Глава XXXI.
Мэри медленно приходила в себя, но раз за разом засыпала, стоило ей только открыть глаза, всё, что она узнала, увидела собственными глазами, а точнее глазами Лили Эванс правду, было невыносимо больно принять её, но Пауэл пыталась успокоить себя тем, что сейчас она знает о себе, если не всё то большую часть правды.
За окном стояла глубокая ночь, в Больничном крыле, рядом с кроватью Пауэл горела свеча, Драко сидел на стуле с книгой в руках, но читать её было сложно, потому что слизеринец не мог сконцентрироваться и отогнать от себя мысли о Мэри, которая приходила в себя всего на секунды и провалилась вновь в сон.
Час назад мадам Помфри провела сканирование Поттера и Пауэл и теперь они, колдомедик и сам Драко, знали, что за заклинание было использовано много лет назад и от этого было отнюдь не легче, потому что она было очень старое и утерянное, но успокаивало лишь то, что оно было разовое и Мэри должно стать лучше через некоторое время.
Поттер же в отличии от слизеринки пришел в себя намного быстрее и ничего не помнил. Последнее, что осталось в памяти Поттера была их с Северусом перепалка, дальше темнота и пустота. Мадам Помфри не разрешила рассказать Поттеру о произошедшем во всех красках, как он желал с самого начала, потому что тот был ещё слишком слаб.
– Малфой, что с Мэри? – с мольбой в голосе, спросил Гарри, сев на кровати. Он пристально смотрел на Драко, который в свою очередь, пытался игнорировать его взгляд, сделав вид, что читает.
– Поттер, отвали. Помфри сказала, что тебя нельзя тревожить, иначе ты, принцесса, можешь сделать своё состояние только хуже, – процедил сквозь зубы Малфой, отложил книгу и заглянул в зелёные взволнованные глаза Гарри, которые даже в полутьме выглядели слишком яркими.
– Мне будет гораздо лучше, если я всю ночь буду мучать себя ужасными мыслями и накручивать, – парировал Гарри, сложив руки на груди и нахмурив темные брови.
– С Мэри всё будет в порядке. – ответил раздражённо Малфой, а после добавил. – А остальное спрашивай у Северуса, потому что я сам ни хрена не понимаю, что происходит с вами.
– Что произошло вчера? – В голове Поттера была пустота, он не помнил вчерашний вечер, будто кто-то стёр его воспоминания.
– Произошел пиздец, – фыркнул он, отрываясь от книги и сверкая серыми глазами. – Ты оказался ключом Мэри правде и она узнала всё, что скрыла от неё Лили, крестный всё это время лгал нам всем и только он знал всё, но дал непреложный обет Лили Эванс, чтобы защитить вас, хотя Мэри вообще не дочь Лили. Короче, всё охренеть, как запутано. – тяжело вздохнул он, переведя взгляд на Пауэл, которая крепко сжимала простынь руками и хмурилась во сне.
Гарри молчал, переваривая слова Драко, но мозг, будто отказывался из принимать, потому что это было больно, понимать, что тебе лгали всю жизнь. Единственный человек, который знал правду всегда был рядом, но молчал, скрывая её.
– Не понимаю. Зачем Лили сделала это? – глядя в пустоту, спросил Гарри скорее у самого себя, нежели у Малфоя, но тот и не думал отвечать.
Мэри распахнула глаза, глядя в потолок пару секунд и резко села на кровати, удивлённо оглядываясь по сторонам.
– Мэри, – Драко вскочил со стула и кинулся к девушке, в этот момент в его серых глазах отражалась боль, сожаление и переживание. То, чего Поттер никогда не видел в глазах Малфоя и это было мягко говоря удивительно. Пауэл похитила его ледяное сердце, согрев его своим теплом, любовью и искренностью.
Непонимание в глазах сменилось осознанием, болью и сразу же наполнились слезами. Драко попытался взять её дрожащую руку в свою, но та резко отдернула её, не позволяя слизеринцу касаться себя.
– Уходи, – голос Пауэл был тих, но пропитан такими ненавистью и презрением, что сердце Драко болезненно сжалось в груди.
– Пожалуйста, Мэри, – Мольба в его голосе звучала отчаянно, но Пауэл было плевать. Хотя кому она пыталась лгать? Ей было далеко не всё равно, но она не желала больше ничего иметь с таким человеком, как Малфой. Он не один раз предавал её, она давала шанс, но всё повторялось. Это было чересчур. Она устала испытывать эту невыносимую боль и тяжесть в груди каждый раз. Проще будет забыть его, проще, но ещё болезненнее, потому что ей предстоит учиться здесь ещё два года.
– Убирайся отсюда, Малфой! – рявкнула она, но голос предательски дрожал. Её трясло, в голове крутилось всё то, что она узнала о себе, о своей настоящей семье, о матери, о Лили Эванс, которая подарила ей шанс на нормальную жизнь... Больно – не то слово, описывающее её состояние сейчас. Ей было больше, чем просто больно. Казалось, что в сердце всадили нож и крутили его каждый раз, стоило ей вздохнуть, будто по ребрам били кулаками, ломая их при выдохе. Это было невыносимо, но она, как ни странно, держалась, но хватит ли её надолго? Никто не знает.
Драко поджал губы, отходя назад, в его глазах стояли слёзы. Он смотрел только в глаза Мэри и больше никуда. Ему было плевать на Поттера, который наблюдал за ними, на то, что сейчас прибежит Мадам Помфри и накричит на него за то, что он ослушался её и заставил «бедную девочку» нервничать. Всем было плевать на то, что чувствует он, потому что все думали, что он вовсе не умеет чувствовать.
Через минуты дверь громко хлопнула. Драко ушёл, забирая её израненное сердце и выдержку с собой. По щекам в эту же минуту покатились предательские горячие слёзы.
Гарри вскочил со своей кровати и присел рядом с Мэри, поглаживая её по спине и что-то тихо шептал, пытаясь успокоить. Но вскоре он уснул, рядом с ней, на краю кровати. Пауэл же не спала, она думала, слёзы закончились пару часов назад и теперь она чувствовала себя просто опустошенной. Но сдаваться не собиралась. Она собиралась всем показать, насколько сильна и плевать на боль, на то, что вся её жизнь сплошная ложь. Она будет сильной ради себя и никто ей не нужен рядом.
В этот момент, а может и раньше, внутри что-то сломалось.
И Мэри даже знала, что именно – её вера.
Она потеряла её...