станете, они ваши.

      Волшебница чуть улыбнулась и приоткрыла крышку, откуда тут же показались золотые серьги с цитринами. Флёр и Джинни тут же подлетели ближе, чтобы рассмотреть приготовленный Гермионой подарок для Молли. Джинни ахнула, показательно считая на пальцах стоимость подарка, а Флёр со своим милейшим французским акцентом принялась щебетать, что эти серьги очень подойдут миссис Уизли и будут прекрасно смотреться в её «изящных ушах». Парни прыснули со смеху, но под уничтожающими взглядами своих жён и Гермионы тут же заткнулись.

      — Милая, ты совсем нас разбаловала!
      — Да где? Мы не виделись кучу времени, это больше не подарки, а извинения за годы разлуки.
      — Тебе не за что извиняться, дорогая, мы ведь всё понимаем. Правда, Артур?
      — Да, любимая, конечно, правда!

      Ситуация в целом выглядела довольно комично: не отвлёкшийся от новой книги мистер Уизли, который даже взгляда не поднял и просто автоматически согласился с женой, и сама миссис Уизли, которая, сложив руки на груди, нахмурившись смотрела на него.

      — Не ругайтесь только. Тем более, это ещё не всё.
      — Мерлин, этого достаточно!
      — Нет, не правда.

      Грейнджер достала последний оставшийся в коробке предмет и вернулась обратно к свёкрам. Она сжимала подарок в руках так, что не было видно, что это, поэтому даже Артур отвлёкся и глянул на сжатые ладони Гермионы.

      — Насколько я помню, семья у нас очень большая и с каждым годом растёт всё больше.

      Быстрый взгляд в сторону беременной Джинни вызвал несколько смешков со стороны её братьев и выражение раздражения на лице у самой девушки, но не потому, что Гермиона задела за живое, а потому, что парни приняли её жест за повод посмеяться. Снова.

      — Поэтому я подумала, что будет очень неудобно такой толпой трансгрессировать куда-то или пользоваться каминами, которые не всегда есть в тех местах, которые нужно посетить. Так вот, здесь, может, поместится не вся семья, но большая её часть, думаю, должна. В любом случае, я хочу, чтобы это был подарок не только вам двоим, а всем. Абсолютно.

      Девушка разжала ладони, показывая лежащий на слегка побелевшей от давления коже ключик. Артур, присмотревшись, отпрянул, а Молли непонимающе глянула сначала на мужа, а потом на невестку.

      — Мерлин! Гермиона!
      — Думаю, Артур, для вас это будет замечательной возможностью ещё поколдовать над магловской техникой. Разумеется, мы никому об этом не скажем.

      Грейнджер вручила ключ в руки свёкру и повернулась к Кингсли. Он кивнул, понимая, что сейчас его выход, и махнул палочкой. После небольшой паузы, во время которой снимались чары невидимости, перед всей семьей прямо на заднем дворе появился автомобиль. Чёрный Форд Кантри Сквайр, приведённый в идеальное состояние и недавно покрашенный, блестел в лучах солнца, поражая каждого стоящего рядом волшебника вне зависимости от того, знали ли о подарке.

      — Чёрт!
      — Гарри, не ругайся!
      — Не могу не поддержать тебя, Поттер. Чёрт!
      — Джордж, тут же дети!
      — Это, мать его, машина!
      — Уильям, и ты туда же!
      — Et merde!
      — Флёр! Ну ладно, это хотя бы французский...

      Восхищённые и удивлённые возгласы в таком духе прерывались попытками Молли закончить этап ругательств, после чего медленно перетекли в осмотр новой машины.

      — Тысяча девятьсот шестьдесят второй год! Это же раритет!
      — Ну, не совсем.
      — Форд Кантри Сквайр! Одна из популярнейших моделей для семей.
      — А вот это уже верно.

      Артур открыл дверцу и с торжеством оглядел салон с кремовыми, слегка потёртыми креслами. Потом вставил ключ и завёл двигатель.

      — Машина — зверь!
      — Вот уж не думала такое услышать.
      — Спасибо тебе, милая. От всех нас, от всей семьи!

      Пока Артур торжественно осматривал машину, а Молли болтала с Джинни и Флёр о том, что наконец-то сможет съездить в магловский Лондон за нужными вещами, к Гермионе, оставшейся стоять одной, подкрался Джордж, с которым уже не было дочери, и, наклонившись к самому её уху, спросил:

      — Сколько сотен... нет, тысяч фунтов ты потратила?

      Девушка вздрогнула и резко развернулась, впечатавшись носом в его щеку, потом отпрянула и, недовольно потерев переносицу, фыркнула:

      — Мерлин, Джордж, ты меня напугал! Я в этой жизни точно своей смертью не умру.
      — Вопрос остаётся открытым. Сколько?
      — Девять. Зачем тебе?
      — Ловлю кайф, осознавая, что девушка может купить машину, при этом не раскрывая тайны своей пропажи.
      — Прекрати говорить подобное, Джордж, Лина будет ревновать.

      Грейнджер произнесла это со смешком в голосе, но мужчина даже не улыбнулся, что было удивительно, ведь именно они с Фредом всегда смеялись с шуток девушки, даже если они не были ни на толику смешными.

      — Она и так ревнует. Думает, что я на работе столько времени провожу, потому что нашёл себе другую. Глупости.
      — Но это ведь не так?
      — Конечно, нет! Я хоть и говорю иногда лишнее и в самом деле пропадаю на работе, но только лишь потому, что хочу, чтобы магазин процветал. Это была его мечта, я не могу сдаться.
      — Но ты ведь не сдаешься. А передышка иногда жизненно необходима. Ты ведь сам это знаешь.
      — Знаю, но... хочу, чтобы он гордился.
      — Я уверена, что так и есть...

      Волшебница взяла его за руку и крепко сжала, ободряюще улыбаясь. Что бы она ни говорила, мысли об этом вызывали в ней чувство всепоглощающей любви и ужасную грусть одновременно. Пусть разговоры о Фреде всё ещё причиняли ей боль, она не могла оставить его брата-близнеца без поддержки. Сказанное ей было важно, причём не только ему, но и самой Гермионе.

      — Ты всегда находишь нужные слова. Простые, но такие правильные.
      — Он тоже это умел, я научилась этому у Фреда.

      Они оба улыбнулись, Джордж ответил на её прикосновение таким же пожатием, которое вдруг придало девушке силы. Подошедший ближе Рональд заставил их разнять руки. Гермиона ощутила странное чувство близости, которое раньше никогда не давало о себе знать. Это была именно братская любовь, а не дружеская, которая связывала её и Поттера или младшего из Уизли. Джордж посмотрел на брата, который ждал, когда сможет сам поговорить с девушкой, потом перевёл взгляд на Грейнджер, легко поцеловал её в висок и направился в дом. Проводив взглядом брата, Рон повернулся к волшебнице.

      — Эй, Миона, это было отличное представление! Теперь мама будет болтать об этом год.
      — Рон, ты что, ревнуешь, что все разговоры будут обо мне, а не о тебе?
      — Если бы ревновал, то точно не радовался бы вашему возвращению.
      — Подлиза.
      — Вовсе нет!
      — Я не хочу тебя обидеть этой фразой, Рональд, но тебе вовсе необязательно сейчас говорить о том, что ты безумно рад тому, что я здесь.
      — Но это так. Почему ты зовешь меня полным именем? Ты злишься?
      — Нет, Мерлин, уже нет, успокойся. Лучше расскажи мне о том, что спрашивает у тебя обычно Молли. Где твоя девушка?
      — Если ты про Эмили, то мы с ней уже давно расстались.
      — Про Эллу, Рон, когда мы говорили в последний раз, это была Элла.
      — Черт, да, Эмили была позже.
      — Клянусь, если бы я сейчас говорила с любым другим парнем, я бы плюнула в него, но тебя я слишком люблю. Однако я бы посоветовала тебе сходить в больницу. Столько девушек... ты серьёзно?
      — Со мной всё в порядке! Ты хуже мамы. Она мне твердит только о морали, а ты ещё и о здоровье, кошмар.
      — Я забочусь, чтобы ни ты, ни твои будущие дамы не пострадали, Рональд.
      — Ладно! Я подумаю над твоим советом.
      — Так что с девушкой?
      — Последние мои отношения не длились больше месяца. Её, как и многих других, раздражало, что на меня вешаются девчонки, когда я выхожу с поля или вообще появляюсь где-нибудь в людном месте, но не это заставило нас разойтись.
      — Твои вечные командировки?
      — Ну, я бы назвал это по-другому, но да, игры ведь проходят не только в Британии, а её работа не позволяла надолго куда-то отлучаться. Время наших встреч выпало как раз на самый разгар сезона, когда у меня игры были на каждой неделе. В газетах писали о девушках, которые крутились вокруг. В итоге она прислала громовещатель, где говорила о том, что бросает меня.
      — Ты расстроен?
      — Не особо, я даже привязаться к ней не успел. Это было глупой затеей.
      — Ну, в таком случае... Я пообещала найти пару Чарли, попробую поколдовать и над твоей личной жизнью.
      — Да кому нужен не появляющийся дома мужчина, Миона?
      — Ты ведь не только играешь, но и помогаешь Джорджу в магазине. Воспользуйся этим. Тебе в любом случае в будущем придётся оставить большой спорт. Хотя я, возможно, отыщу тебе любительницу путешествий.
      — Ты превратилась в сваху, Гермиона.
      — Этому я научилась у твоей сестрицы.

      Они оба рассмеялись. Грейнджер махнула Чарли, когда тот оглядывался в поисках кого-то. Девушка была уверена, что он ищет именно их двоих. Мужчина подошёл и, по-братски растрепав волосы младшего брата, позвал всех к столу, который уже успела организовать Молли.

      Разговоры за обедом были достаточно обычными: каждый рассказывал о семье, работе или о том, как прошли выходные. Все молчали о Фреде и не расспрашивали Гермиону о чём-то, что было бы с ним связано. Гарри обмолвился, что они уже успели пересечься с Невиллом, что вызвало шквал вопросов о его реакции и просьбу рассказать всё в красках. Молли и Артур расспрашивали только о детях, поскольку работа в последнее время не особо интересовала ни одну, ни второго. Когда все мелочи жизни были обсуждены, Артур попросил рассказать, где Грейнджер нашла машину, но особого секрета в этом не было.

      — Мы с Чарли недавно познакомились с Истоном, он перевозил в заповедник дракона, который не мог прижиться в американской среде. Мы поладили, пошли выпить, а он оказался довольно болтливым. Сказал, что его отец продаёт машину, но не может найти покупателей. Я, конечно, особо не понимаю ничего ни в марках, ни в двигателях, но на вид мне понравилось. Пришлось воспользоваться советом знакомого магла-механика. Он сказал, что Форд в прекрасном состоянии, нужно только обновить краску, а цена для такой машины ниже некуда. Ну, я не стала медлить, попросила Кингсли с помочь с транспортировкой.
      — Как ты умудрилась это скрыть от меня?
      — Чар, ты же знаешь, что это не сложно, учитывая твой график.
      — Это точно...

      Молли всё время неотрывно смотрела на невестку, этим выдавая своё любопытство. Она была в курсе многих событий, произошедших за эти восемь лет с Гермионой и Шарлоттой, так как что-то ей рассказывала сама девушка, а что-то она обсуждала с Чарли, но один вопрос мучил её всё время.

      — Милая, как проходит ваша жизнь в Румынии?
      — О, ничего нового. Лотти ходит в школу, она довольно успешно сдаёт все работы. Я продолжаю работать в заповеднике, но бумажная волокита иногда сильно приедается. Я бы предпочла заниматься чем-то... более магическим.
      — А друзья? Друзья появились?
      — Нет, не думаю. Знакомые — да, но у меня нет никого ближе ваших ребят. Там мне даже прогуляться не с кем. И в бар некого пригласить.

      Чарли громко вздохнул, раскусив мать. Гермиона всеми силами притворялась, что не понимает намёков свекрови, но, если честно, каждый за столом понял, к чему ведёт миссис Уизли. Джордж, тоже наблюдавший за всей этой ситуацией, понял, что нужно спасать подругу.

      — Мам, я не думаю, что это надо обсуждать за столом. Даже если у Мионы кто-то есть, она сама нам расскажет, когда посчитает нужным.
      — Джордж! Гермиона, дорогая, я не против твоих отношений с кем-то, но Фредди...
      — Мам!

      Грейнджер потупила взгляд. Она прекрасно понимала, что Молли не хочет как-либо её задеть или оградить в возможностях, ведь знает, что жизнь Гермионы принадлежит только ей, и только ей самой решать, что делать дальше. Просто миссис Уизли больно признавать, что её невестка, переживающая потерю Фреда наравне с ней самой, может продолжить свою жизнь, как будто бы позабыв о нём. Как сделал Джордж, женившись на Анджелине, как сделали остальные мальчики, Джинни, Гарри, даже Артур, старающийся вообще не произносить имени погибшего близнеца.

      — Не стоит, Джордж, не ругайся. Я понимаю, почему этот вопрос так мучает, причём не только Молли, но и всех остальных. Не беспокойтесь, никого у меня нет и не было, вся моя жизнь сконцентрирована на дочери и вас, моей семье.
      — Гермиона, это ведь неправильно.
      — Правильно или нет — решать только мне. А сейчас прошу простить, мне нужно ненадолго отлучиться. Лотти, будь умницей, я скоро вернусь.

      Волшебница поднялась из-за стола и скрылась за дверью «Норы», ведущей на задний двор. Дыхание участилось из-за приближающейся истерики, но она всеми силами сдерживалась, чтобы не допустить этого. Прислонившись к двери спиной, она сделала глубокий вдох, потом выдох, снова повторила, снова, и ещё раз. За дверью послышались шаги, но ей не нужно было спрашивать, кто это. Девушка оттолкнулась от деревянной поверхности и отошла, буквально через секунду дверь приоткрылась и показалась взлохмаченная макушка Поттера.

      — Ты в порядке?
      — Не совсем, но держусь.
      — Ты ведь знаешь, что Молли не хотела тебя расстроить.
      — Безусловно. Я не сержусь, просто... ты знаешь. Мне больно.
      — Нам всем больно, но, конечно же, не в такой степени. Возможно, сейчас Джордж стал бы лучшим советником, чем я, но он слишком зол.
      — Я знала, что моё возвращение вызовет грусть, но я надеялась, что этого можно будет избежать. Может, мне стоит вернуться и прожить жизнь в Брашове? Просто потом, когда Лотти стукнет одиннадцать, попросить Молли присмотреть за ней, чтобы ей пришло письмо из Хогвартса и...
      — Не говори глупости, Миона. Ты знаешь, что твоё место не в Румынии, а здесь, с нами, с семьёй. Тебе ведь там неуютно, но ты уже восемь лет упорно это отрицаешь.
      — Наверное, ты прав.
      — Я всегда прав, Гермиона, ты прекрасно это знаешь.
      — Не зазнавайся, ты во многом упускаешь детали, а потом ошибаешься. Сначала лезешь в полымя, а потом думаешь. Всё время так.
      — Ну, такова жизнь избранного!

      Грейнджер прыснула со смеху и треснула друга по лбу пальцами. Удар получился несильным, зато хлопок будто бы разрядил обстановку, заставив девушку рассмеяться в полной мере.

      — Надеюсь, Джордж сейчас не думает, что Молли довела меня до истерики. Это не пойдёт на пользу всем, а особенно ему самому. Он и так в трудном положении.
      — Ой, не-не, после сегодняшнего происшествия я больше не хочу обсуждать его жизнь. Мне хватило, спасибо.
      — Ну ладно, как знаешь.

      Грейнджер пожала плечами и улыбнулась. Они постояли так ещё минуты две, а потом вернулись к семье. Джордж пришёл минут на десять позже и почти всё время до вечера молчал, перекидываясь словами только с Гермионой и детьми. Остальные решили его не трогать и не указывать на это, поскольку понимали, что всем трудно, а ему, наверное, хуже всех.

      Ближе к девяти часам вечера Поттеры и Гермиона с Шарлоттой попрощались со всеми и отправились обратно в дом на площади Гриммо. Гарри и Джинни предложили им пока пожить с ними, поскольку с квартирой пока были некоторые проблемы, а в «Норе» оставаться было слишком напряжно из-за сложившейся сегодня ситуации. Всем нужно было отдохнуть.

      Когда Шарлотта и Джеймс уже были выкупаны и уложены спать, Джинни дописывала статью в «Пророк» в спальне, Гермиона принимала душ, а Гарри сидел в гостиной, разбираясь с кипой бумаг, высланных ему совой по работе, в камине заискрил порох и разгорелся зелёный огонь, из которого быстро материализовалась голова Драко.

      — Поттер, как удачно. Я надеялся тебя застать голым в спальне, но мне не повезло.
      — Малфой, чёрт! Мне теперь даже неловко, что не смог удовлетворить твою потребность в голом избранном, развалившемся на диване.
      — Ой, ужас. Ладно, шутки шутками, а я по делу.

      Гарри бросил взгляд на часы, которые показывали без трёх минут одиннадцать.

      — Какое дело привело тебя в мою гостиную в такой час? Я думал, что Малфои ложатся спать чуть стемнеет.
      — Ха-ха, конечно. Ради тебя пришлось отложить свой сон. В общем, завтра у Авиор день рождения, она выразила огромное желание видеть твоего сына на празднике.
      — Какая честь. У нас нет подарка.
      — Ты же избранный, успеешь купить до начала. Возьми что-нибудь для куклы, она оценит. Ждём тебя с сыном у Тонкс, бери с собой жену, подружку, семью с кучей детей, если есть желание, но от тебя я отказ слышать не хочу.
      — Умеешь ты уговаривать. Под уговаривать я имею в виду ставить перед фактом и требовать выполнения своих желаний. Ты всё ещё тот избалованный мальчишка.
      — Но ты же всё равно меня любишь?
      — Но я же всё равно тебя люблю. Ладно. Я поговорю с Джин, но на неё не надейся, ей и сегодня каминных путешествий много. Мы с Джеймсом будем, тем более Тедди давно не видели. Во сколько?
      — В три.
      — Отлично, тогда до завтра. Но помни, что я априори тоже могу так заявиться к тебе домой в виде пылающей головы и потребовать от тебя чего-то.
      — Ты и так периодически это делаешь, Поттер, не прибедняйся. Спокойной ночи.

      Прежде чем Гарри успел что-либо ответить, огонь в камине потух. Секунд через десять в дверях появилась Грейнджер, уже гораздо более похожая на саму себя из хогвартских воспоминаний, чем сегодняшняя её версия.

      — Ты с кем разговаривал?

      Девушка старательно вытирала влажные волосы полотенцем, будучи одетой в симпатичный розовый халат. Гарри, глянув лишь краем глаза, продолжил разбираться в документах. Именно поэтому Гермиона доверяла ему абсолютно всё вне зависимости от секретности. Гарри был хорош в комплиментах и всегда, когда прошло время беготни за Волан-де-Мортом, замечал какие-либо изменения во внешности подруги, однако всё равно видел в ней только подругу, что совсем её не обижало, а даже радовало. Возможно, конечно, так его воспитала Джинни, но это было неважно.

      — С другом.
      — Тем самым? Из Министерства?
      — Ты проницательна.
      — Что-то серьёзное?
      — Нет, не переживай. У тебя есть завтра планы?
      — Нет, какие у меня могут быть планы в стране, где все считают меня как минимум пропавшей?
      — Вот и отлично. Завтра навестим Тедди. Он тебя удивит.
      — Думаешь... это хорошая идея?
      — Она замечательная, Миона, так что не смей отказываться.
      — Ладно.
      — Лотти и Джеймса возьмём с собой.
      — А Джинни?
      — Не думаю, что она захочет ещё один день провести, перемещаясь с помощью камина. А ещё ей надо закончить статью. Уверен, что прямо сейчас она спит, отложив всё на завтра.
      — Чувствую подвох, но не могу определить, какой.
      — Завтра определишь, а сейчас иди спать. Нам ещё нужно будет посетить Лондон. Снова.
      — Зачем?
      — Говорю же, завтра узнаешь. Но прежде пообещай, что ни при каких обстоятельствах не откажешься и не уйдёшь раньше всех.
      — Ты меня пугаешь и интригуешь, Гарри, только ты так умеешь.
      — Я могу снова пошутить про избранного?
      — Тогда снова получишь в лоб.
      — Ладно. Спокойной ночи.
      — Спокойной.

      Гермиона поднялась на второй этаж. Шарлотта попросила, чтобы у них с мамой была одна комната на двоих, поэтому девушке пришлось быть очень тихой, чтобы не разбудить ребёнка. В темноте были чётко видны веснушки на её личике, а длинные, но светлые ресницы, заметные лишь при фокусировании взгляда, чуть подрагивали. Малышка обнимала любимого джарви и выглядела умиротворенной.

      «Видимо, устала за сегодня».

      Грейнджер не стала откладывать свой сон и тоже легла в кровать рядом с дочерью. Удивительно, но, засыпая, она всё ещё не чувствовала противно скребущегося на душе чувства, что она не на месте, которое испытывала последнее время в Румынии.