Они по-другому не умеют
Гостиная была погружена в тихое послеобеденное молчание. Крики стихли, разлетевшись по углам, как обрывки старых воспоминаний, оставляя за собой густой, слегка вязкий воздух.
Сириус откинулся в кресле, держа бокал так, будто в нём была последняя опора. Ослабленный галстук свисал неровной петлёй, плечи слегка опущены, а взгляд выдавал усталость, внимательный только к внутренним бурям, к которым никто, кроме него, не имел доступа.
Он думал о Маргарет, но одновременно ловил себя на мысли: «зачем я вообще начал этот спор? Зачем кричал, цеплялся за слова, рвался в бой?»
Ответ был одновременно прост и сложен. Сириус хотел быть услышанным. Хотел, чтобы его поняли. Чтобы Цисси поняла , что он рядом, даже если годы разлуки сделали меня резким и гордым.
Мысли его переплетались с прошлым: с детством, с тем, как он уходил, отвернувшись от семьи, и как мог бы потерять её, Маргарет, если бы повторил старые ошибки. Крик больше не был мерилом правды. Теперь, когда напряжение спало, он ощущал тихую тяжесть ответственности: быть рядом, быть опорой — даже если это требует терпения, смирения и контроля над собственными эмоциями.
И, что удивительно, он поймал себя на мысли: « Да, возможно, лучше бы не начинать ссору... но он не жалел о том, что высказался. Это помогло выплеснуть обиды, которые копились в течение долгих лет, и теперь они могли смотреть друг на друга без вражды».
Нарцисса напротив, всё ещё прямой силуэт, словно несла на плечах вес всего рода. Пальцы постепенно расслабились, дыхание стало ровнее. Она тоже задавала себе вопрос: « Зачем я ввязалась в этот спор, почему поддалась раздражению, словно соревновалась за победу?»
Ответ пришёл мгновенно. Это был способ проверить себя и Сириуса, выплеснуть накопившиеся обиды, понять, что они ещё способны чувствовать и отстаивать. Теперь, когда слова отгремели, внутри появилось тихое облегчение.
Она поймала себя на мысли , что ссора была нужна. Несмотря на крики и напряжение, они снова рядом друг с другом, как тогда, в детстве — готовые поддерживать друг друга, держать связь, которую никто не мог разорвать. И теперь это умение быть рядом и держать себя в руках, наконец, позволит им действовать спокойно, без лишних эмоций. В этом тихом осознании проскользнула лёгкая улыбка: они справились.
Андромеда скользнула взглядом по обоим и едва заметно усмехнулась. Её глаза фиксировали двух взрослых, которые так и остались детьми в своих эмоциях. Она видела, как слова о Маргарет разбудили в них внутреннее внимание, заставили вспомнить, что важнее не победить в споре, а не потерять то, что действительно ценно. И почти с усмешкой отметила: два упрямых характера, сталкивающиеся лбами не потому, что ненавидят друг друга, а потому что иначе не умели проживать эмоции.
Ничего не изменилось. Всё то же самое, что было в детстве. Они кричат, срываются, рвут друг друга — а через пять минут будут сидеть рядом и делать вид, что этого не было. Потому что семья так и живёт. Без извинений. Без признаний. Просто — вместе, несмотря ни на что.
Да, они выросли, обзавелись своими мирами и ранами, но внутри всё оставались теми самыми детьми. И эта мысль почему-то согревала её сильнее, чем огонь в камине.
В этот момент воздух разрезал хлопок.
Домовой эльф возник посреди комнаты, ровный и спокойный. Его осанка говорила о достоинстве, а голос звучал торжественно:
— Леди просит вас пройти в сад. Сегодняшняя ночь особенно благоволит розам.
Сириус поднял голову первым. Его губы дрогнули, но это не была улыбка — скорее лёгкая дуля, призыв к себе самому: «Всё под контролем». Он допил вино, поставил бокал на стол, тяжело вздохнул и медленно поднялся.
На мгновение плечи напряглись: протянуть руку к Нарциссе казалось простым действием, а на самом деле внутри всё сопротивлялось — страх, обида, привычка держаться в стороне. Но он сделал это. Плавно, осторожно, словно проверяя, примет ли её рука этот шаг — этот молчаливый ритуал примирения, выстроенный годами.
В этот момент у него мелькнуло воспоминание: как в детстве они кричали друг на друга, ругались, бросали слова, которые потом никто не вспоминал, а потом он первым делал шаг навстречу. И вот теперь — почти так же.
Нарцисса чуть приподняла бровь, но вложила ладонь в его. В её пальцах застряло то же напряжение, что и много лет назад, но теперь оно смешалось с тихим облегчением.
«Сириус ...ты не изменился» — пронеслось у неё в голове, и на мгновение старые обиды расплелись, уступив место тому, что было всегда: родной брат рядом.
Они оба встали, одновременно выпрямившись. В их взглядах мелькнуло короткое, молчаливое признание: да, была ссора, да, были годы разлуки, но вот они снова вместе. Как тогда. Как всегда. Как семья.
Андромеда задержалась у камина, смотря на них обоих. Взгляд её стал мягче, почти ласковым, и в голосе зазвенела лёгкая усмешка:
— Ах, вот оно снова... Ссоритесь как в детстве, орёте друг на друга, рвёте клочьями, а через минуту — сидите рядом и делаете вид, что ничего не было.
Сириус и Нарцисса обменялись коротким взглядом. Сначала молчали, но потом брат хмыкнул, а сестра чуть заметно пожала плечами.
— Ну а что, — протянул Сириус, — мы по-другому и не умеем.
— Мы же Блэки, — спокойно закончила Нарцисса.
И в этих словах не было ни злости, ни горечи — только странная, почти тёплая признательность тому, что, несмотря на всё, они всё ещё оставались семьёй.
От автора:
Я знаю, эта глава получилась короткой. Мне не хотелось добавлять лишние сцены, потому что важно было показать именно, как разрешился конфликт между ними — их ссору и то, что осталось после неё.
Я понимаю, что давно не выходили новые главы. Обещать «скоро» уже кажется бессмысленным, ведь мы все знаем: я не умею писать по графику.
Спасибо вам за терпение, за то, что всё это время оставались рядом, читали, поддерживали и понимали меня. Я очень ценю это и надеюсь, что эти мгновения с героями всё же согрели вас, как они согрели меня, когда я их писала.