1
Гермиона Грейнджер принимала душ. С некоторых пор она очень часто делала это. Старалась смыть с себя скверну, грязь, мерзость, его запах, казалось, он впитался под её кожу. Даже через такое продолжительное время девушка чувствовала его.
Но запах был не единственной её проблемой. Кошмары. Слишком яркие и реалистичные. Она не могла проснуться, вынырнуть из царства сновидений, и кричала, неистово, безудержно, кричала так, как не могла тогда, не имела права, в том страшном месте.
Воландеморт пал. Война закончилась. Добро, как всегда, победило зло.
Вот только никто не знал, что творилось за закрытыми дверями подземелий Малфой-Мэнора в последний месяц правления Темного Лорда. Смерти страшнее, пытки ожесточеннее, умереть от Авада Кедавра, казалось, гуманнее чем от того, что там происходило с пленниками. И именно в такое время, в одной из схваток с Пожирателями, Грейнджер захватили в плен.
Гермиону, точнее то, что от нее осталось, удалось спасти только через месяц. Гарри и Рон не расспрашивали ни о чем, они понимали, как сложно вернуться к нормальной жизни от истязаний, страданий или от того, о чем Гермиона упрямо молчала. Она не проронила ни слова про плен, как будто и не попадала туда, как будто и не было того страшного месяца.
После главной битвы за Хогвартс Грейнджер слетала в Австралию, вернула память родителям, недолго пожила с ними и поработала в Министерстве магии. Днем Гермиона вела себя как обычно. Ответственно. Собранно. Храбро. Но под покровом ночи пронзительные крики каждый раз разрывали тишину. И на утро никто не говорил об этом, но она знала, что никто не высыпался с того момента, как она вернулась из заточения, и это её сильно беспокоило. Как бы Гермиона не делала вид, что плена не было, её преследовали кошмары, да и в Министерстве она до чертиков боялась встретить его и других оправданных Пожирателей, и она трусливо сбежала к маглам.
В маленьком городке вблизи Лондона Грейнджер обосновалась в доме чуть поодаль от остальных, чтоб на её полуночный визг не сбежались соседи, с вызванным заранее нарядом полиции. Уже месяцев восемь работала в кафе в единственной тупиковой ветви метро, по которой можно добраться до Лондона, как и поступали каждое утро большинство здешних маглов, из-за отсутствия в городке работы. Ей нравилась такая жизнь. Конечно, Грейнджер понимала, что любому волшебнику проще простого её найти. Но в городке, где не знают ни кто она такая, ни от чего бежит, Гермиона чувствовала хоть и ложную, но защиту. Она свела к минимуму общение с друзьями и знакомыми из магического общества, посчитав: "Ты не трогаешь волшебный мир, и он в ответ не трогает тебя". Конечно, совсем общаться не перестала, просто мало - открытка по праздникам и стандартное пожелание счастья и благополучия после дождичка в четверг.
Итак, девушка, вышедшая из душа с полотенцем на голове и халате, мало чем напоминала прежнюю Гермиону. Те же карие глаза и непослушные каштановые волосы, тот же рот и тот же нос, но все же что-то недоступное, незримое пропало, какой-то внутренний стержень, была лишь оболочка.
Гермиона часто берет ночные смены. Она думает, что спать днем при солнечном свете безопаснее. Так и сейчас, Грейнджер собиралась на работу, когда солнце плавно опускалось к горизонту, давая ночи войти в свои права.
В зеркале на девушку смотрит двойник с глубокой морщиной на переносице и темными синяками под глазами от регулярного плохого сна. Гермиона взглядом задерживается на еле заметном шраме на скуле, полученном тогда, в Малфой-Мэноре, и быстро отводит глаза, в страхе, что воспоминания вновь накроют волной безысходности, беззащитности и боли.
Грейнджер машинально надевает неприметную тусклую блузу и темно-серую юбку, застегивает на все пуговицы бледно-розового цвета кардиган, зашнуровывает оксфорды, накидывает плащ, проверяет волшебную палочку на каминной полке, уютно разместившуюся между семейной фотографией и шкатулкой с безделушками, и выходит на улицу.
Сильный ветер бьет в лицо, и лохматит и без того взъерошенные волосы. Гермиона могла бы поехать на своем автомобиле, Форде Англия (она купила его, чтоб доказать самой себе, что не бросила друзей, а лишь временно отдалилась), но в этом нет необходимости, ведь в этом маленьком городке любой пункт назначения максимум в тридцати минутах ходьбы.
Пару минут Грейнджер следила за сражением маленькой милой старушки с зонтом, вывернутого наизнанку ветром, а потом повысив голос, чтоб перекричать взбесившуюся стихию произнесла:
- Здравствуйте, миссис Бекер. Как поживает Тоби? - вести себя приветливо с ближайшей соседкой и расспрашивать о её коте, давно вошло в привычку у Гермионы. Миссис Бекер и мистер Бекер смотрят на нее с пониманием и жалостью при каждой встрече, возможно, несмотря на отдаленность дома, они все же слышат её крики, и быть вежливой - это все, что могла предложить девушка этим милым людям.
- О, здравствуй, Гермиона! Опять работаешь ночью? Совсем себя не жалеешь, деточка! - заахала старушка, - А Тоби с мистером Бекером уехали погостить к дочери, а вот я осталась на денек, привести дом да дела в порядок. Ведь нас не будет ни много ни мало три недели.
- Мне будет вас не хватать, - огорчилась Гермиона, и помогла выгнуть непослушный зонт миссис Бекер.
- Это очень мило с твоей стороны. Нам с Тоби тоже будет тебя не хватать на послеобеденном чае, - улыбнулась старушка, - Но думаю время пролетит и не заметишь!
- Буду надеяться, что так и будет, - все еще расстроенно проговорила девушка.
- Ветер-то какой! - сменила тему старая женщина, - Сегодня обещали сильные ливни и понижение температуры, а ты в тоненьком плаще, как бы не простудилась, - запричитала она.
- Не волнуйтесь за меня, все будет хорошо, - успокаивающе проговорила Гермиона, - Не буду вас задерживать, побегу на работу.
- Конечно, милая, поторопись, не дай Бог, еще под дождь попадешь.
Грейнджер из-за задержавшего её разговора с миссис Бекер вошла в кафе за пять минут до начала ночной смены.
- Прости, Сэм, не рассчитала время, - извиняющимся тоном проговорила она.
- Да ничего, ты же не опоздала, - весело отмахнулась начальница.
Вообще ночью народу практически никогда не было. Девушка не понимала, зачем держать круглосуточное кафе, если метро работает до часу, но была благодарна за такой удобный для нее режим работы. Обычно она усаживалась за стойку и все рабочее время читала или общалась с поваром Джеком и с его молодым помощником Робом, а иногда заходил её парень и проводил с ней всю ночь, как, например, сегодня.
Гермиона еще не успела переодеться в полосатую форму красно-белого цвета, как уже услышала обеспокоенный голос Майкла:
- Она уже пришла?
- Конечно, Майк! Разве ты не знаешь свою мега пунктуальную девушку? - хохотнул Роб.
- Да, действительно, - улыбнулся парень и уселся за ближний стол.
- Привет, - сказала Гермиона сразу, как вышла в зал.
- Привет, - как ошпаренный выпрыгнул из-за стола Майкл и через секунду был уже напротив Гермионы, уставился своими щенячьими глазами и нежно поцеловал в лоб. Во взгляде так и читалось: я не верю, что Гермиона Грейнджер - моя девушка - и это очень льстило.
С виду Майкл был обычным парнем, ни вызывающей внешности, ни вызывающей одежды, ни вызывающего поведения. Если он пройдет по улице, никто даже не обратит на него внимание. Возможно, с грейнджерским намерением быть наименее заметной, Майкл, как парень, идеально ей подходил. Но Гермионе нравилось в нем не заурядность, а его нежность, доброта, забота. Он пытался защитить девушку, даже не зная и не понимая от чего. И то, что он не задавал вопросов, ей тоже очень нравилось, так как она не была готова говорить о своих недугах ни с кем.
Они познакомились в том кафе, где работает Гермиона.
В первый раз Майкл там появился через месяц, как Грейнджер туда приняли, и просидел всю ночь с одной единственной чашкой кофе. Так начались его регулярные ночные посиделки в кафе. Майкл не знал расписания Гермионы, поэтому ему приходилось тяжко. Когда он понимал, что смена не девушки, уходил, и постепенно все начали понимать ради кого парень пьет всю ночь остывший дрянной кофе. Часто он являлся единственным клиентом, и не заговорить с ним было уже чем-то ненормальным.
- Хей, парень! Тебе как всегда наивкуснейший в мире кофе? - подразнил его Роб, за что схлопотал подзатыльник от Джека.
- Да, спасибо, - улыбнулся Майкл и уселся за ближайший столик.
Через некоторое время подошла Гермиона, поставила на стол чашку.
- Возможно, если я дам тебе расписание своих смен, твоя жизнь станет легче, - весело прощебетала девушка.
- Действительно, - неуверенно протянул парень, - Я Майкл.
- А я Гермиона.
- Да, я знаю, - взглядом указал на бейджик, прикрепленный к фартуку девушки.
- Ой, действительно! А тот наглый парень Роб и повар Джек.
- Приятно познакомиться, Роб и Джек, - неопределенно махнул рукой Майкл в их сторону.
- Ага, наконец-то! - изрек Роб и увернулся от руки Джека, угрожавшей ему вторым ударом.
- Здорово, приятель, - пробормотал повар.
Так началось знакомство Гермионы и Майкла.
Мало-помалу их отношения завязывались, развивались и трансформировались в то, что происходило между ними сейчас.
После работы Майкл каждый раз провожал Гермиону до дома.
- Так... до вечера? - вопросительно посмотрел он на девушку.
- Да, все как договорились. Ужин, фильм...
Парень облегченно вздохнул. Несмотря на то, что они встречаются уже шесть месяцев, он чего-то боялся, возможно, беспокоился о том, что она вдруг исчезнет из его жизни, и, возможно, в этом виновата сама Гермиона. Она выстроила стену между собой и окружающим миром, и никого не подпускала к себе, даже своего парня.
- Хорошо тебе отдохнуть, Гермиона.
Грейнджер печально улыбнулась. Майкл не оставался никогда спать с ней, Гермиона этого не хотела, поэтому не знал, что хорошего сна не было у девушки уже большего года.
Парень нежно поцеловал лоб девушки, а ей опять почудился его запах, не Майкла, а его, того, от чьей вони ей хотелось отмыться.
- И тебе приятных сновидений, - быстро проговорила Гермиона и поспешила в дом, в душ.
После принятия расслабляющей ванны, как только голова коснулась подушки, девушка унеслась в ужасы своих снов.
...- Все будет хорошо. Ты сильный. Ты справишься, - повторяла и повторяла Гермиона мужчине дрожащем на полу. Его недавно принесли, точнее приволокли егеря. Его трясло.
Он был каким-то известным журналистом, работавшим в Пророке, а сейчас без вести пропавший, как и она, как и еще многие другие в темницах Малфой-Мэнора.
На тот момент Гермиону держали в плену уже неделю, и за это время сменилось три её однокамерника. Иногда её уводили на допрос, иногда просто пытать, особенно это любила делать Беллатрисса Лестрейндж, иногда к нему, а когда возвращали назад соседей уже не было.
- П-п-п... - заикался журналист.
- Пить? Нужна вода?
Кивок.
Девушка ползком, так как у нее у самой не было сил, её недавно привели из верхних залов, где Беллатрисса упражнялась в Круцио, пробралась к углу темницы, где стояла слишком маленькая чаша для двоих с водой и таким же образом вернулась обратно только уже с ней. Она подняла голову журналиста и маленькими порциями осторожно, дорожа каждой каплей, начала вливать жидкость ему в рот.
Гермиона знала, кто к ним направляется, даже еще не видя никого. Она узнала звук шагов, их темп, она почувствовала его запах. Она знала, что он идет к ней в камеру, потому что он ни к кому больше не спускался в подвал.
С ним был Нотт, который нашел забавным, то как застал Гермиону и журналиста.
- Лимус! - поприветствовал Теодор репортера как старого друга, - меня попросили привести тебя в столовую на казнь, но ты мне подал интересную идею! Одним больше, одним меньше, от пленников не убудет...
Гермиона поняв, что Нотт собирается умертвить прямо сейчас и здесь журналиста, она закричала:
- Нет! Не надо! - и стала закрывать своим телом Лимуса.
- Убирайся, мерзкая грязнокровка, - выплюнул Нотт, вошел в камеру и швырнул её об стенку. Направил волшебную палочку на репортера, - Эксплоушн!
Гермиона стояла на четвереньках открыв рот в ужасе, но не могла извлечь из себя ни звука.
Тело журналиста стало медленно разбухать, будто наполняют его водой изнутри. Лимус тянет уже безвольные руки к Гермионе и с просьбой обращается, но на деле слышно только хлябающие звуки. Он захлебывается. Через рот течет тоненькая струйка алой жидкости. Он захлебывается собственной кровью. В нем слишком много её. Вся его кожа натягивается до предела, сначала краснеет потом синеет. Хлопок. Звук, как от лопнувшего шара. И по всей темнице ошметки разорвавшегося тела журналиста. Гермиона вся в крови и частичках Лимуса, на стенах и полу можно разглядеть кишки это или легкие. Шокированная девушка смотрит на Нотта, ведь он её одногодка, откуда столько ненависти и жестокости.
А сзади стоит он. Чистый. Ведь он стоял дальше от решеток. Без эмоций. Будто сейчас и не был свидетелем убийства.
Грейнджер просто не видела его секундами ранее, когда в глазах ясно читались страх и отвращение, ни к происходящему, а к будущему Теодора Нотта. Но он во время спрятал эмоции глубоко в себя. Как делать могут только они, их семья. Семья Малфоев. Драко Малфой хороший ученик своего отца...
Грейнджер с трудом освобождается из оков сна, она вновь кричала и корчилась на постели: простынь сбита, одеяло на полу, во рту сухо, и раздражено горло. Девушку еще до сих потряхивает от пережитых эмоций. Спасительный стакан с водой отбивает чечетку на её зубах. Гермиона смотрит на будильник на тумбочке рядом с кроватью, она проспала шесть часов, но ей кажется от силы пару минут.
Гермиона набирает полную ванну прохладной воды и опускается в нее полностью, с головой. Она желает очистить не только собственное тело, но и мысли, девушка хочет смыть воспоминания. Там под водой она чувствует умиротворение.
Долгое отсутствие кислорода сжимает, сжигает легкие, приходится подняться на поверхность. Грейнджер жадно хватает ртом воздух. У нее отработанный инстинкт самосохранения и сильная воля к жизни, наверно, только благодаря этому ей удалось выжить и остаться в здравом уме в Поместье Малфоев.
Стук в дверь. Тихий и нерешительный. Гермиона почти уверена, что ей он послышался, но все же встает из ванны, надевает халат и идет проверять.
- Привет, - это Майкл, - я рано, знаю. Но мне уже не терпелось увидеть тебя поскорее.
- Это очень мило. Проходи. И имей ввиду я даже не начинала готовить, - улыбаясь сообщила ему Гермиона, пропуская парня в дом.
- Я вижу - ты только из ванны. Прости, я совершенно не вовремя.
- Ничего. Располагайся пока, а я приведу себя в порядок, - Гермиона указала пальцем на мокрые волосы, вода с которых капала прямо на пол, образуя множество миниатюрных луж.
Майкл был многократно гостем в доме Гермионы, и только сейчас осмелился на маленькую экскурсию по гостиной. Большую часть полок занимали книги, в углу стояло пианино, на стенах неприметные картины, серый скучный диван занимал большую часть пространства, на низком деревянном столике стопка газет, на окнах бежевые занавески. Казалось, вся комната была безликой, как фотография из журнала. Было жуткое ощущение, что в доме никто не живет. Дом - пустышка. Дом - привидение.
Единственное, что привлекало внимание, был снимок на камине. С него смотрели радостные люди. Гермиона с семьей. Губы Майкла тронула легкая улыбка, он никогда не видел такую Гермиону. Веселая, беззаботная, открытая. Ему очень захотелось когда-нибудь увидеть ту девушку с фотографии, но понимал, что сжигающее нечто Гермиону изнутри никогда не отпустит её. И улыбка вмиг померкла.
Взгляд Майкла скользнул за рамку и увидел волшебную палочку, руки сами потянулись к ней. Осторожно взяв, будто боясь оставить отпечатки или быть пойманным на чем-то запретном, Майкл повертел палочку в руках, и, видимо, не найдя в ней ничего примечательного, хмыкнул и положил её обратно.
- Что ты смотришь? - испуганно спросила Грейнджер, обнаружив своего парня около камина.
- Твою фотографию. Ты тут такая счастливая...
- Возможно, - неопределенно ответила девушка, обдумывая как бы отогнать ненавязчиво парня от камина, -Может пройдем на кухню и я что-нибудь приготовлю?
- Я даже могу помочь, - с готовность предлагает Майкл и идет навстречу Гермионе.
- Ты иди, а я через минутку подойду, - выпроваживает из гостиной.
- Конечно, - почувствовав неладное, Майкл заходит на кухню и встает за дверь так, что может подглядывать за действиями своей девушки.
Грейнджер бросается к каминной полке, проверяет волшебную палочку и облегченно выдыхает. Она на месте. И со спокойной душой девушка идет на кухню.
- Я думала запечь картофель и приготовить легкий салат. Ты не против? - интересуется Гермиона.
- Нет.
- Можешь нарезать овощи, - предложила девушка.
- Да... Конечно... Без проблем... - как-то неуверенно протянул Майкл.
Гермиона дала овощи, разделочную доску и нож. В свою очередь Майкл пытался делать вид, что не первый раз видит все эти приспособления, самостоятельно правильно додумав их назначения, парень начал внимательно, с сосредоточенностью ювелира, нарезать салат.
Грейнджер не обращала внимание на парня, пока чистила картофель.
Грейнджер не обращала внимание на парня, пока шинковала лук.
Грейнджер не обращала внимание на парня, пока нарезала тонкими маленькими кусочками мясо.
Грейнджер не обращала внимание на парня, пока все слоями не уложила на противень и не сунула в духовку.
Грейнджер не обращала внимание на парня, до тех пор, пока не обернулась проверить салат и глазам не поверила: Майк нарезал пятый кусочек салата с такой тщательностью и кропотливостью, что закусил губу от натуги.
Гермиона прыснула со смеху:
- Что ты делаешь?
- Салат, - серьезно ответил Майкл, не прекращая своей работы.
- И когда салат будет готов? - в тон ему поинтересовалась Грейнджер.
- К Рождеству, - огрызнулся парень. Возможно, он и сам в это верил, и не важно, что Рождество уже через пять месяцев, и скорее всего он бы не успел.
- Давай помогу...
- Нет, я сам, - упрямо сказал Майк.
Гермиона потянулась к ножу в руках у Майкла, и в нее полетел недорезанный лист салата.
- Я сказал сам.
- А я сказала помогу, - строго проговорила Грейнджер.
- Нет, - полетел еще один кусочек салата в девушку.
Гермиона кинула в парня помидор черри, в ответ полетели нарезанные кусочки салата, все три оставшиеся.
- Ах ты так!
И началась война в виде перекидывания овощей. Помидоры летели в стену, врезались и растекались красными пятнами, огурцы разбивались об пол, листья зеленого салата ярко украшали уже все горизонтальные поверхности кухни. Оглядываясь в поиске еще не истерзанных овощей, Гермиона подумала о том, что как только Майкл уйдет, с волшебной палочкой не возникнет проблем прибрать комнату. Взгляд уткнулся в целую помидорку, и, решив с помощью нее поставить точку в их маленьком сражении, девушка медленно подошла к парню, который завороженно смотрел, как кролик на удава, и раздавила черри прямо на голове Майкла. Гермиона заглянула в темные глаза Майкла, оставила на его губах легкий короткий поцелуй и отстранилась.
В это время духовка подала сигнал о приготовлении блюда. Грейнджер выполнила все необходимые мероприятия: достала из духовки картофель, переложила в сервировочную чашу, начала накрывать на стол.
- Думаю сегодня обойдемся без салата, - сказала девушка.
Майк смущенно оглядел кухню и пробормотал:
- Похоже на то.
Гермиона заканчивала последние приготовления и не замечала, как два внимательных глаза наблюдают за каждым её движением. Майкл, с последней положенной ею салфеткой на стол, тихо подошел к девушке и обнял сзади. Он уткнулся ей в шею и вдыхал её аромат, целовал её, руками сжимал её как хрупкое, бесценное сокровище. Гермиона повернулась в его объятьях лицом к нему, и по немой договоренности, они потянулись друг к другу. Майкл влюбленно глядел на Гермиону, а она в свою очередь таяла под его теплым взглядом. Они слились в поцелуе нежном, неторопливом. Никто не спешил его углублять, обоим нравилась эта легкость. Майк отстранился, изучающе прошелся взглядом по чуть вспухшим от поцелуя губам Гермионы, застывшим в полуулыбке, по её прикрытым глазам, по распущенным непослушным волосам, по румянцу смущения - для него она была прекрасна.
Майкл вновь припал к приоткрытому рту девушки, и на этот раз поцелуи уже были более импульсивными, страстными. Гермиона полностью отдалась ощущениям, она подставляла губы, шею, ключицу навстречу с губами Майка.
- Я не думал, что все зайдет так далеко, - шептал он ей, в перерывал между поцелуями.
Они начали медленно отступать к спальне. Гермиона успела подумать о том, что ужин придется отложить на некоторое время, и эта была её последняя связная мысль.
Все что чувствовала Гермиона сейчас - это нежность, трепет, безграничную любовь Майкла. Каждая клеточка её тела стремилась к парню. Она растворяла в нем. Они были одним целым...
Чуть позже, когда они уже лежали обнявшись, девушка так уютно и комфортно себя чувствовала в объятьях Майкла, который нежно поглаживал её спину, что плавно уплыла в страну сновидений.
...Гермиона очутилась в комнате Малфоя. Она сидела на постели, поджав под себя ноги. Минутами ранее была вымыта и вычищена до блеска домовиками Малфой-Мэнора. Она была не первый раз в этой комнате, знала, что последует за омовением и не хотела тут оставаться.
Дверь с тихим скрипом отворилась, и вошел хозяин комнаты. Малфой выглядел уверенным, высокомерным. Он презрительно уставился на белоснежную простыню, в которую закуталась Гермиона, не желая оставаться обнаженной, раз одежда, в которой она была, исчезла.
- Я думал, что мы в прошлый раз договорились - в моих покоях ты должна быть голой.
Девушка не посчитала нужным отвечать. Пока Малфой не дотрагивался до нее, она предпочитала делать вид, что его не существует и это неимоверно злило Слизеринца. Гермиона сидела на постели и глядела в пустоту, а Драко хотелось схватить её лицо, да так, чтоб остались на щеках кровоподтеки, развернуть к себе и заставить слушать его, слышать его, видеть его. Вместо этого Слизеринец подошел вплотную к девушке и грубо провел по её волосам, это можно было бы считать проявлением ласки, если бы у Малфоя не было выражения отвращения на лице. Гермиона дернулась в сторону от руки. Парень зарычал, сдернул простыню с девушки и выбросил на пол. Он дождался того, что так неутомимо желал - Грейнджер наконец посмотрела на него, с всей своей ненавистью, злобой и неприязнью.
Малфой привычным движением перехватил за предплечья, откинул назад девушку, и завел руки за голову. Вот тут-то Гермиона признала его присутствие и начала вырываться. Девушка выгнула спину и перевернулась на бок, отталкиваясь ногами, она попыталась откатиться от Слизеринца на дальнюю часть постели, но скрепленные руки железной хваткой держали и не давали возможностей ей это сделать. Слизеринец развернул обратно девушку и навалился сверху, и прикоснулся к её губам. Не целовал, просто касался. Важен был сам контакт.
Гермиона чувствовала через его брюки затвердевший член. На самом деле Малфой был уже давно готов. Пока шел по коридору в свою комнату, он представлял обнаженную Гермиону в своей постели и этого ему вполне хватило. Слизеринец потерся выпуклой частью своего тела об лежавшую под ним девушку. Он до сих пор был одет, а Гермиона была абсолютно голой, и этот резкий контраст ярко подчеркивал его позицию господина. С прикроватного столика Малфой взял смазку, и, так как одна рука у него была занята, выдавил прозрачную субстанцию прямо на живот Грейнджер, и уже от туда брал и обрабатывал себя и девушку.
Слизеринец начал исступленно целовать её и исследовать рукой каждый сантиметр кожи, но не чтоб доставить удовольствие ей, а самому запомнить это тело, ведь после любой следующей пытки Гермионы может не стать совсем.
И Малфой не мог однозначно определить, что чувствует по этому поводу.
Её бедра пытались соединиться, не дать ему войти в нее, и развести их было на столько тяжело, что Малфой обдумывал схватиться за палочку, но они поддались, Гермиона постепенно выбивалась из сил. Через некоторое время ему удалось проникнуть в девушку, но это было лишь начало борьбы.
Он двигался резкими толчками, только такие были возможны в неугомонном темпе сопротивления девушки. Малфой старался доставить удовольствие себе и причинить боль Грейнджер. Малфой унижал её, наверно, в этом был весь смысл в регулярном изнасиловании. Ему нравилась сама мысль, что под ним Гриффиндорская заучка. Показывал, что он выше её, сильнее, имел больше возможностей, больше власти. Он имел власть над ней, над её жизнью. А она без своих хваленных друзей никто, слабачка, всеми покинутая.
- Они тебя бросили! - ритмично вбивался в нее Малфой, - Ты никому не нужна. И ты либо умрешь в этих подземельях, либо навсегда останешься моей... слугой.
Возникла заминка, пока Слизеринец подыскивал слово определившее бы положение Грейнджер, и в это время Гермионе удалось вырвать руки из крепких оков. Она пыталась выползти из-под Малфоя, рукам отталкивала его, упиралась в грудь, но её сопротивление было быстро подавлено. Он был сильнее. Умело разобравшись с руками, которые вновь были над головой девушки, он приступил вновь к прерванному занятию. Малфой грубо целовал её сжатые губы, надеясь хоть на какую-то взаимность, кусал их до боли. Гермиона не оставляла своих попыток вырваться, она продолжала противоборство.
Слизеринцу нужно было почувствовать, что он победил, поверг Гриффиндорку, ощутить полную её капитуляцию.
- Не сопротивляйся, - выдохнул ей в губы Драко, и казалось, что он молил её об этом.
Гермиона с силой зажмурила глаза, по щекам текли слезы, крик так и стоял у нее в горле, помощи ждать не откуда. Девушка попыталась хотя бы мыслями быть в другом месте, но вокруг был только он. Он нависал над ней, его руки держали её, его дыхание опаляло, жар его тела обволакивал. Не вырваться. Не спастись.
Его запах был в её легких, сжигал их, она задыхалась, кашляла, сопротивлялась, сдерживала свои крики, она не покажет своей слабости, она не прогнется перед ним.
...Гермиона резко открыла глаза. Она до конца еще не понимала, что в безопасности, что находится в своей спальне, что на нее уставились два темных глаза, в которых читались шок, боль и сожаление.
Майкл отчасти понял, от чего не мог защитить Гермиону, от собственных снов невозможно спастись.
- Ты кричала, и я долго не мог разбудить тебя. Я видел как тебе... больно. Тряс и тряс тебя, но ты не просыпалась, - оправдывался он.
- Я все понимаю. Ничего страшного, - устало произнесла вымотанная Гермиона.
Она слишком явственно ощущала Малфоя: его жадные и жестокие поцелуи на губах, тяжесть вдавливающего тела, на коже его прикосновения.
Гермиона быстро подняла и в дверях уже сказала:
- Я схожу в душ.
Гермиона Грейнджер принимала душ. С некоторых пор она очень часто делала это. Старалась смыть с себя скверну, грязь, мерзость, его запах, казалось, он впитался под её кожу. Даже через такое продолжительное время девушка чувствовала его.
Но запах был не единственной проблемой. Кошмары. Слишком яркие и реалистичные...