Клятва

Дорогой дневник,

С того дня, как меня зачислили в школу, прошло довольно много времени. Никогда не забуду, как на ватных ногах я прошла к столу - уже моего - факультета. Слизерин? Кто бы мог подумать?

Первый год обучения выдался самым тяжелым. Панси была вне себя от ярости, узнав о том, что мои родители - самые обыкновенные люди, не обладающие никакими магическими способностями. Даже вспоминать не хочу, какой грязью меня поливали. Особенно Малфой. Из его уст я чаще всего слышала то, чего не заслуживала. Всеми фибрами души он ненавидел меня. Я видела это во взгляде, в ядовитой усмешке, в действиях - во всем...

Однажды, не выдержав такого давления, я рванула из гостиной Слизерина, куда глаза глядят. Лишь бы никто не видел моих слез. В конце концов, заблудилась в самых отдаленных уголках холодного подземелья. Рыдая возле шершавой стены, от которой веяло холодом, я и не заметила, как ко мне подошел темноволосый, смуглый парень с высокими скулами и немного раскосыми глазами. Это был Блейз. Он, ничего не говоря, сел рядом со мной. Его не смущали ни холодный пол, ни царящая вокруг темнота, ни Филч, который мог доставить огромных проблем - ничего. В тишине мы просидели минут десять, не меньше. Убедившись, что я успокоилась, он все же решил нарушить тишину. Блейз говорил обо всем: о погоде, о еде, о своей любви к квиддичу. От таких простых разговоров становилось легче.

С той ночи все изменилось. Забини поддерживал меня практически во всем. Учил не реагировать на выпады других слизеринцев и постоять за себя. И я научилась. Сейчас без сомнений можно сказать, что я заслуживаю находиться среди тех, кто носит серебряно-зеленый галстук. После того, как я в прошлом году устроила головомойку Поттеру, все вокруг смирились с тем, что я магглорожденная. Кроме одного человека, чью ненависть я не могла никак понять.

Я несколько раз пыталась поговорить с Драко, но все мои попытки узнать причины такой открытой ненависти не заканчивались успехом. И меня постоянно преследовало чувство, что дело далеко не в чистоте крови. Однажды мы даже подрались. Если это можно назвать дракой... Как-то раз, после очередной словесной перепалки, которая произошла в общей гостиной во время празднования дня рождения Блейза, я не выдержала и начала колотить его изо всех сил. Малфой хоть и оскорблял меня, но в силу своего воспитания, ударить в ответ не мог. Однако когда я, по неосторожности, ухватилась за цепочку на его шее, произошло нечто странное. Слизеринец с такой силой схватил меня за горло, что костяшки его пальцев побелели. Слова не требовались, чтобы понять, что я совершила огромную ошибку. Казалось, еще немного, и он взорвется от того избытка ярости, которое прекрасно читалось на его лице. Впервые я испытала такой неподдельный страх.

Очнулась я уже в своей комнате. Шея ныла,а голова гудела, словно в ней поселилась огромная стая пчел. По словам Астории, которая была моей соседкой по комнате, я потеряла сознание от недостатка кислорода. Больше я ничего спрашивала у нее. Сон не шел, а в голове, словно надоедливая муха, была лишь одна мысль. Что за тайна связана с цепочкой, которую Малфой никогда не снимал и никому не показывал?

На следующий день Блейз взял с нас слово, что больше мы не учудим ничего подобного.

После этого Малфой старался делать вид, будто меня вообще не существует. Хотя, думаю, это дается с большим трудом, ведь нам приходится почти постоянно быть в одной компании. Забини является для Драко таким же другом, как и для меня.

Что касается Панси... Звучит странно, но теперь мы - лучшие подруги. Да-да! Не верится, правда? Возможно, нас сблизила неприязнь к Поттеру, который вечно сует свой длинный нос в чужие дела, а может, что-то другое. Ну, и конечно же, здесь не обошлось без моего дорогого Блейза. Кстати, ему очень нравится Панси, но это большой секрет.

И вот, сейчас, мы четверо сидим в полюбившемся нам вагоне «Хогвартс-экспресса». Паркинсон и Забини о чем-то громко спорят, того и гляди пустят друг в друга по парочке непростительных. Кажется, их спор из-за вчерашней игры по квиддичу. Даже не хочу вникать в это. Мне перестала нравиться эта игра после того, как Блейза сбил бладжер, и он три дня провалялся в больничном крыле под надзором мадам Помфри. Что касается Малфоя... Он с важным видом сидит прямо напротив меня и читает свежий номер «Ежедневного пророка». Не могу сказать, что ненавижу его. Но и симпатии не испытываю. Хотя, он довольно привлекателен.

Я ужасно привязалась к этим людям и не представляю свою жизнь без них. И кто сказал, что у слизеринцев не может быть друзей?

Впереди пятый год учебы. Что он принесет? Неизвестно. Но надеюсь, все пройдет хорошо.

Девушка оторвалась от дневника. Взглянув на последнюю строчку, она покачала головой. Перо на какое-то время застыло над небольшой записной книжкой в зеленом переплете.

- Мерлиновы кальсоны! Ты что, считаешь его привлекательным?! - раздался звонкий голос Панси.

Гермиона вскрикнула, подскочив на месте, и нервно закрыла дневник, не решаясь посмотреть на подругу. Щеки девушки залились румянцем, когда она почувствовала на себе несколько внимательных взглядов.

- Неужели малышке Грейнджер кто-то нравится? - удивленно протянул Блейз, садясь между девушками, в надежде узнать подробности. - И кто этот счастливчик, а?

- Забини, гиппогриф тебя задери, ты мне руку отдавил! - недовольно прошипела Паркинсон.

Между ними снова завязался спор, и Гермиона была рада сложившейся ситуации. Это спасло её от лишних расспросов. Конечно, Панси не оставит её в покое, но лучше краснеть перед одной слизеринкой, чем перед тремя.

Грейнджер медленно оторвала взгляд от пера, которое вертела в руках всё это время, и взглянула на Малфоя.

Их взгляды встретились. Он никогда не смотрел на неё так. Не было осуждения и других негативных эмоций. Было лишь любопытство. Казалось, что стена, которая была между ними долгое время, на мгновение рухнула, и каждый впервые смог увидеть друг друга.

- Панс, тебе не кажется, что мы тут лишние? - специально растягивая слова, произнёс Блейз.

- Да. Между этими двумя явно что-то происходит. Но они слишком горды, чтобы признать это, - подыграла слизеринка.

- Ты же тоже видишь эти искорки, да? Или мне это снится? - не унимался Забини, срываясь на смех.

Гермионе хотелось провалиться сквозь землю. Стать невидимкой. Что угодно, лишь бы не слышать эту странную «парочку». Она могла с уверенностью говорить обо всём, но не о взаимоотношении полов. Она сама не знала, почему так смущалась этой темы. И разбираться в этом совершенно не хотелось.

После того, как Панси и Блейз успокоились, все занялись своими делами. Скоро они должны были прибыть в Хогвартс.