Старые страницы

Мы молча вернулись в Хогвартс, но никто не спешил расходиться, а Гарри так и подавно не сводил взгляда с Малфоя, который только отправил по сети летучего пороха мать обратно в МалфойМенор, заверив ее, что все будет хорошо, больше не проронил ни слова. Слизеринец осознавал, что его ждет долгий допрос и понимал, что никуда не деться, а мне так и хотелось разразиться раскатом хохота и предъявить Гарри, что я был прав, обвиняя и подозревая эту змеиную скользкую морду. Гарри выглядел не сказать злым, скорее напряженным и потому не желая слышать ни от кого и ничего прошествовал в свой кабинет, громко захлопнув за всеми нами дверь. Малфой уже подозревавший что ему уготовано пододвинул к себе стул и развернул его к нам спинкой, усаживаясь и опуская локти на нее. Гарри заговорил первым:

-Ты должен объясниться.-Требовательно произнес он.-Сперва Скитер, затем твой отец...

-Гарри...-Попыталась осадить его Гермиона, но он лишь резко мотнул головой, давая понять, что ему все равно на чье бы то ни было мнение касательно его нынешнего метода ведения диалога.

-Тебя ведь посадят, если ты не расскажешь нам, а мы не попытаемся помочь.-Все также грубо бросил он в лицо Малфою, который теперь сцепил пальцы рук.

-Поттер, я не обязан...-Начал было белобрысый слизеринский отпрыск.

-Нет. Ты не обязан, но ты расскажешь.-К моему удивлению Гермиона заняла позицию Гарри и теперь просто пожирала Малфоя глазами, скрестив руки на груди.-А коли тебе сидеть захотелось, так шел бы сразу с повинной без адвокатов в сам Азкабан, там теперь не так много свободных камер, успей место занять.

Слизеринец поднял взгляд на нее. Я уже готовился к какой-нибудь саркастичной реплике от него, но нет, он просто продолжил смотреть ей в глаза, а она в ответ просто буравила его своими, но не с ненавистью, а с решимостью и немой просьбой.

-Да оставьте вы его. А то что вы как наивные чукотские люди.-Встрял в разговор я, разворачивая к себе за плечо лучшего друга.-Вот оно тебе надо- в его мозгах копаться?

-Да, Рон, надо. Ты просто не догоняешь.-Я почувствовал как раздражение волной нарастает во мне и я убрал руку с плеча друга, сжав ее в кулак.

-Ну конечно, не сомневаюсь что я тут единственный, кто не знает всей правды о Малфое, что всю жизнь только и делает, что отправляет пожертвования в больницу Святого Мунго, поливает цветы у себя в садах МалфойМенора и срет радугой!

-Хорошо, я расскажу.-Вдруг раздался совершенно спокойный голос со стороны единственного сидящего в этой комнате человека. Гарри мгновенно подрастерял свой пыл и даже снисходительно пожал плечами, словно не настаивал на этом. Джинни вновь взяла его за руку, а я отошел к дальней стене и облокотился о нее, скрещивая руки и утыкаясь взглядом в пол. Парень все еще молчал, продолжая смотреть в глаза Гермионы, играя в гляделки, но вдруг отвернулся и начал:-Ну, про то как становятся Пожирателями смерти, я полагаю, вам всем известно. Перед каждым ставят на колени жертву и ждут когда из палочки новоизбранного последователя Темного Лорда вырвется зеленая вспышка света. Обязательный священный ритуал, через который еще никто не переступал, никто, кроме меня. Мне было шестнадцать, отца упрятали в Азкабан, Лорду нужны были люди. Он стал присматриваться ко мне и искать выгоду в провинности моего отца. Нашел. Я стал "своим" человеком в Хогвартсе с безумной миссией - убить Альбуса Дамблдора. Моя метка была нанесена на предплечье заранее, словно у Него не было сомнений, что иначе я просто не поступлю и все равно исполню долг, подтвердив право ее обладания. Будучи несовершеннолетним я не мог безнаказанно творить магию вне стен Хогвартса, а потому мне в руки дали палочку матери с правом выбора одного из двух оставшихся на мое усмотрение заклятий. Я никогда не хотел причинять боль, не умел этого делать, ведь нужно по-настоящему хотеть этого, чтобы все случилось как должно, а потому все было решено заранее. Империо решало все мои проблемы и конечно было направлено на Горбина. Именно его руками мы прикрыли почти все лавочки в Косом переулке, именно он загнал Оливандера в угол, именно он следил за близнецами Уизли, моими руками.  О моей на то воле говорить не приходилось, Лорд поселился в нашем фамильном особняке и держал мою мать в ежовых рукавицах. Она чиста, в отличии от нас с отцом, она ни разу не убивала, да и не могла, просто не способна на подобное, у нее не было метки. Когда это уродство выжигают у тебя на предплечье, ты стоишь на коленях и неотрывно смотришь на руку, которая по мановению волшебной палочки Лорда, покрывает чернотой твою кожу, словно оставляя видимый отпечаток того, что твоя душа запятнана. Не знаю какого это было для остальных, а я счел это одним из самых больших унижений своей жизни. На этом жизнь вновь яркими красками не заблистала, впрочем, до того как Он вернулся она мне тоже не казалась радужной по многим причинам. Как ни крути я с детства повязан с этим. Отправившись в школу я был в отчаянии. Я не мог выполнить того, о чем меня просили. Но на каждом собрании, которое в тот год собирал Лорд, я знал, пытают заклятием Круциатус мою семью, за мое бездействие и потому приходилось решаться: проклятое ожерелье, отравленная медовуха, несколько дежурств у директорской двери в спорах с собой и попытках пересилить собственное мнение. Я не смог, как тогда, так и потом на башне. Даже здесь Северус был за меня. Он убил Дамблдора даже не из-за Непреложного обета и не из-за обещания данного директору, -да, я знал об этом, - а просто потому, что вновь спасал мою шкуру. Должно быть это крайне ему осточертело, ведь я не был ему никем, да и я с каждым днем отталкивал его от себя все сильнее. Я видел, как корчиться на полу гостиной моя мать за то, что я не смог произнести должную фразу, за то, что опустил палочку, уже нацеленную на старого волшебника. Затем присоединился к ней и я сам, уже под гнетом тетки, которой самой хотелось научить меня жизни.  Тогда я решил для себя, что никогда больше не подвергну мать таким пыткам, чего бы это мне не стоило. Ждать долго не пришлось. Уже в июле был запланирован рейд по твоей, Поттер, поимке. Я должен был участвовать. Еще затемно мы заняли свои позиции, добыв в Министерстве информацию о том, что существует семь надежно защищенных территорий, куда могли бы в короткий срок доставить Мальчика который выжил. Северус, мой отец, Беллатриса, Долохов, Яксли, Толстоватый и Макнейер являлись лидерами групп, что должны были схватить тебя, Поттер, для Темного лорда. Я был в отряде с Долоховым. Разумеется никто кроме Северуса, включая и меня, не знал об Оборотном зелье, фигурирующем в плане. Когда Кингсли появился на горизонте со  своим Поттером на спине у фестрала мы взмыли вверх и начали закидывать их заклятиями. Прошло минут пять и я понял, что перед нами далеко не настоящий Гарри Поттер. Трансфигурировать чужую метлу в кочергу, так еще и налету, так еще и в кромешной темноте... Нет, Поттер, ты на это не способен, что бы уж там теперь не говорили о твоей сошедшей с неба одаренности. Но о моих догадках больше некому было сообщать, ведь именно Долохов скрылся из глаз, теряя высоту на своей чугунной палке. Тогда, я взял командование группой на себя и повел сослуживцев в другом направлении, оставляя лишь двух Гойлов преследовать фестрала и дальше. На метле, в нескольких километрах от места нашего вылета, пересекал воздушное пространство Грозный Глаз Грюм, да его напарник в очках. Здесь тоже многое было очевидно с самого начала по нервозности и манерности сидящего сзади. Но, опять же таки, только лишь для меня, а потому, мы присоединились к Яксли и его сподручным.После продолжительной погони в нашу колонну пожаловал и сам Темный Лорд, решив наперед проверить лучших защитников. Заклинание мое было адресовано пустоте, но Флетчер трансгрессировал, оставив Грюма одного, а вместе с тем изменив угол полета метлы. "Остолбеней" ударило мракоборца в спину, а нам только и оставалось что смотреть на падение его тела в никуда, к земле, в которой ему никогда не быть зарытым. Я бы сказал вам, что с ним сделали, но не думаю, что это то, что нужно знать его друзьям. Яксли со своим отрядом забрали тело, в то время как я был отпущен. Я умчался в МалфойМенор и не отвечая на вопросы матери поднялся к себе в комнату, резко хлопнув дверью. После ящика огневиски, мне казалось, должно было стать легче, но нет, совесть грызла меня изнутри, я не на секунду не мог забыться, перед глазами так и стояло лицо моей первой жертвы. На утро Лорд созвал собрание, я не мог даже пошевелиться, не то чтобы встать с кровати и спуститься по лестнице, так еще и слушать об очередной неудаче, постигшей хозяина. За мной пришел Северус и впихнул мне в руки еще одну рюмку, сказав, что это поможет выиграть время. Так и случилось, опохмелившись, я вошел в переговорную и опустился на стул, ожидая всего, но явно не того, что произошло. Лорд похвалил меня, сказал, что я перерос своего отца и отныне буду удостоен чести расправляться с его жертвами. Мать была в ужасе, отец раздулся от гордости, а Снегг лишь сочувственно посмотрел на меня, не способный что либо исправить. Через неделю мы захватили Министерство. День тогда выдался в конец паршивый, словно мне было мало всего, что и без того навалилось. В то время, как остальные брали штурмом так называемую Нору, меня отправили по адресу обитания неких маглов с очень знакомой фамилией. Ох, Грейнджер, как тебе повезло, что тем избранным, кто был направлен в дом твоих родителей, был я. Ты внушила им переселиться в Австралию, но ты не могла проследить, чтобы они не оставили за собой никаких следов. Как же было интересно найти в прихожей визитку с адресом хостела, так еще и с картой Австралийского побережья в придачу. Я уничтожил все улики, а после, нашел несколько волосин на подушках твоих родителей. Хорошо, что на окраине вашего города оказался хоспис с двумя достаточно намучившимися и готовыми умереть людьми. Я уговорил их выпить оборотное зелье, а затем отнял и их жизни. Какого же было удивление всех, когда они вернулись с пустыми руками, без ускользнувшего в неизвестном направлении Поттера, а я ливитировал сразу два трупа к их ногам. Пришлось соврать, что я перехватил их на выезде из города, куда они поспешили после вашего, якобы, предупреждения. Я боялся только как бы Гренджер, услышав их имена по радио, не сошла с ума, кинувшись проверять правдивость слухов, чем могла бы выдать меня и тогда бы я поплатился за этот обман. В рейды меня перестали посылать и без того добавляя работы. Я перестал принимать нормальную пищу и только и делал что вливал в себя алкоголь, притупляющий разум. К моменту, когда нам в дом притащили Тэда Тонкса, на моих руках уже было около десятка жертв, но в этот раз все пошло иначе. Сперва Беллатриса выразила желание прикончить мужа незадачливой сестры лично и даже некоторое время играла с Тэдом, точно с куклой, которая, направь на нее палочку, визжит от боли, но затем тетке пришла в голову новая идея. Ей вдруг посчиталось правильным, если убьет этого магла никто иной как моя мать. Она визжала и орала на Нарциссу, пыталась вселить ей ненависть к пленнику в комнате, требовала, чтобы мать прекратила быть такой белоручкой, но та стояла и не могла пошевелиться, смотрела на мужчину у своих ног и даже не могла поднять палочку. Я знал, что Белатриса это просто так не оставит, что безумная тетка может здорово отыграться на моей матери за это проявление слабости. Я заслонил собой мать и сам осуществил приговор, впервые смотря точно на жертву и осознавая собственные действия. Тут то и начался мой личный ад. Каждый день ко мне в дом приводили языков, которых нужно было пытать, вызнавая нужную информацию, а затем убивать, словно расходный материал, и отдавать трупы Нагайне. У меня не было выбора. Это занятие, если можно так выразиться, стало таким же обычным, как отправка утром на работу. Я отворачивался, наводил палочку, а затем убивал. Словно выключал свет в комнате. Потом вновь напивался, пытаясь заглушить собственный внутренний голос, заставить душу больше не существовать в моем теле. После этого, в скором времени, меня направили к Снеггу, чтобы передать в Хогвартс новые указы Лорда. Он стоял посреди директорского кабинета и орал благим матом, находясь в ужасе от моего нового положения. Несколько раз он даже направлял на меня палочку, пытаясь вбить в голову  то, что я знал и без него. Мою душу не спасти. Тогда то я и был посвящен в то, что он вас ищет. Крестный предложил мне другую перспективу дальнейшего развития событий. Я не мог мыслить здраво, будучи пьяным, а таким я был постоянно, не способный жить по-другому, а его предложение означало, что с единственным, что греет меня ночами мне придется завязать. Я сидел в кресле у директорского стола и понимал, что он предлагает мне не что иное как прямой путь сопротивления Волан-Де-Морту. Я должен был найти вас. Любой ценой всеми правдами и неправдами я должен был отыскать ваше убежище, чтобы крестный мог передать вам меч. Это приговаривало мне к постоянному напряжению в собственном доме, к оклюменции, которую приходилось контролировать даже во сне, к постоянным отлучкам и вранью. Впрочем, мать считала, что я гуляю где-то в забытьи, а отец даже близко не мог предположить от меня такой дерзости. Я продолжал строить из себя законченного пьяницу, чтобы не давать поводов для подозрений, а тем временем по ночам искал Вас. Впрочем, безуспешно. Еще раз облазив вдоль и поперек дом на Гриммо и не найдя там ровным счетом никаких следов, кроме плана по проникновению в Министерство магии, я стал бродить по местам, где  по моему мнению вы могли бывать.  Проблема  в том, что вы почти не оставляли после себя следов. Но "Почти" - ключевое слово во всей этой истории.  Я обнаружил вашу стоянку в лесу, недалеко от места проведения Чемпионата мира по квиддичу. Через пару недель снова удача - рядом с рекой на которой поймали Теда, но все это не давало мне никаких знаний о вашем нынешнем месте нахождения. Промотавшись так около месяца я вновь пришел к Снеггу и рассказал о своих находках. Финиас Найджелус тоже знал не многое. Сообщил только, что Уизли ушел, оставив вас вдвоем и дальше скитаться по миру. Возможности выследить палатку было куда меньше, чем обнаружить Уизли, который, надо заметить, не долго думая направился прямиком к своему старшему брату. Теперь я ошивался близ коттеджа Ракушка, в который не мог попасть, но и не мог выпустить из под присмотра единственную зацепку. Отдать меч Уизли? Нет, глупее я просто ничего не мог бы придумать, а потому просто ждал. Разумеется я не мог постоянно там ошиваться, ведь не стоит забывать о моих прямых обязанностях, которые так четко охарактеризовала Рита Скиттер сегодня. Палач. Да, я им и являлся. Мой домовый эльф с большой радостью вместо меня занял дежурный пост, пока я продолжал сносить головы. Но, благо,в скоре Финиасу Найджелусу таки подвернулась удача. Я пришел к Северусу как только узнал о вашей вылазке в Годрикову Впадину. Я орал на него и говорил, что вы сами ищете смерть и что никакой меч не сможет помочь людям, так наивно идущим в ловушку, что я отказываюсь во всем этом участвовать. Тут то вы себя и обнаружили.  Королевский лес Динн - красивейшее место, вот только огромное, сто десять, мать их, квадратных километров. Мне предстояло их преодолеть за одну ночь. Это был единственный шанс, который никак нельзя было упускать.  После четырех часов поисков я таки наткнулся на след вашей магии, не видеть не слышать вас не получалось, но я точно знал, что вы в считанных метрах и даже сперва испугался, что обнаружу самого себя. Отметив координаты я трансгресировал в Хогсмид и стремглав бросился в кабинет к Снеггу. Меч был передан, моя миссия закончена. Мое пьянство возобновилось. Единственное, что я сделал за все время, до того, как Вам вздумалось посетить болвана Лавгуда, так это снять его дочь с поезда и поместить в подземелье МалфойМенора. Я не знаю какой у тебя, Поттер, ангел хранитель, но ты словно в рубашке родился. Вы улизнули из под носа еще пары пожирателей, которых кому как не мне потом пришлось наказывать за промашку. Да и все бы хорошо, но черт вас дернул вновь называть Тома Редла по имени. Вас привели в мой дом под конвоем, побитых, изголодавшихся и настолько измученных, что моя чертова сытая и теплая жизнь показалась мне и в половину не такой паршивой. Конечно же сразу стало очевидным кто передо мной, но мое пьянство впервые пришлось так к стати. Я сказал, что сомневаюсь и меня не стали больше допытывать, мои слова больше ничего не весили. Не удивительно, учитывая, что все видели как я выползаю на утро из своей комнаты, придерживаясь за стену и пытаясь объяснить жестами домовику, что нуждаюсь в стакане воды.  Когда у вас обнаружили чертов меч, я вновь вспомнил нашу со Снеггом перебранку, но на этот раз уже ругал себя, за то что вообще сунулся и поверил, будто трое едва ли совершеннолетних недоучки способны избежать уготованной участи. Но тут снова твое везение, Поттер, превзошло любые мои ожидания, ты улизнул с нашим фамильным домовиком из самого пекла, так еще и с моей палочкой в придачу, которую, спасибо, недавно вернул назад. В тот вечер всю мою семью хорошенько подвергли пыткам. Волан-Де-Морт лично занял отведенное в другие дни для меня место. Мне досталось куда больше остальных, ведь я полез защищать мать, становясь и перед адресованными ей заклятиями, пока еще оставались силы шевелиться, пока не потерял сознание от боли. Очнулся я в стенах Хогвартса, куда мать перенесла мое тело, чтобы Снегг его исцелил. Я пробыл у него три дня, прежде чем смог заговорить и пошевелить хоть одним мускулом.  Но мои обязанности не могли заставить себя ждать и как только я поднялся на ноги, так сразу был вызван в Гринготс, где мне пришлось учинить расправу над теми, кто разочаровал моего хозяина, но мое здоровье все еще оставляло желать лучшего и вплоть до самой битвы, по личной просьбе моего крестного, под предлогом, что еще один человек в Хогвартсе с навыками убийцы будет далеко не лишним, я был отправлен в школу. Последним моим убийством, последним именем в списке стала Алекто Керроу и я даже не могу сейчас вспомнить, как вообще она поняла, что я играю на две стороны в ходе той бойни, что развернулась вокруг нас. Темный Лорд отправил меня в Выручай комнату напару с Гойлом и Кребом, я не мог ослушаться прямого приказа, да и крови на моих руках уже было предостаточно, чтобы добавлять к ней еще и моих сокурсников . Я  должен был. Эта фраза стала попутной всякому действию, которое я совершал.  Война закончилась тысячами смертей, будь то убийства, несчастные случаи или суицид. Светлая сторона победила, вот только на какой из них находился я? Общая сумма жертв на моих руках, включая Батильду Бегшотт, Стена Шанпайка, гоблинов банка Гринготс... Она составила сто семнадцать имен, большинство из которых я предварительно подверг пыткам. Вот он- мой приговор, моя история.-Парень впервые замолчал и его губы сжались в плотную узкую линию, впервые за все время его беспрерывного повествования. Его сухой вкрадчивый голос наконец смолк и повисла звенящая тишина. Я больше не чувствовал злости, все смешалось, было лишь чувство пустоты и одиночества. Первое что я услышал были всхлипы Гермионы, которая пыталась совладать с собой и зажимала рот ладонями, тяжелое дыхание Гарри, который не был готов к тому, что теперь открылось,  нервные шаги Джинни, которая металась из угла в угол пытаясь взвесить все и для себя что-то решить. Я в это время не чувствовал ничего. Оторвав спину от стены, ни на кого не взглянув, я покинул кабинет Защиты от Темных Искусств и побрел куда только могли вести ноги.

***

Все уже минут пятнадцать как покинули кабинет защиты от темных искусств. Гарри на последок бросил лишь, что предстоит еще во многом разобраться и что сперва ему бы переварить уже услышанное, чем продолжать копаться. Рон умчался первым, впрочем, остальные не долго заставили себя ждать. Гарри взял за руку Джинни и вывел ее из кабинета, произнеся пару дежурных фраз поддержки в сторону Малфоя. Осталась только я. Мои ноги словно приросли к этому самому месту, а Малфой так и продолжал смотреть в окно.

-Не реви.-Бросил он мне сквозь зубы, разрывая тишину окутавшую пространство. Слезы предательски бежали по моим щекам и я ничего не могла с этим поделать.-Не реви я тебе говорю.-Чуть громче и грубее произнес он. Я не могла остановиться. Это не было тем, что подвластно моему контролю, это - истерика, которую я не в силах была просто подавить. Я смотрела на него, на парня с сжатыми в тонкую линию губами, с резкими чертами лица, с глазами полнящимися чернотой. Он убийца. Самый настоящий бездушный и жестокий преступник, которого осудят через пару месяцев за все его злодеяния, которого запрут в Азкабане на пожизненное заключение или же просто тот, чью душу отдадут дементорам. Я видела это же самое осознание на его лице, он знал, что ему уготовано и не боялся, а скорее соглашался с этой участью. Он не был чертовым трусом, никогда не был, но я не замечала за ним никогда и этого губительного альтруизма. -Грейнджер, прекрати реветь, это нервирует.

-Всего то нервирует, правда?!-Не ожидая от себя этого рявкнула я в ответ.-Тебя ничего другое не выводит из состояния гармонии, нет, из твоей чертовой нирваны?! -Он не ответил, видимо решив подождать когда же я выговорюсь и уйду.-Тебе совершенно, я погляжу, все равно на то, что будет на следующем слушании. Почему ты впервые не бьешь себя в грудь показывая всем видом, что твоя шкура тебе важна и что она ближе к телу? Ты словно бы знал...-Я осеклась, не смея поверить пришедшей в голову ни с того ни с сего мысли. Мой голос упал до шопота за одну единственную секунду этого осознания.- Господи, ты заранее знал, что отец намерен и тебя засадить. Ты же знал, верно?-Отстраненно произнесла я, уже зная ответ, но не желая ничего слышать. -Нет, не говори мне, что это так.-Но он и не отвечал, лишь бегал взглядом по стенам избегая меня, а я с каждой секундой все больше испытывала удушливый ужас не перед ним, а за него. Я наконец смогла сдвинуться с места, но не направилась к двери, как сначала хотела, а навстречу к нему.-Посмотри на меня.-Попросила я шепотом. Он уступил, поднимая на меня взгляд, в котором ни читалось ничего, загороженное стеной, что он воздвиг в своем разуме. Меня постигло смятение, я не знала чего мне хотелось, чего я ждала от этого парня. Тут уже я начала испытывать злость. Он и сам по себе был противоречив, как поступком, так и словом, теперь же загонял в такую же кабалу и мои чувства. Я ругала его, я ненавидела его, презирала, а в то же время сострадала ему, была готова соврать лишь бы его не посадили, в тайне желала его и кажется, готова была принять для себя все это.

-Я все сказал.-Спокойно и вкрадчиво произнес он, привычно растягивая слова и выказывая всем своим видом на сколько ему якобы все равно.-Я расскажу на слушанье эту историю, а там уж пусть суд решает мою дальнейшую судьбу, мне уже все безразлично.

-Ты лжец!-Вскричала я.- Ты постоянно врешь! Даже самому себе ты все равно умудряешься внушить неправду! Я могу понять почему так было тогда, но не теперь. Почему тебе так сложно быть настоящим, что у тебя за внутренний конфликт интересов? Почему ты то показываешь свое истинное "Я", то снова прячешься в скорлупу, отгораживаясь? Или ты такой же как Янус - древнегреческий бог с двумя разными лицами, но одной головой на плечах?-Я уставилась на него, ожидая ответов и стоя на расстоянии его вытянутой руки от спинки стула и думала о том, как он поступил, спасая жизнь моим родителям прошлым летом, ведь он знал где они, и ему ровным счетом ничего не стоило доставить их тела к ногам хозяина, он этого не сделал, придумал способ провести Волан-де-Морта, но сохранил им жизни, рискуя своей собственной. Да, жертв на его руках тоже не мало, все те люди, которые страдали от его действий и поступков. Мерлин, как же все запутано.

-Я полагал наша предыдущая встреча тебя хоть чему-то да научила, просчитался, теряешь навыки, Грейнджер, становишься невменяемой.-На его лице губы искривились, а глаза, прищурившись, приобрели еще более темный оттенок. Его ухмылка окончательно вывела меня из душевного равновесия. Волна такого гнева прокатилась по всему моему естеству, что я едва сдержала свой кулак, готовый впечататься в его щеку. Но я посмотрела в его черные глаза... Я видела стену, знала, что он за ней прячет.-Грейнджер, ты что зависла, пытаешься взвесить все риски нахождения со мной в одной комнате? Так вот, дверь в другой стороне, сегодня я слишком устал чтобы...- Его наглая ухмылка и манера растягивать слова побудили таки меня к действию. Я наклонилась к нему, беря в ладони его лицо и затыкая его рот своим поцелуем, вкладывая в него всю свою боль, все смятение и растерянность, влечение и ненависть с отчаянием и страхом потерять его. Сперва Малфой даже не осознал, что произошло, но когда наконец понял, я уже отстранилась, глядя в глаза, которые не умели врать, в отличии от языка. Я запомнила салатовый проблеск его глаз, прежде чем развернулась и унеслась из кабинета, бросив на прощание что-то вроде: -Дай знать, когда устанешь от своего вранья.

Мне было страшно за саму себя. Этот человек убил стольких, что волосы на голове вставали дыбом, а все как я могла на это отреагировать - поцеловать его, потому что так мне хотелось. Я могла объяснить все его преступления, видела оправдание на все, он сам об этом рассказал, но неужели я могла чувствовать к такому человеку влечение. Я не могла влюбиться в него, просто не могла. Вся эта ревность, страх за его жизнь и душу, переживания - лишнее, то, что должно быть чуждо, но нет, это все есть и переполняет меня ежесекундно. Все, довольно с меня Малфоя. Я и не заметила как взлетела по ступеням отстроенной лестницы на Астрономическую башню, как подбежала к самому краю, как уставилась вперед, на макушки сосен под гнетом туч. Я опустила руки на перила и перестала сдерживать рыдания, не пытаясь больше стирать с лица слезы. Я была в собственноручно воздвигнутой ловушке отчаяния.

***

Я с ноги отворил дверь какого-то помещения, влетая в него и все еще держа за руку девушку, лишь налетев на ряды парт осознавая, что попал в класс заклинаний. Выпустив затекшие пальцы Джинни я стал расхаживать вдоль рядов пытаясь обуздать свои чувства и разложить все по полочкам. Как было бы просто делись мир на черное и белое, но нет же, нет белой и черной стороны есть чертов Малфой со своим крестным, которые играют за обе команды. Только вот Снегг изволил перед смертью объясниться, чего не скажешь о крестнике - ходячая, мать его, загадка. Сто семнадцать человек, но я, будь проклят, оправдал бы его. Я понимал это совершенно ясно и оттого еще больше злился.

-Его должны посадить.-Произнесла наконец Джинни, словно подводя итог и моим размышлениям, которые просто отталкивали эту истину.

-Я не могу так больше...-Просипел я и обхватив голову руками осел на ближайший ко мне стул, закрыв глаза. Мозг пульсировал и просто готов был взорвать мою голову в любой момент.

-Ты же понимаешь...

-Что, Джинни, я по-твоему понимаю?! -Рявкнул я.-Сказать тебе правду о том, что я думаю на данный момент?! Сказать?! Только уж ты не разочаруйся, так как я бы, лично я, хотел бы представлять интересы Драко и отстаивать его перед судом, не взирая на то, что люди просто пачками ложились в могилы от его рук.

-Но почему?-Она еле успела задать этот вопрос, а ответ уже вырывался из моих губ.

-Да потому что у него не было выбора. Это ужасно, Джин, когда нет выбора, когда ты в тупике, когда ты просто стоишь перед фактом. У него не было выбора, у Люпина никогда не было выбора, у меня, черт подери, никогда не было выбора. Один убивал по приказу, чтобы жили близкие ему люди, второй, он мне рассказывал, до ужаса боялся идти в школу, опасаясь напасть на кого-нибудь, ненавидел все свое естество, чуть не отказался от всего, что только может дать жизнь, ну а на последок - я. Какой у меня был выбор в этом во всем по твоему? Мне с детства пророчили стать убийцей одного единственного человека, это разве не есть моя безысходность? Ну не пойди я на это, сбеги, спрячься, перестань ворошить прошлое и откажись от магии, что было бы, если бы я пошел другим путем? Хотя, о чем бишь я , у меня его не было. Я просто не смог бы и дело даже не в моем желании мстить Тому Редлу...

-Гарри...-Девушка просто остолбенела, ведь я орал, не на нее, но в пустое пространство класса, словно вымещая все на воздухе.

-Все, с меня довольно. Я не могу больше так - оставаться в неведении. Кингсли пусть меня и информирует о чем-то, но чувствую, что не смогу спокойно спать, пока идут эти волнения, пока ведуться такие судебные дела, пока не разберусь кто виновен, а кто просто не имел выбора.-В этот момент я уже точно для себя все решил. В голове само собой появилось решение и я вскочил на ноги.-Джинни, я должен поступить на службу в Мракоборческий отдел.

***

Я подошел к стене и со всей силы долбанул в ярости по ней ногой, но боль не отрезвила, как ожидалось, сделалось хуже. Я съехал по ней спиной и схватил руками ступню, которую теперь волнами окутывала боль.

-Чертов змееныш.-Просипел я сквозь стиснутые зубы. Я наконец разобрался в себе и понял, что все откровения Малфоя вызвали во мне лишь новую волну негодования. Как можно быть такой двуличной крысой? Подстраховался, ничего не скажешь, и там и тут беленький и пушистенький, кто бы верх не взял в этой игре: вроде и убийца, а, нет, тайный агент. Сволочь одним словом. Я отогнал эти мысли. Надоело злиться. Злость на то, что я злюсь. Злость в квадрате. Злость на то, что я злюсь и злюсь потому, что не могу не злиться. Злость в чертовом кубе из которого дорог нет. Сука!

В конце концов я таки поднимаюсь на свои замечательные, длинные и совершенно непослушные в сей момент ноги, которые должны, нет, просто обязаны, довести меня сейчас до кухни, в которой я смогу хоть чем-то себя отвлечь.

-Мам, ты тут?-Зову я, проскальзывая за невидимую дверь.

-Уже вернулись, так скоро?-Появилась она мне на встречу с подносом полным нарезанного хлеба в руках, но увидев мое выражение лица поспешила отставить его в сторону, вытирая ладони о фартук и словно бы выжидая моих объяснений.

-Неопределенный, отсроченный на три месяца вердикт. Так еще и младшенького, может быть упекут за решетку. Зря ездили и распинались.-Хмыкнув, чопорно доложил я, присаживаясь на стул перед невысоким столиком и откидывая голову назад, чувствуя, как она налилась тяжелым свинцом от информации и безумия всего этого дня.

-На, ешь.-Мать поставила передо мной огромную тарелку щавелевого супа с ломтями хлеба и я с благодарностью посмотрел на нее. Да, это то, что сейчас больше всего нужно. Подчерпнув на ложку как можно больше картофеля, я в предвкушении запихал это за щеку, но как только проглотил, осознал, что вместе с этим ушел и аппетит. Отчего-то есть больше совершенно не хотелось, а только что съеденная ложка застряла, кажется, на пол пути к желудку. Тогда в голове стали невольно всплывать воспоминания о моментах этого замечательного дня. И снова Малфой занял мои мысли, но на этот раз я думал больше не столь о нем, а о его с матерью разговоре. Лишь теперь я начал отдаленно осознавать, что он таки питает подлинные человеческие чувства. Он любит свою мать, оберегает ее, она - самое ценное, что у него осталось, не смотря на всю ту недвижимость, что была подвластна ему. Я резко встал на ноги и быстрым, даже резким, движением заключил свою маму в объятия.

-Я люблю тебя, мам.-Именно это стало важным произнести сейчас. Ее макушка едва ли доставала мне до плеча, но она обвилась руками вокруг меня и ладонью поглаживала мою спину. А я только теперь задумался над тем, как редко я это ей говорил.

***

Все было предрешено заранее, я точно знал, что готовил мне мой дорогой отец, я шел в зал суда с полным осознанием того, что могу отправиться из него прямиком в Азкабан. Теперь же я сидел на стуле в пустой классной комнате и пытался понять самого себя. Я рассказал о том, что совершил. Теперь, она знает правду. Да, все было почти именно так, за теми различиями, что таились в тех обрывках повествования, где речь заходила о Ней, о Грейнджер, поцелуй которой я все еще ощущал на своих губах. Я бы ликовал, носился как умалишенный по комнате, сиял бы изнутри, случись это все многим раньше, чем теперь, когда меня вот вот посадят, а мой отец таки найдет способ ее достать. Она меня поцеловала, сама, и этот поцелуй не был похож на тот, что соединил нас в моей комнате, нет, этот был решительный, командный, нравоучающий под стать ей. Он причинил мне еще больше боли, чем смог бы простой ее уход из класса, к которому я ее подталкивал и вел. Я вздохнул и провел пальцами по губам, надеясь стереть это ощущение беспомощности, что накрыло меня волной, после того, как дверь за ней все же захлопнулась. Не получилось. Тогда я бросил эти попытки, поднялся на ноги и отшвырнул от себя стул на котором секундами ранее сидел, вымещая на нем всю свою боль.