========== 28. Странная фраза ==========
Знаешь, можешь мне не верить,
Но я за тебя умру.
Перед смертью, улыбаясь,
Вспомню я, как развевались
Твои кудри на ветру…*
Пэнси поморщилась, накрываясь колючим одеялом с головой. Чей-то настойчиво-громкий голос проникал в её сон и понемногу выводил из тревожного забытья. Захотелось отчаянно выругаться — за окном была ночь, и в комнате все еще царила темнота. Кому понадобилось орать в такое время? Разозленно откинув край одеяла прочь, Пэнси спустила ноги с кровати и сонно потерла глаза. В голове отдавало легкой болезненной пульсацией. Сколько ей удалось поспать? Час? Два? Пэнси помнила, что они с Ноттом очень долго просидели в тишине, прислушиваясь к вьюге за окном, прежде чем Теодор ушел. Она отговаривала его идти в комнату с камином, потому что знала: Нотт будет сторожить тревожным взглядом дверь Грейнджер, и это принесет ему лишние страдания.
Спустив ноги с невысокой кровати, Пэнси сонно потерла глаза и накинула на плечи одеяло. Выяснять причину шума не очень хотелось, но вот надавать кому-нибудь подзатыльников — очень даже, а потому она медленно поднялась и практически наощупь направилась к двери. Неразличимый ранее шум приобрел форму двух голосов. Остановившись у двери, Паркинсон прислушалась.
— …если Протеус догадается? Мы не знаем, сколько будет работать зелье.
— Он мечется как крыса, загнанная в угол. Твоему отцу сейчас не до мелочных подозрений. Если обряд не свершится завтра ночью, ему придется ждать еще минимум семнадцать лет, а за этот срок…
— План очень шаток.
— Ты что, боишься? — насмешливый голос Малфоя изменил тональность напряженной беседы.
— Тебе прекрасно известно, что это не так, — в ответ раздраженно фыркнул Теодор. Пэнси прижалась ухом к двери, боясь упустить и слово. — Если они проникнут в мое сознание, то смогут узнать, где находится Гермиона.
— Моя мать может скрыться вместе с ней. Будет лучше, если они спрячутся на Гриммо.
— Разве там её не будут искать в первую очередь?
— В дом не так уж легко попасть, и…
— У тебя есть мощнейшее оружие из всех ныне существующих. Пожиратели могут «попросить» тебя использовать силу палочки.
Малфой замолчал, видимо, признавая правоту Нотта.
— В любом случае, Поттер должен найти какой-то выход. Просто сделайте так, чтобы Грейнджер оказалась под его защитой. Подключится Министерство, Аврорат, и в конце концов она будет в безопасности.
— Ты сказал, что после того, как Пожиратели войдут в ущелье, они окажутся в ловушке? — после напряженной паузы спросил Теодор. Пэнси нахмурилась.
— Клятва обязывает их либо завершить обряд, либо умереть. Если я не нарушу условия обета раньше них, Волшебный мир навсегда избавится от Пожирателей, — Малфой говорил четко и уверенно, но в его словах все же проскальзывала нервная дрожь.
— Ты не сможешь принести жертву…
— Ошибаешься. Жертва будет.
— Какая?
— Неважно. Запомни лишь, что от твоего успеха зависит абсолютно все.
Какое-то время царила тишина, и Пэнси встревоженно поджимала губы, боясь, что Малфой и Теодор перешли на шепот.
— Хорошо, — твердо ответил Нотт. Скрипнуло старое кресло, и Пэнси вздрогнула, слегка отстраняясь от двери. — Мне самому взять её волосы, или…
— Вот, — затянулось молчание. — Постарайся сделать все как можно быстрее. Гермиона будет спать ещё несколько часов. Я использовал слабое заклятье, но сила палочки внесла свою лепту.
— Зелье не успеет настояться до завтрашнего дня. Если я не буду принимать его постоянно, Пожиратели все поймут.
— Это уже моя забота. Я сделаю все, чтобы у тебя была возможность поддерживать этот облик. Нужно только продержаться до полуночи. Я приготовлю несколько порций зелья в особняке, так что у нас будет неплохой запас.
— Безумие… — устало простонал Теодор. Пэнси попыталась рассмотреть что-либо через дверную щель, но в помещении было настолько темно, что получилось различить лишь две высокие фигуры.
— Скоро все закончится, — спокойно ответил Драко и сделал шаг по направлению к двери. — Еще раз: завтра в полдень ты должен быть на площади Гриммо. Если Пожиратели будут что-то спрашивать — не говори, пока не появлюсь я, — встревоженно перечислял он, но наконец замолчал. — Что ж, — Драко последний раз взглянул на дверь, за которой находилась спящая Гермиона. — Мне нужно успеть до рассвета, иначе твой папочка начнет волноваться.
— Малфой!
Драко медленно обернулся, останавливаясь в миллиметрах от входной двери. Теодор смотрел на него почти безэмоционально, но проницательный взгляд Малфоя заметил оттенки гнева.
— Ты любишь её?
Медленно сглотнув, Драко тихо ответил:
— В том случае, если у меня все еще есть сердце.
Хлопнула дверь, и Пэнси внимательно посмотрела на тонкий шрам, пересекающий ладонь. Завтра ночью она была обязана появиться в гробовом ущелье. Девушка задумчиво нахмурилась и, бросив быстрый взгляд на дверь, за которой находился Теодор, протяжно выдохнула. Скоро должен был заниматься рассвет, но спать перехотелось. В голове начали всплывать воспоминания, связанные с клятвой, и Пэнси вздрогнула. Её родители не принимали клятву, и потому они не обязаны были присутствовать на обряде Обретения. Девушка закусила губу, а потом нахмурилась.
— Теодор! — прошептала она и распахнула дверь. Нотт опустил еще один ингредиент в небольшой котел, а потом поднял на Пэнси вопросительный и усталый взгляд. — Теодор…
— Я слушаю, — слегка нетерпеливо отозвался он и принялся считать помешивания.
— Ты не сможешь попасть в Гробовое ущелье, — обхватив замерзшие плечи руками, Пэнси сделала несколько шагов к столу.
— Ты подслушивала.
— Это сейчас не важно! Ты ведь не давал клятву, верно?
— Пэнси, иди спать. Завтра утром нам предстоит трансгрессия. Магия здесь концентрируется слишком плохо, поэтому хорошенько отдохни, прежде чем…
— Мои родители тоже не давали клятвы, и поэтому освобождены от обязанности быть завтрашней ночью в ущелье. Значит, между ними и этим местом нет связи, которая смогла бы обеспечить беспрепятственное проникновение… — закончила Пэнси, склонив голову. Теодор вопросительно вскинул брови. — Неужели ты не понимаешь?! — наконец вспылила она, осознав, что смысл слов не достигает Нотта. — Человек, не давший клятву, не сможет войти в Гробовое ущелье.
— Это факт или предположение? — спокойно спросил Теодор, наблюдая за буйством эмоций собеседницы.
— Не знаю точно, но я могла бы пойти туда…
— Вот именно. «Не знаешь точно», — он недовольно поджал губы. — Пэнси, иди спать. Мне нужно закончить зелье, — махнув рукой, Нотт вернулся к приготовлению.
Паркинсон открыла рот, но так и не нашлась, что сказать. Складывалось ощущение, что Теодор считал её глупым ребенком, мешающим взрослым заниматься важными вещами.
— Ну конечно, — тихо прошипела она, чувствуя острую обиду. — Если бы это сказала Грейнджер, ты бы даже сомневаться не стал. Я, по-твоему, совсем тупая?
— Ты прекрасно знаешь, что я так не считаю… — Теодор не отрывался от зелья. — Просто сейчас я очень занят, и мне не хочется терять время на пустые догадки.
— Да пошел ты! — прошипела Пэнси и, разозлившись, повернулась к двери. Она не собиралась доказывать свою правоту человеку, который даже не доверял ей. Прикрыв глаза в гневном порыве, Паркинсон шагнула вперед, но её повело вправо, и, чтобы не упасть, она порывисто оперлась рукой о стол. Тот пошатнулся и сдвинулся с места, Теодор громко выругался. Зелье, уже выполненное наполовину, разлилось из опрокинувшегося котла на столешницу.
— Паркинсон!
— Ох, какая жалость! — ядовито прошипела она, усмехаясь. — Но не переживай, тебе не потребуется зелье. В облике Грейнджер или нет — тебе не попасть даже на близкую к Гробовому ущелью территорию.
— Прекрати вести себя, как капризный ребенок! Пэнси, это все очень серьезно, — распаляясь, Теодор сделал шаг по направлению к девушке, но она даже не отшатнулась, плотнее кутаясь в плед.
— Ах, так это я — капризный ребенок? — она упёрла руки в бока и гневно сдвинула брови на переносице. — Думаешь, я не понимаю, насколько все серьезно? Все это, — Пэнси повела плечами и кивнула головой на разлитое зелье, — будет иметь значение, если вместо тебя пойдет человек, давший клятву.
— Пэнси, нет. — Теодор приблизился почти вплотную и посмотрел на Пэнси сверху вниз, надеясь испугать грозным взглядом.
— Но ведь…
— Нет! Ты не сможешь выйти из ущелья и просто погибнешь вместе с остальными Пожирателями! — Теодор почти кричал, не заботясь о ночном покое.
— Ты забыл, что я погибну в любом случае, — Пэнси вытянула перед ним ладонь, пересеченную тонким шрамом. — Магические клятвы никто не может нарушить, Теодор. Мне придется пойти туда завтра. Погибнуть от неисполнения клятвы или в Гробовом Ущелье… Какая разница? Я знаю, что вместе с Драко погибнут все, кто будет находиться там. Клятва не позволит им покинуть ущелье.
— Я не могу, — он нервно выдохнул, обведя глазами комнату. — Не могу позволить тебе так рисковать.
— Почему ты сопротивляешься? — шепотом спросила она, пристально наблюдая за нервными движениями Теодора. — Брось, мы друг другу чужие люди. Если боишься задеть мои чувства…
— Чужие? — глухо и насмешливо переспросил Нотт, но спокойствие в его голосе почему-то пробрало Пэнси до костей. — Мы женаты и связаны чарами! Кроме того, я пообещал тебе, что защищу. Пока я не выполню свою часть уговора, можешь даже не надеяться, что я позволю тебе рисковать жизнью.
— До Обряда осталось меньше суток, — Пэнси покачала головой. — У нас нет времени на то, чтобы придумать другой план. К тому же, Драко будет ожидать, что Пожиратели к полудню поймают лже-Грейнджер.
— Мы что-нибудь придумаем. Черт, Пэнси! — он порывисто опустил голову. Сколько еще людей ему предстояло потерять в этом противостоянии? В помещении повисла напряженная тишина. За окном тоскливо завывал ветер, в камине трещали дрова и тихо шелестел огонь. Два человека посередине комнаты замерли, боясь разрушить эту секунду мира, урванную у грубой реальности. Пэнси накрыла их с Теодором руки ладонью и слегка сжала. Ей и самой было страшно, но перед ним — рядом с ним — она казалась себе чуточку лучше. Немного более смелой, более спокойной и беспристрастной.
Её часто спрашивали: «Когда ты наконец повзрослеешь?». Теперь она могла ответить: «сейчас».
— Я не хочу умирать, — прошептала она. — Но у меня нет выхода.
— Нет…
— Не надо, — она покачала головой, подавив в себе желание разрыдаться. — Ты ничего не сможешь сделать для меня. Твоя задача — спасти Грейнджер. Разве не ради этого все затевалось? — Пэнси повела плечами и тихо хмыкнула. — Эта история не про меня.
— Мы говорим не о Гермионе, — строго процедил Теодор. — Ты считаешь, что её жизнь для меня важнее?
— Это очевидно.
— Из тебя плохой прорицатель, — Нотт неловко прикоснулся к её волосам, убирая выбившуюся прядь. Его пальцы легли на острое девичье плечо и слегка сжали его. Пэнси вздрогнула и приподняла голову, чтобы лучше различить эмоции во взгляде Теодора. Он не ожидал, что встреча глазами произойдет так внезапно, а потому застыл и задержал дыхание. Паркинсон казалась ему незнакомкой — настолько сильно она изменилась. Кольца издавали слабое свечение, когда его лицо (или Пэнси только показалось?) приблизилось на пару сантиметров.
— Теодор, Пэнси? — тихий голос расколол ничтожное расстояние между ними и заставил порывисто отпрянуть в разные стороны. — Что-то случилось? Я слышала крики, — миссис Малфой тревожно сжимала в руках края теплой шали, накинутой на плечи.
— Все в порядке, — Теодор очнулся первым. Поспешно возвращаясь к столу, он потупил взгляд так, словно его застали за преступлением. Пэнси неуютно поежилась и быстро облизнула губы.
— Где Драко? — убедившись в том, что все в порядке, Нарцисса слегка расслабилась.
— Он ушел. Пожиратели не должны были заметить его отсутствия.
— Даже не попрощался… — гневно прошептала женщина в сторону.
— Он посчитал, что так будет лучше.
Пэнси поджала губы. Было бы лучше, если бы Нотт не намекал на плачевность ситуации. Его последняя фраза раскрывала почти все, что должно было оставаться в тайне по крайней мере до следующей полуночи. Но миссис Малфой не выглядела ошеломленной. Она только неопределенно качнула головой и зажмурилась, пытаясь не дать скорбному стону вырваться из груди.
— Утром вы и Гермиона должны будете покинуть этот дом. Я уже сообщил Забини, чтобы он связался с Гарри Поттером. Вы будете под защитой.
— А вы с Пэнси?
— Мы должны помочь Драко, — подавленно отозвался Теодор.
— Как?
— Боюсь, я не могу рассказать вам. Эта информация должна была остаться только между мной и вашим сыном, — процедил Нотт, смотря на Пэнси. — Он просил меня, чтобы вы помогли Гермионе. Ни я, ни кто-либо другой не должен будет узнать, где её спрячут. Завтра, когда мы передадим вас в руки Поттера, вы будете ответственны за жизнь Гермионы. Нельзя, чтобы Пожиратели нашли её.
— Что будет с Драко? — Нарцисса будто не слушала все, что сказал Теодор. Она мужественно сжала губы и выпрямила осанку, чтобы казаться увереннее.
— Я не могу вам рассказать, — Теодор прятал глаза, почему-то чувствуя острый стыд.
— Хорошо, — губы Нарциссы задрожали, и она, склонив голову, развернулась, чтобы направиться в свою комнату. Уже схватившись за дверную ручку, женщина вдруг повернулась вполоборота и медленно вдохнула. — Я хотя бы смогу забрать его тело?
На некоторое время в помещении поселилась мертвая тишина. Плечи Пэнси опустились, она тревожно посмотрела на заметно побледневшего Теодора. Никто не осмеливался произнести это вслух. Наконец Теодор, поборов чувство онемения, выпрямился и посмотрел во влажные глаза миссис Малфой.
— Я не знаю.
Опустошенный взгляд женщины прошелся сначала по Теодору, затем — почти бездумно — задел Пэнси, и только потом она, не сразу найдя дрожащими пальцами ручку двери, тихо удалилась.
— Завтра утром отдашь мне зелье, — Пэнси повернулась к Теодору спиной, чтобы вновь не столкнуться с пронизывающим взглядом. — И вот еще что: скажи Грейнджер, что вы отправляетесь к Драко, если хочешь, чтобы она последовала за тобой.
— Наверное, так будет лучше. И… Я тоже хотел кое-что сказать, — Теодор поднял голову и столкнулся с тусклым взглядом слизеринки. — Будь осторожна, пока я не приду за тобой.
— Ты не сможешь…
— Я что-нибудь придумаю, — резко оборвал он. — Слышишь? Я обязательно приду.
— Хорошо, — Пэнси несмело улыбнулась, про себя замечая, что слова Теодора были самой благородной ложью, которую ей только доводилось слышать.
***
На Гриммо было многолюдно и шумно. Пэнси оглянулась по сторонам, приготовившись угодить в ловушку, но ничего не происходило. Чтобы слиться с толпой, она медленно двинулась вперед по улице, опасливо озираясь по сторонам. В каждом прохожем мерещился Протеус, и от этого её начинало трясти. Вспотевшими ладонями Пэнси поправила непривычно кудрявые волосы. Капюшон был надвинут на лицо, но Пэнси все равно казалось, что все узнают её.
— Дорогая, — скрипуче позвал её кто-то справа, и Пэнси нервно повернулась. Старушка в аккуратном сером пальто и смешной шляпке смотрела на неё с нежной родительской улыбкой. — Не проводишь меня до дома моей подруги? Крыльцо её дома ужасно своенравное! Так и норовит скинуть меня каждый раз, когда я туда прихожу! — старушка обезоруживающе рассмеялась, и Пэнси слегка расслабилась.
— Конечно, — с натяжкой произнесла она и еще раз оглянулась по сторонам. — Это далеко?
— Всего сто шагов! Просто проследишь, чтобы я не сломала себе пару костей… Костерост — ужасная дрянь на вкус. Доводилось пробовать?
— Нет, — Пэнси последовала за шустрой старушкой, заметив блеснувший в её сторону стеклянный взгляд. Что-то в движениях старой волшебницы отдавало странной дерганностью.
— Это прекрасно! Прекрасно, когда у такой юной особы нет проблем со здоровьем! Когда я была молодая, то всерьез увлекалась квиддичем. Представляешь? Все эти травмы, синяки и царапины… Моя мать говорила, что я скорее выйду замуж за гоночную метлу, чем за волшебника.
Пэнси оглянулась. Оживленная часть улиц осталась позади, дорога сужалась. Дома становились все выше и словно нарастали сверху, образуя купол. Вскоре идти стало почти темно, и Пэнси закусила губу.
— Еще далеко?
— Нет, — бодро ответила старушка, заворачивая в один из узких переулков. — Но я все же вышла замуж! На целых десять лет старше меня… У него была лысина и подагра…
Внезапно голос старушки смолк, и Пэнси, сглотнув, все же завернула в проулок. Впереди виднелся тупик. Не было никакого намека ни на дом, ни на прыгающее крыльцо, ни, как вдруг оказалось, на старушку. Пэнси сделала еще несколько шагов перед.
— Мисс Грейнджер, — раздался сзади насмешливый голос, и в спину ударило заклинание.
«Остолбеней», — подумала она за пару секунд до падения. Конечности сделались чужими, тело застыло и в нелепой позе повалилось на землю. Пэнси хотела вскрикнуть, когда тупая боль отозвалась в виске и правом боку, но так и не смогла.
— Вас ожидает мистер Малфой, — Пожиратель явно забавлялся. Он подошел к ней, но Пэнси смогла увидеть лишь носки начищенных ботинок и полы черной мантии. — Не беспокойтесь, я вас провожу.
Пространство закружилось, к горлу подступила тошнота. Пэнси не имела возможности зажмуриться, и потому бешеное смешение красок вызвало легкое головокружение. Перемещение заняло всего несколько секунд. Когда Пэнси пришла в себя, она уже находилась на полу собственного особняка в главном зале. Тихий ужас выражался лишь в неестественно побледневшей коже и сбитом дыхании.
— Так-так… — голос Протеуса разрезал тишину. — Мой друг, ты поймал нашу маленькую мисс Грейнджер? Где же?
— Как мы и предполагали, она была на Гриммо.
— Ну конечно, — задумчиво протянул Нотт, — как мы и предполагали… Что ж! — тон Протеуса сменился на откровенно забавляющийся. — Я обещал, что мисс Грейнджер найдется до вечера, не так ли, мой Лорд?
Драко сидел в кресле, крепко сжав подлокотники ладонями. Напряженная спина была выпрямлена до боли в лопатках — он слишком боялся показаться неуверенным в себе. Казалось, что весь предыдущий день Протеус слишком пристально наблюдает за ним. В определенные моменты напряжение достигало кульминации, и Драко ожидал, что в его разум обязательно попытаются вторгнуться. Но Протеус, кажется, ни о чем не подозревал, или только делал вид, что не подозревал, чтобы сыграть на нервах юного Малфоя. Драко пытался убедить себя в том, что внезапно возникшая паранойя была обычной реакцией на опасность. В конце концов, он не был замечен по возвращении в особняк, так что никто не мог догадаться о его причастности к побегу Грейнджер. И теперь, когда Пожиратели попались на приманку и притащили в особняк Нотта, Драко просто не мог позволить себе разрушить план собственной неуверенностью.
— Хорошая работа, — выдавил он, но понял, что его слабый хриплый голос звучал не слишком убедительно. Поняв свой промах, Драко решил изображать гнев, и потому резко вскочил с места, направляясь к прибывшему Пожирателю. В зале присутствовало около десяти человек, не занятых в поисках Гермионы. Все они, подобно теням, сливались с темной мебелью, и дикий, почти безумный блеск их глаз отдавал холодом где-то в районе лопаток Малфоя.
— Расколдуй её, — коротко приказал он, остановившись около тела. — Немедленно!
Пожиратель неохотно взмахнул палочкой, и застывшее на полу тело резко расслабилось. Девушка сделала глубокий вдох и мгновенно села. Её глаза метнулись к Драко и выразили такой страх и ужас, что на секунду он усомнился в том, что это Теодор. Замешательство овладело им всего на пару секунд, и необходимость играть продуманную роль сподвигла к действиям.
— Думала, сможешь скрыться от меня? — Драко холодно улыбнулся и склонился над девушкой. Его пальцы жестко впились в её щеки и слегка приподняли голову. — Где же твой спаситель?
— Там, где тебе его никогда не достать, — с ненавистью выплюнула девушка, а потом плотно сжала губы, чтобы не показать их дрожь. Пэнси испытывала ужас напополам с диким адреналином, но она быстро поняла намерение Драко разыграть небольшой спектакль перед Пожирателями.
— Боюсь, мой Лорд, нам придется применить чуть больше сил, чтобы узнать местоположение Теодора. Он нужен мне живым… — Протеус подошел совсем близко, и Драко ощутил жгучее желание схватиться за палочку.
— Почему же живым? Ведь ты хотел его смерти!
— В убийстве на скорую руку нет никакой красоты… — протянул Протеус, обходя Драко со спины. Темный взгляд мужчины впивался то в фигуру девушки, то в лицо Малфоя. Он наблюдал за ним словно стервятник, ожидающий смерти своей добычи. — И удовольствия намного меньше. Смерть Тео будет шедевром всей моей жизни… После смерти его матери, разумеется, — усмехнулся Нотт и бросил быстрый изучающий взгляд на пленницу. Казалось, его последние слова совсем не тронули её. Протеус недоумевающе нахмурился.
— Оставь это мне, — уверенно протянул Драко, не сводя глаз с лица Грейнджер. — Когда придет время, я преподнесу Теодора вместе с его подружкой тебе в подарок…
— Девчонка Паркинсонов мне не нужна. Разве что, будет забавно позволить ей увидеть, как умирают её родители.
Пэнси похолодела и непроизвольно дернулась в сторону. Грохот её сердца, казалось, мог услышать каждый в этом зале. Протеус, уже разочаровавшись в собственных догадках, заинтересованно приподнял брови.
— Да, это хорошая идея, — продолжил он. — Только я еще не определился, что будет лучше: снять кожу или заставить гореть их заживо.
— Повремени со своими планами, — резко оборвал его Драко, заметив состояние девушки. — Сначала нужно провести Обряд. И, раз теперь у нас есть все необходимое…
— Конечно, — внезапно прервал его Нотт. — Но, мой Лорд, ещё одно… — Протеус сжал палочку в руках, искоса наблюдая за поведением Драко. Тот вдохнул слишком резко и сжал челюсти. Волнение юного Лорда было почти очевидным. — Мой друг, — Нотт обратился к Пожирателю, стоящему неподалеку. — Проверь мантию мисс Грейнджер. Быть может, на ней следящие чары, и за воротами особняка нас поджидает отряд из авроров…
«Твою мать», — про себя выругался Драко. Он поднялся и отошел на два шага назад, пытаясь сохранить невозмутимый вид, но руки его уже облачила мелкая дрожь. Пожиратель не медля бросился выполнять приказ. Грубо подняв девушку с пола, он сорвал её мантию с плеч и с усилием встряхнул. Драко смотрел на пол, ожидая, что на деревянное покрытие вывалятся склянки с оборотным, но этого так и не произошло.
— Кажется, все чисто, — почти с досадой протянул Пожиратель.
— Мерлин всемогущий, и ты называешь себя волшебником! — закатил глаза Нотт, и, ловко достав палочку, направил её на мантию. — Диффиндо!
Ткань разлетелась на сотню кусочков, вспыхнув магическим отблеском. На пол посыпалось тонкое стекло, и под ногами Пожирателя расползлось зелье, тут же распространяя неприятный запах. Протеус хмыкнул.
— Единственный недостаток трансфигурации в том, — протянул он, присаживаясь перед осколками, — что она беззащитна перед разрушением, — Протеус поднял стеклышко к носу и вскоре недовольно цокнул языком:
— Оборотное.
Драко следил за каждым движением Протеуса, но тот, словно специально, почти замер. Его губы венчала лукавая улыбка.
— И кто же скрывается под личиной мисс Грейнджер? — почти ласково протянул он, но в следующую секунду его рука сделала резкое движение вперед.
— Легилименс!
Пэнси коротко вскрикнула, ощущая, как в её голову грубо проникает чужая магия. Это было невыносимо больно, и девушка даже не думала о том, чтобы не позволять Протеусу увидеть всего. Её мысли занимало только отвратительное ощущение зуда в голове, но вместе с тем Пэнси видела, за какие мысли и воспоминания цепляется Нотт. Дом в горах, защитный купол, Теодор, Грейнджер… Черт возьми! Малфой и Теодор. Их разговор, просьба об оцеплении аврорами Гробового ущелья…
Когда Протеус наконец удовлетворил свое любопытство, он резко поднялся и снисходительно посмотрел на девушку, тут же схватившуюся за голову.
— Мой сын прислал мне невестку. Как трогательно! — хмыкнул он, а потом резко повернулся к Драко. Тот старался не подавать вида, надеясь, что о его участии в побеге Протеус так и не узнал.
— Это Пэнси? — удивление в голосе Малфоя было неподдельным.
— Не об этом вы с Тео договаривались, не так ли? — Нотт изогнул бровь, и прежде, чем Драко успел вскинуть палочку, прошептал:
— Экспеллиармус.
Палочка отлетела в сторону, но Драко остался на месте. Дергаться больше не было смысла. Теперь все зависело от решения Протеуса.
— Убьешь меня? — будто бы безразлично поинтересовался Драко, сжимая руки в кулаки.
— Зачем так жестоко? — Нотт сделал шаг к Малфою. В его глазах читался триумф. — Впереди Обряд, а для его свершения, мальчишка, ты должен хотя бы находиться в сознании.
— Куда делась твоя вежливость, Нотт?
— Туда же, куда и твои мозги, щенок! Ты хотел провернуть все в свою пользу… — он рассмеялся, но вдруг замер. — Подожди, — Протеус поморщился. — Ведь ты не мог не знать, что умрешь, если нарушишь клятву. Так для чего это?! — злоба в его голосе возрастала с каждым словом. — Я знал, что все Малфои трусы, но не настолько же, Мерлин всемогущий! Я устроил побег, собрал Пожирателей, нашел надежное укрытие и даже подготовил тебя для Великого Обряда, но ты все испортил! — Протеус приблизился к Малфою почти в плотную и прошипел:
— Весь мир лежал у тебя на ладони, а ты променял его на грязнокровку!
— Ты обманул меня, — Драко злобно прищурился.
— Бедный мальчик! — притворно пролебезил Нотт, а потом фыркнул. — Думаешь, ты был бы до сих пор жив, если бы я не позволил?
— Это не тебе решать, — оскалился Драко и бесстрашно шагнул ему навстречу.
— Ошибаешься, — хмыкнул он. — Я могу щелкнуть пальцами, и твоя кровь окрасит стены этой комнаты, а плотью будут питаться крысы! Всего один щелчок, Драко…
— Но ты не сделаешь этого, — язвительно заметил Малфой.
— Нет, не сделаю. Пока Обряд не закончен, от тебя есть польза. Понимаешь ли, — Протеус всплеснул руками, наконец отстранившись. Первые порывы гнева стихали. — Единственное, что есть в тебе выдающегося — чистая кровь. Ох, — он прыснул в кулак. — Прости, я забыл, что и это не зависит от тебя…
— Прекрати, — Драко сжал зубы, чувствуя острое желание напасть на Протеуса.
— Ничтожество всегда легко убедить во всевластии. Так вышло и с тобой, — Нотт пожал плечами и призвал палочку Драко. — Стоило только подсунуть вашей старухе-директрисе ложные видения будущего, и в её душе поселились сомнения. Признаюсь, — Протеус качнул головой и вскинул брови, — сначала я боялся, что мисс Грейнджер слишком умна и помешает нашим планам, но, как оказалось, эти опасения были напрасными. Я даже был немного разочарован, ведь она оказалась обычной женщиной, которой управляют эмоции. И в конце концов, как и гласило пророчество, с её помощью ты оказался в наших руках. Дальше — проще. Я дал тебе почувствовать себя королем мира, и ты поддался. Все было бы просто идеально, если бы не твои детские чувства к этой грязнокровной ведьме. Чем она тебя привлекла, Драко? Неужели ты думал, будто она способна принять тебя таким — жалким и безнадежным? Глупец! Какой же ты глупец…
— Если я получу Силу, то первым же уничтожу тебя!
— О нет, мой мальчик. Я собираюсь произнести заветное заклинание намного раньше. Ты ведь так и не понял, в чем заключается мой план, верно? Бросился спасать свою грязнокровку и совсем не подумал о том, почему я решил дать тебе возможность побыть «главным» какое-то время… — Протеус сложил руки, приготавливаясь к повествованию. — Это правда, что Силу способна разбудить только твоя кровь, но есть еще одна часть легенды, которую не знал никто, даже Темный Лорд. Я собирался позволить тебе получить энергию Силы, но не для того, чтобы быть потом безголосым приспешником — слишком уж неустойчива благосклонность повелителей, — Протеус на мгновение замолчал, вспомнив, как обошелся с ним Темный Лорд, но вскоре опомнился:
— После того, как волшебник обретает Силу, он становится бессмертным — но только не в следующие семь секунд после Обряда. В этот период тело умирает, приспосабливается к новой магии. И если успеть в последнюю — седьмую — секунду убить принимающего Силу, полученная магия перейдет в другие руки. Догадываешься, в чьи?
— Я не стану завершать Обряд.
Драко был подавлен, но больше — обозлен. Он не понимал, почему продолжал закрывать глаза на истину все это время. Обвинять было некого — ему не раз говорили о безрассудстве решения примкнуть к Пожирателям. Малфой прекрасно осознавал, что только он сам был виновен во всем, и причиной тому было его бесконечное бегство. Ведь он так долго убегал от самой сути, боясь даже повернуться к ней лицом! Бежал, пока не попал в тупик, и теперь оборачиваться было уже не страшно, а бессмысленно. Драко знал, что ждет его впереди, и успел смириться с этим. Он совершил много зла в своей жизни и никогда не верил в возмездие, но теперь понимал, что его расплатой была смерть. Однако умереть просто так он не мог. В секунду, когда Протеус закончил свою речь, он решил, что если уж смерть все равно неизбежна, то тогда пусть Нотт и остальные Пожиратели подавятся ею!
— Ты поклялся, что завершишь, — торжественно прошипел Нотт и поднял ладонь со шрамом. — Мы все поклялись, и от этой клятвы может освободить только смерть.
— Тебе никогда не получить Силу, — сквозь зубы проговорил Драко, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Судя по довольному оскалу Нотта, выходило не слишком хорошо.
— Все, на что ты способен — бессмысленные угрозы. Весь мир отвернулся от тебя, как ты не понимаешь? Сделай уже в своей жизни хоть что-то полезное… Просто умри, когда придет время.
Малфой молчал, и Протеус, слегка разочаровавшись прекратившимся диалогом, глубоко вдохнул и выдохнул.
— Сопроводите мисс Паркинсон и мистера Малфоя в подземелья. Им нужно набраться сил перед смертью. И да, дорогая, — Протеус обратился к Пэнси, все еще сидящей на полу. Она едва держалась, чтобы не разрыдаться. — Не обещаю, что ты умрешь так же легко, как мистер Малфой.
***
Земля под ногами задрожала. Среди авроров, окруживших Гробовое ущелье, послышались тревожные переговоры, и каждый из присутствующих схватился за палочку. Её сердце гремело в ушах, и ничто больше не имело значения. Из скалистой вершины над ущельем вырвался столп болотного цвета и врезался в свинцовое небо. Какое-то время Гермиона не слышала ничего кроме своего неистово гремящего сердца, а потом воздух застонал от оглушительного взрыва. Обломки скалы разлетались в разные стороны, и вслед за ними устремилась тяжелая пыль взрыва, застилая глаза и перекрывая доступ к кислороду.
Она упала, но совсем не из-за того, что тяжелый воздух заставил её задохнуться в бессилии. Виски разрывало от пульсирующей боли, в груди зарождался вопль ужаса. Перстень обжег палец, и Гермиона, едва сумев разлепить глаза, заметила, как светящийся камень пересекает тонкая трещина. Отчаянный крик утонул в грохоте хаоса. В голове стучало лишь одно:
Ему было всего девятнадцать.
Гермиона резко вдохнула и села на кровати. Её окружала незнакомая обстановка, и девушка несколько секунд панически оглядывалась. Постепенно она начала вспоминать события прошедшего дня и ночи, но сконцентрироваться никак не получалось. Гермиона, все еще пребывая в подавленном настроении из-за сна, удивлялась сама себе: обычно ей не удавалось хорошо спать во времена сильных переживаний, но в этот раз все было по-другому. Девушка чувствовала себя отдохнувшей, однако в голове витал легкий туман, как будто она приняла какое-то снотворное перед тем, как задремать. Быть может, на неё успокаивающе подействовало присутствие Драко? Гермиона тут же оглянулась в поисках его, но, осознав, что в комнате она одна, тревожно нахмурилась. Отсутствие Малфоя и дурной сон соединились в скверные подозрения. Натянув на себя толстый свитер, Гермиона быстро обулась и поспешила в комнату с камином. Искренне надеясь найти Драко там, она резко открыла дверь. Теодор встретил её напуганным взглядом, и сердце тут же пропустило удар. Гермиона уже все понимала, но необходимость удостовериться в этом вынудила её тяжело сглотнуть.
— Где Драко? — выдавила она вместо утреннего приветствия.
— Он ушел рано утром, — Теодор был чрезвычайно бледен, его глаза отдавали нездоровой краснотой. — Решил не будить тебя.
— Что он задумал? — тут же рявкнула Гермиона, сжимая кулаки. — Я не могла не услышать, как он ушел. Вы применили ко мне какое-то заклинание? — понемногу мысли собирались в достаточно определенные догадки, но Гермиона отчаянно, почти до дрожи не хотела в них верить.
— Ты просто устала, — попытался возразить Теодор, хотя заранее понимал, что она не поверит ему и продолжит настаивать на своем. — Поэтому крепко заснула.
— Ну конечно, — нервно усмехнулась Гермиона. — Где он?
— Гермиона, просто послушай меня. Малфой просил, чтобы я позаботился о твоей безопасности, и я сделаю это, чего бы мне это ни стоило. Твои друзья… — Теодор сглотнул, чувствуя, что испытывает терпение возмущенной волшебницы. — Твои друзья уже ждут нас в безопасном месте. Пожиратели не должны найти тебя.
— А как же Драко?
— Прекрати! — не выдержав, закричал Теодор. — Мы все сейчас ходим по грани! Пэнси рискует своей жизнью, и Блейз тоже. Даже твои друзья — все они в опасности, пока у Пожирателей есть шанс поймать тебя. Весь мир рухнет, если они завершат обряд! — губы Нотта дрожали. — А тебя интересует лишь то, что Малфой не рядом? Я не думал, что ты можешь быть настолько… — он давился словами, потому что нервы разрывали душу изнутри. — Настолько бессердечной.
Гермиона пораженно отпрянула. Слова Теодора задели её, и на глаза навернулись непрошенные слезы. Как Нотт мог говорить о том, что она думает лишь о своих чувствах?
— Ты ничего не понимаешь, — хрипло прошептала она. — Все, что происходило и происходит теперь, имеет лишь одну причину: одиночество. Драко был один, и я не раз усомнилась в нем, прежде чем все пришло к такому исходу. Больше я не собираюсь бросать его наедине с самим собой, — следовал надрывистый вздох. — Ты даже не представляешь, каких чудовищ можно найти, если заглянуть в глубину своего сердца. Чем безнадежнее положение, тем больше мы хотим отыскать в себе что-то стоящее, но если долго копаться в себе, эти чудовища могут свести с ума, и тогда пути назад уже не будет… — Гермиона отрицательно качнула головой и сложила руки на груди. — Так что я больше не собираюсь бросать Драко наедине с его внутренними чудовищами. Только не в конце. Если я смогла стать причиной его падения, то смогу и спасти. И не смей обвинять меня в малодушии!
Теодор подавленно молчал, хотя все еще не мог принять позиции Гермионы. Ему казалось, что весь свет вдруг сошелся клином на Драко Малфое. Но все должно было закончиться с его смертью, и задачей Теодора было позволить этому случиться. Пэнси отправилась на Гриммо несколько минут назад, и стоило немедленно отправляться туда, где их ждал Блейз.
— Драко закончит с Пожирателями и присоединится к нам, — Теодор поднял со стола мешок и принялся закладывать в него оставшиеся ингредиенты. — Нужно уходить как можно скорее.
— Гермиона, — голос миссис Малфой прервал рвущийся протест. — Теодор прав, мы должны поторопиться.
— И вы тоже? — Гермиона распахнула глаза, неверяще смотря на Нарциссу. — Неужели не ясно, что Драко там погибнет?! Как же вы можете допустить…
— Мисс Грейнджер, — строго прервала её женщина и поджала губы. — Я его мать и переживаю не меньше. Ясно лишь одно: лучшее, что я теперь могу сделать для Драко — это не позволить вам попасться Пожирателям.
— Он все решил за меня, — процедила Гермиона, с ужасом понимая, что она не найдет поддержки у Нарциссы.
— Только чтобы спасти! — возразила та. Было заметно, что ей невыносимо больно говорить о сыне. — Так не пускайте его старания прахом! Пусть во всех страданиях, что мы перенесли, будет смысл!
— Но должен же… — Гермиона схватилась за голову и принялась нарезать круги по комнате. — Должен же быть еще какой-то выход!
— Если бы только он был… — прошелестела Нарцисса. — Мы должны идти. Каждая секунда на счету, идем же! Теодор, — миссис Малфой приблизилась к камину и требовательно взглянула на Нотта. Тот пребывал в некоторой растерянности: Гермиона все еще не собиралась сдаваться.
— Гермиона, — снова требовательно позвал он и шагнул к ней. — Не заставляй меня применять крайние меры.
— Это угроза? — девушка ловко выхватила палочку и направила её на Теодора.
— О, Мерлин! — тот закатил глаза, тревожно оглянувшись на Нарциссу. — Давай устроим дуэль, когда окажемся в более безопасном месте!
— Скажи мне, где Драко!
— Прекратите! — вспылила Нарцисса, но, кажется, её никто не услышал.
— Ты не оставляешь мне выбора, — Теодор достал палочку и уже приготовился произнести заклинание, но вдруг воздух потряс звук взрыва. Дверь дома распахнулась и, с неистовой силой ударившись о стену, рухнула на пол. В комнату ворвался снежный вихрь, на несколько секунд ослепив всех присутствующих.
— Быстро к камину! — закричал Теодор, усиленно пытаясь вспомнить слова, открывающие портал. Рядом слышался обеспокоенный лепет миссис Малфой, но в голове Нотта была лишь одна мысль: нужно убираться. Немедленно. — Гермиона!
Она застыла на месте, взгляд был устремлен в открытый дверной проем. Ослепительное полотно снега делало небо и землю почти неразличимыми, и в этом белоснежном хаосе не было ни намека на чье-то присутствие.
— Гермиона! — голос, донесшийся издалека, звучал гораздо громче, чем голос Теодора, уже пытающегося тащить её за собой. Чары взбунтовались, и Нотт быстро отдернул руку.
— Это он! — крикнула Гермиона, на секунду повернувшись к миссис Малфой. — Драко!
Ослепленная своей радостью, она кинулась к двери и застыла на пороге, усиленно всматриваясь в одинокую фигуру, стремительно приближающуюся к дому.
— Гермиона! — снова донеслось до слуха, и она, отбросив все сомнения, бросилась навстречу.
Драко выглядел взвинченным и разозленным, но, едва увидев её, нервно улыбнулся и порывисто коснулся её волос пальцами. Цепкий взгляд задержался на лице Гермионы совсем ненадолго. Малфой был слишком обеспокоен чем-то.
— Нет времени, — задыхаясь, произнес он и последовал в дом. Гермиона нахмурилась, но все же поспешила за ним. На сердце стало спокойнее, ведь они были вместе. Никакая опасность не казалась больше смертельной, и поэтому она поспешно убрала палочку.
— Твой отец обо всем узнал! — рявкнул Драко, едва войдя в дом. — И почему пошел не ты, а Пэнси? Она же неспособна противостоять легилименции! Они узнали все! Забудьте про прежний план! Нам срочно нужно найти новое укрытие…
Теодор застыл с вытянутой палочкой в руках. От усталости и переизбытка эмоций кружилась голова, а безумное метание мыслей вызывало тошноту. Он смотрел то на Драко, то на Гермиону, и не понимал, что ему делать дальше. Первой отреагировала Нарцисса:
— Мэнор, — поспешно выдохнула она. — Если воспользоваться магией второго пространства, никто не сможет нас найти.
— Разве Люциус… — Драко зажмурился и резко вдохнул. — Разве отец не был последним хранителем?
— Ты забыл? — миссис Малфой нахмурилась. — Он передал мне право открывать пространство перед тем, как отправиться в Азкабан.
— Конечно, — Драко быстро закивал. — Это хорошая идея. Я разрушил защитный купол, так что мы можем трансгрессировать. Грейнджер, — он нетерпеливо схватил её за руку.
Гермиона была так напугана и растеряна, что почти не успевала осмыслять быстрое развитие событий. Легкий укол в сердце заставил её собраться и сконцентрироваться на происходящем. Она резко посмотрела на Драко и поймала его лукавый взгляд.
— Ты готова, милая?
Новая волна боли прошлась по телу, заставив её слегка согнуться.
— Что с тобой? — голос звучал скорее насмешливо, чем обеспокоенно, и Гермиона посмотрела на Теодора, покачав головой:
— Это не он, — одними губами проговорила она. Взгляд Теодора остекленел. Почувствовав жжение в ладони, Гермиона отдернулась и уже собралась бежать, но её остановила палочка Драко.
— Не так быстро, мисс Грейнджер! — голос Драко звучал чересчур хрипло и злобно.
— Опусти палочку! — Теодор направил свое оружие на человека в облике Малфоя, но тот даже не пошевелился.
— Тео, — разочаровано протянул тот. — Ты так и не научился угрожать. Это все моя вина, — незнакомец медленно повернул голову и криво улыбнулся. — Мне не стоило так долго задерживаться в Азкабане.
— Отец… — прошипел Теодор.
— Да, — Протеус мотнул головой и зажмурился. Бледная кожа тут же начала сереть, пока не приобрела грязный и болезненный оттенок. Глаза сузились и налились чернотой, под ними залегли едва заметные морщинки. Вытянувшееся в росте тело начало раздаваться в фигуре, но последними изменились волосы, превратившись из светлых в темные и всклоченные. — О, Тео, ты заставил меня поволноваться! Но раскусить ваши детские планы оказалось так просто…
— Опусти палочку, — снова процедил Теодор, не обращая внимания на сказанные слова.
— Опусти, иначе я убью тебя.
— Вот это уже больше похоже на моего сына! — хмыкнул Нотт. — Знаешь, порой твоя мягкотелость заставляла меня задумываться о том, действительно ли ты мой ребенок. В конце концов, кто знает, чем занималась твоя мать, пока я прислуживал Темному Лорду?
— Не смей!
— Но она мертва, и мы уже никогда об этом не узнаем…
— Ступе…
— Протего, — лениво отразил Протеус и тут же сделал еще один взмах палочкой:
— Экспеллиармус! Это выглядело жалко. А теперь оглянись, мой дорогой.
Теодор резко развернулся. На него с ехидной улыбкой смотрели трое Пожирателей. Один из них держал на прицеле миссис Малфой. Обречение, захлестнувшее Теодора с головой, почти лишило его возможности мыслить. Он подарил отцу взгляд, полный ненависти, а потом опустил руки и выпрямился. Этот бой был проигран окончательно и бесповоротно.
— Рад, что мы поняли друг друга. А теперь мы отправимся в малфой-Мэнор, и миссис Малфой откроет второе пространство. Очень жаль, что нам придется покинуть насиженное место, но благодаря твоим стараниям, Тео, прямо в эту секунду в особняк Паркинсонов пытаются проникнуть авроры.
— Я не сделаю этого, — резко выдохнула Нарцисса и вскинула подбородок.
— О, конечно сделаете, дорогая, — хмыкнул Протеус. — Империо!
Фигура миссис Малфой неестественно выпрямилась, и Гермиона обреченно вскрикнула, все еще не сдвигаясь с места. Сердце оглушительно билось в груди, хотелось бежать из этого дома со всех ног. Медленно сглотнув, она попыталась бесстрашно посмотреть на Протеуса, но в её глазах, к его бесконечному удовольствию, плескался нескрываемый ужас.
***
Драко мрачно осматривал свою комнату, ведь он уже не надеялся побывать дома перед смертью. Протеус перенес его и остальных пленников, к которым относились также Пэнси и Блейз Забини, пойманный Пожирателями некоторое время назад, в Малфой-мэнор. Было открыто второе пространство, а это значило, что Нотт поймал его мать, поскольку только у неё была возможность провести ритуал. Защитное пространство мэнора было более, чем надежным — никто не смог бы найти их, даже если бы здание обыскали сотню раз или взорвали. Даже если бы авроры заявились в Уилтшир, они не смогли бы обнаружить и намека на присутствие Пожирателей. Оставалось лишь надеяться на то, что кто-то разрушит чары, сломав алтарь второго пространства. Но Драко понимал, что тот наверняка хорошо охраняется, а потому шансы были ничтожно малы. Без палочки он не мог практически ничего, и это томительное бездействие выводило его из себя. На улице становилось темно, и чем больше чернота заползала в комнату, тем громче стучало сердце Малфоя. Он смотрел на шрам, рассекающий ладонь, и с ужасом понимал, что Протеус победил. Клятва была дана.
Наконец, устав бесконечно ходить по комнате, Драко опустился на постель и уронил голову на руки. Он не знал, что ему делать, не знал, поймали ли Пожиратели Грейнджер, и от этого раздражался еще больше. Малфой пытался придумать план, но каждая попытка выстроить более-менее реалистичную тактику оканчивалась провалом. Внезапно он поднял голову и нахмурился.
— Линк, — шепотом произнес он. Сбоку раздался знакомый хлопок.
— Господин? — тихий голос звучал неуверенно и даже боязливо. — Мистер Нотт запретил всем домовым эльфам появляться в вашей комнате. Он угрожал нам смертью.
— Почему же ты не послушался его? — Драко хмыкнул и смерил эльфа печальным взглядом.
— О, мистер Нотт не мой господин. И если Линк может быть полезен хозяину, то сделает все, что тот пожелает. Линк не станет страшиться смерти!
— Спасибо, — Драко удивленно улыбнулся. Кажется, он впервые испытывал такие теплые чувства по отношению к домовику. Это крошечное существо оставалось рядом даже теперь, когда почти весь мир был против. У домовика не было ничего кроме чувства привязанности и долга, но этого хватало для питания исполинской храбрости. Драко вдруг подумал, что не в каждом волшебнике — даже чистокровном — можно найти столько отваги и непоколебимости.
— Чем я могу вам помочь?
— Приведи ко мне столько эльфов, сколько отважатся сюда прийти. Они тоже, — Драко сглотнул, ощущая смятение от этого прямого и проницательного взгляда. — Тоже не должны бояться умереть.
Домовик задумчиво поднял глаза к потолку, кивнул и тут же испарился. Драко напряженно выдохнул и поднялся на ноги. Внезапно пришедшая идея, хоть и полубезумная, немного приободрила его. Он быстро дошел до шкафа с вещами и почти не глядя достал несколько галстуков, найденный на скорую руку шарф и две пары перчаток. Поместье обслуживали около двадцати эльфов, и Малфой почему-то был уверен, что половина из них абсолютно точно откликнется на зов.
Когда все приготовления были закончены, Драко облизал пересохшие губы и снова начал выхаживать по комнате. К лицу прилила кровь, и из-за этого стало слегка душно. Скинув пиджак и расстегнув несколько пуговиц на рубашке, Малфой подошел к зеркалу. Оно отобразило его в привычном сине-зеленом, практически мертвом свете, но Драко почувствовал лишь ностальгию. Совсем недавно он так же стоял перед зеркальной гладью в ожидании Грейнджер. Вечер накануне благотворительного приема был безумно суматошный: миссис Малфой порхала по особняку и не успевала отдавать приказы, а Драко, хотя уже очень давно охладевший к светским мероприятиям, готовился как никогда тщательно. За пару минут до выхода он оценивал свой внешний вид на «идеально», и это была правда. Плохо скрытое восхищение, мелькнувшее во взгляде Гермионы, Малфой не спутал бы ни с чем. И вот теперь, смотря в это большое зеркало, он ощущал, что не хватает чего-то очень важного. Но дело было совсем не в измятой одежде, не во взлохмаченных волосах и не в залегших под глазами темных кругах. Не хватало Грейнджер рядом.
Едва подумав о том, как бы он хотел, чтобы Гермиона стояла здесь с ним, Драко испугался и отшатнулся. Нет. Сейчас он, пожалуй, отдал бы все, чтобы Грейнджер не было не только рядом, но и в пределах особняка. Отчаянно не хотелось думать, что её поймали, но Малфой понимал, что тешить себя иллюзиями бессмысленно и опасно. Взгляд снова опустился на шрам. Стиснув зубы, Драко провел по нему пальцами и сжал ладонь в кулак. Верно. Даже если в особняк удастся проникнуть аврорам — все это бессмысленно, если обряд все же свершится. Необходимо было придумать, как избежать исполнения клятвы, но в голову не приходила ни одна стоящая мысль.
— Она не умрет, — процедил сквозь зубы Драко, глядя в свои глаза. Он словно угрожал невидимому врагу, и на секунду показалось, что отражение преобразило искривленные губы в мерзкую улыбку. — Ты её не убьёшь, ничтожество! — закричал он и ударил кулаком в стекло. Боль слегка отрезвила, и отражение перестало казаться враждебным. Конечно. Это был всего лишь он, всего лишь Драко Малфой. Даже клятва не была способна сподвигнуть его на преступление против Гермионы и собственного сердца! Но чем больше он повторял это про себя, тем меньше верил. Драко был достаточно образован, чтобы знать, какие силы питают клятвы на крови.
«Я не стану завершать Обряд» — звучали в голове его собственные слова, сказанные Протеусу. Драко зажмурился.
«Ты поклялся, что завершишь», — вторил голос Нотта, – «…от этой клятвы может освободить только смерть».
Малфой резко открыл глаза. Отражение, секунду назад будто бы гадко улыбающееся ему, теперь выглядело сильно напуганным, и Драко испытал чувство, сходное с мстительным удовлетворением. Чудовище, таящееся внутри него в ожидании часа высвобождения, испугалось. Хотелось громко рассмеяться, но Драко задумчиво молчал. В памяти вдруг возродился один из дождливых летних дней в Уилтшире, когда все вокруг дышало серостью и тоской. Малфой помнил, что те дни были для него особенно невыносимы, потому что он помогал отцу с сортировкой документов. Среди бесчисленных листов с записанными на них крупными суммами вдруг обнаружился сложенный вчетверо пергамент. Драко увидел его прежде, чем отец, и потому развернул.
«Не заставляй меня сомневаться в тебе, Люциус. Вся твоя семья будет расплачиваться, если ты совершишь еще одну ошибку»
Когда Драко показал пергамент отцу, тот побледнел и опустился в кресло. Люциус долго смотрел на выведенные кривым почерком буквы, словно что-то вспоминая, а потом сложил бумагу и убрал в ящик стола.
«Может прийти день, Драко», — сказал он тогда, — «когда я не смогу защитить тебя и твою мать. Это будет величайшим позором…», — следовала долгая пауза. Отец обошел стол и положил ладонь на боковую панель. Убедившись, что Драко следит за ним, он легким движением сдвинул её в сторону, и из стола медленно выехал потайной ящик.
«Я вряд ли умру от старости. И если это произойдет намного раньше, ты должен пообещать мне, что не заставишь мучиться свою мать и себя. Я завязан в очень, очень темных делах. Они и рядом не стояли с теми финансовыми махинациями, о которых ты и так знаешь. Для меня смерть будет означать проигрыш, но для вас…» — Люциус достал из ящика шкатулку из черного дерева и открыл её. На бархатном дне в ряд лежали три изящных флакона с темно-зеленой жидкостью. Драко помнил, какое дурное предчувствие его посетило при взгляде на содержимое шкатулки.
«Придет время, когда это будет единственным выходом. Здесь три порции «мгновенной смерти». Я надеюсь, что тебе не придется открывать эту шкатулку, но не позволяй себе забыть о ней. Иногда смерть способна избавить от страданий…»
Малфой понял смысл сказанных отцом слов намного позже. Когда его предплечье заклеймила черная метка, они наконец приобрели смысл. Всякий раз, когда Волан-де-Морт подолгу задерживал взгляд на нем, Нарциссе или Люциусе, Драко вспоминал про потайной ящик и чувствовал… Облегчение. Слишком рано юный Малфой осознал ценность смерти.
Однако до сих пор Драко мучил лишь один вопрос: почему Люциус не избавился от пергамента с угрозой? Теперь, глядя на себя в зеркало, он понимал: отец хранил пергамент для того, чтобы никогда не забывать, чего могут стоить ошибки.
— Господин, — тоненький голос Линка вырвал Малфоя из тяжелых размышлений. Драко шумно вдохнул и повернулся, надеясь увидеть хотя бы десяток эльфов, но тут же застыл. Линк переводил виноватый взгляд с пола на единственную дряхлую эльфийку, стоящую рядом с ним.
— Это все? — Малфой старался сохранить невозмутимое выражение лица, но его голос выдал глубокую подавленность.
— Остальные эльфы побоялись идти против приказа мистера Нотта, — неловко оправдался Линк, будто это он предал своего хозяина. — Но Тиф… — он оглянулся на эльфийку и ободряюще кивнул ей. — Тиф вызвалась на помощь господину.
— Тиф настолько стара, что видела рождение отца вашего прадеда, хозяин, — скрипуче проговорила она, сжимая в руках нелепую наволочку, в которую была облачена. — Тиф ни за что не предаст юного господина, если он нуждается в помощи.
— Спасибо, — Драко кивнул. Надежды понемногу покидали его, но бездействие было еще хуже. Взяв в руки приготовленные вещи, Драко подошел к эльфам и опустился на корточки. — Я освобождаю вас, — и, предвосхищая вопли ужаса, продолжил:
— Вы должны попытаться разрушить алтарь, поддерживающий магию второго пространства.
— Но ведь это означает, что мы должны нанести урон родовой магии! — возразила Тиф, все еще не принимая элемент одежды. — Домовик не имеет права вредить дому своих хозяев!
— Именно поэтому я освобождаю вас, — поспешно объяснил Драко. — В этих стенах произойдут ужасные вещи, если вы не разрушите алтарь!
— Я понял, хозяин, — Линк, казалось, держался более прогрессивных взглядов, а потому быстро принял протянутый ему галстук. — И сделаю все, чтобы выполнить ваш приказ. Тиф! — зашипел он, и эльфийка, смешно поморщившись, тоже приняла одежду.
— Мисс Грейнджер здесь? — Драко боялся услышать ответ на этот вопрос.
— Я не видел её лично, но эльфы говорят, что мистер Нотт привел её вместе с миссис Малфой.
— Слушай внимательно, — перебил его Малфой. — Если… Нет. Когда вы разрушите алтарь, одному из вас будет необходимо найти Гарри Поттера и сообщить ему, где находится мисс Грейнджер. В доме на Гриммо определенно есть хотя бы один домовик. В любом случае, через него вы сможете связаться с Поттером. Запомните: каждая секунда на счету.
— Хорошо, хозяин, мы все поняли, — Линк ответственно кивнул.
— И еще одно, — тяжело продолжил Драко. — Я хочу, чтобы ты принес из кабинета моего отца шкатулку, спрятанную в секретном ящике с правой стороны стола. Справишься?
Вместо ответа домовик кивнул и испарился вместе с Тиф. Драко выпрямился и, немного подумав, бросился к письменному столу. Достав пергамент и перо, он написал всего несколько строчек и сложил готовое письмо пополам. Прошло несколько минут, и в комнате появился Линк с заветной шкатулкой в руках.
— Вот, — эльф протянул её Драко, а взамен получил сложенный в несколько раз пергамент. — Что это?
— Отнеси мисс Грейнджер.
— Это все?
— Да… — Малфой тихо выдохнул. — Будьте осторожны. Наверняка алтарь хорошо охраняют.
Эльф снова кивнул, и, бросив на Драко прощальный взгляд, исчез. Малфой тут же почувствовал острую тоску и одиночество, но быстро опомнился. Распахнув шкатулку, он достал один из флаконов и откупорил его. До обоняния донесся тонкий цветочный запах. Драко хмыкнул и отсалютовал флаконом своему отражению в зеркале. Страха не было.
Закрыв глаза и последний раз сделав глубокий вдох, Малфой посмотрел на перстень, а потом опрокинул в себя все содержимое.
***
— Спасибо, — Драко кивнул. Надежды понемногу покидали его, но бездействие было еще хуже. Взяв в руки приготовленные вещи, Драко подошел к эльфам и опустился на корточки. — Я освобождаю вас, — и, предвосхищая вопли ужаса, продолжил:
— Вы должны попытаться разрушить алтарь, поддерживающий магию второго пространства.
— Но ведь это означает, что мы должны нанести урон родовой магии! — возразила Тиф, все еще не принимая элемент одежды. — Домовик не имеет права вредить дому своих хозяев!
— Именно поэтому я освобождаю вас, — поспешно объяснил Драко. — В этих стенах произойдут ужасные вещи, если вы не разрушите алтарь!
— Я понял, хозяин, — Линк, казалось, держался более прогрессивных взглядов, а потому быстро принял протянутый ему галстук. — И сделаю все, чтобы выполнить ваш приказ. Тиф! — зашипел он, и эльфийка, смешно поморщившись, тоже приняла одежду.
— Мисс Грейнджер здесь? — Драко боялся услышать ответ на этот вопрос.
— Я не видел её лично, но эльфы говорят, что мистер Нотт привел её вместе с миссис Малфой.
— Слушай внимательно, — перебил его Малфой. — Если… Нет. Когда вы разрушите алтарь, одному из вас будет необходимо найти Гарри Поттера и сообщить ему, где находится мисс Грейнджер. В доме на Гриммо определенно есть хотя бы один домовик. В любом случае, через него вы сможете связаться с Поттером. Запомните: каждая секунда на счету.
— Хорошо, хозяин, мы все поняли, — Линк ответственно кивнул.
— И еще одно, — тяжело продолжил Драко. — Я хочу, чтобы ты принес из кабинета моего отца шкатулку, спрятанную в секретном ящике с правой стороны стола. Справишься?
Вместо ответа домовик кивнул и испарился вместе с Тиф. Драко выпрямился и, немного подумав, бросился к письменному столу. Достав пергамент и перо, он написал всего несколько строчек и сложил готовое письмо пополам. Прошло несколько минут, и в комнате появился Линк с заветной шкатулкой в руках.
— Вот, — эльф протянул её Драко, а взамен получил сложенный в несколько раз пергамент. — Что это?
— Отнеси мисс Грейнджер.
— Это все?
— Да… — Малфой тихо выдохнул. — Будьте осторожны. Наверняка алтарь хорошо охраняют.
Эльф снова кивнул, и, бросив на Драко прощальный взгляд, исчез. Малфой тут же почувствовал острую тоску и одиночество, но быстро опомнился. Распахнув шкатулку, он достал один из флаконов и откупорил его. До обоняния донесся тонкий цветочный запах. Драко хмыкнул и отсалютовал флаконом своему отражению в зеркале. Страха не было.
Закрыв глаза и последний раз сделав глубокий вдох, Малфой посмотрел на перстень, а потом опрокинул в себя все содержимое.
***
Гермиона не могла сидеть на месте, потому что жар гнева и паники терзал её тело. Она металась по комнате леди Элафии точно обезумевшая. Когда Протеус спросил, где в доме находится самое защищенное место, Нарцисса, находящаяся под «Империусом», не смогла соврать и сообщила о третьем этаже. До дверей в комнату Гермиону проводили две Пожирательницы с выставленными вперед волшебными палочками. Пытаться убежать было глупо и опасно. Когда двери закрылись и щелкнул замок, Гермиона не выдержала и громко закричала от досады.
С момента заключения прошел лишь час, а она уже не могла находиться в этих стенах. Время неумолимо приближалось к ночи, и страх постепенно нарастал. Попытки придумать план побега были ничтожными — из-за нервов почти не удавалось трезво мыслить, и поэтому в конце концов она рухнула на кровать и разрыдалась. Гермиона презирала себя за все, что сделала, и эти эмоции невозможно было изжить ни слезами, ни порывами истерики. Когда кожу щек стянуло, а дыхание наконец выровнялось, она поднялась и принялась снова ходить по комнате. Нужно было только хорошенько поразмыслить. Верно!
Гермиона подергала окна — они оказались наглухо закрыты. Проверив под коврами, стульями и диванами, девушка так и не нашла хотя бы намека на тайный ход. За картинами и тяжелыми занавесками не скрывались магические порталы. Она даже попыталась сдвинуть канделябры на стенах в надежде на то, что они окажутся рычагами. Все было напрасно. Отчаявшись, девушка заглянула под кровать и уже хотела разочарованно отпрянуть, как вдруг заметила небольшую коробку, задвинутую так глубоко, что её едва можно было заметить. Кашляя от пыли, забивающейся в нос, Гермиона подползла к находке и вытянула её из-под кровати. Чихнув и раздраженно отряхнувшись от пыли, девушка поспешила схватиться за крышку. Внутри, облаченный в красивую кожаную обложку и перевязанный атласной лентой, покоился тонкий дневник. Сердце радостно замерло. Гермиона уже знала, кому принадлежат записи, а потому, увидев имя Элафии на самой первой странице, самодовольно хмыкнула. Пропустив уже известные ей факты из жизни леди Малфой, Гермиона принялась читать.
» 23 апреля 1791
… даже пролистав сотню книг, я так и не смогла найти ответ на то, какая магия лежит в основе связывающих чар. Удалось лишь узнать, что количество таких артефактов ограничено, и даже не все древние чистокровные семьи обладают ими. Я обращалась к различным владельцам колец, и некоторые из них утверждали, что история магии артефактов уходит во время Древнего царства. Таким образом, нельзя исключать влияния заклинаний из египетской Книги мертвых. В манускриптах, посвященных заупокойному культу, я нашла весьма краткие указания на особые украшения, в которые облачали близких при жизни людей для того, чтобы их связь перешла в загробный мир. Можно ли говорить о кольцах как об особых проводниках, соединяющих души людей? Информации так мало, что я едва ли могу делать окончательные выводы. Вместо того, чтобы помогать мне найти выход, Септимус злится на Роузера и придумывает различные козни, чтобы досадить ему и мне…»
«30 апреля 1791
… теперь мне ясно, что первоначально кольца существовали для посмертной связи супругов. Однако это не объясняет того, что существующие артефакты действуют при жизни, а также влияют на тела и души носящих. Видимо, течение истории каким-то образом изменяло кольца, и теперь остается лишь узнать, кто извлек артефакты из гробниц Древнего Царства. Сокровища, захороненные вместе с мумиями определенно могли привлечь магглов. Я думаю, что гробницы были разграблены Римом во времена великих завоеваний. Хотя я все еще непомерно далека от разгадки, стоит продолжать поиски. Септимус, кажется, тоже хочет найти выход, но своими догадками делиться не желает. Может быть оттого, что их попросту нет…»
«3 мая 1791
… в песнях сирен Древней Греции осталось упоминание о сверкающих украшениях, которые принесли римские завоеватели на территорию вместе со смертельной силой, которая была в них заключена. Кольца, извлеченные из гробниц, предназначались лишь для мертвых, а это значит, что они способны были убить любого, кто наденет их. Украшения были проклятыми, так как им удалось лишиться той самой «смертельной силы»? Я долго рассматривала карту Древней Греции и изучала список артефактов, принадлежащих ей, но мне так и не удалось проследить дальнейшую историю колец…»
« 14 мая 1791
… удивительно, что поток случайных слов порой выводит нас к истине. Или же наш разум так чуток только во времена разгадки сложных задач? Тем не менее, простой разговор за завтраком открыл мне глаза. Мистер Малфой был недоволен (как будто он вообще когда-то бывает доволен!) плохо приготовленным мясом. «Этому куску говядины будет достаточно одной капли живой воды, и он тут же начнет бегать!», — он сказал это почти не думая, но упоминание живой воды открыло путь к новым догадкам. Я спросила о том, сколько всего живых источников осталось в Волшебном мире, и Септимус с самодовольным видом, будто бы он Мерлин всемогущий, назвал известную мне цифру. Его отец, хоть и был чрезвычайно увлечен надменным изучением мяса в тарелке, заметил, что помимо существующих двух был еще и третий источник — в Греции. Септимус и я пребывали в одинаковом недоумении, но мистер Малфой пояснил, что источник был осушен в незапамятные времена, а потому вовсе исчез со всех волшебных карт. Как мог быть иссушен источник живой воды, было не вполне ясно, но отец моего мужа сказал что-то про влияние темной магии, которая поглотила волшебные свойства воды.
Я почти не сомневаюсь, что причиной исчезновения источника стало помещение в него артефактов Древнего Египта. Волшебники, сделавшие это, вероятно, надеялись вытеснить смертельную магию из артефактов, и — хоть и слишком дорогой ценой — им это удалось…»
«23 мая 1791
У магглов есть миф о всемогущем властителе, который имел в подчинении огромные земли, миллионы рабов, сверкающие дворцы и прекраснейших наложниц. Однако ему было недоступно лишь одно: сердце юной красавицы, взятой им в плен. Кажется, девушка уже имела возлюбленного, а потому не желала отвечать на ухаживания властителя. Тогда он, обуреваемый гневом, обратился к запертому в его темнице колдуну. Взамен на свободу тот отдал ему волшебные кольца, которые могли связать двух людей и заставить их желать друг друга. После того, как властитель получил кольца и надел одно из них на палец своей возлюбленной, колдун прошептал заклинание. Со временем девушка перестала отвергать властителя, и в ту ночь, когда она сдалась окончательно, чары распались и убили обоих.
Из этой истории магглы делали свои выводы, а я сделаю свои. Если это были те кольца, которыми сейчас владеет половина чистокровных семей магической Британии, то почему они подействовали на простых магглов? Я могу объяснить это лишь тем, что в древние времена волшебники и магглы были одинаково восприимчивы к магии. Различие состояло лишь в том, что одни могли творить магию без посредников, а другие — нет. В таком случае можно говорить о том, что после извлечения из живого источника кольца были снова преобразованы, и связь начала вызывать уже известное влечение и некоторое единство душ. Смерть возлюбленных можно объяснить лишь отсутствием между ними супружеских уз, но был ли брак условием соединения в то время? Это неизвестно…
Кажется, Септимус в своих размышлениях идет вслед за моими догадками, но он не спешит делиться ими. Что ж! Его самоуверенность сыграет с ним плохую шутку, потому что вряд ли этот скряга догадается обратиться к маггловскому наследию.
Недавно мы крупно повздорили. Ему было совсем необязательно говорить, что он побывал в постели почти каждой великосветской дряни!»
«25 мая 1791
… часы били полночь много времени назад, но я до сих пор не могу уснуть. Поведение Септимуса все больше раздражает и волнует меня. Теперь у меня нет возможности общаться с Роузером. Бедный! Он был моей последней отдушиной, моим последним другом, но Септимус отобрал его так же, как и мою свободу. Ужаснее всего, что я совсем не чувствую печали — только злость на мужа и желание отомстить ему.
Чтобы отвлечься, я перечитывала «Историю магических обрядов и символов». Я думала, что кольца преобразовывались ради магии связи, но кое-что привлекло моё внимание и заставило задуматься.
Известно, что ни одна из попыток магов достичь бессмертия до сих пор не увенчалась успехом, но среди записей я заметила описания обряда «бессмертия двух». В условиях говорится о единстве плоти, единстве чистоты и единстве чувства, а также объединяющей их основе из союза жизни и смерти. Сам обряд содержит пять элементов, но мне известны четыре из них: три единства и одна основа. Неизвестно лишь последнее единство. Выводы, к которым меня привели неустанные размышления, воистину удивительны. Что, если кольца на самом деле создавались не для того, чтобы связать двух людей, а для обряда «бессмертия двух»? Если разобраться, это вовсе не безосновательно. В основе артефактов — смешение заклинаний из Книги мертвых и силы живой воды, как союз жизни и смерти. Связь вызывает физическое влечение — отсюда единство плоти. Любовь, возникающая вслед за страстью, образует единство чувства. Единство чистоты я осторожно трактую как чистоту крови. И это уже четыре из пяти элементов «бессмертия двух». Вопрос лишь в том, каков последний элемент и каким образом кольца даруют бессмертие, если действие чар продолжается лишь на протяжении трех месяцев?»
Гермиона поджала губы и отложила дневник в сторону. Она сразу заметила несколько ошибочных мыслей в рассуждениях Элафии. Гриффиндорка обладала куда более обширным запасом знаний в силу того, что жила намного позже упомянутой леди, и это позволило ей сразу же понять, что под «чистотой» следует понимать не чистокровность, а непричастность человека к убийству. Таким образом, обрести бессмертие могли лишь люди, чьи руки не были испачканы кровью. Насчет единства чувства и единства плоти Гермиона была почти согласна с леди Элафией, но последнее вызывало сомнения. Вряд ли единство плоти сводилось к одному лишь физическому желанию, если разговор шел о чарах бессмертия.»
«1 июня 1791
… Септимус умирает. Какое-то родовое проклятье превращает его кровь в яд с каждым часом все стремительнее. Я делаю все, что возможно, но и сама уже совсем без сил. Лекарь запретил мне отдавать свою кровь и дальше — он говорит, что я могу умереть. Но ведь это не важно… Мне остается только сидеть около постели мужа сутками. Нет чувства ужаснее, чем чувство вины за ту холодность, что я проявляла к нему все это время. Последние дни он постоянно в бреду, а семейный лекарь перестал посещать нас. Он сказал, что надежды уже нет. Я не верю.
Септимус стонет от невыносимой боли почти постоянно, но бывают моменты — всего несколько секунд между долгими часами — когда агония отступает и он снова обретает возможность мыслить. Тогда он сильнее сжимает мою руку и твердит, что любит меня.
… любит!
А у меня нет сил — нет смелости — ответить ему.»
— Мисс Гермиона, — раздался слабенький голосок рядом, и девушка вздрогнула. — О, простите! Линк не должен был появляться так неожиданно!
— Все в порядке, — Гермиона поспешно оборвала стенания домовика. — Что ты здесь делаешь? Если кто-то узнает…
— Господин освободил Линка, — прошептал домовик. — Я должен передать мисс Грейнджер письмо, — продолжал заговорческим голосом он. — Молодой господин очень тоскует! — домовик протянул ей письмо и, прижав уши к голове, оглянулся по сторонам.
— Линк, — Гермиона, еще полная мыслей о «бессмертии двух», отложила письмо. — Ты давно служишь Малфоям? Знаешь, что случилось с Септимусом и Элафией? Кажется, прадед Драко был очень болен…
— Да, мисс! Линк служит Малфоям уже две сотни лет, Линк видел, что происходило с господином Септимусом!
— Так что же? — Гермиона нетерпеливо поджала губы.
— На господина пало фамильное проклятье, его кровь превращалась в яд. Лекари были бессильны, и даже самые сильные зелья не помогали заглушить боль. Только чистая кровь… — домовик понизил голос. — Леди Элафия отдала так много своей крови! Но это не помогало. Превращение продолжалось, и никто не мог ничего сделать…
— Но как он выжил?
— О, это неизвестно, мисс! — домовик расширил глаза и снова огляделся. — Господин Септимус говорил, что его спасла любовь!
— Что это значит? — прошипела Гермиона, замечая, что домовик пятится и собирается исчезнуть.
— Простите, мисс Гермиона! Мне уже пора уходить! Сюда кто-то идет!
— Постой же… — Гермиона махнула рукой, но домовик исчез. Дверь тихо открылась, сквозь щель просочился чей-то внимательный взгляд. На черты незнакомки упал свет, и Гермиона узнала в ней мать Астории Гринграсс. Лицо женщины разрезала язвительная улыбка. «Проверка» длилась недолго. Даже если наблюдательница и слышала какие-то странные звуки, то не придала им особого значения. Дверь тихо закрылась.
Гермиона рассеянно перевела взгляд с последней страницы дневника леди Элафии на письмо, но все еще не могла понять, для чего же в итоге создавались чары. Если бы целью было создание «бессмертия двух», то такие условия, как, например, физическое влечение и ограничение прикосновений не были нужны совсем. Противоречия сталкивались в голове, и Гермиона еще раз перечитала последние записи.
— Единство чистоты, единство чувства, единство плоти… — Гермиона поджала губы. — Плоть… Плоть и кровь. Кровь! — она вскочила на ноги. Постепенно в голову проникало понимание. — Она отдала ему свою кровь… Единство плоти не связано с физическим влечением! Так и есть… — девушка принялась нарезать круги около кровати, остервенело закусывая губы. — Ни один из них не убивал, они были связаны одним чувством… Вот откуда единство чистоты и единство чувства! Мерлин всемогущий… — она пораженно прикрыла рот рукой. — Тот, кто создавал кольца как артефакты связи, не подозревал, что на самом деле творит чары «бессмертия двух»! Кольцо соединяет в себе подходящую основу и четыре единства… — снова повторила Гермиона. — Но какое же самое последнее?
Очередная мысль оборвалась из-за сильной боли, скрутившей её тело. Из кольца вырвался луч яркого, почти ослепительного света, и Гермиона заметила, как по камню расползается едва заметная трещина. Из-за боли она не смогла собраться с мыслями сразу, но спазмы утихли так же быстро, как и появились, и Гермиона с трудом перебралась на кровать, где все еще лежали письмо и дневник. Внезапно вспомнился утренний сон, и она застыла.
Взрыв
Её вопль
Поврежденный камень
… его смерть?
Гермиона издала неопределенный всхлип, схватила принесенное Линком письмо и развернула его, слегка порвав бумагу.
«Грейнджер, проживи хорошую жизнь. Я сделал для этого все, что от меня зависело.
Только вспоминай хоть иногда, что я все же решился на эту странную фразу…
Я люблю тебя.»
Комментарий к 28. Странная фраза
ВОТ И КОНЕЦ
двадцать восьмой главы)
Прежде всего хочу попросить прощения за долгое отсутствие, но последние два месяца учеба насиловала меня так, что даже рейтингом NC21 наши отношения описать было сложно. Но теперь все хорошо, сегодня я получила последний автомат, выстраданный потом и кровью. Постепенно возвращаюсь к систематически каждодневному писательству.
Небольшая история этой главы
Сразу скажу, что это вообще не то, что я изначально планировала писать. С момента, где Пэнси отправляется на Гриммо, я все переделала. Просто я перечитывала набросок, висящий у меня все эти два месяца, и меня не отпускала одна единственная мысль:
Тебе же самой это не интересно писать. Читатели не поверят в это.
И вот, буквально несколько дней назад я полностью передумала концовку. Передаю привет моему преподавателю по культурологии. Благодаря моим скромным начальным знаниям в этой сфере родилась идея истории развития чар. Все же расширение кругозора хорошо влияет на фантазию)
Заканчивая писать, я чувствовала счастье и удовлетворение своей работой. В конце даже хотелось расплакаться - так жалко было Драко. Некоторые моменты из главы я вообще про себя окрестила гениальными, но не буду про них распространяться.
Напишите, какие фразы или моменты задели вас особенно сильно.
Глава вышла почти на 20 страниц, так что комменты тоже жду… Жду. Да и что уж там! Мы так давно не виделись, не скупитесь)
* - строфа из стихотворения, посвященного “ПТС”. Автор: Ленивая Пельмешка_031