Шторм прошел
Гостиная Блэков всё ещё пахла порохом — не буквально, но воздух был плотный, натянутый, как после только что закрытых дверей за сценой большого спектакля. Люди говорили мало, двигались осторожно. Но всё же: звуки столового серебра, лёгкий звон бокалов— всё это постепенно заполняло тишину.
Гостиная Блэков, после напряжённого молчания, наполнилась звуками нормальной, повседневной жизни. Тарелки опускались на стол, ножи и вилки мягко скрежетали по фарфору. И хотя пространство было всё ещё густо пропитано аристократическим величием, едва уловимая легкость рассеивала тяжесть атмосферы. Кажется, все уже немного расслабились, хотя в воздухе всё ещё витал тонкий аромат напряжения.
Андромеда Блэк, как и подобает, ела аккуратно, сдержанно, без лишних движений. Она легко отламывала кусочек хлеба, поднимала его к губам, но не торопилась. Каждое её движение было сконцентрировано, как будто она продолжала что-то анализировать даже в этот момент. Нимфадора Тонкс, напротив, казалась более расслабленной, хотя её взгляд время от времени метался по комнате, как будто она всё ещё искала что-то или кого-то, с кем могла бы поговорить. Она ела быстро, вдыхая воздух, явно не обращая внимания на те самые тонкости, которые так важны для остальной части присутствующих. Её остриё на тарелке было немного разбросано, она не пыталась при этом скрыть свою неприязнь к ситуации.
Сириус неспешно крутил в руках бокал, лениво, как человек, которому больше нечего доказывать — ни себе, ни этим стенам, ни присутствующим. Он ел медленно, не торопясь, но всё равно выглядел так, будто в любую секунду готов сорваться с места — привычка, оставшаяся после слишком многих лет бегства.
Маргарет чувствовала, как внутри всё ещё дрожит тонкая струна — незаметная снаружи, но всё ещё натянутая. Она сидела идеально прямо, держала вилку точно так, как учили, говорила мало, но достаточно, чтобы не выглядеть отстранённой. Всё было под контролем.
Почти всё.
Потому что Сириус смотрел на неё.
Он не сверлил взглядом, не поджимал губы и не качал головой. Просто смотрел — спокойно, уверенно, слишком долго, чтобы это можно было счесть случайностью.
Маргарет чувствовала этот взгляд почти физически. Она даже не сразу подняла глаза — как будто надеялась, что он отвлечётся. Но нет. Он смотрел. И когда она всё-таки взглянула на него, лицо Сириуса было совершенно спокойным, чуть ленивым. Он не поджимал губы, не кивал, не строил одобрительных гримас. Маргарет медленно повернула к нему голову и подняла одну бровь, едва заметным движением, как будто спрашивала: Что?
Сириус слегка склонил голову, будто оценивая её. Затем, не отводя взгляда, поднял бокал, сделал неторопливый глоток и — подмигнул. Почти небрежно. Почти весело. Как будто говорил: Я вижу. Всё в порядке. Хватит держать спину прямо, главное уже позади .
Маргарет моргнула. Медленно выдохнула носом. Взгляд её стал мягче — на полтона. Она чуть прищурилась, словно не решая, стоит ли обидеться или поблагодарить. Взяла свой бокал, сделала глоток в ответ.
Плечи едва заметно осели. Рука расслабилась. Линия подбородка — тоже. Ни слова не было сказано, но именно в этот момент Маргарет впервые по-настоящему позволила себе поверить: главное уже позади.
И именно в этот момент, когда напряжение между двумя участниками немой сцены едва успело раствориться, голос Нарциссы прервал хрупкую тишину
— Превосходный выбор вина. Это, если я не ошибаюсь, урожай '71? — произнесла Нарцисса. Её голос был лёгким, почти рассеянным, но в этой небрежности чувствовалась продуманная точность. Она не смотрела прямо на Маргарет, но этого и не требовалось — фраза была услышана всеми, как следует быть.
Маргарет едва заметно кивнула, позволив себе тонкую улыбку:
— Именно. Погреб Хопкинсов. Последний оставшийся ящик.
— Великолепно, — отозвалась Нарцисса и сделала изящный глоток, отставляя бокал с тем самым жестом, который означал гораздо больше, чем просто удовлетворение вкусом. Это было одобрение. Публичное. Столь же мягкое, сколь и недвусмысленное.
Андромеда перевела взгляд с сестры на Маргарет, и её бровь едва заметно дрогнула. Она поняла. Все поняли. И Драко, откинувшийся на спинку стула, бросил взгляд сначала на мать, потом на хозяйку вечера. Подтекст был очевиден — Нарцисса приняла Маргарет. Приняла от имени семьи.
— Удивительно, насколько вино может обострить вкусы, — заметил Сириус, лениво прокручивая бокал в пальцах. — Или просто заставить замолчать тех, кому стоило бы говорить тише.
— Ты о себе? — с лёгким насмешливым изумлением спросила Андромеда, и в голосе её впервые за вечер прозвучало настоящее тепло.
— Никогда, — фыркнул Сириус. — Я всегда говорю вовремя.
— Это спорно, — тихо бросила Маргарет, не глядя на него, и в комнате впервые зазвучал настоящий, короткий смех.
— И всё же, — продолжила Нарцисса, накладывая себе немного зелёных бобов, — признаю, кулинарные усилия не пропали даром. Особенно тарталетки с песто.
— Благодарю, — отозвалась Маргарет. — Это была импровизация. Как и большая часть сегодняшнего вечера.
— Импровизация, достойная сцен Хогсмида, — заметил Драко. — Особенно его самых длинных пьес.
— Только ты можешь сравнить семейный ужин с театром, — хмыкнула Тонкс. — Хотя, по правде, ты не ошибся.
— Театр, может, и был, — негромко добавила Андромеда, — но постановка впечатляющая. И публика получила то, за чем пришла.
На этом повисла пауза — приятная, вежливая, как после хорошего тоста.
Маргарет подняла бокал и оглядела всех:
— Раз уж мы все закончили с ужином... Я бы хотела сказать, почему, собственно, вас собрала.
Сириус приподнял бровь, а Нарцисса чуть склонила голову, но не перебила. Все ждали.
— Я собираюсь устроить банкет, — спокойно сказала Маргарет. — И это будет не просто банкет. Это будет мой дебют.
Тишина, на миг, снова сгущается.
— В столь... — Андромеда чуть пожала плечами, подбирая слово, — нестабильное время?
— Именно потому, что оно нестабильное. — Маргарет поставила бокал. — Мы все понимаем: сейчас затишье. И именно сейчас у нас есть шанс выстроить то, что потом может оказаться невозможно. Я не собираюсь ждать, пока снова начнут исчезать люди. Я собираюсь действовать до.
— Смело, — заметила Нарцисса, уже не скрывая интереса. — И... весьма предусмотрительно.
Андромеда насторожилась, не сразу откликаясь:
— Ты не боишься, что такой шаг может вызвать лишнее внимание? Знаешь, на сколько всё сейчас хрупко?
Маргарет посмотрела на неё с тенью лёгкой улыбки, как будто эта обеспокоенность уже давно была учтена.
— Напряжённость в воздухе — это как раз то, что заставляет людей искать опору. И те, кто сидит в тени, рискуют остаться в ней, когда всё прояснится. Мы не можем позволить себе ждать, пока всё решится само собой. Действовать нужно сейчас, пока есть возможность.
Нарцисса медленно откинулась в своём кресле, казавшаяся задумчивой, но не выказывавшей открытого беспокойства.
— И ты уверена, что твой банкет — это правильный способ заявить о себе? Ты понимаешь, что всё это может быть воспринято двояко.
Маргарет не спешила отвечать, её взгляд был твёрд и уверенный.
— Я уверена, — сказала она наконец. — Потому что если мы будем сидеть и ждать, пока ситуация "выяснится", нас не будет даже в списках тех, кто мог бы повлиять на события. Это не просто о том, чтобы быть замеченными. Это о том, чтобы иметь возможность играть по своим правилам, пока другие сомневаются.
Сириус молчал, но его взгляд говорил о том, что он всё же сомневался.
— Ты думаешь, что все смогут понять твою игру? Ты уверен, что в такие моменты люди не откажутся от тех, кто слишком явно выделяется?
Маргарет выслушала его, но её взгляд был твёрдым, а голос — спокойным.
— Риск всегда есть, Сириус. Но в эти моменты, когда многое остаётся в тени, есть шанс выстроить связи, которые в другое время были бы невозможны. Риск состоит не в том, чтобы действовать, а в том, чтобы не воспользоваться возможностью, когда она есть.
Андромеда снова задумалась, но её голос был осторожным:
— Это правда, но ты же знаешь, насколько сильно может изменить ситуацию малейшее неверное движение. Всё настолько непредсказуемо.
— Именно поэтому я хочу действовать сейчас, пока мир всё ещё на пороге перемен. Когда события станут очевидными, это будет уже поздно.
Нарцисса вновь откинулась в кресле, её взгляд стал более мягким, но всё равно напряжённым.
— Сложно не признать, что ты права...
Тишина воцарилась на минуту, пока все осмысливали её слова. Наконец, Нарцисса сдержанно кивнула.
— Если ты уверена в этом, я поддержу. Но помни — это не будет простым шагом.
Маргарет кивнула, её взгляд стал твёрдым, как никогда.
— Я знаю, Нарцисса. И это не будет простым шагом. Но мы должны быть готовы.
Тишина, казавшаяся невыносимо длинной, медленно рассеялась, но её напряжение не исчезло. Каждый из присутствующих взвешивал слова Маргарет. Некоторые — с сомнением, другие — с осторожным интересом. Сириус усмехнулся, но взгляд его оставался настороженным, а Андромеда, несмотря на свои слова, продолжала размышлять.
Нарцисса задумчиво посмотрела на Маргарет, а затем медленно сдвинула бокал на столе.
— Это всё звучит... амбициозно, — заметила она с лёгким, почти незаметным оттенком восхищения. —И, если ты позволишь, кто будет твоим партнёром на этом вечере? — медленно произнесла она, делая акцент на последнем слове.
Вопрос Нарциссы был не просто любопытством, это был лёгкий вызов, скрытый за внешним интересом.
Маргарет сдержала улыбку. Ответа не последовало — она дала паузу.
Сириус сидел с налившейся в глаза горечью уверенности, слегка поправляя манжеты своего костюма. Он был решителен и не собирался отступать, несмотря на то что окружающие, в том числе его сестры, давно привыкли к его уверенности и, мягко говоря, самолюбованию. Он посмотрел на всех, как всегда, с легким самодовольством и сказал, улыбаясь:
— Конечно, её партнёром буду я. Я её дядя. Так что вряд ли кто-то тут подойдёт лучше меня.
В ответ Андромеда, не отрывая взгляда от чашки, мягко, но с лёгким намёком в голосе, произнесла:
— Вот именно, дядя, а не отец. Это не маленькое отличие, Сириус. — Она наклонила голову, выражение лица нейтральное, но глаза её блеснули игривой искоркой, как будто тут же напомнили старому брату о его возрасте.
Сириус слегка приподнял брови, но не стал отвечать. В таких моментах он предпочитал не тратить силы на пустую дискуссию. Тем не менее, в глубине души он знал, что его годы не позволяют быть первым выбором. Он молчал, но взгляд у него был всё тот же — спокойный, уверенный в своей правоте, даже если это шло вразрез с реалиями.
Нарцисса же, сидя напротив, и не пытаясь скрыть лёгкой усмешки, добавила, не поднимая взгляда:
— Всё-таки в силу своего возраста ты отлетаешь сразу. — Голос её был мягким, но в нём сквозила холодная ясность, и для Сириуса не было сомнений, что её решение непреложно. Он всё понимал.
Его лицо слегка изменилось, и хотя он не был обижен, не скрывал, что осознаёт правоту её слов. Он отпил глоток из чашки, чтобы скрыть неуютность, которую принесла фраза. Тонкий взгляд Нарциссы как бы подтверждал её уверенность в этом выборе.
С лёгким вздохом и с приподнятой бровью, Андромеда бросила взгляд на Нимфадору, которая наблюдала за происходящим с явным интересом.
— Поттер? — Нимфадора всё-таки не удержалась и, не скрывая лёгкой иронии, спросила. Она довольно часто раздражалась от привычной беззаботности Сириуса и его стремления быть в центре внимания. Её голос был мягким, но ироничным.
Андромеда перевела взгляд на неё и тихо усмехнулась:
— Хм, интересный вариант. Всё-таки мистер Поттер тоже имеет свои достижения. Он довольно храбрый, и достойно стоит за своей целью. — Андромеда слегка улыбнулась, но её тон оставался обоснованным, в нём не было места лишним комплиментам, только фактам.
Нарцисса, наконец, всё-таки произнесла, не отрывая взгляда от Сириуса и Гарри:
— Но он не кровный родственник. Если Маргарет выйдет с ним на банкете, то все подумают, что они помолвлены. — Её голос был холоден и точен, будто она говорила о чём-то очевидном, а не обсуждала возможное партнёрство для столь важного события.
За столом повисла тишина. Гарри выпрямился, взглянул на Нарциссу с лёгкой досадой — не на неё, а на сам факт. Его голос был ровным:
-Она — моя семья. Не по крови, но по сути. И для тех, кто знает нас, это достаточно
Он не оправдывался, не умолял, просто сказал то, что чувствовал — как будто сам себе напомнил.
Сириус кивнул, одобрительно, но молча.
Андромеда мягко отозвалась:
— Мы это видим, Поттер. Но общество — не всегда.
В этот момент Драко, до того молчавший, откинулся на спинку кресла и с ленцой повернул голову к Гарри. В его взгляде скользнула легкая усмешка, не язвительная, но с характерной мальфоевской приправой:
— Безусловно, трогательная картина, — произнёс Драко, лениво оглядывая стол, — но всё же: родство, как правило, подтверждается чем-то более... весомым, чем просто слова. Особенно в таких домах, как наш.
Он бросил взгляд на Гарри, не вызывающий, но достаточный, чтобы в воздухе повисло: "Ты всё же чужой".
Гарри, несмотря на свою уверенность в ситуации, слегка напрягся. Он почувствовал, как затихает атмосфера. Ничто не могло быть более очевидным — с его статусом в аристократическом обществе слухи могли разгореться с бешеной скоростью. Он сдержал улыбку и слегка наклонил голову.
— Возможно, вы правы, — сказал он, избегая их взглядов, чтобы не показать, что слова Драко его немного задели .
Драко не добавил ничего больше, но в его глазах чувствовалась внутренняя победа. Не над Гарри — над обстоятельствами. Гарри только кивнул, не споря. Он понимал. И уважал.
Нарцисса, слегка прикрыв глаза, почти беззвучно выдохнула:
— Ну что ж, похоже, остаётся только Драко.
Весь зал невольно переводит взгляд на Драко. Он сохраняет безупречное спокойствие, сдержанную, почти самодовольную улыбку, будто всё идёт по плану.
Нарцисса не движется — её спина пряма, руки сложены на коленях, подбородок чуть приподнят. Ни одна мышца на лице не выдаёт перемен — но внутри что-то отпускает. Как будто с души сползает незримая, удушающая повязка.
Она не позволяет себе показать этого — но знает: теперь он будет хотя бы немного в безопасности.
Не в этих стенах — в их доме, где за каждым углом живёт страх, где под лестницей прячется тень, и каждый шорох может обернуться визитом, от которого не возвращаются. Там, в Малфой-Меноре, дыхание опасности слишком близко.
Но здесь... , под тенью древних чар, под присмотром той, кого признал сам род, он будет вне досягаемости .
Здесь есть защита рода, магия, уходящая в кровь, и воля, способная обжечь даже сам страх. И если Драко теперь связан с этим домом — если Маргарет его приняла — значит, у него есть шанс.
Нарцисса знает, как тонка эта передышка. Как быстро всё может перемениться. Но даже это — уже благословение. Пусть никто не заметит, пусть она сохранит маску — но внутри, хоть на мгновение, становится легче дышать.
Маргарет чуть склонила голову, словно прислушиваясь к тому, что не было произнесено, и — уловив тишину, обретшую законченный контур — мягко выдохнула:
— Полагаю, если на этом всё, будет разумно уступить сцену тем, кто слишком долго не видел друг друга. — Её голос прозвучал ровно, почти буднично, но в этой будничности чувствовалась сдержанная аристократическая грация. — Я, с вашего позволения, позаимствую молодёжь. Уверена, Менор найдёт способ произвести на них впечатление... менее обыденное, чем эта гостиная .
Она чуть повернулась к Нимфадоре , но прежде чем та успела отреагировать, Маргарет добавила — с лёгкой, едва заметной улыбкой, как прикосновение холодного шёлка:
— Мне бы не хотелось, чтобы они запомнили этот день исключительно по запаху старого дерева и укоризненных взглядов.
С этими словами Маргарет сделала шаг к двери, но тут же заметила, как молодёжь — все трое, словно почувствовав этот невидимый импульс — встала со своих мест. Драко бросил взгляд в сторону старших, кивнув едва заметно, как бы прощаясь. Гарри же, в свою очередь, с лёгким наклоном головы пожелал всем присутствующим хорошего времяпрепровождения. Нимфадора, по её обыкновению, добавила нечто в своём стиле, какое-то шутливое замечание, но всё равно с уважением к ситуации.
И вот, в этот момент, как отголосок усталого, но согласованного движения, они последовали за Маргарет. Она, едва повернувшись к ним, коротко кивнула, и их шаги начали удаляться по коридору, оставив за собой тишину и воспоминания об этом странном, непростом моменте в гостиной .