Глава 4: Последняя роза
Иногда последняя роза не умирает — она становится ядом.
Иногда любовь — это война, в которой выживает лишь тьма.
И если она станет смертью — то он станет тем, кто любит её... даже мёртвой.
________________
Боль была тишиной.
Слишком тишиной.
Башня Малфоя стояла на скале, одинокая, как крик, поглощённый бурей. Снаружи метель рвала небо на клочья, но в зале было спокойно — чересчур. Как перед смертью. Как перед началом новой эпохи.
Гермиона стояла у окна, босая, окутанная мраком и серебром луны. На плече сидел ворон. Он не каркал — только ждал. Всё ждали.
Сзади, на троне из змеиной кости, восседал Волдеморт. Его глаза горели, как тления после пожара. Руки — узкие, мертвые — сжимали жезл.
— Ты предала себя, Гермиона, — произнёс он медленно, будто выдыхал яд. — Ты слишком стала... собой. Это опасно.
Она повернулась к нему — не испуганная. Холодная.
— Я не предала. Я превзошла, — её голос был без эмоций. Без страха. — Ты хотел оружие. А я стала проклятием.
И в тот миг её палочка поднялась.
Заклинание, древнее, как сама смерть, сорвалось с её губ шёпотом. Света не было. Только тень, плотная и живая, как кровь под ногтями. Она пронзила тело Волдеморта — и он не закричал. Просто исчез, будто его никогда не было.
Ворон взлетел. Башня содрогнулась.
И тогда весь магический мир почувствовал:
Волдеморт мёртв.
Но Леди Смерть — теперь живёт.
Когда всё затихло, Гермиона стояла одна. Молча. На полу расползалось пятно тьмы — не крови, нет. След магии. След власти.
И тогда в зал вошёл он.
Драко.
Волосы были мокры от снега. Глаза — серые, как сталь, что не сгибается.
— Ты сделала это, — прошептал он, закрывая за собой дверь. — Ты убила его.
— Он мёртв, — просто сказала она. — Теперь я... никто не знает, что теперь.
Он подошёл ближе. Без оружия. Без страха. И тогда Гермиона впервые сжала кулаки — дрогнула.
— Ты ведь боишься меня? — спросила она. — Все боятся.
— Я — нет, — ответил он. — Потому что я знал, кем ты станешь. Я верил.
Он коснулся её руки. Её пальцы были холодны, как смерть. Но он не отдёрнул руки. И тогда Гермиона шагнула ближе — вплотную.
— Ты знал... и всё равно пришёл?
— Всегда бы пришёл.
Тело Гермионы дрогнуло. То ли от страха. То ли от желания. Он был единственный, кто знал её до тьмы. Кто видел, как она падала. И остался.
Её губы нашли его губы — не мягко, нет. С голодом. С яростью. Они целовались, как те, кто жил на краю бездны. Как те, кому больше нечего терять.
Драко прижал её к себе — за талию, за спину, за волосы. Слёзы, пот, кровь — всё давно выжжено. Осталась только кожа, дыхание и она. Его Леди.
Она скинула с него мантию. Он — с неё чёрную ткань. Под ней — шрамы, сила и ледяная кожа. Она — смерть. Но он не боялся.
Их тела слились на холодном полу. Между ними не было света — только мрак и жар. Он двигался в ней, как будто искал её душу. Она впивалась ногтями в его плечи, будто боялась исчезнуть.
— Скажи моё имя, — шептала она. — Скажи, что я ещё здесь.
— Гермиона, — прошептал он ей в губы. — Ты всегда здесь. Всегда.
Она вскрикнула — и этот крик был рождением новой магии.
На утро, ворон снова сел ей на плечо.
Башня была тиха. Мир — под её ногами. Он пал перед ней.
И только один человек, всё ещё стоял рядом.
Он подошёл, обнял её сзади, прижавшись лбом к её плечу.
— Что теперь, Леди Смерть?
Она посмотрела на снежную пустоту за окном.
На магию, которая стелилась в воздухе. На следы крови, власти, желания.
И сказала:
— Теперь... мир будет молчать. Потому что имя, которое боятся произносить — моё.
Он улыбнулся.
— А я всё равно буду звать тебя Гермионой.