Подвалы твоего сердца.

от

23 страница20 сентября 2025, 10:38

========== 22. Вкус лжи ==========

— Вот это сюрприз, — произнес хозяин праздника, высокомерно сощурив глаза. —

Нотт, — юноша кивнул в знак приветствия. Взгляд Малфоя сверкнул предвкушением веселья.

— Милая вечеринка, — сдержанно процедил Теодор, бросив мимолетный взгляд на Гермиону. Волшебница, выдержав испытующий взгляд Драко, натянуто улыбнулась. Хотя она готовилась к тому, чтобы увидеть Малфоя, его появление все равно стало неожиданностью. Они не виделись уже несколько дней, но складывалось такое впечатление, что не было и часа, когда Драко был не рядом. Он оставался в её мыслях, снах и даже под кожей. Но тот Малфой отличался от нынешнего. Заносчивый юноша с холодными глазами смотрел на волшебницу оценивающе и даже несколько хищно. Его расслабленные движения выдавали полный контроль над собой. Гермиона как никто другой знала, насколько обманчивой была несобранность Драко.

— Знаю, — откликнулся Малфой, не сводя взгляда со спутницы Нотта. — Мисс Гринграсс, вы сегодня обворожительны.

— Спасибо, — Гермиона пыталась выглядеть непринужденно, но чужой голос и чужое тело, затянутое, к тому же, в тугой корсет, не давали расслабиться ни на секунду. — А где же ваша спутница?

Гермиона сто раз прокляла себя за этот вопрос, но глаз от лица Малфоя так и не оторвала. Она с изумлением пронаблюдала за тем, как брови слизеринца нахмурились. Казалось, ей удалось его смутить, но уже через секунду юноша приободрился и, вновь нацепив вежливую улыбку, ответил:

— Мисс Паркинсон наслаждается праздником. Сегодня в зале столько прекрасных дам… — он многозначительно окинул взглядом фигуру Астории, надеясь этим позлить Нотта. — Должен ли я зацикливаться лишь на одной?

— Только если у них нет кавалеров, разумеется, — Гермиона гордо вскинула голову, но тут же почувствовала тычок в спину. Теодор рядом сумасшедше улыбался. Кажется, она перегнула палку. Девушка выругалась про себя и наконец вспомнила, что находилась в теле Астории Гринграсс — утонченной аристократки. А «приличные леди» никогда не дерзили мужчинам. Тут же потупив взгляд, волшебница закусила губу. Драко смотрел на знакомую ему с детства слизеринку с нескрываемым интересом.

— Я говорил Астории, что ей не стоит налегать на выпивку, — вывернул Теодор и легко рассмеялся.

— Алкоголь расширяет сознание и открывает новые стороны нас, не правда ли, мисс Гринграсс? — Малфой отсалютовал ей бокалом, а потом сделал большой глоток. Девушка только кивнула, и Драко усмехнулся. Затянулось молчание, во время которого Гермиона лихорадочно соображала. Неуютно поежившись, она по инерции потянулась к виску в попытке привычно заправить прядь за ухо. Так происходило всегда, когда девушка нервничала.

Теодор взглянул на шедшую рядом с ним девушку и прошипел сквозь зубы, слегка склонившись к ней:

— Веди себя более естественно, ради Мерлина!

— Но тут столько Пожирателей… — голос её был действительно испуганным.

— Представь, что это Хэллоуин, — попытался отшутиться Теодор, но и сам был напряжен до предела. С того момента, как он пересекся взглядом с Малфоем, тот не переставал пялиться на Гермиону, скрывающуюся под ликом Астории. Нет! Насколько бы проницательным не был Драко, он не мог узнать гриффиндорку, потому что превращение, как и зелье, было идеальным.

— Черт! — сдавленно прошептала девушка и остановилась.

— Что такое? — Теодор быстро огляделся по сторонам и тут же осознал причину испуга гриффиндорки.

Драко Малфой гордой и расслабленной походкой направлялся прямиком к ним.

Комментарий к 21. Время править бал

Я безумно рада, что число “ожидающих” беспрецендентно растет. Уже 100, подумать только! Спасибо вам)

Запаситесь на следующую главу огнетушителями, потому что будет жарко.

========== 22. Вкус лжи ==========

— Вот это сюрприз, — произнес хозяин праздника, высокомерно сощурив глаза. —

Нотт, — юноша кивнул в знак приветствия. Взгляд Малфоя сверкнул предвкушением веселья.

— Я говорил Астории, что ей не стоит налегать на выпивку, — вывернул Теодор и легко рассмеялся.

— Почему вы не танцуете? — наконец спросила Гермиона, окинув неловким взглядом зал. — Уверена, здесь каждая приняла бы за честь ваше приглашение.

— Верно, — Драко самодовольно улыбнулся, и гриффиндорка едва удержалась от того, чтобы раздраженно фыркнуть. Лесть оказалась самым простым способом ослабить бдительность юного Лорда. — Но сегодня я больше расположен наблюдать со стороны. Кстати, вы уже выбрали день свадьбы? — ехидство в голосе Малфоя заставило Теодора поморщиться.

— Свадьбы? — Гермиона пару раз непонимающе моргнула, а потом внимательно посмотрела на своего спутника. — Ах, точно. Мы…

— Мы еще не определились, — подхватил Нотт.

— Какая жалость, — процедил Драко, допивая огневиски. Тут же рядом появился домовик, и, ловко подхватив опустошенный стакан, поднял в воздух поднос с высокими бокалами. — Шампанского, мисс Гринграсс?

— Пожалуй, — Гермиона действительно хотела выпить хоть немного, чтобы мышцы наконец перестали каменеть всякий раз, когда Малфой одаривал её долгим пристальным взглядом.

— Милая, — губа Теодора раздраженно дернулась. — Я думаю, что не стоит.

— Она еще не миссис Нотт, — Драко ловко подхватил бокал и протянул его девушке. — Так что дай ей насладиться свободой, пока это возможно.

Гермиона приняла шампанское дрожащей от волнения рукой, но все-таки не смогла улыбнуться в ответ на оскал Малфоя. Юноша был чужим и далеким, как никогда ранее. Казалось, даже цвет его волос превратился из мягкого золотистого в иссиня-белый. Драко словно заморозили. В его движениях и словах сквозил колючий северный холод, пробирающий до костей, однако он на удивление гармонично смотрелся с залом, полным мертвенных теней и ядовитых взглядов.

— Благодарю, мистер Малфой, — привычно выделяя первую гласную, ответила волшебница. Это делало произношение более яростным. Гриффиндорка так и не отучила себя от этой привычки со времен их вражды. Спустя несколько секунд Гермиона обомлела, потому что поняла: в голосе Астории была отчетливо различима её собственная интонация. Сочетание железа в смысле слов с тонким голоском изящной слизеринки ощущалось странно. Малфой вскинул брови и нахмурился. Гордая посадка головы Гринграсс напоминала ему о чем-то до боли знакомом. Мимолетные ассоциации касались его мыслей, но заключить их в одну картинку все никак не получалось из-за легкого опьянения. Астория вела себя странно, и этому следовало найти объяснение. Она возгордилась, что станет невесткой Протеуса? Весьма возможно. Драко, хоть и знал, что является главной фигурой в плане Пожирателей, ни в коем случае не умалял значимости старшего Нотта. К досаде юного Лорда, в руках Протеуса пока что было сосредоточено куда больше власти, чем в его собственных. Именно поэтому Драко не позволил своему гневу вылиться в слишком радикальные решения — достаточно было и непреложного обета, гарантирующего безопасность Грейнджер.

— Вы всегда можете рассчитывать на мою помощь, — обольстительно улыбнулся Малфой, со звоном касаясь её бокала своим. Различив негодование в глазах Нотта, он не сдержал язвительной усмешки.

Гермиона не думала, что ей будет так больно. Она замерла с бокалом в руке, непонимающе изучая лицо Драко. Благо, момент располагал — юноша улыбался куда-то в сторону, слегка щуря глаза. Справа от них медленно проплыла невысокая кудрявая девушка. И с каждым поворотом головы слизеринца в сторону прекрасной незнакомки тиски, вдруг зажавшие сердце Гермионы, сжимались с новой силой. Уже очень давно гриффиндорка не испытывала подобных чувств. Нечто внутри скручивалось и рвалось, заставляя заглушенную чувством вины обиду вырываться из оков сознания. Крепко сжав в ладони бокал, она медленно поднесла его к губам и сделала большой глоток. Напиток защипал горло, и Гермиона слегка поморщилась. Её глаза все еще искали в изгибах губ и взгляде Малфоя присутствие тоски, однако слизеринец, наблюдающий за уже почти скрывшейся из вида девушкой, выглядел вполне довольно и даже несколько мечтательно. Закусив губу, волшебница вскинула взгляд на Теодора и с некоторым испугом заметила, что он смотрит на неё. О, как бы она хотела, чтобы Малфой испытывал хоть часть из того, что ей удалось прочитать во взгляде Нотта! Гермиона чувствовала стыд за то, что была не в состоянии ответить на немую просьбу Теодора так, как ему бы хотелось. Причинять слизеринцу боль совершенно не хотелось, и порой Грейнджер думала о том, что, если бы все сложилось по-другому, она могла бы полюбить Теодора. Почему нет? Нотт был очень красив, галантен, нежен, заботлив, не обделен мозгами и в значительной степени толерантен. Список из его достоинств можно было бы продолжать до бесконечности, но от этого Гермионе становилось только больнее. Её сознание буквально кричало о том, что Нотт достоин куда большего внимания, чем Малфой, но врожденная — чисто женская — часть Гермионы пересиливала все доводы рассудка. Девушка уважала Теодора и жалела его как жертву собственной бессердечности — не больше. Именно поэтому, посмотрев в полные насыщенной зелени глаза слизеринца, Грейнджер не испытала ничего, кроме слабого чувства вины. Но выдерживать измученный ревностью взгляд Теодора было невозможно более, чем несколько секунд, и Гермиона снова подняла голову. Малфой, хоть и повернулся лицом к ним, был очень задумчив и загадочно улыбался, вертя бокал в руке. Гриффиндорка отступила на шаг и обиженно закусила губу, пытаясь снова вернуться в состояние покоя. Разве она имела право на ревность?

Драко же, алкоголем введенный в состояние глубокой задумчивости, все никак не мог вытеснить из головы образ стройной девушки с пышными вьющимися волосами, прошедшей мимо него секунду назад. Прищурившись, можно было легко спутать дочь одного из Пожирателей с Грейнджер — но лишь на мгновение. Когда Малфой ощутил приторный аромат духов, исходящий от промелькнувшей мимо него девушки, то поморщился и постарался тут же забыть его. Хотелось потешить себя мечтаниями еще несколько секунд. Думать, будто в этом зале присутствует Гермиона, было волнительно.

Поглощенный размышлениями такого рода, Драко даже забыл, что хотел поддеть Нотта еще чем-нибудь обидным. Взгляд Малфоя лениво блуждал по полу, не сосредотачиваясь ни на чем конкретном. Безынтересно осмотрев вырез на подоле платья Астории и виднеющуюся из-под него белоснежную ногу, Драко против воли задержал взгляд на бедре девушки. Ткань неуклюже разъехалась, обнажая чуть больше плоти. Край черной кружевной подвязки, плотно прилегающий к матовой коже, всколыхнул фантазию юноши, но лишь на краткий миг — в следующую секунду он нахмурился, потому что девушка отступила, и его взгляд уловил в распахнувшемся чуть больше подоле очертания палочки. Плотно прилегая к фарфоровой коже и невероятно контрастируя с ней даже при тусклом освещении, она не могла не привлечь внимания. Драко не удалось различить форму или точный размер, но сомнений в том, что это была именно волшебная палочка, не оставалось. Но зачем она была нужна Астории Гринграсс на торжественном балу?

Гермиона не ожидала, что Малфой вскинет на неё глаза так резко. Она едва слышно выдохнула, сжимая рукой несчастный бокал. В горле застрял страх, а виски начали пульсировать от напряжения. Драко выглядел более заинтересованным, чем несколько минут ранее, и это настораживало. Гермиона не успела сказать и слова, так почему взгляд слизеринца стал таким острым и подозрительным?

— Мы пойдем, — Теодор тоже почувствовал что-то неладное. — Стоит поздороваться с моим отцом.

— Постой, Нотт, — вся напускная веселость была забыта. Драко угрожающе нахмурился и шагнул ближе к Астории, пытаясь еще раз разглядеть палочку. Не ожидая внезапного напора, девушка отшатнулась с рваным выдохом и неуклюже запнулась за собственный подол. Теодор едва смог ухватить Гермиону за плечи, чтобы она не завалилась назад, но бокал в руке волшебницы все-таки опасно пошатнулся, и, расплескав свое содержимое на черный шелк перчатки, с оглушительным звоном повстречался с мраморным полом. К ним обернулось несколько гостей, и Гермиона почувствовала, как белеет. Острая боль от чужого прикосновения пронзила сердце, но волшебнице удалось подавить болезненный стон. Теодор резко отдернул от неё руки и с ужасом взглянул на Малфоя.

— Ты не поранилась? — пробормотал он Грейнджер, так и не отводя взгляда от Драко.

— Всё… — Гермиона выпрямилась и критично осмотрела перчатку, пропитанную пролитой жидкостью. — Все в порядке, — девушка терпеть не могла ходить в мокром, а потому, не задумываясь ни на мгновение, стремительно стащила сначала одну перчатку, а потом и вторую — для симметрии. К моменту, когда прибыл домовик, внимание к их троице угасло, потому что заиграла мрачная, но чарующая мелодия. Справа послышался кокетливый смех: одну из девушек, одиноко стоящую у стены, пригласил на танец молодой Пожиратель с вызывающей улыбкой. Гермиона неловко переступила с одной ноги на ногу, а потом выжидающе уставилась на Нотта. Кажется, он хотел увести её? Девушка считала эту идею весьма удачной, потому что ей требовалось перевести дух — встреча с Драко взволновала Грейнджер куда больше, чем она ожидала. Но Теодор словно прирос к месту, а его глаза выражали неподдельный ужас. Проследив за взглядом слизеринца с ощущением полнейшего обречения, Гермиона наткнулась на собственные руки. Чтобы понять, почему Нотт был так напуган, девушке потребовалось не слишком много времени. Ощутив, как на лбу проступил холодный пот, она будто невзначай накрыла перстень ладонью другой руки и нервно улыбнулась.

— Мисс… Гринграсс, — обескураженно прошелестел Драко, не сводя взгляда с рук девушки. — Позволите… — юноша поднял голову и его тяжелый взгляд припечатал Гермиону к месту.— Пригласить вас на танец?

Драко протянул свою руку к волшебнице, и вдруг все — её нервные движения, гневное «Малфой» и болезненный взгляд — обрело смысл. Он же тысячу раз видел это в исполнении Грейнджер — как не догадался сейчас? Ожидая, пока обомлевшая от страха волшебница расцепит дрожащие руки и отдаст свою ладонь в его власть, слизеринец горел пламенем гнева, восхищения и неверия. Нет, Нотт просто не мог привести Грейнджер в логово Пожирателей! Но Астория (или нет?) по-прежнему стояла неподвижно, не позволяя Драко убедиться в той или иной своей догадке окончательно.

«Зелье не успело настояться, так что поспеши. У тебя есть час или около того. Выведи Малфоя туда, где вас никто не сможет увидеть. Я буду ждать в саду», — прозвучал голос Теодора в голове Грейнджер, и она наконец собралась с мыслями. Верно. Если оборотное перестанет действовать, каждый в этом зале изобличит план спасения Вселенной, и тогда всему — абсолютно всему — придет конец. Плотно сжав губы, девушка разомкнула влажные от волнения пальцы и медленно опустила руку в раскрытую ей навстречу ладонь Драко. Та оказалась совершенно ледяной, и Гермиона зажмурилась от этого неожиданного контраста. Малфой, со страхом ожидая провала своей сладкой догадки, зажмурился в предвкушении боли. Чары должны были отреагировать, если бы он прикоснулся к другой. И пусть на пальце девушки было кольцо, идентичное тому, что принадлежало Грейнджер — Драко не позволял себе верить до последнего. Мало ли на свете совпадений?

Но маленькая ладонь, отяжелившая его руку, не принесла с собой ни боли, ни разочарования. Малфой, посмотрев на кольцо, медленно приподнял брови, изумляясь, а потом перевел взгляд на глаза Астории. Те, хоть и разительно отличались от знакомых тепло-карих, пылали выученной до тошноты уверенностью. Темперамент Грейнджер не могли скрыть никакие оборотные зелья.

— Что ж, — склонившись к тыльной стороне ладони, Драко легко прикоснулся губами к шелковистой коже и грубо стиснул пальцы девушки в своей руке. Гермиона плотно сомкнула губы, наблюдая за понимающей полуулыбкой Малфоя. Он чувствовал себя победителем этой битвы, но пока не была раскрыта последняя карта, окончание войны оставалось за Грейнджер. Выдержав выразительный взгляд, она нахально усмехнулась ему в ответ. Драко спокойно наблюдал за тем, как волшебница кривит губы в лживой бесстрашной улыбке и уговаривал себя не впиваться в них хотя бы сейчас. О, Мерлин! О чем она думала, заявляясь сюда? Неужели у девчонки и правда напрочь отсутствовало чувство самосохранения? Лучшая ученица Хогвартса просто не могла не догадываться о том, что её ждет, когда она попадет в его руки!

Когда слизеринец потянул её на себя, чтобы провести вглубь зала, Гермиона поймала мрачный взгляд Теодора и подбадривающе улыбнулась ему. Нотт уверенно кивнул, без слов выражая поддержку и веру. Дышать стало легче, и девушка покорно последовала за Драко. Они не должны были вызывать слишком много подозрений.

— Ты безумна, — тихо сказал Малфой, когда они вышли практически в центр, и круто развернул гриффиндорку к себе. Он был восхищен, заинтригован, взволнован, но прежде всего — разозлен. — Кому вообще в здравом уме придет в голову кинуться в логово Пожирателей?

— Я не боюсь, — Гермиона тихо охнула, когда пальцы юноши впились в её талию и рванули на себя. — Ты же тут самый главный.

Драко не смог спустить ей с рук язвительное высказывание. Мрачно усмехнувшись, он шагнул ближе и прижал её к своей груди. Ледяными кончиками пальцев убрав от уха выбившуюся прядь, слизеринец прошептал:

— Именно меня тебе следует бояться.

У гриффиндорки резко пропало желание язвить. Ладонь Малфоя захватила её руку в плен, и вместе они плавно двинулись по кругу в вальсе. Драко вел так же уверенно, как и всегда, а Гермиона просто подчинялась, отдаваясь во власть его движений и собственного ужаса. Слизеринец казался таким чужим и непробиваемым! Неужели Теодор не преувеличивал, когда рассказывал о том, насколько сильно изменился Драко?

— Драко, я… — несмело начала она, когда сердце перестало оглушительно колотиться в груди.

— Тсс… — щекой он прижался к её виску, прикрыв глаза. — Давай просто потанцуем.

Гермиона покраснела и позволила себе чуть склонить голову. Драко, на секунду отняв руку от её талии, мягко надавил на затылок девушки, прижимая её к своей шее. Им обоим вдруг стало очень тепло в этом оледеневшем зале, а остальные пары, проносящиеся вихрем совсем рядом, перестали привлекать внимание. Если секунду назад Гермиона до дрожи в коленях боялась, что больше не сможет почувствовать прежнего Драко, то теперь трепетно молчала, боясь отвергнуть его внезапный порыв. Только сейчас девушка поняла, как сильно скучала.

Даже повергнув в ужас добрую половину Пожирателей, Малфой не чувствовал себя настолько сильным, как сейчас. Тихое дыхание ласкало его шею и заставляло жмуриться от удовольствия. Грейнджер была здесь, с ним, в его руках, и не пыталась вырваться или убежать. Она была в чужом теле, но даже так Драко мог уловить тот трепет, с которым она прижималась к нему. То, что оба они утомились от холода и вечного противостояния, было правдой, а потому жалкие секунды этого танца были негласно объявлены временным перемирием, необходимым для того, чтобы вновь собраться с силами. Малфой знал, что победит — ему стоило только приласкать Грейнджер, окружить её властным шепотом и притянуть поближе. Планы по завоеванию непокорной гриффиндорки казались не такими уж важными, когда она добровольно покоилась в его объятиях. И пусть создавалось впечатление, что Гермиона полностью очарована, Малфой не терял бдительности. Он прекрасно знал, что сломить её волю будет не так просто, и главные битвы все еще впереди. Однако никто еще не думал о войне с таким сладостным предвкушением, с каким о ней мечтал Драко.

Закрывая глаза, юноша представлял их будущее. Тирания останется остальному миру, но с ней единственной он будет настолько осторожен, насколько значение этого слова вообще было ему доступно. Драко не был уверен, что Грейнджер по достоинству оценит редчайшие драгоценности и дорогие шелка, но точно знал, с каким удовольствием он будет их с неё срывать, повинуясь одному только её — их — желанию. Если бы Люциус был жив и видел своего сына, то констатировал бы, что тот совершенно сошел с ума. Драко не стал бы отрицать. То, что с ним творила Грейнджер, не поддавалось никакому объяснению. Ночами, просыпаясь от кошмаров, в которых он прикасался к ней, но не находил и малейшего отклика, Малфой много размышлял над тем, что его привело к такому неистовству. Ведь не могли быть всему виной одни лишь чары? Если бы дело было в родовой магии, Грейнджер не стала бы воротить от него нос, будь он хоть самим Волан-де-Мортом! Значит, здесь были замешаны силы куда более влиятельные. За все время размышлений Драко удалось прийти лишь к одному более-менее вразумительному выводу: всему виной была ненависть, копившаяся в нем с детства. Малфой никогда не верил в постулат о том, что любовь порой рождается из ненависти, и считал его смешным. Но, так как обстоятельства доказывали ошибочность его недоверия, Драко придумал еще один — промежуточный — пункт. По его рассуждениям, ненависть перерастала в желание, и лишь тогда — в чувства куда более глубокие. В его случае это звалось одержимостью. Все остальные слова меркли, когда это касалось Грейнджер, бывшей когда-то его злейшим врагом. И сейчас, держа её в своих руках, Драко чувствовал себя победителем и побежденным. Последним, наверное, даже больше.

Гермиона пропадала, но честно старалась удержать себя в руках. Страх увидеть воочию крушение Волшебного Мира отошел на задний план, уступая страхам куда более личным. Девушка знала, что должна сделать, но теперь непростительно сомневалась. Да, она могла заставить Малфоя последовать за собой, лишь пожелав, но что было бы потом? Драко потеряет свободу, а она — его доверие, и в этот раз навсегда. Подобная перспектива заставила девушку содрогнуться, и слизеринец покрепче прижал её к себе, наивно предположив, что та замерзла. Гермионе захотелось отчаянно разрыдаться. Именно в эту секунду она проклинала тот день, когда решила помочь Малфою выбраться из пропасти, в которую он катился. Оказалось, пропасть была приготовлена и для неё. И теперь, всего в шаге от пути к общему благополучию, Грейнджер замирала в нерешительности. На разных полюсах стояли её счастье и счастье людей, которых она могла спасти. Но разве не она убеждала себя в том, что может быть счастлива лишь в мире, лишенном зла и кровопролития? Стыдно и страшно было признавать это, однако теперь Гермиона боялась оказаться в собственной утопии, лишенной этих холодных рук…

И все же выбор был очевиден. Родители всегда учили девушку тому, что общественное счастье превыше личного, и до этих пор следовать такой установке было просто. Гермиона знала, чего хочет, и будущее в её представлении всегда было четким. До тех пор, пока Драко Малфой не дерзнул сменить свою скромную роль в её жизни, все вообще было предельно ясно. Она, Рон, семья Уизли… Гермиона видела, как она будет счастлива с другом детства, видела, как сложится её карьера в Министерстве, как дети последуют по стопам своих великих родителей. Солнечно и радужно. Сейчас Гермиона оглядывалась на свои недавние мечты с чувством тяжелой тошноты. Но, отчаянно презирая их, она все же боялась думать о новом мире, в котором смогла бы быть с Драко.

— Вьющийся локон, — констатировал Малфой, слегка отстранившись от девушки и перехватив пальцами кудрявую прядь. Как и предсказывал Нотт, действие оборотного заканчивалось довольно скоро. — Хочешь устроить небольшое представление, или все-таки поговорим наедине?

Гермиона, не найдя в себе сил ответить, только согласно кивнула, позволяя увлечь себя сквозь танцующую и в большей степени нетрезвую толпу. Невидящим взглядом уставившись на светлую макушку впереди, девушка передвигала ноги и едва дышала, осознавая неизбежное приближение момента свершения плана. Теодора не было видно, а это значило, что он уже ждал их в саду.

— Принеси в комнату огневиски и вина… — обратился Драко к домовику, возникшему у лестницы на второй этаж. — Какое тебе нравится? — Малфой посмотрел на опущенные ресницы волшебницы и приподнял её подбородок одними пальцами. — Принеси по бутылке каждого вида. Мисс определится чуть позже, — так и не дождавшись ответа, приказал Драко и потянул девушку вверх. — И чтобы никто и близко не подходил к моей комнате!

— Будет сделано, господин, — прошелестел домовик и с хлопком испарился.

Уже подходя к дверям нужной комнаты, Гермиона почувствовала, как корсет становится теснее. Тело неотвратимо менялось, а плечи уже покрывали пышные локоны. Предстать перед Малфоем в собственном теле оказалось еще страшнее, чем в чужом. Гермиона ощущала себя обнаженной, и сознание кричало о том, что пора приводить план в исполнение. Драко открыл перед ней дверь и мотнул головой, приглашая внутрь. По вспыхнувшему азартом взгляду слизеринца Грейнджер поняла, что эффект зелья рассеялся окончательно.

— Дай угадаю, — Драко запер дверь простеньким заклинанием, но Гермиона, даже зная обратное, все равно испугалась. В полумраке комнаты Малфой выглядел зловеще, но, несомненно, привлекательно. Впервые она подумала о том, почему всех девушек её факультета в последнее время так тянуло к юношам с зелеными нашивками. В той темной стороне, что была присуща каждому слизеринцу, было что-то вопиюще привлекательное. Драко же венчал вереницу «опасных парней» и выглядел в тысячу раз загадочнее, чем любой его однокурсник. Гермиона чуть не ударила себя по голове за такие идиотские мысли, но попыталась выглядеть спокойно и непринужденно. Малфой заметил её смятение и изящно привалился плечом к стене. Его поза выражала абсолютную расслабленность, но взгляд выдавал хищника перед броском. Волшебница повела плечами, мимолетно касаясь своей палочки сквозь ткань. Стало слегка спокойнее. — Ты пришла, чтобы поговорить со мной?

Момент был упущен. Гермиона ни в одном своем зелье не была уверена так, как в том, что сейчас Малфой её слушать не станет. Слишком уж очевидно на его лице играла улыбка, буквально кричащая: «ситуация под моим контролем». И даже если бы сейчас у волшебницы хватило духа на то, чтобы произнести желание, необходимо было приблизиться к Драко и установить малейший физический контакт.

— Брось, — Гермионе никогда не удавался легкомысленный тон, а потому голос прозвучал жалко и наигранно. — Неужели в голову не приходит ничего интереснее?

Драко чувствовал её фальшь, но улыбнулся, негласно ввязываясь в игру, что затеяла гриффиндорка. Времени для них теперь было предостаточно — так зачем спешить? Чего бы ни добивалась Грейнджер, Малфою нравилась эта очаровательная прелюдия. Гермиона, в свою очередь, не питала иллюзий, прекрасно понимая, что волшебник видит её насквозь. Мог ли он догадываться, какую подлость она задумала? Девушка нервно прикусила губу и подавила желание выхватить палочку. Она ощущала себя практически голой перед его взглядом.

— Дай подумать, — Малфой играл куда убедительнее, выражая крайнюю степень задумчивости. Медленно он оттолкнулся от стены и прошел к низкому прозрачному столику из резного стекла, на котором уже теснилось несколько бутылок. — Захотелось развеяться? Неужели авроры покинули Хогвартс, и там стало слишком тихо для такой бунтарки, как ты?

— Вряд ли зал, кишащий змеями, мог бы меня хоть как-то развлечь, — яростно выдохнула Гермиона и сделала несколько шагов по направлению к Малфою.

— Осторожнее, — Драко покачал головой, не отрывая взгляда от льющегося в стакан огневиски. — Ты находишься в комнате с одной из этих змей. Она ведь может и укусить…

— Я уже говорила, что не боюсь, — Гермиона зябко обняла себя за плечи, наконец набираясь смелости подойти к Драко совсем близко. Слизеринец выпрямился, и его острый взгляд впился в ключицы девушки.

— Правда? — Малфой сделал щедрый глоток и со звоном опустил бокал на столик. Одного движения хватило для того, чтобы оказаться к Грейнджер вплотную, и девушка подавила испуганный всхлип, застывая на месте. Драко осторожнее, чем хотел бы, опустил руку на её талию и склонился к трепещущей от тяжелого дыхания шее. От бледной кожи исходил слабый аромат персиков, и юноша шумно втянул воздух, заставляя Гермиону вздрогнуть и зажмуриться сильнее. Нервный дрожащий вздох всколыхнул тишину прохладной комнаты, когда горячий язык устремился от изгиба шеи к мочке уха, а зубы слегка прихватили мягкую плоть. — У твоей кожи вкус лжи, Грейнджер, — прошептал слизеринец в самое ухо дрожащей девушке, а потом отпрянул так же резко, как и приблизился. Гермиона наконец открыла глаза. Щеки полыхали, а ноги слегка подгибались — тело было врагом мыслей. — Не желаешь вина, прежде чем я начну выяснять, каким образом маленькая вздорная гриффиндорка пробралась в логово Пожирателей?

— Откуда мне знать, что ты туда ничего не подмешал? — с вызовом спросила Гермиона, хотя чувствовала, что с каждой секундой в ней становится все меньше уверенности.

— Откуда мне знать, что ты не приготовила какой-нибудь трюк, чтобы выманить меня отсюда? — с ответным презрением выплюнул Драко и, открыв одну из бутылок взмахом палочки, налил полный бокал насыщенно-бордового вина. — Давай не будем подозревать друг друга в чем-то хотя бы сегодня. Цени то, что я дал тебе шанс объясниться, а не обезоружил в тот же момент, как узнал.

— Что меня выдало? — Гермиона примирительно кивнула, принимая из рук Драко бокал.

— Неуемное желание дерзить мне, — Драко закатил глаза и подошел к широкому подоконнику, нагроможденному фолиантами и списками с информацией о Силе. Когда юноше удавалось не думать о Грейнджер, он с головой уходил в изучение всевозможных источников, хотя до сих пор это принесло больше головной боли, чем результатов. Написанное пока что совпадало со словами Протеуса, но что-то внутри Малфоя твердило: доверять никому не стоит.

— Правда? — Гермиона пригубила вино, надеясь тем самым усыпить бдительность Драко. Приятный терпкий вкус коснулся неба, и девушка зажмурилась от удовольствия. Столь изысканный алкоголь ей приходилось пробовать лишь однажды — когда друзья родителей из Франции привезли в подарок хорошо выдержанное вино. — Неужели для образа прилежной Пожирательницы мне не хватило покорности?

— Покорность и ты — две противоположности, — задумчиво протянул Малфой и опустился на подоконник. — Как ты смогла проникнуть в поместье? Нотт помог?

— Да, — легко выпалила Гермиона, надеясь, что правдивость первого признания сможет заглушить последующую ложь. — Сегодня ночью он пришел в Хогвартс, потому что хотел спрятать меня.

Кулаки Малфоя сжались особенно сильно, а губы дрогнули от ярости. Он поднял тяжелый взгляд на гриффиндорку, и у него почему-то не возникло ни одного сомнения, что это правда. Слишком уж очевидным было то, что Нотт попытается скрыть Грейнджер.

— Ты знала, что если попадешь сюда, то уже никуда не выйдешь, — низко проговорил Драко, поднявшись на ноги. — Так почему не последовала за ним?

— Если бы твоя жизнь для меня ничего не значила…

— Прекрати! — строго и четко. — Я прикажу бросить этого наглеца в подвалы, а портал, соединяющий это место и внешний мир, сменят, — тихо оповестил Малфой, качая головой. — Где Астория? Если с девчонкой что-то случится, поверь: Теодору не жить.

Гермиона плотно сжала губы, понимая, что разговора абсолютно точно не выйдет. Внутри трепетала крохотная надежда на то, что время и усилия смогут склонить Драко к правильному выбору, но волшебница тут же одернула себя. Каждая потраченная впустую секунда представляла для плана угрозу, так почему она так глупо медлила, умоляющим взглядом впиваясь в бесстрастное лицо?

— Я не знаю, где Гринграсс, — Гермиона попятилась.

— Будем играть в допрос с пристрастием, Грейнджер? — угрожающе прошипел Драко, отшвыривая пустой стакан в сторону. Тот глухо ударился об пол, но не разбился. Гермиона отступила еще на шаг.

— С ней точно все в порядке, — легкие волшебницы жгло от испуга: она играла с огнем. — Теодор не способен никому навредить.

— Нотт, Нотт! — проревел Драко и подлетел к ней. — Ты ведь и понятия не имеешь, насколько лицемерен этот чертов придурок! Он просто… — Малфой трясся от гнева, когда схватил волшебницу за предплечья. — Хочет тебя, и поэтому изображает примерного мальчика!

— Да какая вообще разница, если эти чувства безответны?! — не выдержала Гермиона, закричав это почти в лицо обезумевшему от имени Теодора юноше. Малфой от неожиданности ослабил хватку. Плескавшееся в его глазах недоумение все еще давало волшебнице надежду на то, что она сможет достучаться до Драко. Не дав ему опомниться, Гермиона вырвалась и отступила на шаг. Она набрала в легкие побольше воздуха, чтобы произнести заученное до тошноты желание, но вдруг остановилась. Малфой все еще стоял на месте, пригвожденный к полу её внезапным признанием. Его лицо больше не казалось изваянием бесчувствия, напротив — по светло-серым глазам можно было различить, как мятежные мысли мечутся внутри его сознания, складываясь то в одно, то в другое. Язык девушки буквально прирос к зубам. Она не умела бороться нечестно, а Драко был сейчас обезоружен.

«Скажи это, иначе обезоруженной останешься ты», — вопило сознание, но Гермиона уже давно была глуха к голосу разума. Замерев в нерешительности, она одарила Малфоя мягким взглядом и шагнула навстречу. Драко наблюдал за её движениями с отстраненным выражением лица, и, когда волшебница приподнялась на носочки и неловко коснулась его губ своими, даже не шелохнулся. Контакт длился всего мгновение, и потому Малфой решил и вовсе не включать это прикосновение в список их поцелуев. Гермиона смотрела на него полными надежды глазами.

— Чего ты добиваешься? — прошипел сквозь зубы Драко, наблюдая за тем, как отсутствие его ответной реакции огорчает Грейнджер.

— Я хотела увидеть тебя, — тихо ответила она и снова посмотрела на его губы.

— Не лги, — Драко угрожающе наклонил голову.

— Это правда!

— Частичная, полагаю, — губы слизеринца растянулись в понимающей усмешке. — И я не настолько глуп, чтобы снова попасться на твои уловки. Можешь целовать меня сколько угодно, Грейнджер. Я не вернусь в Хогвартс, — он провел прохладными пальцами по её скуле, упрямо сдерживая желание перестать ломать комедию и обнять гриффиндорку. Но проиграть своим эмоциям снова Драко не хотел — только не сейчас. Он должен был научиться контролировать себя, если уж собирался завоевать мир. — Ты, кстати, тоже.

— Малфой, — настойчиво выдохнула девушка. — Пожалуйста, выслушай меня.

— Что вы задумали?

— Я пришла, чтобы увидеть тебя, — нервно прошелестела Гермиона и порывисто прижалась к его губам, искренне надеясь на тот ответ, который бы ей понравился. Чувствовать себя пленницей девушка ненавидела, а сейчас все шло как раз к этому. — Поверь, — Гермиона оставила еще один поцелуй на недвижимых губах, и у неё возникло ощущение, что она пытается всколыхнуть чувства мраморной статуи. Юноша смотрел на неё снисходительно и слегка насмешливо. — Пожалуйста, Драко, — она прикоснулась к нему еще раз, но ответа снова не последовало. Сердце сжалось от ужаса. Неужели он действительно возненавидел её так сильно? На секунду гриффиндорка задумалась о том, что быть пленницей Малфоя было бы куда приятнее, если бы он оставался таким, каким она его успела познать — ласковым и очаровывающим. Могли ли чувства Драко быть настолько растоптанными, что он решил забыть обо всем?

— Я скучала, — она говорила почти шепотом и сквозь слезы обиды. — Посмотри мне в глаза! Ты же чертов прорицатель по части распознания лжи, так посмотри и пойми, что все это гребаная правда! — с каждым словом Гермиона говорила все громче, пока голос не сорвался на хрип. Её ослабевшие кулаки пару раз неощутимо ударили его грудь. — Я сдаюсь, ясно? Ты победил, Малфой! Победил! Можешь мучить меня и пытать, только не отталкивай! — девушка застыла от страха, потому что ложь, слетевшая с языка, оказалась слишком притягательной и манящей. Несмотря на заверения Теодора, Гермиона знала: такие, как Малфой, не дают третьего шанса. Если она заставит его покинуть поместье против воли, то все будет кончено, даже толком не начавшись. Нотт явно мало заботился о благополучии отношений своего врага и девушки, к которой был расположен. И как же Грейнджер не подумала об этом раньше? Кто, в таком случае, выйдет победителем из этой странной битвы? Весь мир, Теодор, но никак не она и Драко. Воображение скрывало последствия такого шага, потому что будущее было ужасным. Невероятно светлым, справедливым, правильным, но таким горьким и безнадежным для двух человек! Гермиона тяжело сглотнула. Неужели она родилась для того, чтобы жертвовать своим счастьем во имя чужого? Лучше бы Малфой и вовсе не доказывал, что с ним она может быть так счастлива.

Её глаза сверкали влагой, и Драко на пару секунд выпал из реальности, концентрируя все внимание лишь на них и влажных от слез щеках. В моменты яростного отчаяния Грейнджер была похожа на мятежную нимфу, и тогда слизеринцу казалось, что лица прекрасней он еще не видел. Сил на то, чтобы сдерживаться, не осталось. Перехватив кулаки, остервенело сминающие его рубашку, Малфой резко дернул их вниз и на мгновение замер, запечатлев искру надежды во взгляде Гермионы.

— Малфой, — настойчиво выдохнула девушка. — Пожалуйста, выслушай меня.

— Что вы задумали?

Волшебница закрыла глаза, когда цепкие пальцы впились в её волосы и потянули их, заставляя запрокинуть голову. Холодная ладонь впечаталась в её шею, а искусанные губы накрыло чужое тепло. Драко целовал её грубо и нетерпеливо, но это все равно было в тысячу раз лучше его холодности. Твердое тело прижималось к ней, и Гермиона слабо скользила пальцами по плечам и груди, в противовес резким движениям губ успокаивая и лаская. Ладонью взъерошив уложенные волосы и несильно сжав их, девушка приподнялась на носочки, неосознанно поддаваясь каждому движению слизеринца. Отвечать на поцелуй почему-то выходило ужасно — слишком уж настойчиво Малфой утверждал свое главенство.

— Драко… — прошептала она, когда юноша отстранился для вдоха. Затуманенный страстью взгляд обратился к ней с недоумением. Слизеринец нахмурился, вылавливая свои мысли по одной из клубка страсти, разворачивающегося в нем. На периферии оставалась догадка о том, что Грейнджер определенно что-то задумала, но размышлять об этом сейчас было бы верхом идиотизма. Малфой ловил каждый момент, пока она была рядом добровольно, ведь подсознание твердило о том, что счастье вряд ли будет длиться долго. Однажды он сам говорил Гермионе, что она, сколько бы ни любила, будет бороться до конца. Теперь верить в это стало сложнее — гриффиндорка жалась к нему, не в силах совладать с собой. Еще несколько секунд — и Малфой забыл бы себя, но её тихий голос разбил все ложные мечтания. Драко знал, что она скажет. Наверняка Грейнджер хотела уговорить его пойти с ней, и, видит Мерлин, если она еще раз так же соблазнительно облизнет губы — он согласится. Но Гермиона молчала и все больше краснела, отводя глаза.

— Говори, — хрипло выдохнул Драко, с нетерпением наблюдая за смущенным порханием её ресниц.

— Поцелуй меня, — Гермиона чувствовала себя полнейшей дурой, потому что так и не смогла сказать прямо того, чего хотела. По мнению гордой гриффиндорки, фраза «сделай это нежно» звучала бы чрезвычайно слащаво и глупо.

— Но я уже… — Драко на секунду растерялся. Последний раз подобное смятение он чувствовал в пятнадцать, когда впервые целовал девчонку.

— Не так, — стыд за такую инфантильность захлестнул девушку с головой. Она ожидала, что на её немую наивную мольбу Драко рассмеется или бросит что-то обидное, однако хотелось — в последний раз — почувствовать его нежность.

И Малфой все понял. Его пальцы, сжимающие копну каштановых кудрей, ослабли, а рука соскользнула с шеи — на бледной коже расцвели пятна. Успокаивающе проведя по ключицам кончиками пальцев, он так осторожно, как только мог, взял её лицо в ладони и склонился, лаская тихим дыханием губы.

— Расслабься, — он примирительно коснулся её лба своим. — Открой рот.

Гермиона послушно разомкнула губы, набрав в легкие побольше воздуха. Все внутри кипело от предвкушения, и последняя мысль, связанная с причиной её пребывания здесь, предательски испарилась из головы. Язык Малфоя медленно и осторожно коснулся нижней губы, и Гермиона, если бы не знала, с кем имеет дело, назвала бы это проявлением робости. Но то, с каким уверенным напором влажный мускул проник в её рот в следующее мгновение, уничтожило последние крохи каких-нибудь мыслей вообще. Драко с удовлетворением заметил, как распрямляются нахмуренные брови, а сжатые на его плечах пальцы обессиленно соскальзывают по груди. Спустя несколько секунд Малфой сделал для себя вывод, что целоваться с Грейнджер, когда она не получает от этого удовольствия — бессмысленно, ведь только в ином случае ему удавалось ощущать приливы столь сильного душевного подъема и дикого возбуждения. Еще час назад Драко думал о том, что будет счастлив, даже если принудит её к близости. Сейчас такие мысли казались смешными и наивными. Пусть Грейнджер была в его комнате и в его руках — воля Драко по-прежнему оставалась зажатой между этих тонких хрупких пальчиков. Её тело слабело с каждым мгновением, и потому Малфой, на секунду разомкнув поцелуй, подхватил девушку на руки и в несколько шагов донес до кровати. Гермиона неловко поежилась, пряча взгляд и пальцами оглаживая вышитые на шелковом покрывале узоры. Припухшие от поцелуя губы саднило, и она провела по ним ладонью, заставляя себя вновь собраться с мыслями, пока Малфой не начал снова действовать.

— Грейнджер, — он, опустившись на колени перед сидящей на постели девушкой, положил ладони на её колени и сжал пальцы. Ладонь слизеринца уверенно скользнула в вырез, и он внимательно проследил за реакцией Гермионы. Она, сначала запрокинув голову и шумно задышав, вдруг вздрогнула и резко посмотрела ему в глаза. Драко усмехнулся, останавливая руку в сантиметрах от подвязки. Хотя почти все здравые мысли и покинули кудрявую голову гриффиндорки, про свою палочку она, очевидно, не забыла. Почувствовав опасность почти на интуитивном уровне, Гермиона выдавила панический вздох. Следовало немедленно отвлечь Малфоя, и тут уж на помощь пришли виденные ею по вине чар развратные сны.

Нацепив на лицо маску коварства, Гермиона подалась вперед и схватила Драко за ворот рубашки. «Ведьма», — подумал он, повинуясь её рукам, притягивающим ближе. Когда Гермиона откинулась на спину, увлекая за собой и юношу, его руки покинули бедра, и гриффиндорка смогла спокойно выдохнуть. Однако облегчение не длилось долго: Драко подхватил открытую ногу под колено и потянул вверх, прижимая её тело к себе.

— Что ты там прячешь, милая? — приторно-сладко прошипел он ей на ухо и яростно вцепился пальцами в бедро. Гермиона позволила себе испугаться лишь на секунду. «Отвлеки его», — подсказывало сознание. Как говорила Джинни, мужчины окончательно теряют способность трезво мыслить лишь тогда, когда они крайне возбуждены. Хотя Гермиона всегда морщилась при затрагивании этой темы в их разговорах, сейчас совет пришелся очень кстати.

— Ты узнаешь… — она яростно вскинула брови и оттолкнула его, воспользовавшись замешательством. Тут же перемахнув через бедра слизеринца, она села на его ноги чуть выше колена и обхватила шею руками. Драко был заинтригован и удивлен. Грейнджер же была… Грейнджер, в конце концов! На роковую соблазнительницу она явно не смахивала, но тот момент, когда её глаза блеснули таким коварством… Малфой подумал о том, что выхватить палочку он успеет и позднее. Гораздо интереснее было наблюдать за тем, как гриффиндорка совершает весьма любопытные попытки соблазнить его.

Гермиона, набравшись смелости, приникла к его рту так же резко, как и он в первый раз. Разгоряченные губы ответили с большой страстью, а бледные пальцы сжались на её ягодицах. Девушка поняла, что неизбежно теряет контроль над ситуацией. Прикусив его губу сильнее, чем рассчитывала, она отстранилась и рванула на себя ткань рубашки. Но крепко пришитые пуговицы не поддались такому напору, и, разочарованно застонав, Гермиона принялась расстегивать их дрожащими пальцами. Малфой наблюдал за ней с легкой ухмылкой, языком слизывая кровь, выступающую из укушенной губы.

— Что дальше, Грейнджер? — насмешливо спросил Драко, когда она застыла, расстегнув последнюю пуговицу. — Требуется помощь справочника?

— Заткнись, — она обхватила его за шею и притянула к себе. Их губы застыли в миллиметрах друг от друга. Несколько мгновений молодые люди упрямо смотрели друг другу в глаза, чего-то ожидая. Первым не выдержал Драко и подался вперед, чтобы наконец жадно поцеловать Грейнджер и прекратить эти жалкие попытки её доминирования. Но Гермиона взяла паузу лишь для того, чтобы точно вспомнить отрывок одного из своих самых развратных снов. Когда Малфой потянулся к ней, девушка быстрым касанием слизнула кровь с его губ, и, так и не подарив поцелуя, приникла губами к шее слизеринца. Драко закрыл глаза и запрокинул голову, с досадой признавая, что, как и всегда, недооценил гриффиндорку. Её мягкие влажные прикосновения быстро спустились к плечу, а острые зубки несильно впились в кожу. Драко издал позорный вздох наслаждения, но тут же прикусил язык. Показывать Грейнджер, как она на него влияет, было просто унизительно. Он уже хотел взять ситуацию под контроль, но вдруг её пальчики ловко пробежались по плечам и соскользнули к груди. Немного подумав, Гермиона легонько сжала его соски, одновременно касаясь языком места укуса. Малфой распахнул глаза, когда понял, что не удержался и тихо застонал. С неудовольствием пришлось признать: попытки гриффиндорки отвлечь его от посторонних мыслей увенчались головокружительным успехом. Но её руки внезапно застыли, а бедра напряглись. Услышав едва различимый стон юноши, Гермиона ощутила острый укол возбуждения и попыталась свести ноги. Из-за неудобного положения удовлетворить накатывающую похоть не удалось, и жгучее тепло, зародившееся в животе, заставило её прогнуться и прижаться всем телом к обнаженному торсу.

— О, сладкая, что же ты остановилась? — хрипло и мстительно произнес Драко, напрягая мышцы спины и выпрямляясь. Воспользовавшись слабостью и растерянностью гриффиндорки, Малфой накрыл её руку своей ладонью и повел вниз. — Не поможешь мне? — прижав ладонь волшебницы к собственному паху, поинтересовался юноша, но, услышав её обессиленный всхлип, насторожился. Уронив голову на его плечо и прижавшись лбом к шее, Грейнджер шумно дышала, жмурясь словно от боли. Возбуждение, которое она испытывала, было почти невыносимым. Драко кинул быстрый взгляд на кольца — они светились магией.

Ощущая, как внутри все буквально перекручивается, Гермиона корила себя за глупость и слабость — нужно было произнести желание задолго до того, как чары из союзников превратились в врагов. Волны возбуждения одна за другой посылали сладкую ломоту во все части тела, и девушка понимала, что слишком увлеклась собственными желаниями. Теодор ждал её в саду, наверняка думая, что сейчас отважная гриффиндорка изо всех сил старается спасти мир, а она… О, Мерлин!

Прохладные пальцы задрали измятое платье и тут же скользнули под бельё.

— Все в порядке, — теплый поцелуй пришелся в лоб. — Я сделаю так, чтобы стало легче.

Наблюдать за тем, что чары вытворяют с ними обоими, было отвратительно. Драко со злостью закусил губу, посмотрев на кольца. Гермиона страдала от желания, и это выводило из себя. Моменты, в которые она должна была стонать от удовольствия, превращались в адскую пытку. Хотя слизеринец понимал, что совсем не он привел к тому, что Грейнджер едва дышала от раздирающих её противоречивых эмоций, ему все равно было гадко. Даже собственное возбуждение ушло на задний план — стремление помочь девушке захватило Малфоя с головой.

Когда пальцы осторожно заскользили меж влажных складок, Гермиона напряглась и впилась ногтями в плечо Драко. Чувствуя лбом тепло его кожи, волшебница слегка успокаивалась. Она знала, что Малфой поможет, и это доверие грело её сердце. Медленными круговыми движениями он обводил чувствительные места и заставлял её часто и нервно содрогаться. Тихие постанывания в шею распаляли фантазию, и Драко повернул голову к гриффиндорке. Её поалевшие от стыда и возбуждения скулы были очаровательны. Внезапно она напряглась сильнее, и, прижавшись к слизеринцу еще ближе, быстро задышала.

— Давай, милая, — губами он сумел дотянуться до её щеки, а свободной рукой провел по волосам. Прижавшись к её виску, Малфой часто и горячо зашептал, зная наверняка, что это сработает:

— Кончи для меня, слышишь? Гермиона… Я так хочу это почувствовать…

Девушка изогнула спину до боли в пояснице и сжала зубы. Тугой клубок желания в её животе взорвался, распространяя по телу ослепительную эйфорию. Хватанув ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег, она закрыла глаза и обессиленно рухнула в его объятия. Теплая ладонь бережно опустилась на затылок, прижимая её голову ближе к пылающему жаром телу.

Отходя от оргазма, Гермиона мысленно раздирала себя на клочки. Чувство вины, глубокой привязанности и непонимания того, что следует делать, терзали её подобно «круциатусу». Мысли бились в истерике: «Назови желание! Сделай это, пока еще не поздно!», но девушка молчала, прижавшись к Драко в надежде, что все разрешится само собой. Он был так ласков и так осторожен, что мысль о предательстве заставляла сердце Гермионы обливаться кровью. Пусть бы лучше Малфой измывался над ней и обзывал, как прежде. Выносить его нежность было невозможно.

— Это было так мило, — он соблазнительно улыбнулся ей, а потом, резко скользнув рукой под резинку подвязки, выхватил палочку и поднял её над собой в дразнящем жесте. Гермиона очнулась от блаженного оцепенения и вскинула на Драко яростный взгляд. Дернувшись за палочкой, она была остановлена твердой ладонью, сдавившей талию.

— Куда ты собралась? Я бы хотел повторить. Знаешь, с помощью своих пальцев…

— Отдай палочку!

— Губ…

— Малфой, прекрати немедленно.

— Языка…

— Драко!

— Ты так восхитительно стонала, Грейнджер, — выражение лица помрачнело, и Драко одним жестом откинул палочку в сторону. Глухо ударившись о каменный пол, она закатилась под столик. — Это намного лучше, чем твои крики. Обещаю, подобные звуки будут срываться с твоих губ ежедневно, ежечасно, ежеминутно…

— Отпусти меня! — задыхаясь от истерики, Гермиона дергалась из стороны в сторону, и её волосы яростно разметались по щекам.

— Зачем? Мы только начали, и, кажется, тебе вполне нравилось… — сквозь зубы процедил Драко, окончательно убеждаясь в том, что Грейнджер пришла к нему точно не из личных побуждений. — Повторю свой вопрос: что вы с Теодором задумали?

Гермиона замерла, поняв тщетность своих попыток вырваться. Она была безоружна, а Малфой даже без палочки — в несколько раз сильнее её.

— Что. Ты. Хотела. Сделать? — в глазах юноши не осталось ни намека на ту теплоту, что плескалась в них минутами ранее.

— Драко…

— Отвечай! — прорычал он, обхватывая её подбородок.

Гермиона застыла, мысленно благодаря Драко за его жестокость. По крайней мере, теперь у неё появились силы для того, чтобы сказать своё желание.

— Я хочу, чтобы ты, — начала она и краем глаза заметила, как её перстень разразился светом. Тонкая нить медленно потянулась вверх.

— Пожалуйста, только не говори, что тебя снова кто-то подослал, — Драко болезненно зажмурился, и весь его вид выражал такую глубокую муку, что Гермиона на секунду забыла, как должна была продолжить фразу. — Пожалуйста, Грейнджер, не говори этого! — и его немая мольба сдавила её горло железными тисками. На глаза девушки навернулись слезы. Ей было бесконечно жаль и невероятно больно.

— Чтобы ты пошел, — продолжила она, понимая, что это последний шанс. Взгляд Драко, до этого впивающийся в неё, упал на свечение, взвившееся в воздух.

Она много раз представляла это выражение лица, но никогда не могла представить, что оно будет исполнено такого ужаса. Драко Малфой онемел на пару секунд. Губы слизеринца дрожали, а глаза полнились отчаянным желанием неверия и в то же время отвращения. Его лицо побелело сильнее, изящные брови взметнулись вверх.

— Пошел… со… — складывалось ощущение, что Гермиону кто-то душит. Она тряслась и плакала, не отрываясь от глаз Драко. Внутри ломалось что-то жизненно важное, а черные тени проникали в сознание, уже подкидывая картинки безрадостного будущего. Ненависть, которую Малфой выражал к ней в школьные годы, была ничем по сравнению с этим молчаливым презрением.

— Силенцио! — проревел он, выхватив палочку, а потом оттолкнул от себя оцепеневшую волшебницу и вскочил на ноги. Он отшатнулся от кровати с таким ошарашенным видом, будто его ударили «ступефаем» со спины. Широкими шагами Драко достиг окна и уже оттуда, едва вспомнив про валяющееся под столом оружие Грейнджер, привлек его к себе.

Гермиона сидела в том же положении, опустевшим взглядом уставившись перед собой. Она не смогла. Не смогла. Не смогла! Паника пыталась пробиться в сознание, но боль, поселившаяся в теле от взгляда Малфоя, притупляла все остальные чувства. Девушка не пыталась пробовать что-то сказать, и луч света, так и не достигнув цели, вернулся в кольцо. Какая же она дура! Гермиона вцепилась пальцами в волосы и распахнула глаза в животном ужасе. Сердце бешено стучало, но гриффиндорка почему-то все еще не могла сдвинуться с места.

— Драко…

— Отвечай! — прорычал он, обхватывая её подбородок.

— Так вот что вы с Ноттом задумали… — искривленный болью голос ударил не хуже пощечины. — Как я не догадался… Глупец! — Малфой сжал её палочку в ладони и порывисто обернулся. — Думал, будто ты можешь, — Драко запнулся, но, наткнувшись на виноватый взгляд, все-таки продолжил, — скучать по мне.

У Гермионы сложилось такое впечатление, будто до этого момента она летела вниз с крутого обрыва с чувством сильнейшего страха, а в эту секунду разбилась и болезненно умирала.

— Не смей! — взревел Драко, наблюдая за тем, как Гермиона поднялась с кровати и метнулась по направлению к нему. — Даже не смей приближаться! — он выставил вперед руку, но девушка, будто вместе со способностью говорить потеряла ещё и слух, медленно продвигалась вперед. Даже если бы Малфой не отнял у неё речь, гриффиндорка не смогла бы сказать ни слова.

— Ты мерзкая шлюха! — прошипел он и в порыве гнева смел все пергаменты и книги с подоконника. — Жалкая, убогая, просто отвратительная! — он метнулся мимо неё и пнул ногой стол. Бутылки с отвратительным визгом повалились на пол, и бордовые лужи расползлись по светлому мрамору подобно крови. — И я не лучше… — Драко схватился за голову и обреченно опустился на кровать. Его шумное, почти безумное дыхание заставляло девушку морщиться от ужаса. Она сделала неслышный шаг к нему навстречу.

— Что? — он усмехнулся и хрипло рассмеялся. — У тебя есть план «б»? Нет? Теодор не подсказал? Паршивый из него стратег! Так что ты намерена делать? Твой болтливый язычок больше не может произнести желание… — Драко скривил ужасную улыбку.

Он издевался и смеялся над ней, но внутри все драло так, будто в легких и сердце открылись кровоточащие раны. Малфою показалось, что он сходит с ума. Никогда в жизни он не чувствовал себя настолько униженным, ведь обмануться в вере после того, как окончательно проникся ею едва ли было менее больно, чем умирать. И это покорное траурное лицо с огромными заплаканными глазами, которые сводили его с ума всего несколько минут назад…

Когда Гермиона подошла совсем близко, она попыталась прикоснуться к плечам слизеринца. Её вздернули вверх за запястья, а потом отшвырнули на кровать. Лицо Драко, перекошенное от ярости, закрыло обзор на потолок. Его пальцы тут же сдавили шею, и пульс забился в висках.

— Я бы ни за что не заставил тебя сделать то, чего бы ты не хотела! — отчаянно прошипел он. — Если бы ты только что-то чувствовала ко мне… Если бы я действительно был тебе нужен… — Драко задыхался. — Ты бы не посмела! Но самое отвратительное… — он приблизился к ней вплотную, и девушка зажмурила глаза. — Что я все еще отчаянно нуждаюсь в тебе… — его дрожащие пальцы прошлись по мокрым от слез щекам. — Ты поплатишься за это, маленькая лгунья. И Теодор тоже. Он будет гнить в подвалах до конца своей никчемной жизни, а ты… — Драко сжал тонкую шею сильнее, и Гермиона судорожно хватанула ртом воздух. — Никогда не покинешь этой постели.

Комментарий к 22. Вкус лжи

Дышим ровнее. Все будет хорошо

(наверное)

Очень долго просидела над nc, потому что искренне хотела переплюнуть все, что до этого вы могли прочитать. Конечно, вряд ли это у меня получилось, но я старалась (не зря же столько фанфиков прочитала). Возможно, встретятся фразы-клише, но они, как правило, очень хорошо работают в правильных сочетаниях.

В общем, надеюсь, вы не будете закидывать меня тапками по поводу того, что Гермиона “глупо облажалась”. Попытайтесь понять эту ситуацию, ведь она действительно сложная. Вообще в моей работе очень много отсылок для раздумья над нашей с вами жизнью, и я искренне надеюсь, что каждый из читателей находит в моих главах что-то ценное для себя.

Кстати, теперь у фанфика есть трейлер)

Быстрее смотреть на страницу в вк:

https://vk.com/hazyforestffiction

23 страница20 сентября 2025, 10:38

Предыдущая Следующая