Кодекс Чести

Гарри очнулся спустя несколько минут после того, как Джинни ушла. Он слышал вопли Вальбурги — но выяснять, в чём там дело, не было желания.

Он больше не ощущал этот дом своим.

Как и дом родителей Гермионы. Его обителью стал Аврорат. Может, так будет всегда. Сделался же Хогвартс домом для Снейпа когда-то. И для Дамблдора.

В комнату пробралась осенняя прохлада, словно Джинни унесла с собой всё тепло и свет. Гарри зябко поёжился. Надо уходить. Он задержался в пыльном коридоре на мгновение, задумавшись. Затем аппарировал прочь.

Гарри возник у ворот особняка Паркинсонов. Забавно, после каждого разговора с Джинни он невольно приходил сюда. И всегда в позднее время. Дурацкое совпадение.

Он постучал в дверь и прислушался. Раздался тихий шорох и створка приоткрылась, являя настороженного эльфа.

— Добрый вечер. Хозяйка дома?

— Здравствуйте, сэр! Проходите! Распоряжение от хозяйки — всегда пускать вас.

Несколько смущённый таким заявлением, Гарри переступил порог и двинулся к привычному креслу.

Пэнси появилась в гостиной почти сразу. На ней было шёлковое чёрное кимоно, и ей очень шёл этот наряд. Гарри поймал себя на мысли, что пялится, едва не разинув рот.

— Привет, — улыбнулась ему Паркинсон, и Гарри встал, чтобы поприветствовать её. Она протянула руку. Гарри пожал её ладонь, ощутив шершавость от шрамов.

— Расследование завершено, — неловко произнёс Гарри, ошарашенный таким тёплым приёмом. — Я снимаю аврорскую защиту с вашего особняка. Если нужно, могу установить стандартные охранные чары.

Пэнси кивнула. Гарри пытливо посмотрел на неё. Поняла ли она, что больше он к ней приходить не обязан и, что вероятнее всего, это их последняя встреча? Наверное, лучше, чтобы была последняя. По хорошим поводам в Аврорат не приходят.

— Я не против стандартной защиты, — сказала Пэнси. — Наша фамильная истощилась. А у меня нет таких возможностей — обновить чары должен мужчина, глава рода.

И снова Гарри страстно захотелось спросить: как она теперь видит свою жизнь? Неужели продолжит своё затворничество в мрачном поместье?

Чем вообще занимаются представительницы женского пола чистокровных семей, если они не замужем и не работают?

— Хорошо, я сейчас займусь этим, — посмотрел на неё Гарри. — А пока...

Призрачный смех раздался где-то под сводами потолка. Эхо подхватило его на все лады, и звук сделался ещё более жутким и неприятным. Гарри замолчал. Призрак — очень неудобный сожитель. Неуправляем и бесцеремонен, он существует по своим правилам, не заботясь о тех, кто находится рядом.

— Пока можешь подписать согласие, — прочистил горло Гарри и извлёк из кармана бумагу с аврорской печатью.

Пронизывающий ветер на улице заставил Гарри поднять воротник. Осень стремительно вступала в свои права, обрывая ещё зелёные листья на деревьях, раскидывая их по серой дорожке вокруг особняка.

Совсем скоро сделалось даже жарко. Гарри сконцентрировался, вырисовывая руну за руной, методично двигаясь по периметру поместья. Подрагивающий защитный купол поднимался, заключая в себе Паркинсон-мэнор.

Хоть Пэнси и освободилась от страха и шантажа, было ощущение, что она так и осталась под своим чистокровным куполом. Ей нет места в новом обществе, всё ещё помнящем, что её семья спонсировала войну. И нет места в старом окружении, где о ней просто забыли.

Светящиеся края купола соединились в центре с сухим треском, и защита сделалась невидимой. Чары установлены.

Пэнси одиноко стояла на крыльце, на фоне серых колонн. Уже почти стемнело, и её силуэт размывался призрачными тенями, растворялся в полумраке.

Спрятав палочку в кобуру на поясе, Гарри двинулся к ней. Невольно вспомнилась их первая встреча, когда она остановила его в тёмном коридоре Аврората. Как тогда Пэнси смотрела на него — словно он был её последней надеждой. Впрочем, так оно и было. Если бы и Гарри не поверил её словам, вероятно, сейчас старик Паркинсон сидел в поместье один.

Гарри поморщился, отгоняя такие мысли прочь. Он поднялся по ступенькам и оказался рядом с Пэнси.

— Вот и всё, — сказал он, дежурно улыбаясь.

Ветер трепал край кимоно на Паркинсон, отчаянно пытаясь сорвать его. На неё было холодно смотреть.

— Всё в порядке? — спросил Гарри, невольно делая шаг навстречу, чтобы разглядеть её лицо в сгустившихся сумерках.

— Нет, — ответила она и подняла ресницы.

Гарри вдруг понял, что непостижимым образом между ними возникла непозволительно короткая дистанция — будто бы сложив свои полномочия аврора в этом поместье, он сделался просто мужчиной, который стоит рядом с привлекательной женщиной.

Порыв холодного ветра откинул её волосы, разрушая идеальную укладку. Гарри отчаянно захотелось согреть Пэнси. Он не мог не чувствовать напряжение, возникшее между ними. Что-то тягучее, с привкусом новизны и предвкушения. Манкое и влекущее к ней, такой замёрзшей и хрупкой в чёрном одеянии.

— Пэнси... — с предупреждающей интонацией хрипло проговорил он.

Гарри не понял, как это произошло. Но её холодные губы оказались на его губах, и он машинально обнял её талию. Тонкие пальцы, как ледышки, обожгли его грудь холодом даже через мантию.

Мозг замедленно соображал, даже не пытаясь как следует обработать информацию. Гарри целовал Паркинсон, стоя на продуваемой ветрами террасе, в сумерках осеннего дня. И ему не хотелось выплывать из плена этих губ, которые уже сделались горячими. Она оживала в его руках, вовлекая в поцелуй дальше, чувственнее.

В поцелуй с примесью отчаянного одиночества.

Гарри крепко прижал её к себе, но в следующее мгновение всё закончилось. Его руки ослабли и больше не обнимали её. Он отступил, усмиряя дыхание.

— Я не приму «долг жизни», Пэнси. — Голос всё ещё был хриплым. Отчуждённым.

— Но я хочу, — прошептала она. Гарри вгляделся в её лицо. Она бесшумно дышала, ожидая, что он скажет.

Он покачал головой.

— Ты ничего не должна мне.

— Должна, — тихо, но твёрдо ответила она. — Ты спас мне жизнь.

— Я просто выполнял свой долг. На моём месте так поступил бы любой аврор.

— Не любой. И ты это прекрасно знаешь.

Гарри с горечью усмехнулся.

— Пусть так. Но я не требую от тебя ничего взамен.

— А я могу дать.

— Я не приму. — Голос его дрогнул, и Гарри отвернулся, не в силах смотреть в её глаза. Перспектива ровной дорожки, убегавшей далеко вперёд и упиравшейся в высокие кованные ворота, вызывала глухую тоску.

— А если, — заговорила она, — меня толкает не только лишь желание вернуть долг? Что, если есть чувства?

Гарри спрятал руки в карманы мантии.

— Пэнси, ты заблуждаешься, — мягко сказал он. — Такое часто случается со спасёнными. Очень легко принять другие чувства за что-то большее, но стоит убрать всё лишнее — и останется только благодарность. Мне очень это дорого, но... — Гарри шумно выдохнул и задрал голову вверх. На внутренней стороне навеса над крыльцом между балками пряталось пустое гнездо. Покинутое птицами, оно выглядело жалко и одиноко.

Вот и сердце Гарри было разорено и пусто, как это старое гнездо. Он прикрыл веки на мгновение, затем развернулся к Пэнси.

— Извини, я не должен был...

— Всё в порядке, — Пэнси откинула прядь волос, которую ветер бросил на лицо.

— Иди в дом, здесь холодно, — Гарри помолчал немного и добавил. — Не провожай.

«Не провожай» — сразу же с болью всколыхнулись в памяти слова, сказанные Джинни всего лишь час назад. А чувство было такое, что это было в другой жизни или в полузабытом сне.

Пэнси запахнула кимоно поплотнее и подняла на него пронзительный взгляд.

— Если когда-нибудь тебе понадобится выговориться или просто помолчать в чьей-то компании, знай, что я всегда буду тебе рада.

С этими словами она отступила назад, сливаясь с темнотой. Развернулась и скрылась за дверью.

Гарри двинулся к воротам. Ветер остужал влажный след от поцелуев Пэнси на губах. Он всё ещё помнил ощущение холодных рук на своей груди и её стан в своих объятиях. Но что-то внутри ледяной глыбой преграждало путь этим чувствам, не пуская в душу ничего нового. Оберегало его от вероятных разочарований.

Целовать Паркинсон было ошибкой. Он не должен был пользоваться её уязвимостью. Женщинам часто кажется, что они испытывают к своему спасителю нечто большее, чем благодарность. Взять, к примеру, Джинни...

Гарри вышел за пределы Паркинсон-Мэнора и аппарировал.

***

Эльф планомерно устранял последствия вчерашнего выброса магии Джиневры. Следы от огня исчезали с поверхностей мебели и паркета, а вещи занимали свои места.

Драко лежал на кровати, наблюдая за домовиком.

— Эрк, — позвал он, когда эльф как раз закончил восстанавливать поверхность стола.

— Да, хозяин? — с готовностью отозвался тот.

— Если отец будет спрашивать, не говори, куда я тебя вызывал.

— Хорошо, сэр.

Драко прикрыл веки, упорядочивая в голове планы на день. Отправить Джиневру к Гераклиду стояло первым на повестке. Ещё не хватало, чтобы она покалечила в воздухе других или пострадала сама во время игры.

Да и вообще... Драко представил на минуту, что его сознанием кто-то управляет и диктует, что делать. Отвратительное ощущение. Кто знает, что в следующий раз нашепчет эта тьма Джинни?

— Нужно что-то ещё, сэр?

Драко открыл глаза. Домовик стоял перед ним, ожидая распоряжений.

— Подай завтрак. А потом отправляйся к Гераклиду и договорись о приёме для Джиневры.

Домовик склонился в поклоне и с тихим хлопком аппарировал.

Драко оглядел комнату. Эта квартира никуда не годится. Нужно подыскать другое жилье. Даже винтовая лестница на второй этаж узкая, как в подсобных помещениях для эльфов. Одному Мерлину известно, как они с Джиневрой не переломали себе шеи, когда в порыве страсти, не разлепляясь, поднимались в спальню.

Жаль, что отец уволил управляющего. Но спорить сейчас себе дороже, нужно быть хитрее. С этими мыслями возникли практические соображения, что временно придётся взять все лаборатории на себя. Раздражение на отца забурлило с новой силой. Нет, оставлять это так нельзя.

Джинерва вышла из душа в одном полотенце. Через прикрытые веки Драко наблюдал за её деловитыми передвижениями по комнате. Она окинула взглядом приведённую в порядок комнату и подошла к туалетному столику. Пока она сушила волосы с помощью волшебной палочки, Драко бесшумно поднялся с постели и приблизился к ней.

Джиневра почувствовала вторжение в личное пространство и развернулась, тут же угодив в его объятия.

— И куда ты собираешься? — прекрасно зная ответ, проговорил ей на ухо Драко, с наслаждением вдыхая запах её тела. Белое полотенце готово было соскользнуть, но она подхватила его, прижав к груди.

— На тренировку.

— Ты не пойдёшь туда сегодня.

Брови тут же сошлись на переносице, а подбородок упрямо вскинулся.

— Почему?

— Ты отправишься на приём к Гераклиду.

— Это терпит, — сдержанно ответила она, тщетно пытаясь противостоять его рукам, уже тянувшим полотенце вниз.

— Нет, — он увлёк её поцелуем, зная, что против этого она не устоит. Её губы раскрылись, впуская его язык в рот, и Драко с удовольствием ощутил, как податливо она принимает его инициативу. Полотенце свалилось на пол, но никто этому уже не придал значения.

— Я пойду на тренировку, — прошептала она, когда он увлечённо целовал её шею.

— Упрямая, — Драко навис над ней, пристально глядя в глаза. — Ты разве не понимаешь, что это опасно в первую очередь для тебя?

— Вообще-то я с этим живу уже много лет.

— Вообще-то, — в тон ей ответил он, — ты сама сказала, что в последнее время это стало неуправляемым.

— Я пойду, — твёрдо повторила она, едва сдерживая судорожный вздох, когда он дразняще прошёлся языком по её обнажённой груди.

— Ты ведьма или упёртый гиппогриф? — насмешливо спросил Драко, с удовольствием прижимая её ближе. Он на мгновение всмотрелся в глаза Джинни, в которых читалась непоколебимая решимость. Потом посерьёзнел. — Знаешь, что мне вчера не понравилось, Джиневра?

— Что? — она тут же вскинулась и напряглась, как струна.

— Твоя окклюменция. Ты провалилась.

— Я была слишком взвинчена...

— Всегда будет что-то, что будет тебе мешать, — его ладони вожделенно стиснули её ягодицы, и Драко прижал её к себе, чтобы она ощутила его эрекцию. — Сейчас тебе будет мешать то, что я хочу тебя трахнуть.

— Я как-нибудь сумею с этим справиться, — выдохнула она.

— Дерзкая, — смакуя, проговорил Драко и огладил её спину. — Помнишь, я говорил, что оставляю за собой право выбирать методы обучения?

— Допустим, — не желая поддаваться, проговорила она. Слишком поспешно, чтобы можно было засчитать за самоуверенность.

— Твоя задача — вытолкнуть меня из своего сознания. Сейчас я буду использовать самые изощрённые способы, — Драко с силой вжал её в себя, так, что у Джинни перехватило дыхание. — Видишь, я предупреждаю о своих намерениях. Веду себя, как благородный джентльмен, — ухмыльнулся он. — Не вздумай закрывать глаза. Мне нужен прямой контакт. Глаза в глаза. Я буду смотреть, что ты чувствуешь.

Она откинулась назад, с вызовом глядя на него.

— И что я получу в итоге?

— Моё жаркое обожание. Ну, и быть может, пару оргазмов.

— Слабо.

— Ведьма, — Драко сделал вид, что размышляет. — Так и быть, ты отправишься на тренировку. А к целителю — после. Идёт?

— Вполне. — И в её тоне не было ни капли сомнения.

Драко доставляло удовольствие держать её тело, как в тисках, когда она не сопротивлялась. Полностью была в его власти, не пытаясь это оспаривать, доказывать своё равенство.

Он подхватил её под ягодицы и понёс к кровати. Постель так и осталась не застелена — Эрк не успел привести её в порядок. Они рухнули на разворошённые простыни, и Джинни обхватила его лицо, вовлекая в поцелуй.

Хорошая попытка. Драко сделал вид, что поддался. Она думает, что управляет им — он не против давать ей эту иллюзию. Он навалился на неё всем телом, и его пальцы переплелись с её, вдавливая руки в постель. Колено без сантиментов раздвинуло её ноги, и Джинни замерла, когда он с медленным напором вошёл в неё.

Теперь можно было разорвать поцелуй. Драко приподнялся над ней, по-прежнему вжимая её запястья в матрас, и продолжил мучительно-неспешные движения. Стон сорвался с её губ, и Джинни подалась бёдрами навстречу, желая, чтобы он ускорился.

— Ну нет, — шепнул он, сжав её руки и замедляясь. — Мы ещё не провели сеанс легилименции.

— Моргана тебя подери, Малфой...

— По имени, Джинни. — Драко медленно толкнулся и замер в ней.

— Чёрт с тобой... Драко.

— Очень хорошо. — Он продолжил медленные фрикции, стараясь не увлекаться. — Теперь смотри мне в глаза.

Джинни подчинилась. Он был прав, когда говорил, что покладистая она только в постели с ним.

Стены её сознания трепетали. Это не тот хаос, когда она была в расстроенных чувствах, а плотное, как желе, ощущение сладостного напряжения. Она старалась держать окклюменцию, и Драко в глубине души похвалил её. Она крепилась, несмотря на то, что её голова была затуманена возбуждением. Поверхностные мысли, как мелкие пикси, проскальзывали мимо Драко, и он не мог их ухватить. Он толкнулся сильнее, и это позволило ему продвинуться дальше. Лабиринт памяти казался мутным, сжимался и размывал силуэты в воспоминаниях. Наконец Драко уловил мысль и принялся её распутывать. Это был клубок возбуждения, и центральное место в нём занимал он сам.

Драко сглотнул, непроизвольно ускоряясь. Смотреть, чувствовать её мысли, её жаркое томление, ощущать, как в её голове ритмично бьётся желание «Не останавливайся, Драко... Ещё!» оказалось не так-то просто. Жадно хватая воздух ртом, Драко не мог оторваться от нити в сознании, по которой она его вела. Это было восхитительно — чувствовать каждый всплеск её удовольствия на грани. А её стоны... Незаметно для себя, он поддавался жару между ними, ускоряясь.

Внезапно она вытолкнула его из своей головы. Да так ловко, что Драко не сразу это понял.

— Дракл, — прошипел он. — Отлично, Джиневра.

Отпустив её руки, он закинул себе на плечи её ноги, уже не сдерживая плотных, глубоких фрикций. Её тело выгибалось под ним, трепетало и околдовывало своей чувственностью и отзывчивостью на каждое его движение. Толчок, сладкий всхлип — и снова... Драко смотрел на неё, поглощённый этим зрелищем.

— Драко... — простонала она, и это сорвало все тормоза окончательно. Он вбивался в неё, втрахивая в эту отчаянно скрипящую кровать, с пошлыми шлепками врезаясь в её тело.

Джиневра ловила воздух пересохшими губами, по-прежнему не закрывая глаз. Она напряглась на вдохе с судорожным вскриком — и бессильно обмякла на смятых простынях, теряя связь с реальностью и переживая свой оргазм.

Ещё один размашистый толчок, ещё один жаркий выдох — и Драко задержал дыхание, чувствуя, как пот бисеринками скапливается на лбу. А затем он излился в неё с гортанным стоном. Кончил на пике своего кайфа — как и всегда. Но почему-то с ней каждый раз был особенный.

Он рухнул на неё, придавливая своим весом. Джинни с жадностью впилась в его губы. Ей обязательно нужно было начать секс с поцелуя и им и закончить. Как традиция, которую она соблюдала в неукоснительном порядке. Вот и сейчас она целовала его так, словно пыталась раствориться без остатка.

Тяжёлые удары сердца и её порхающие ладони по влажной от пота спине — Драко постепенно возвращался в маленькую спальню на втором этаже.

— Правильно ли я поняла, что это была похвала? — устало, но вместе с этим горделиво спросила Джинни, и Драко скатился с неё, вытягиваясь на кровати.

— Ничего подобного, — ответил Драко, желая её поддразнить.

Молниеносно она оседлала его, схватила запястья и припечатала их к кровати.

— Ну нет! Так не пойдёт, Драко!

Он довольно ухмыльнулся. Сдаться в плен соблазнительной обнажённой фурии — даже звучит возбуждающе.

Раздался хлопок, и Джиневра дёрнулась от неожиданности. Посреди комнаты стоял эльф. Не выказывая ни малейших признаков удивления, точно они церемонно потягивали чай за накрытым столом, он сообщил, что целитель Гераклид ждёт мисс в три часа после полудня. Проговорив это, домовик напомнил, что завтрак подан, и Малфой отправил его в мэнор.

За завтраком Джинни оживлённо рассказывала о новой тактике в квиддиче. Потом она замолчала, и тень прошлась по её лицу.

— Что-то не так? — поинтересовался Драко.

— Моя команда, — она отвела взгляд в сторону. — Они все меня осуждают.

— С чего ты взяла?

Джинни пристально посмотрела на него.

— Потому что я развелась с мужем и сплю с тобой.

— Это я понял, — хмыкнул Драко. — С чего ты взяла, что им есть дело до твоей личной жизни?

— Оливер...

— Вуд ушёл из команды, и я уже нашёл ему замену, — невозмутимо проговорил он.

— Но остальные, они же... — Джинни старательно подбирала слова, — мне показалось, что всё совсем не так, как обычно.

Драко нахмурился.

— Скажи мне вот что, Джиневра. Тебе и вправду так показалось или это сущность тебе наболтала?

— Ну-у... — она занервничала, припоминая что-то. — Возможно, тьма всё-таки повлияла.

— Так я и думал, — кивнул Драко и пригубил чашку кофе.— После тренировки я буду ждать тебя у Гераклида.

Джинни замерла, не зная, как это расценить.

— Не думаю, что это нужно.

— Почему нет? Ты — ценный игрок моей команды. Я должен знать, что с тобой происходит.

— Тебе не кажется, — заговорила она, подбирая слова, — что это несколько... личное?

— После всего, что у нас было — нет, — вполне серьёзно ответил Драко.

Святой Поттер даже не заметил, что его жена одержима тёмной сущностью. Странно, но мысль об этом приносила Драко чувство превосходства.

Джинни оставила его реплику без ответа и вернулась к завтраку. И это было так привычно — за те две недели, что они провели в Италии, завтракать вместе стало нормой.

Нарушила эту идиллию сова, яростно колотившая клювом в окно. Джинни получила послание и тут же отправила с птицей ответ.

— Завтра вечером я буду на именинах у племянника, — сказала она.

Драко поднял голову. Завтрашним вечером он был приглашён к Грейнджер на день рождения. Пресса, широкое торжество, вся министерская элита — и завидный холостяк Драко Малфой среди этого океана лицемерия.

Избранный, как украшение этого праздника, с видом меланхоличного героя, непременно сделается главным лицом после именинницы. В этом году он прибудет в амплуа разведённого аврора, и не надо обладать даже минимальными способностями к прорицанию, чтобы предсказать — отбоя от желающих привлечь его внимание к себе, не будет.

А Джинни не пригласили. Неудивительно — Грейнджер в курсе всей ситуации и, без малейшего колебания, она пожертвовала ферзём в этой игре, чтобы оставить на своей доске короля.

Драко пристально посмотрел на Джинни, размышляя, знает ли она, что завтра в волшебном обществе будет такой праздник. Её же, как оказалось, занимали совсем другие мысли.

— Понятия не имею, что подарить сыну Джорджа, — посетовала она. — У него уже две детские метлы, и, конечно же, самая лучшая квиддичная форма.

— Подари вредноскоп, — пожал плечами Драко.

Джинни задумалась, а он наблюдал за ней. Ему вспомнилось, почему он так был против того, чтобы она оставалась в его команде, и делал всё, чтобы Джинни ушла. Он думал, что она из тех женщин, что мечтают о ребенке — она же из большой семьи. У всех её братьев, как он слышал, уже есть дети.

— Почему у вас с Поттером не было детей?

Вопрос прозвучал максимально ни к месту. Драко это понимал, но не считал нужным деликатничать. Джиневра замерла, переваривая его слова.

— Почему ты спрашиваешь? — она ощетинилась, как если бы он нажал на больную мозоль.

— Интересно. Вы так долго были в браке, а ребёнка у вас нет.

Она отвела глаза. Драко видел, что с её языка рвались резкие слова, но она сдерживалась. В конце концов она ответила:

— Так вышло.

— Не обманывай, — прищурился Драко. — Поттер был против?

— Нет, — она прямо посмотрела в его глаза. — Я не хочу детей.

— Вообще?

Она раздражённо передёрнулась.

— Не знаю.

— Мне казалось, раз у тебя большая семья...

— То я непременно буду рожать по ребёнку в год, так? — с ещё большей враждебностью проговорила Джинни. — Спортивная карьера и дети — несовместимы.

— Несовместимы, — кивнул Драко. — Но тогда зачем было выходить замуж?

— На что ты намекаешь, я не понимаю?

— Просто странно. Не вижу смысла в браке, если не планируешь детей.

— О, узнаю чистокровные традиции, — усмехнулась Джинни. — Это пережитки прошлого, не находишь?

— Даже если так — в этом нет ничего плохого.

Она ничего не ответила. Разломила печенье и отложила его в сторону.

— Мне пора на тренировку.

Джиневра отправилась на стадион, а Драко — в свои лаборатории. Если отец лишил его управляющего, Драко лишит его своего присутствия на семейных трапезах. И, Салазар свидетель, это такие мелочи по сравнению с тем, что Драко придётся взять управление своей компанией в свои руки.

***

— Как я выгляжу?

Гермиона крутилась перед большим зеркалом в Нотт-мэноре. Платье выгодно облегало её фигуру, но без излишней откровенности. Можно даже сказать, что платье смотрелось несколько старомодным. Мода маглов импонировала ей, но, как политик, Гермиона понимала, что нужно балансировать между магловским и магическим миром. Нельзя увлекаться одной из сторон в ущерб другой. Такой перекос недопустим. Будучи советником министра, Грейнджер быстро уяснила, что предпочтительна гибкость там, где это нужно. И твёрдость — где того требуют обстоятельства.

— Великолепно.

Теодор потягивал огневиски, развалившись на диване. Вот кому не нужно лицемерить — он был вне политики. Он играл свою собственную роль опального сына пожирателя смерти. Общество не имело к нему особых претензий, а значит, Теодору не приходилось доказывать право появляться с высоко поднятой головой на мероприятиях.

Драко Малфой был полной противоположностью Нотту-младшему, но не считал нужным доказывать что-либо вообще. При мысли о своём инвесторе, у Гермионы немного испортилось настроение.

И надо же было Джинни не сдержать свои низменные желания, и прыгнуть в постель к Драко Малфою из объятий самого Гарри Поттера? Как женщина Гермиона бы могла понять её, но не давала себе труда вникнуть в чужие чувства. В её картине мира их разлад был весьма некстати. Из-за этого старая неприязнь Гарри и Малфоя теперь всколыхнётся с новой силой и неизвестно, к чему это приведёт.

Окинув себя придирчивым взглядом напоследок, Гермиона повернулась к Тео.

— Ты помнишь, о чём мы договаривались?

— О том, что я должен охранять Малфоя, пока ты возьмёшь на себя Уизли и Поттера, — обречённо произнёс Нотт и отхлебнул алкоголь.

— Именно, — она уселась на диван рядом и взяла со стола бокал с огневиски. Сделала глоток, ощущая, как жидкость обжигает горло и прокладывает горячую дорожку по пищеводу.

— Не легче ли было просто не пригласить кого-то одного на этот праздник? — недовольно поинтересовался Тео, и Гермиона развернулась к нему, будто готовясь отстаивать свою позицию в политических дебатах.

— И кого же я должна была не позвать? Гарри — моего друга и спасителя магического общества?

— Салазар, о нет, конечно! Избранный просто обязан засветиться на этом торжестве, — фыркнул Тео. — Я говорю о Малфое.

— Он тоже имеет право присутствовать там, — голосом, не терпящем возражений, ответила Гермиона. — Он — инвестор половины моих проектов. Мы много лет с ним сотрудничаем, и не позвать его — значило бы дать пищу для пересудов прессе.

— О, а так, конечно, всё в порядке. Любовник и муж: столкнуть их лбами — а что здесь такого?

— Боже, Тео! — воскликнула Гермиона, негодующе глядя на него. — Мы что — дети? Это ребячество какое-то! В конце концов, Малфой мог бы отказаться, но не сделал этого.

— Ну да, Поттер и Малфой всегда что-то делили, — глубокомысленно изрёк Тео. — Теперь вот камнем преткновения стала Джиневра. А я ещё в Америке подозревал...

— Не важно, — Гермиона, резким движением поставила пустой бокал на стеклянный столик. — Ко мне это не имеет отношения. Я не собираюсь принимать чью-либо сторону здесь.

— Нейтралитет, — с сомнением хмыкнул Теодор. — Только неспокойно мне. Как бы чего не вышло.

— Гарри не полезет разбираться с Малфоем, — проговорила Гермиона уверенно. — Как и сам Малфой. Открыто он конфликт не развяжет!

— Допустим. А её брат?..

— Он ничего не знает, — сказала Гермиона, надеясь, что это так.

Тео ухмыльнулся уголком рта и насмешливо посмотрел на строгую Грейнджер.

— Напомни, кто кинул Сектумсемпру в нашего общего знакомого?

— Это другое, — оборвала его Гермиона. — Тогда была война. Мы были детьми. Всё было иначе.

— Считаешь, трахать жену избранного — недостойно Сектумсемпры?

— Считаю, что тебе нужно прекратить пить, — сухо заявила Гермиона и взмахом палочки уничтожила остатки виски в бокале Теодора. — Нам пора. И помни — не отходи от Малфоя.

— Ни на шаг, — поскучнел Тео при мысли о подобной перспективе.

***

Драко стоял перед зеркалом, собираясь на торжество по случаю дня рождения Грейнджер.

Нудное мероприятие, где нужно улыбаться и правильно отвечать на вопросы журналистов. И зачем Грейнджер устроила такой большой праздник? Решила напомнить о себе, как о важной составляющей политической элиты магической Британии? Можно подумать, кто-то забыл об этом.

Он планировал провести там положенное время и уйти. Можно было бы вообще не приходить, но Поттер расценит это, как проявление трусости. А Драко не собирался давать ему поводы думать так.

Мысль о Поттере отозвалась раздражением. Может, Драко улучит момент и поговорит с ним. Впредь все вопросы по расследованию пусть решает без участия Джиневры.

Вчера Гераклид осмотрел Джинни и выяснилось, что тьма в ней затаилась и никаким образом не давала о себе знать. Она не поддавалась стандартной диагностике и её невозможно обнаружить, пока Джиневра стабильна. Целитель пообещал найти решение, как избавиться от этой тёмной сущности. А пока он рекомендовал тренировать окклюменцию, чтобы суметь противостоять тьме, если та вдруг активизируется.

Однозначных рекомендаций отказаться от квиддича целитель не дал — Джинни горячо уверяла, что будет только хуже. Хотя Драко был в сомнениях. Нужно снова искать запасного игрока. Выпускать Джиневру на поле, когда в ней сидит тьма, готовая в любую минуту взорвать окружающих ко всем драклам, опасно.

Драко как раз завязывал галстук перед зеркалом, когда в его комнату постучали. С непроницаемым лицом мать зашла в комнату.

— Драко, нам нужно поговорить.

Она села за столик и отодвинула от себя тут же подскочившую чашечку кофе. Драко смотрел на неё в отражении зеркала и мысленно готовился отвечать на самые неожиданные выпады.

— Отец опять недоволен чем–то? — поинтересовался Драко.

Мать подняла голову и её взгляд прожёг его насквозь. Как в детстве, когда он пытался скрыть, что разбил её любимую статуэтку или случайно уничтожил целый куст элитных роз.

— Ты встречаешься с женой Поттера? — рубанула она.

Это было так неожиданно, что Драко замер, глядя в зеркало на мать.

— Она больше не его жена, — Драко преспокойно затянул узел галстука.

— И ты к этому приложил руку, не так ли? — в голосе матери звенело напряжение. Она постукивала пальцами о деревянный подлокотник кресла и ждала, что он скажет. Но Драко лишь пожал плечами, решив не отвечать на провокацию.

Нарцисса проследила за тем, как он сел напротив неё и медленно пригубил кофе.

— Драко, эта связь недопустима. Ты должен её разорвать. Если об этом станет известно отцу...

— Кстати, как ты узнала об этом?

— Спросила у Эрка.

— Ясно, — хмыкнул Драко.

— Послушай, сын. Ты понимаешь, что Поттер будет тебе мстить? Ты понимаешь, что ставишь себя под удар?

— Не преувеличивай. Что он может мне сделать? Мои лаборатории легальны, я не замешан ни в чём противозаконном.

— Только спишь с его женой! — повысила голос Нарцисса.

— Она ему не жена.

Мать внимательно посмотрела на сына. Драко невозмутимо сидел перед ней, подчёркнуто рафинировано попивая кофе.

Длинные пальцы с острыми ногтями отбили резкий ритм, и Нарцисса приоткрыла рот в ужаснувшей её догадке:

— Да ты влюблён в неё!

— Нет.

Но она не услышала этого.

— Драко, подумай! Приди в себя, я заклинаю! Мало того, что она разведена, что уже недопустимо ни под каким видом! Так ещё и играет в квиддич! Мерлин, одумайся!

— Мама, успокойся! — Драко поднял руку, останавливая словесный поток. — Это касается только меня. Я знаю, что делаю.

— О, Салазар! — Нарцисса резко поднялась и подошла к окну. — А если она забеременеет? Эти Пруэтты такие плодовитые... Что ты будешь делать? А как же дочь Булстроудов?

Драко тяжело вздохнул. Разговор выходил максимально неловким.

— Я не отказываюсь от своих слов. Я же дал согласие на помолвку, — Драко тоже подошёл к окну. Встал рядом с матерью и успокаивающе произнёс: — Ничего ужасного не происходит, поверь.

— Но она... Мерлин, может, она хочет отомстить? За то, что Люциус...

— Нет, это не так.

— Тогда зачем? — Нарцисса снова смерила его пристальным взглядом. — Зачем тебе эта ведьма? Она что, приворожила тебя?

— Салазар, мама... — рассмеялся Драко. — Конечно нет. Тебя это не должно беспокоить.

Нарцисса замолчала, напряжённо глядя на белых павлинов на лужайке за окном.

— Пообещай, что ты разорвёшь эту связь.

— Мама... — начал было Драко, но она перебила его:

— Пообещай!

— Всё разрешится само собой, — уклончиво ответил Драко.

Мать недоверчиво смотрела на него.

— Тогда пригласи на свидание свою невесту.

— Что? — Драко не смог сдержать удивления. — Зачем? До помолвки ещё больше месяца!

— Вот и познакомитесь, — требовательно сказала Нарцисса. — Сейчас такое практикуют. Семья Булстроудов будет только рада, если ты будешь оказывать знаки внимания девочке. Отправь букет цветов, пригласи в ресторан. Или в оперу.

— Это лишнее, — нахмурился Драко. — После помолвки — я согласен, но до...

Тяжёлый взгляд матери прожигал насквозь. Драко со вздохом откинул голову назад.

— Ну хорошо. Устроишь это сама? Ты же знаешь, что отец уволил управляющего, и мне просто некогда этим заниматься.

— Зато на жену Поттера у тебя время есть.

— Она ему не жена.

— Не важно, — Нарцисса поморщилась. — Я отправлю мисс Булстроуд букет цветов и приглашение на свидание.

— Делай как знаешь, — равнодушно ответил Драко.

Мать больше ничего не сказала. Она молча покинула спальню, а Драко, подхватив подарок, отправился на торжество по случаю дня рождения Грейнджер.