Кодекс Чести

Возвращаться в Лондон было не слишком весело. Там, в Италии, можно было закрыть глаза на всё, что происходило, но здесь проблемы окружили Джинни, едва она переступила порог квартиры.

На столе лежал «Пророк» недельной давности с кричащим заголовком на первой странице. Так и есть, какой-то пронырливый папарацци всё-таки заснял их. Хорошо, что её имя так и не появилось на страницах. Никто не мог предположить, с кем был Малфой в Италии...

Кроме, пожалуй, её знакомых. Записка от Анжелины с предложением о встрече говорила сама за себя.

Семья Уизли не интересовалась Малфоем и, скорее всего, даже не вчитывалась в статью и не всматривалась в колдофото. Параллели они провести никак не могли, если только Анжелина или сам Гарри не поделились с ними. Джинни вскинула подбородок, откладывая в сторону записку. Она взрослая и самодостаточная женщина. Как-нибудь справится с неодобрением многочисленных братьев и их жён.

Вот только мама. Единственной, чьё мнение о себе самой волновало Джинни, была мать. У неё всё было либо чёрным, либо белым. Она никогда не одобрит связь с бывшим Пожирателем, родственником Беллатрисы.

Даже отец наверняка воспримет это мягче. Папа добрый и не держал зла на Малфоев, несмотря на откровенное презрение последних. Джинни не знала, что именно произошло у Артура и Люциуса во времена их юности. Отец никогда об этом не рассказывал, а судя по словам мамы, взаимная неприязнь брала истоки ещё с первых курсов школы.

Это будет их первая встреча наедине после того, как две недели назад Джинни объявила о разводе, довела до слёз этой новостью мать и сбежала в Италию. Она вздохнула и решила, что через это всё равно придётся пройти. Ничего не поделаешь.

Едва очутившись в родительском доме, Джинни почувствовала, как забилось сердце. Нора словно расцветала и становилась такой же, как раньше. Да, с обилием разноцветного хлама и старых книг где ни попадя, с яркими покрывалами и скатертями, но это был дом её детства.

Молли вышла из кухни, и Джинни бросилась ей на шею. Мать выглядела здоровой. И это не было результатом маскирующих чар, это зелье поставило её на ноги. В такой момент Джинни чувствовала, что всё сделала правильно. Несмотря на сомнительные обстоятельства.

Мать и дочь переместились на кухню, и Джинни, наблюдая за хлопотавшей возле плиты мамой, делилась впечатлениями о своём путешествии. Украдкой она взглянула на цветок на подоконнике. Сердце радостно забилось, когда она увидела сочные зелёные листья без намёка на недавнее увядание.

Разумеется, она не сказала, что была в Италии не одна. Мать тоже не спрашивала, только лишь кивала, как будто слушала милую сказку.

Затем она наконец присела за стол и рассказала о своих новостях. О том, что чувствует себя так, как будто абсолютно здорова. Про дела отца на работе. Про сыновей, невесток и внуков.

А потом она пристально посмотрела на дочь и просто спросила:

— Почему вы так резко развелись?

Хотя Джинни была готова, что мать будет расспрашивать, но под её взглядом было очень трудно что-то ответить. Она отвела глаза и принялась пространно объяснять про непонимание, разные характеры и прочую чушь, звучащую нелепо.

Мать не перебивала. Просто смотрела на дочь, поджав губы.

— Ты мне врёшь, — заявила она без обиняков, остановив её сбивчивую речь. — Что-то здесь не так.

Джинни молчала. Врать матери у неё никогда не выходило. Она первая узнала когда-то о безответной влюблённости в Гарри именно потому, что видела дочь насквозь.

Но и сказать правду было невозможно. Язык словно заклятием немоты сковало, когда она представила, что рассказывает матери про Малфоя.

— Мама... — Джинни старательно подбирала слова. — Давай не будем об этом, прошу тебя. Я не могу сказать.

Она умоляюще посмотрела на мать, чувствуя себя девчонкой. Молли сузила глаза.

— Я поняла. — Она поднялась, взмахом волшебной палочки отправляя пустые кружки в мойку, где мочалка тут же принялась их намыливать.

Джинни очень хотелось узнать, что поняла мать, и в то же время она страшилась, что та сделала верные выводы. А так оно, скорее всего, и было.

— Он изменил тебе? — без околичностей спросила мама, и Джинни потеряла дар речи.

Она как-то совсем упустила из виду, что мать читает газеты и женские журналы. А там действительно расставили неверные акценты. Мысль, что чувствует Гарри, наблюдая за всем этим, неприятно заворочалась в голове.

Мерзко. Грязно и несправедливо.

— Нет, — сдавленно ответила Джинни. — Он мне не изменял.

— Значит, — мать смотрела на неё, вытирая руки полотенцем, — кто-то появился у тебя.

От её осуждающего взгляда не укрылось, что Джинни непроизвольно дёрнулась и покраснела ещё больше при этих словах.

— Ну что ж. — Мать отвернулась, давая Джинни прийти в себя. — Время покажет. Как бы ты не пожалела, дочка.

Она тяжело вздохнула и покачала головой. Ссутулилась, что-то раскладывая в ящике буфета.

На минутку захотелось расплакаться, как в детстве, и всё рассказать матери. Выплеснуть на неё свои проблемы и переживания, страхи и мучительные воспоминания. Уткнуться её в колени и открыться. И пусть всё будет, как будет.

«Давай, — шевельнулась тьма внутри, — расстрой мать ещё больше. Пусть переживает за свою непутёвую дочь, подрывает своё здоровье! Сделай это, чего ждёшь!»

Минута, вторая. Спазм, сковавший горло, постепенно ослаб и исчез. Слёзы больше не жгли глаза. Джинни посмотрела в спину матери, молча орудовавшей у плиты с волшебной палочкой, и осознала, что так ничего и не ответила ей.

Впрочем, ответа и не подразумевалось. Сказать тут нечего.

— Может, ты вернёшься в Нору? — спросила мать, не поворачиваясь к ней.

На секунду Джинни представила такую возможность. Взгляд скользнул по ветхим, но таким милым с детства вещам. Возвратиться под родительское крыло, чтобы после тренировок приходить на тёплую кухню, устроиться с любимым романом в мягком кресле у окна... Снова поселиться в своей маленькой, но уютной комнате, чтобы её обступили воспоминания.

Словно и не было этих десяти лет после войны. Начать с чистого листа, откатившись на исходные позиции: она не замужем, свободна и счастлива.

— Нет, мама, — голос прозвучал тихо, но твёрдо.

Нельзя перечеркнуть эти десять лет и все воспоминания. Это было с ней и останется навсегда в памяти. Постепенно горечь уйдёт, боль ослабнет, уступив место новым переживаниям.

А Джинни слишком порочна, чтобы жить в таком чистом месте, как родительский дом.

Она посидела ещё немного с матерью, дождалась с работы отца. Даже осталась на ужин.

Про её развод они не заговаривали. Отец был необычно грустен и немногословен, но и это пройдёт. Уизли никогда не унывают подолгу. Если это не смерть одного из них — значит, всё будет в порядке.

Только смерть нельзя обратить вспять и смириться с ней. На всё остальное у Уизли сил хватит.

С такими мыслями Джинни вернулась в свою квартиру и бесцельно прошлась по комнате. Драко сказал, что придёт вечером.

Она окинула взглядом серые скучные стены, казённую мебель. Может, нужно как-то подготовиться к его визиту? Эльфийское вино или, скажем, ужин при свечах...

К троллям всю эту мишуру. Если она не нужна ему, никакие свечи тут ничего не изменят. Всё, что есть у Джинни — это она сама.

Подойдя к гардеробу, она медленно разделась. Накинула тонкий шёлковый чёрный халат и завязала пояс так, чтобы его было легко развязать, потянув за один кончик. Откинула волосы и вдела серьги-квоффлы в мочки ушей. Придирчиво осмотрела себя в зеркале и взялась за гребень для волос.

Хлопок аппарации заставил её вздрогнуть. Посреди комнаты стоял эльф.

— Добрый вечер, госпожа. Мой хозяин велел передать, чтобы вы не ждали его.

Джинни рассеянно отложила гребень на столик.

— Примите извинения, госпожа. Это вам.

На столике оказался большой букет белых цветов и коробочка конфет, изящно перевязанная серебряной лентой.

Не дожидаясь ответа от Джинни, эльф щёлкнул пальцами и исчез, оставив её в растерянности. Цветы источали тонкий аромат, сразу же распространившийся по комнате. Подушечками пальцев она коснулась нежных лепестков, провела по бутонам. Ни записки, ни карточки среди плотных стеблей не было.

Она подхватила коробку конфет и уселась в маленькое кресло у окна. На низком столике лежала недочитанная книга «Ромео и Джульетта». Джинни открыла коробку и отправила одну конфету в рот. Перевернула страницу книги, мутным взглядом уставившись на строчки.

Вдруг она схватила коробку и швырнула в угол комнаты. Словно конфеты были виноваты в чём-то. Книга упала на пол.

Слёзы жгли глаза, но она не плакала. Джинни пообещала себе, что никогда не будет плакать из-за Драко Малфоя.

***

Поздний ужин во вновь воссоединившейся семье Малфой проходил в напряжённой атмосфере. Нарцисса всячески старалась сгладить эту явную неловкость, возникшую между отцом и сыном, но не слишком успешно. Она и сама несколько опасалась мужа, который был вроде всё тем же блистательным, уравновешенным Люциусом, и в то же время в нём угадывалась мрачная решимость перекроить их жизнь по своему укладу.

После того, как были перепробованы все светские темы для бесед, Малфой-старший, одетый в идеально скроенный сюртук и выглядевший самым наилучшим образом, завёл темы практичные.

Драко лениво поддерживал разговор, к неудовольствию родителя отвечал уклончиво и односложно. И даже несколько красноречивых взглядов от матери он намеренно проигнорировал. Драко не собирался сдавать свои позиции и быть управляющим при отце. Справедливо было бы оставить за ним его детище — «Малфой Холдинг» и «Уилтширских Драконов», на остальное Драко и не претендовал. Но отец считал иначе. Это читалось между строк в каждой его фразе.

Активно содействовать отцу в стремлении пробраться в Визенгамот Драко тоже не имел ни малейшего желания. Салазар, да кто его туда пустит? Заниматься бизнесом, управлять арендными землями, получать пассивный доход от вкладов — пожалуйста, но верховный совет магов?.. Может, он ещё и министром магии додумается себя выдвинуть?

Хотелось бы сказать, что отец волен делать всё, что заблагорассудится, но его честолюбивые планы — это слишком. Консервативное магическое общество никогда такого не примет. Да, они будут приобретать зелья в его сети лавок, потому что Драко сумел доказать магической Британии, что его ингредиенты — самые качественные, а зельевары — лучшие. Хоть и появлялись время от времени проплаченные конкурентами жалкие сплетни, им уже мало кто верил.

Но посадить бывшего Пожирателя, активного участника многих бесчинств при Волдеморте в кресло Визенгамота?

Нет, это уже слишком, сэр. Отец совершенно не понимает, что нынешний министр Магии, потерявший не один десяток своих друзей в войне против Волдеморта, весьма не расположен к Пожирателям смерти, пускай и отбывшим свой срок в Азкабане.

— Драко, расскажи о своём путешествии, — заполнила неловкую паузу миссис Малфой.

— Кстати, об этом, — проговорил Люциус тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — Я прочитал газеты за последние пару недель. С кем ты был в Италии? Мы её знаем?

— Нет, — против воли слишком уж холодно ответил Драко. Мать тут же впилась в него подозрительным взглядом.

— Честно говоря, я думал, что к окончанию моего срока ты уже обзаведёшься собственной семьёй и укрепишь родовую защиту.

«Но опять не оправдал твоих надежд, — отчуждённо подумал Драко. — Жаль, но я не раскаиваюсь в этом».

— Но, может, оно и к лучшему, — задумчиво протянул отец.

— Я разговаривала с Булстроудами, — с оптимизмом вступила в разговор Нарцисса. — Их младшая дочь закончила Хогвартс в этом году. Это будет хорошая партия. Драко очень заинтересовался их лесными угодьями, там произрастает редкий сорт аконита...

Люциус оживился. С величайшим интересом он внимал жене, постукивая пальцами по столу. Драко чопорно сделал глоток вина. Ему не слишком нравилось, что разговор зашёл о женитьбе. Жениться в этом году он не собирался. Пожалуй, через год. Да, через год будет самое время. С рождением наследника не будет никаких проблем, и родовая защита, над которой так трясутся его родители, подпитается новой магией вовремя. Он не разделял спешки родителей.

Драко прислушался к их разговору.

— Я правильно понял — никакого контракта не было? — вопрошал Люциус, и было непонятно, одобряет он это или порицает. — Даже дата помолвки не назначена?

— Всё только на словах, — кивнула Нарцисса.

— Отлично, — с удовольствием подытожил Люциус, — тогда ничто не мешает нам их взять назад.

Мать округлила глаза, не сдержав своих эмоций.

— Но послушай! Зачем брать назад?.. Младшая Булстроуд — замечательная партия. Я видела эту девушку. Она понравится Драко. На ней никаких родовых проклятий, её мать поклялась мне на магии! И к тому же для бизнеса Драко это выгодно.

— Для бизнеса Драко, значит, — ледяным тоном оборвал жену Люциус, и в столовой воцарилась тишина. — Нужно думать в первую очередь, что важно для всей семьи.

— А в чём дело, отец? — приподнял бровь Драко. — Булстроуды из священных двадцати восьми, и я не вижу причин...

— Есть более выгодный вариант. — Люциус невозмутимо сделал знак эльфу, чтобы тот наполнил его кубок вином.

Драко сохранял внешнее хладнокровие, внутреннее раздражаясь. Интересно, откуда, ещё вчера находившийся в Азкабане отец, мог взять более подходящую партию? Неужели вспомнил про Гринграссов? Но мать тут будет стоять на своём: ходят слухи, что на младшей из двух сестёр лежит страшное проклятие. Драко тоже не слишком улыбалось остаться вдовцом после рождения наследника. Ребёнку нужна мать.

— Я с нетерпением жду твоих предложений, — чуть склонил он голову, не скрывая иронии в тоне.

«Давай, удиви меня», — мысленно обратился он к Люциусу, игнорируя предупреждающий взгляд от матери.

И тот удивил.

— Тебе нужно жениться на Грейнджер, — заявил Люциус и сделал глоток вина, словно произнёс тост.

— О, Мерлин милостивый! — воскликнула мать, уставившись на мужа, забыв обо всех правилах приличия.

Драко лишь небрежно хмыкнул.

— Хорошая шутка, я оценил, отец.

— Это не шутка, — со всей серьёзностью Малфой-старший посмотрел на своего сына. — Эта ведьма высоко взлетела и обросла связями, как химера шерстью. В её власти протащить в Визенгамот все нужные мне поправки.

— Люциус, — тихо, но твёрдо произнесла Нарцисса. — Эта девушка — грязнокровка.

— Неужели! — с раздражением повернулся к ней Малфой-старший. — Зато в её руках — выход на Верховный совет. Она метит в министры магии. Мы вполне можем закрыть глаза на один её недостаток.

— Я не могу поверить, что ты это говоришь, — сдержанно процедила Нарцисса, но, не сдержавшись, с надрывом воскликнула: — Я не хочу внуков-полукровок!

— А что ты скажешь, Драко? — Люциус явно надеялся найти в сыне понимание и одобрение.

— Я не женюсь на Грейнджер, даже не проси, — безэмоционально произнёс Драко, не считая нужным оправдываться и искать какие-то убедительные аргументы в пользу своего отказа.

Причина была лишь одна — Драко не видел в Грейнджер ту, с кем мог бы построить семью, пусть даже выгодную. Нет, только не с маглорождённой. Он мог её нагнуть над своим (своим ли теперь!) столом в кабинете, но жениться — никогда. Она была такой... не такой. Чужой, легко поддающейся всему новому. Даже Джиневра, несмотря на всю взбалмошность и непредсказуемость, ощущалась своей. Тут Драко был на редкость солидарен с матерью — чистокровная волшебница, воспитанная в магическом мире, с младенчества впитавшая родовую магию, знавшая, как управлять эльфами, чтившая традиции волшебников — вот на это Драко был согласен. И никак иначе.

— Почему? — с нажимом спросил Люциус, и вопрос словно бы повис в воздухе.

— Не хочу.

— Ответ капризного школьника, — поморщился Люциус, всем своим видом показывая, что ждёт развёрнутого пояснения.

— Как ты себе это представляешь, отец? — стараясь не выходить из себя, спросил Драко. — Я заявлю Грейнджер — не соблаговолите ли выйти за меня замуж, мисс?..

— Мать займётся переговорами, — пожал плечами отец.

— Люциус! — В голосе Нарциссы прозвучали умоляющие нотки. — Эта девушка понятия не имеет о том, как устроена наша жизнь! В её магловском мире родители уже давно не сговариваются о женитьбе детей!

Малфой-старший закатил глаза, а Нарцисса горячо продолжила:

— К тому же, дорогой, не забывай, что брак с чистокровной волшебницей только укрепит нашу родовую защиту...

— Бред! — отмёл её слова он. — Это только Блэки так считали. В нашем роду была маглорождённая, и не одна! И, как видишь, на родовой защите это никак не сказалось. Важнее поддерживать её несовершеннолетними наследниками, чтобы она подпитывалась свежей магией.

Нарцисса удручённо заломила руки, не отважившись продолжать открыто протестовать против слова мужа.

— Не волнуйся, мама, — скучающим тоном произнёс Драко. — Этого не будет. Я женюсь на дочери Булстроуда.

Малфой-старший нахмурился и изучающе посмотрел на сына.

— А если я не дам согласия на твой брак?

— Тогда, — откинулся Драко на спинку стула, — я не женюсь вообще.

— Ультиматум, значит, — утвердительно протянул Люциус. — Ладно. Советую тебе пораскинуть мозгами, какую выгоду ты извлечёшь из этого. Только представь, как близко мы будем к власти, если она станет Малфой.

— И зачем тебе это? Готовишься к приходу нового Тёмного Лорда?

Мать бесшумно ахнула, а Люциус поджал и без того тонкие губы. Прищурившись, он смотрел на отпрыска, словно оценивая его опасность по шкале от одного до десяти. Придя к какому-то выводу, он медленно кивнул своим мыслям и усмехнулся.

— Думаю, нам стоит продолжить разговор в кабинете.

С этими словами он поднялся и двинулся к выходу из величественной столовой. Остановившись в дверях, он оглянулся через плечо и холодно бросил:

— Не заставляй меня ждать.

Драко уже открыл рот, чтобы ответить, но мать сжала его запястье, призывая не накалять обстановку. Когда за отцом захлопнулись высокие двери, она повернулась к сыну и взволнованно заговорила:

— Не волнуйся. Я что-нибудь придумаю. В конце концов... — она вздохнула. — Вы можете пожениться тайно, и отцу останется только смириться с этим.

— Ни минуты не волновался, — спокойно произнёс Драко. — Я не женюсь на Грейнджер и точка. Кстати, она и сама не захочет.

Облегчение на лице Нарциссы сменилось лёгким удивлением. Что значит — «не захочет»? Разве это не мечта всех грязнокровок — пролезть в чистокровную семью и прибрать к рукам старую магию? Драко прочёл немой вопрос на её лице и усмехнулся.

— Она встречается с Теодором Ноттом.

— Ах, вот как? — проговорила чрезвычайно скандализированная Нарцисса. — О, Мерлин, Нотт-старший, должно быть, места себе не находит в мире мёртвых!

Но после этого известия миссис Малфой окончательно успокоилась. Они с сыном спокойно потягивали вино, негромко обсуждая какие-то новости соседей, когда она вдруг спросила:

— Так с кем ты проводил время в Италии? В газетах предполагают разное.

— Так, знакомая, — уклончиво ответил Драко.

— Она хотя бы чистокровная?

Вопрос был с подвохом. Если ответить правду, то мать, как нюхль за золотом, пустится в вычисление его таинственной пассии. Если сказать неправду, то придётся выслушивать нравоучения и мольбы не сделать её бабушкой полукровки.

— Она итальянка, — выкрутился Драко. И чтобы не нарваться на очередной допрос, он распрощался с матерью и отправился в кабинет, на который утратил все права.

Это не являлось проблемой, думал Драко, поднимаясь по лестнице. В мэноре полно других комнат. Можно, например, сделать кабинет из того запертого помещения в восточном крыле. Да, там обитает боггарт, но изгнать его будет не слишком сложно. Он проведёт личный камин, поставит массивный стол, высокие стеллажи с гроссбухами.

Драко вошёл в комнату, окончательно приняв решение с завтрашнего дня заняться обустройством собственного кабинета.

Отец встретил его каменным лицом. Перед ним лежали папки с документами квиддичной команды.

Драко, делая вид, что не замечает настроения отца, сел в кресло и принял выжидающую позу.

Люциус окинул сына холодным взглядом и подтолкнул к нему бумаги.

— Я ознакомился с твоими расходами. Результатом я не доволен.

Драко не шевельнулся на своём месте. Отец посмотрел на него долгим взглядом и, не дождавшись оправданий, заговорил:

— На это твоё баловство уходит слишком много галлеонов. Ты заказал команде форму в «Твилфитт и Таттинг» — нелепое расточительство. А стадион? Зачем нужно было строить свой собственный стадион? Почему нельзя было арендовать для тренировок городской стадион?

Драко хранил молчание. Просто было интересно, к чему ещё прицепится отец. И как скоро выйдет из себя, не получая реакции от сына.

Люциус тем временем продолжал:

— А зарплата тренера? А отели на время чемпионата? Ты что, совет Визенгамота размещал в таких хоромах? К чему такие траты, Драко? — Он брезгливо отбросил очередной пергамент в сторону. — Ладно, почему среди мётел одна числится дороже, чем все вместе взятые?

И этот пергамент полетел в сторону. Люциус переплёл пальцы в замок перед собой и вперил тяжёлый взгляд в откровенно скучающего сына.

— Эту команду нужно распустить. Или продать — может, хоть как-то окупятся бешеные траты на неё.

— Нет, — холодно ответил Драко. — Это было моим решением и остаётся таковым, пока я этого хочу.

Глаза Люциуса опасно сверкнули.

— Вот как ты заговорил... Мне казалось, утром мы пришли к единому мнению, на чьи галлеоны ты содержишь эту роскошь.

— Отец, я не отказываюсь от своих слов, — заговорил Драко, чувствуя, что безмерно устал. — Но команду ни продавать, ни распускать не намерен. Они приносят мне галлеоны.

— Два кната они тебе приносят, — рявкнул Люциус. — То, что ты тратишь на них, нужно вложить... да хотя бы в твои лавки зельеварения!

Драко медленно вздохнул. Мать так просила его не ссориться с отцом. Может, попытаться?

— Команда мне нужна, чтобы наше имя ассоциировали с победами. Для позитивного образа.

— Абсурд, — высокомерно изрёк Люциус, и его верхняя губа дёрнулась в презрительной гримасе. — Неубедительно. Я настаиваю, чтобы ты избавился от этой дыры в бюджете.

— Нет, — твёрдо сказал Драко, и их взгляды снова скрестились, как острые клинки.

Найти компромисс не получалось. Обстановка накалилась до предела, и Драко почувствовал, что его потрясывает от напряжения. Отец не желал принимать ничего нового. Он хотел жить по-старому, невзирая на то, что за десять лет многое поменялось.

Через час бесплодных попыток прийти к чему-то общему, Драко поднялся, намереваясь выйти из кабинета.

— Мы не договорили!

Властный окрик отца заставил сжать челюсти до зубного скрежета. Нет, он не выведет Драко из себя. Он уже не тот мальчишка, которым можно понукать. Пора отцу признать, что сын вырос.

— Завтра продолжим, — бросил Драко на ходу.

Он остановился на лестнице. Попросить эльфа принести огневиски в его спальню? Ну нет. Он отправится к Нотту.

Драко уже сделал шаг в направлении камина, как передумал. У Тео наверняка обнаружится Грейнджер. Её видеть не хотелось совсем.

Вдруг в голове сверкнула мысль, от которой тепло разлилось в груди.

Джиневра. Вот, к кому он отправится. Плевать, что он передал с эльфом, чтобы она его не ждала. Она все равно будет ему рада. Джинни не будет задавать вопросов и лезть ему в душу. То, в чём он сейчас нуждается.

Драко тут же аппарировал на тихую улочку неподалеку от дома Джинни. Всё-таки правильно, что она выбрала район, где преимущественно селились волшебники. Можно было не бояться лишних глаз.

Оказавшись перед дверью, он бросил взгляд на окно. Через плотно задёрнутые шторы пробивался тусклый свет. Джинни не спала. Драко нажал на кнопку звонка, прислушиваясь, как резкая трель разносится внутри дома.

Раздались тихие шаги. Дверь приотворилась, и Драко разглядел, что в руке у Джинни зажата волшебная палочка наготове.

— Ты? — В её глазах мелькнуло удивление, и древко в руке дрогнуло.

— Сюрприз, — сказал он и вошёл в дом, затворяя за собой дверь.

Джиневра смотрела на него настороженно. Наверное, она собиралась ложиться спать, и на ней была свободная футболка, едва прикрывавшая бёдра. Волосы беспорядочными прядями рассыпались по плечам, губы приоткрылись, словно с них готов был сорваться вопрос. В темноте коридора её глаза блестели, казавшись светлее обычного.

В мочки ушей были вдеты серьги-квоффлы. Улыбка скользнула по губам Драко. Он сделал шаг вперёд, наклоняясь ближе.

— Не ждала меня? — прошептал он, прижимая её тело к себе. Ощущение её тёплой кожи под тонкой тканью футболки тут же отправило сладкий спазм в низ живота.

— Нет, — твёрдо ответила она, пряча глаза.

— А я ждал. — Губы скользнули по её шее, и дыхание Джинни пресеклось. — Ждал, когда увижу тебя в одних серьгах. — Его руки ласкающими движениями поднимались вверх, проникая под её футболку. Чтобы удержать равновесие, Джинни сделала шаг назад, и Драко двинулся вместе с ней, не переставая целовать её шею. Его ладони вожделенно стиснули ягодицы, вжимая её в себя. — Чувствуешь, как я ждал?

Она обхватила его голову, с тихим стоном впиваясь в губы. Целовала его так отчаянно и пылко, забываясь, что он полностью одет, а на ней лишь маленькие трусики и футболка, которая вот-вот уже окажется где-то на полу коридора. Не разрывая поцелуя, Драко подхватил её за бёдра и понёс к лестнице, ведущей в спальню.

К тому моменту, когда они добрались до кровати, на Джинни остались лишь серьги-квоффлы.