Глава 1: Сердце, что ещё бьётся
— Ты снова пришёл, — тихо, почти беззвучно прошептала она.
— А ты снова меня ждала, — ответил он.
Тьма в комнате была живая. Она дышала. Пропитанная пеплом и магией, пульсировала в воздухе, словно само пространство боялось прикасаться к тем, кто здесь находился.
Гермиона сидела на полу, босая, в чёрной мантии, которую драпировала, как саван. На коленях — раскрытая книга. Древняя. Живая. Проклятая. Страницы шептали. Бумага дышала. Чернила двигались, как кровь.
На плече — ворон. Неподвижный. Вечный.
Драко смотрел на неё из полумрака, не приближаясь. Он видел многое. Он знал, кто она. Знал — и не отступал. Не тогда, не сейчас.
Он помнил её такой, какой она была: смеющейся, злящейся, вечно спорящей. Яркой. Горящей.
Теперь она — холодный пепел. Ледяной клинок. Женщина, имя которой не произносили даже в полушёпоте.
Леди Смерть.
Но он всё ещё звал её Гермионой.
— Я убила их, — сказала она.
— Я знаю.
— Без сожаления.
— Я знаю.
— И мне было... спокойно.
— Я верю.
Он сделал шаг вперёд. Один. Осторожный. Медленный.
— Что ты хочешь от меня, Малфой? — её голос был мягкий, почти ласковый, но в нём скользнуло лезвие.
Он не ответил сразу. Лишь посмотрел на неё так, будто искал в ней ту, прежнюю.
— Я хочу, чтобы ты вспомнила, каково это — чувствовать.
Он был единственным, кого она подпускала близко. Единственным, кто видел, как ночью она разрывает свои ладони от ярости и невозможности спать.
— Ты думаешь, я спасаю их? — как-то спросила она.
— Нет. Ты спасаешь себя.
Она вышла на балкон. Камень под ногами был холодный. Тёмное небо над головой. Полумесяц резал тьму, как кинжал. Ворон расправил крылья, взлетел и исчез в ночи.
Снизу — мёртвый город. Чёрные флаги. Трупы висели на магических крюках — авроры, старые бойцы Ордена, магглорожденные.
И всё это — её работа.
Когда-то Гермиона Грейнджер боролась за добро. За свободу. За любовь.
Теперь она была лицом страха.
И всё же — где-то глубоко в ней...
Что-то ещё билось.
— Тёмный Лорд доволен? — усмехнулся Драко.
— Он победил, — спокойно сказала она.
— Но ты не с ним.
— Я — с собой.
Он подошёл к ней совсем близко. Касание — как вызов. Как надежда.
— Ты всё ещё дышишь, Гермиона.
— Не зови меня так.
— Почему? Боишься вспомнить?
— Я не боюсь ничего.
— Тогда — вспомни.
Она не ответила. Лишь посмотрела на него. Долго. Внимательно. А потом шагнула вперёд — и её губы накрыли его.
Поцелуй был не про нежность. Он был про ярость, про горечь, про то, что осталось под слоем мрака.
Он прижал её к себе. Она не оттолкнула. Только прошептала:
— Если ты умрёшь, Малфой... я разрушу всё.
— А если ты умрёшь — я сожгу этот мир.
Где-то в темноте закаркал ворон.
Где-то в глубине души — снова дрогнуло сердце.
Оно всё ещё билось.