Ключ к правде

Драко нашел Мэри на Астрономической башне. Она стояла рядом с перекладиной, в её лицо бил порывистый ветер вперемешку с дождем.

– Мэри, – тихо позвал он, но девушка даже не обернулась. Её плечи судорожно поднимались и опускались. Она плакала, не желая ни с кем говорить.

– Пожалуйста, поговори со мной Мэри, – он подошёл к ней и коснулся плеча, ощущая как она напряглась. Её слизеринская форма для квиддича была мокрой и не согревала. Достав палочку, Драко наложил на неё согревающие заклинание, но она и не думала благодарить его за это.

– Уходи, –  приказывает она, не глядя на него. Его сердце обливается кровью и рвется на части от одного слова, в котором отражается куча эмоций: от боли до ненависти.

– Нет, – он медленно поворачивает её лицом к себе, но изумрудные глаза полны слёз. Она смотрит на него, сердце гулко стучит в груди, а тело дрожит. Он всего лишь касается её руки, а внутри всё замирает, предвкушая.

– Не молчи, Мэри, пожалуйста, – молит Драко, но ей плевать... Хотя, кого она пытается обмануть? Сердце от его голоса, от слов болезненно сжимается в груди.

– Мне нечего тебе сказать, уходи, – он вздрагивает от её голоса, она это видит, знает, как звучит, но не собирается наступать на те же грабли, давая очередной шанс после всей лжи. Он предал её, Люциус Малфой без проблем узнал всё, что ему было нужно, а Драко даже не заметил этого.

– Мерлин! Кричи на меня, бей, злись, но умоляю, не молчи.

Драко никогда не подумал бы, что скажет подобное, что будет умолять девушку, что ему будет плевать на свою гордость, что он полюбит. Но это случилось, он любит девушку, которую теряет или уже потерял по своей же глупости  и невнимательности. Но он не отпустит её и не сдастся.

– В этом нет смысла, ты мне безразличен. – она врёт, глядя в серебристые глаза напротив. Вырывает свою руку из его, ощущая, как что-то внутри ломается.

Он так и стоит на месте, а её слова эхом отдаются в ушах.

Мгновение и он оборачивается, хватает её за запястье, не давая уйти и притягивает к себе, прижимая к своему телу.

Она шумно выдыхает, затаивает дыхание и пытается вырваться, но не не отпускает, она и не хочется, чтобы он её отпускал, но Мэри не подпустит его к себе снова, всё кончено. Они друг для друга чужие, а Люциус, как и планировал, заставит Драко жениться на Астории, найдя другие способы манипулирования.

– Отпусти, Малфой, – приказывает, но голос дрожит. Ей нравится чувствовать тепло его тела, ощущать терпкий запах одеколона, чувствовать его прикосновения, но всё это неправильно. Она ведь не должна чувствовать любовь, но почему ей так сильно хочется обнять Драко, расплакаться и рассказать ему всё, что происходит на душе, услышать ядовитые комментарии в ответ, которые заставят улыбнуться, потому что с Драко не получается грустить, он всегда заставляет её улыбаться, но продолжает причинять боль неосознанно.

– Я не говорил отцу не слова, Мэри. Он забрался мне в голову и вытащит оттуда нужную ему информацию, а я этого даже не понял. – говорит Драко, поднимая её голову за подбородок и заставляя посмотреть себе в глаза.

– Мне всё равно, – она пожимает плечами, пытаясь говорить как можно увереннее, но голос дрожит.

– Не верю, ты лжешь.

Она лжет, он прав, но Мэри этого не признает, будет стоять на своём до последнего, разрушит все нити, связывающие их, причинит ему боль, потому что больно ей.

– Не мои проблемы, отпусти меня, – она вырывается, но он крепко сжимает её запястье. Рукав на этой руке задрался и Драко чувствует что-то на ней. Подняв её, он поднимает рукав выше, игнорируя сопротивления девушки и смотрит на запястье, где видит замочек в виде шрама. Он удивлённо вскидывает брови и смотрит в разгневанные изумрудные глаза.

– Вот в чем дело, – он понимает всё сразу же, потому что знает, что означает этот шрам. Отец рассказывал ему историю об этом шраме и его обладательнице. По спине проходит холодок, потому что он не знает, что делать, как заставить Мэри снова чувствовать.

Ослабив хватку на запястье, он мягко притягивает её к себе, с сожалением глядя на девушку, которой причинил боль. Медленно и аккуратно он касается её теплой щеки, она дрожит от его прикосновений. Его рука спускается ниже, касаясь верхней, а после нижней губ, обводя их контур.

– Закрой глаза и расслабься. – говорит он тихо. Она смотрит на него с недоверием, хмуря брови. – Пожалуйста, я не сделаю ничего того, чего бы ты не хотела. – эти слова заставляют её хмыкнуть, но она повинуется делая то, что он сказал.

Драко тяжело сглатывает вязкий ком в горле и смотрит на девушку, ресницы которой подрагивают.

Он кладет ей руки на плечи, заставляя вздрогнуть и медленно наклоняется к её уху шепча томное «расслабься». Малфой сам не понимает, что делает, отдаваясь чувствам.
Мэри судорожно выдыхает немного расслабляясь и Драко продолжает.

– Помнишь тот вечер в Мэноре, когда я рассказывал тебе о Поттере, а ты думала о моих ледяных ногах, а после вовсе накрыла их пледом, потому что волновалась обо мне. Ты в тот вечер так звонко смеялась, когда я вставлял в рассказ свои комментарии, которые наверняка тебе не нравились, но всё  же были смешными, ты заражала меня своим смехом. Той ночью ты уснула на моих руках, а я просто смотрел на тебя и перебирал твои волосы полночи, пока тоже не провалился в сон. – она чувствует, как он улыбается, а её глаза тем временем начинают щипать, и через мгновение по щекам катятся слёзы. – Помнишь, когда ты впервые взлетела в небо на метле? Я был так счастлив за тебя, как не был счастлив, когда взлетел сам в первый раз. Твои эмоции были такими искренними, что я не мог сдержать улыбки, наблюдая за тобой. С каждым днём, проведенным в тобой, я понимал как сильно люблю тебя и как больно мне от мысли, что тебя не будет рядом. – он говорит тихо и размеренно, вспоминая эти моменты, а Мэри тихо всхлипывает, улыбаясь, сквозь слёзы.

Внутри разливается тепло, она чувствует, как загорается огонь где-то в самом сердце, залечивая его, собирая осколки воедино.

– Я люблю тебя, Мэри Паэул, и мне больно оттого, что я теряю тебя.

Она открывает глаза, в которых играет огонь, смотрит в серебристые напротив и видит в них только любовь, нежность и сожаление.

Но как только Мэри открывает рот, чтобы сказать, что так давно хотела, раздаются шаги, а после тишину нарушает знакомый голос.