Кодекс Чести

После возвращения в Англию минуло несколько дней. Джинни жила всё это время в Норе, с радостью отмечая, что к матери почти вернулся здоровый цвет лица и блеск глаз. Какой это было ценой — она старалась не думать.

Ни на минуту она не усомнилась в правильности своих поступков. Если ей нужно было бы пройти через это ещё раз, не раздумывая, Джинни повторила бы свой путь, только чтобы мама была жива.

Ещё до отъезда на Чемпионат Джинни снова подменила зелья. На этот раз она припрятала бутылочку с контрабандным лекарством. Уничтожить его не поднялась рука: как знать, может, когда-нибудь именно этой дозы матери и не хватит.

Тайника лучше, чем кашпо со своим цветком, Джинни не знала. Ещё будучи девчонкой, она прятала там самые дорогие сердцу мелочи. Теперь же он послужит ей для сокрытия взрослых секретов.

Августовским вечером Джинни вышла из Норы и после минутного раздумья аппарировала на Площадь Гриммо.

Серые стены дома навевали уныние. Но не вернуться домой сегодня она не могла — и так два дня после Америки она провела у родителей. Если остаться на третью ночь, мать точно заподозрит неладное в её отношениях с мужем. А этого допустить никак нельзя.

Джинни вздохнула и направилась к дому. Хочешь или нет, но сегодня придётся провести ночь дома.

Кикимер не изобразил радость от её возвращения, что было неудивительно. Он никогда не одобрял её отъезды. Старый эльф поинтересовался, не нужно ли ей чего, и, получив отрицательный ответ, исчез.

Половица скрипнула под ногой. После долгой разлуки с домом забываются привычные мелочи, и на многое Джинни смотрела новыми глазами. Она шла по длинному коридору, думая о том, что гонорар, полученный ею за Чемпионат, с лихвой покроет стоимость ремонта. Хватит с неё старого дома. Можно было бы купить небольшой коттедж в Сассексе, в деревне, где проживают волшебники, но наверняка Гарри не захочет покидать Лондон. Джинни готова уступить в этом. Но этот дом просто нуждается в переделке!..

Она приостановилась на лестнице, оглядывая кованные перила. Эти мрачные переплетения она заменит на что-то менее вычурное. Джинни выровнялась, поднимая голову вверх. До ушей донеслось шипение старухи.

— Явилась, говоришь? В какую бездну летят наши дорогие традиции! Мужние жены болтаются на мётлах, где хотят!

— Всё верно, хозяйка, — поддакивал ей Кикимер. — Времена нынче не те. Ушёл, канул в лету золотой век чистокровной аристократии!..

— Таких ведьм у нас камнями забивали, — голос Вальбурги звучал надтреснуто. — Да, камнями! Проклинали таких!..

Джинни сцепила зубы. Какой смысл в ремонте, когда этот портрет так и будет нашёптывать обидные слова?.. Снять его со стены не получится. Кикимер не покинет дом. Этот драклов тандем не может существовать по отдельности!

С такими мыслями Джинни вошла в комнату Вальбурги, прошептала пароль и отворила тайник за рамой.

Пузырьков с противозачаточным зельем оставалось немного. Скоро нужно будет заказать новые.

Или... не нужно.

Холодный фиал оказался в руке, и она задумчиво на него посмотрела. Это ли не момент попробовать начать свою семейную жизнь сначала? Сделать дом на Гриммо уютным. Родить ребёнка.

Внутри всё запротестовало. Не к этому она стремилась. Не хотела уходить из квиддича на пике карьеры, когда впереди будут ещё победы. Но какой у неё выход? Просто поддаться течению, ожиданиям окружающих.

Джинни присела на краешек пыльного старого кресла. Облокотилась на колени и закрыла лицо ладонями.

Ребёнок. Маленький человек, который будет очень долгое время беспомощным. Вместо метлы, воздуха и побед — нескончаемые дни и ночи, проведённые в заботах и недосыпе.

Нет.

Пальцы резко откупорили пробку, и Джинни одним глотком осушила пузырёк. Отбросила его на пол. Со вздохом откинулась на спинку кресла, не заботясь о том, что та пыльная.

Близости с Гарри с того вечера в отеле так и не было. Едва появившись в Лондоне, Джинни отправилась к матери. Гарри не возражал. Он понимал, как она соскучилась и как переживает за родителей.

Но так вечно продолжаться не может. Если она решила наладить семейную жизнь, ей придётся переступить через себя. Пусть не сегодня, но когда-то же это произойдёт!..

Джинни сидела так долгое время, уставившись в одну точку. Она не хотела поддаваться течению, но иного выхода не видела. Только если немного отложить глобальные изменения в жизни в виде ребёнка.

В коридоре раздался скрип двери и приглушённое бормотание Кикимера. Гарри вернулся.

Набросив на себя радостную мину, Джинни вышла к нему навстречу.

— Привет, — Гарри отвернулся, вешая зонт на крючок.

— Привет, — отозвалась Джинни, тотчас ощутив странность в его тоне. По коже прошёлся неприятный озноб. Мысли, как рой веретенниц, хаотично бились в голове. Он узнал? Что узнал? Кто ему сказал?

Гарри тем временем приобнял её одной рукой, и неловко губы коснулись её скулы. Джинни сделала шаг назад.

— Ты голоден? — участливо поинтересовалась она, делая вид, что всё как обычно. Он кивнул.

В столовой Кикимер тут же подал ужин. Гарри был молчалив. Страхи снова заползали в душу, отравляя её ужасными подозрениями в том, что её измена раскрыта. Джинни украдкой рассматривала лицо мужа, пытаясь понять, в чём причина его настроения? Она? Аврорат? Что-то иное?

На столе появился чайник. Чтобы хоть чем-то занять руки, Джинни взяла его, намереваясь разлить чай по чашкам собственноручно. Пальцы слегка дрожали, и Гарри удивлённо поднял глаза на дребезжащий звук.

— Что с тобой? — спросил он, наблюдая, как поспешно Джинни поставила чайник на стол. — Как мама? — нахмурился он, очевидно, приняв её нервозность за плохие новости.

— Всё хорошо, — она постаралась говорить как можно беззаботнее. — Зелье действительно сотворило чудо.

— Знаешь, я даже не ожидал, что его действие окажется таким стремительным, — кивнул Гарри, магией придвигая к себе чашку. — Уже через пару дней она выглядела почти здоровой.

Джинни снова натужно улыбнулась. Тем временем Гарри поднял руку, и к нему в ладонь прилетел утренний выпуск «Пророка». Он развернул чёрно-белые страницы и подтолкнул к ней.

В этот момент у Джинни ёкнуло сердце. Это было интервью с их командой авторства Риты Скитер. Над колонкой, озаглавленной как «Джиневра Поттер ищет компромиссы!», было размещено её колдофото. Она сидела с нечитаемым выражением лица, словно гипсовая статуя, бледная и безучастная.

— Решил, что будет лучше, если мы сразу поговорим об этом, — произнёс Гарри и отвёл взгляд в сторону.

Шея загорелась красными пятнами, а жар медленно переползал на щёки. Глаза метались по строчкам, едва вчитываясь в них, стремясь поскорее вникнуть в статью.

«...Джиневра Поттер разрывается между спортивной карьерой и домашним очагом. Но, очевидно, что семейный быт — дело рук двоих. Если вторая половина раскачивает лодку, то не удивительно, что в конце концов даже самое крепкое судно зачерпнёт на борт недопонимания и разногласия...»

Витиеватые фразы полунамёками, недосказанностями и туманными предположениями обрисовывали несчастную жизнь миссис Поттер, в то время как её муж захаживает в дома к жертвам магического правонарушения в нерабочее время.

Джинни сглотнула и подняла голову. Гарри несколько виновато смотрел на неё.

— Утром я прочитал этот бред... Подумал, что ты будешь расстроена. Ты же понимаешь, что Скитер, как всегда, приукрасила и наврала?

— Понимаю, — автоматически отозвалась Джинни, не веря тому, как всё повернулось. — Но... на кого она намекает?

Гарри вздохнул, запрокинул голову и шумно выпустил воздух.

— Очевидно, пронюхала про Пэнси Паркинсон.

— Пэнси... Паркинсон? — Голос сорвался от удивления. Гарри кивнул. — Ты никогда не говорил о ней.

— А о чём говорить, если это моя работа? — пожал плечами её муж. — Тебя никогда не интересовали расследования. Да и дело там было деликатное.

— Настолько деликатное, что я узнаю об этом из газет?

Джинни выпалила это и осеклась от резкости своих слов. Вот кому попенять на тайны, так это не ей.

— Джинни, — примирительно начал говорить Гарри. — Понимаю твои чувства, но всему есть объяснение. Я действительно заходил несколько раз к Пэнси Паркинсон в нерабочее время. Но, уверяю тебя, это самая обычная практика. У меня много работы, и мне пришлось нанести ей несколько визитов после службы. Поверь, между нами исключены какие-либо отношения, кроме деловых. Мерлин, это даже смешно!..

Она во все глаза смотрела на него. Это чья-то глупая шутка. Её муж сидел перед ней и оправдывался за лживую статью Риты Скитер.

Наверное, в альтернативной реальности она, Джинни, отчаянно краснея и не находя нужных слов, пыталась объяснить свою измену сидящему напротив неё мужу.

Настолько это было абсурдно, что захотелось истерически расхохотаться и выпалить, как обстоит всё на самом деле, лишь бы не видеть лица Гарри сейчас. Он наблюдал за ней, ему важно было услышать, что она верит. Что верит, дракл раздери эту Скитер, что он не изменял ей с Пэнси Паркинсон!..

«А как было бы удобно, если бы это оказалось правдой, не так ли?» —сочувствующе отозвалась тьма из глубины души.

— Гарри, всё нормально, — выдавила Джинни. — Это же Скитер. Давно она не прохаживалась по нам, не находишь? — Вымученная улыбка на лице сошла за почти искреннюю.

Гарри задумался и затем рассмеялся.

— Да, действительно. Я и забыл, когда в последний раз она писала про нашу нелёгкую семейную жизнь, — он фыркнул. — Кажется, уже три года прошло после той нелепой статьи.

— Теперь будет ещё одна, — думая о чем-то своём, отозвалась Джинни.

Гарри кивнул и отставил в сторону пустую чашку чая. Он взял газету, небрежно свернул её и отправил в камин. Огонь вспыхнул, охотно пожирая страницы, заставляя их корчиться, словно в агонии.

Внезапно решившись, Джинни повернулась к Гарри.

— Наверное, будет лучше, если я скажу сама. Иначе в следующий раз Рита придумает очередную обличающую утку, — она нервно хихикнула под внимательным взглядом мужа. — В Америке я играла на «Яджируши».

Гарри ошеломлённо уставился на неё.

— «Яджируши»? Но «Драконы» играли на Молниях Pro Ultra. Ты говорила, да и писали об этом не раз.

— Да, но... — она вскинула честный взгляд. — Малфой любезно предложил мне свою метлу взамен сломанной. Понимаешь, «Яджируши» — это же несбыточная мечта. И я... просто не смогла отказаться.

«Не смогла отказать ему, ты хотела сказать», — довольно промурлыкала тьма внутри.

— Малфой предложил, значит, — повторил со странной интонацией Гарри, глядя куда-то в угол комнаты.

— Да, именно так, — заговорила Джинни несколько быстрее, чем обычно. — Я подумала, что непременно какая-нибудь газета акцентирует внимание на этом, и решила рассказать тебе сама. Чтобы ты не сделал неправильных выводов.

Гарри посмотрел на неё долгим взглядом. Молчание затягивалось и обещало сделаться уже критическим, когда он наконец произнёс:

— Неправильные выводы — это какие, Джинни?

Ладони увлажнились, а во рту сделалось сухо. Она не отвела взгляда и постаралась как можно беззаботнее ответить:

— Любой вывод, кроме того, что я озвучила — будет неправильным.

— Ладно, — коротко ответил Гарри.

Он слишком легко согласился, и это настораживало. Но в следующий момент Гарри с напускным равнодушием произнёс:

— Кстати, ты уже начала присматривать себе место в другой команде? — Она встретилась с ним взглядом, и Гарри чуть склонил голову. — Ты же помнишь своё обещание уйти из «Драконов»?

— Помню, да, — заволновалась Джинни.

— Насколько мне известно, Анжелина уже расторгла контракт. Тебе нужно сделать то же самое.

— Но, Гарри, если уйдет Анжелина, у «Драконов» не будет одного игрока!

— И это уже не твоя проблема, разве нет?

Джинни не нашлась, что ответить. Она лишь кивнула, подтверждая его слова.

Вечер прошёл как обычно. Джинни то и дело порывалась заговорить с Гарри о ремонте, но каждый раз что-то её останавливало. Внутри всё ещё чувствовалось напряжение, и обсуждать цвет стен и новые портьеры не хотелось.

Теперь Гарри подготовлен на случай каких-либо... сплетен. Если тёмно-бордовое платье она могла как-то внятно объяснить, то с «Яджируши» пришлось сказать полуправду. Что удивительно, стало немного легче. Будто бы одну свою чудовищную ложь она обнулила.

Другая проблема была в том, что для ухода из «Драконов» тоже нужны были силы. Джинни хотела этого и вместе с этим не хотела. Словно... тонкая нить держала её, не давая развязаться с этой грязной интрижкой.

Бесцельно пройдясь по комнатам, Джинни представила, что целый месяц проведёт в этих стенах. После Чемпионата всех отправили в отпуск. Чанг с подругой тут же приобрели портключ на фешенебельный курорт. Близнецы подались к родителям в деревню под Уэльсом. Анжелина занялась сыном и планированием беременности.

Может, и ей нужно было отправиться в путешествие? Пусть и одной. Или надо было напроситься с Чанг... Но Джинни не желала ни с кем общаться. Хотелось принадлежать самой себе. Спать до обеда. Бродить по улочкам какого-нибудь городка в Европе. Потягивать вино на открытых верандах.

Для этого ей никто не нужен. Даже Гарри, если уж быть честной с самой собой.

Она оказалась у полки с книгами и задумчиво провела рукой по корешкам. Вместе с магическими справочниками, мемуарами и энциклопедиями теснились самые обыкновенные романы. Даже магловские. Вот этот, в тёмно-зелёной обложке с золотым тиснением, ей подарила на совершеннолетие Грейнджер. Она сказала тогда что-то вроде: «Шекспир, к твоему сведению, писал не только для волшебников! Он очень популярный писатель в магловском мире!»

Джинни помнила, как удивила её эта книга. Она ожидала встретить привычную магию на её страницах, как во всех классических томиках магической литературы. Но эта история и вправду была написана для маглов. Не обнаружилось волшебных палочек — герои дрались на шпагах! Даже зелье, которое дали Джульетте, являлось каким-то снадобьем, лишённым волшебства. И никто не использовал воскрешающий камень, как было принято в книгах для волшебников. И маховика времени не было. Герои действительно глупо и трагично погибли. Безвозвратно, не воссоединившись за чертой!

Медленно вытащив книгу, Джинни рассматривала тиснённый рисунок. Юная девушка, прячась за занавеску, стояла у окна. Пышная зелень спускалась по каменной стене к самой земле, и юноша в старинных одеждах перебирал струны гитары рукой.

Что ж, можно провести этот месяц за чтением любимых книг. Она начнёт прямо сейчас. Нестерпимо захотелось отвлечься на чужие драмы, далёкие от её собственных переживаний.

Поэтому, подхватив книгу, Джинни уселась в кресло, раскрыла пожелтевшие страницы и окунулась в историю. Гарри уже отправился спать, а Джинни всё ещё не могла оторваться от трагедии двух влюбленных.

Не дочитав до развязки, она отложила книгу и медленно улеглась на диван, подтянув колени к груди. Невидящим взглядом Джинни смотрела на языки пламени в камине.

Не могла она найти в себе достаточно циничности, чтобы после измены пойти и запросто лечь к мужу в постель. Не могла, и всё. Не сегодня. В следующий раз... С этими мыслями она и заснула прямо в одежде, в маленькой неуютной гостиной.

***

Драко Малфой в тот вечер долго сидел в кресле в малом каминном зале Мэнора.

В руке его был бокал с неизменным эльфийским вином. Верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, как символ того, что хозяин чувствует себя идиллически. После двух непростых недель оказаться дома было прекрасно. Драко устал от магловских отелей и от местных жителей. Английская неторопливость была ему ближе, чем взбалмошность и активность американцев.

Рядом, на низком столике на тонких изящных ножках в виде изогнутых змей была брошена свёрнутая газета с колдофото над небольшой статьёй. Несмотря на то, что изображение было волшебным, ведьма на нём была статична и даже не моргала.

Драко сделал маленький глоток вина и поставил бокал на столик. Лениво он взял газету, вгляделся в колдофото.

Конечно, статью он уже прочёл. И готов был поставить Мэнор на то, что никаких внерабочих отношений ни с какими жертвами преступлений у бравого аврора не было, как бы того ни хотелось жадной до сенсаций Скитер. Нет, только не у Поттера. Никогда Драко не поверит, что Поттер пустился в интрижку с кем-либо. Вся его любовь была отдана Аврорату, и изменял он ему как раз с женой. Очевидно, что редко — иначе она не отдавалась бы с таким голодом и пылом.

Драко положил газету на колени и поднял бокал с вином, делая неторопливый глоток. Джиневра сидела прямо, и подбородок был высоко поднят. Ухмыльнувшись уголком рта, Драко провёл подушечкой пальца по колдофото. Джиневра встрепенулась и отпрянула в сторону. В следующее мгновение она опять сидела неподвижно и безучастно смотрела куда-то вдаль, за его плечо.

«Пророк» отправился обратно на столик, а взгляд Драко остановился на бокале, в котором рубиновым блеском сверкнуло вино.

Можно ли считать интрижку с Джиневрой завершённым делом? Драко сомневался. Он предчувствовал, что это не конец. Она распалила его, разожгла и исчезла, оставив после себя только ту самую серёжку с острой застёжкой. Он не успел насладиться её огнём в полной мере.

— Эрк, — позвал Драко, и эльф тут же появился перед ним.

— Чего желаете, хозяин? — услужливо склонился он.

Драко побарабанил пальцами по деревянному подлокотнику.

— В кармане одной из моих мантий, — проговорил он неохотно, — найди золотую серёжку. Принеси мне её.

Эльф кивнул и тут же с глухим хлопком исчез. Драко прикрыл глаза. Сознание, расслабленное бокалом эльфийского вина, легко подставляло внутреннему взору соблазнительные воспоминания.

Плечо с маленькими капельками воды на белой коже, с едва различимыми веснушками. Тяжёлые от воды волосы, облепившие её грудь с горошинами твёрдых сосков. Разгорячённая от душа кожа под его ладонями, влажная и упругая... Тонкие жилы на беззащитной шее натягивались от неровного дыхания. И эти стоны... словно бы звучали сейчас в ушах.

— Хозяин!..

Драко открыл глаза. Перед ним стоял эльф, протягивая ему серёжку.

— Я нашёл её, хозяин! — с готовностью сообщил домовик.

— Благодарю, — сдержанно кивнул Малфой и взял украшение, откидываясь на спинку кресла. Он поднял серёжку на уровень глаз. Маленький бриллиант поймал на свои грани отблеск огня из камина. Его оправа была в виде маленькой когтистой лапы, хищно сжимавшей драгоценный камень. Драко поддел пальцем застёжку, и та легко откинулась.

Серёжка исчезла на мгновение в ладони. Драко занёс руку над столиком и разжал пальцы. С едва слышным звуком украшение упало на свёрнутую газету, оказавшись на колдографии Джиневры.

Та даже не отреагировала. Драко отвернулся к камину, пригубив вино.

Нет. Не она начала эту игру и не ей ставить точку в ней.

***

Он не мог не видеть, что с его женой что-то происходит.

Это тяжёлым камнем лежало на душе и угнетало. Гарри пытался отвлечься на работу, но каждый вечер он неизменно возвращался домой, где его ждала атмосфера отчуждения.

Так было и раньше. Но сейчас Гарри ощущал что-то ещё, кроме обычного недопонимания. Словно чья-то тень пролегла между ними, и невидимая стена сделалась прочнее. Он смотрел на жену, но не чувствовал и не понимал её.

Джинни всегда была очень открыта в эмоциях, не прятала их. По её лицу сразу можно было понять всё, что она думает. Она редко давала себе труд скрыть, что недовольна или грустна. Редко смягчала слова, даже если они были резкими.

Но сейчас было нечто иное: Джинни сделалась необычно тихой и покладистой. И Гарри с волнением понял, что началось это после Америки. Она пробыла два дня в Норе и вернулась в странной апатии. Свой отпуск она проводила, читая книги. Она встречала его после работы с улыбкой, но Гарри видел, что это была лишь маска.

Даже тот неловкий и крайне неприятный разговор, последовавший после статьи в «Пророке», не убрал непонимание между ними.

И самое больное — она явно избегала близости с ним. Сначала он подумал, что это стыд после случая в Америке, когда её стошнило от шампанского. Потом решил, что Джинни боится беременности.

В очередной раз обнаружив, что жена будто бы случайно заснула в малой гостиной, Гарри прямо пояснил ей свои подозрения и спросил о причинах. Она вымученно улыбнулась и ответила, что нет, это никак не связано. Просто она читала и заснула.

Опять. В который раз.

Джинни пожала плечами и ответила, что его слова обижают её, а близости она избегает по причине женской физиологии. Что ж, Гарри сделал вид, что поверил. Да только он не мог не чувствовать, что она уклоняется от поцелуев и объятий. Это было неприметно и даже естественно, так по-женски хитро, что Гарри разгадал её поведение спустя лишь несколько дней. И то лишь потому, что как детектив просто сопоставил факты и пришёл к выводу, что это не случайность.

Странным образом обстояло и дело с её контрактом в «Драконах». Джинни каждый раз обещала уйти из команды, но это откладывалось из-за каких-то нелепых случайностей. Сначала на день, потом на неделю. Теперь она и вовсе сообщила, что завершит с ними работу после окончания отпуска.

И Гарри сделал то, что не ожидал от себя сам. Он установил слежку за собственной женой. Приказал эльфу перехватывать её корреспонденцию. Докладывать ему о её отлучках из дома и любом странном поведении.

Но... Кикимер хмуро доносил, что хозяйка писем не получала и не писала. Отправлялась на несколько часов к родителям, не опаздывала к ужину. Читала книги весь день. Сидела в большой гостиной с гобеленом, уставившись в стену.

Было понятно, что Джинни что-то гложет. Но она закрылась от него, отгородилась маской дежурного участия. Гарри смотрел на неё, когда она не видела, и размышлял, как же просто применить Легилименцию и узнать, что у неё на уме. Но он никогда так не поступит.

Джинни должна пойти на контакт сама.

Осознавать, что у жены есть какие-то тайны от него, было больно. Тем сложнее было смотреть, как она замирает иногда, погружаясь в свои мысли.

Один её секрет Гарри всё же узнал: оказывается, в спальне Вальбурги Блэк, в тайнике за картиной унылого пейзажа Джинни прятала бутылочки с противозачаточным зельем. Старый эльф сказал, что продолжается такое довольно давно. И эта новость снова заставила Гарри задуматься: они жили столько лет вместе, но выходит, что не были близки духовно.

А ещё эти бутылочки являлись доказательством того, что близости его жена избегает совсем не по причине страха забеременеть.

Гарри сидел за своим рабочим столом, глядя на свадебное колдофото в рамке. Как невинно и легко начиналась их история, пусть и на фоне войны. И к чему они пришли в мирное время. Когда-то безоговорочно влюблённый взгляд теперь сменился быстрым и мимолетным. Признаться, Гарри не сразу это заметил. Может, он и сам тоже явился неким катализатором этого отчуждения, пропадая на работе.

На душе сделалось пасмурно. Он придвинул к себе дело Лестрейнджа. Прошло уже много дней, а этого ублюдка так и не смогли заставить снять проклятие с Пэнси. Тот соглашался в обмен снисхождение суда, но это был замкнутый круг. Рабастан знал, что ему в любом случае светит Азкабан, и прилагал все усилия, чтобы затянуть следствие.

Без интереса Гарри открыл папку с отчётом легилимента, взгляд равнодушно скользнул по строчкам... Внезапно он подался вперёд, сдвинув очки на переносицу.

В памяти Лестрейнджа последний месяц был нечётким и размытым. Как раз после непреложного обета, спрятанного под прочным куполом. Причины этому были банальны: Рабастан постоянно находился под действием зелий или попросту был пьян. Что из этих видений под дурманом случилось на самом деле, а что привиделось или вообще являлось фантазией — было трудно разобрать даже опытному легилименту. И всё-таки по крупицам смогли восстановить сведения, которые вырисовывались в интересную картину.

Итак, судя по обрывкам фраз, вывескам, двоившимся и едва читаемым, Рабастан провёл какое-то время во Франции. И произошло это нелегальное перемещение после непреложного обета.

Гарри сжал в руке перо, понимая, что это ключевой момент. Лестрейндж что-то сделал, отчего был вынужден отправиться во Францию. Но почему туда? Почему не Ирландия, где запросто можно затеряться среди жителей множества волшебных деревень? Или Шотландия, куда легко достать нелегальный портключ?

Может, это отголоски его прежней блестящей жизни чистокровного аристократа — отправляться сорить деньгами на континент? Но что-то подсказывало Гарри, что это не первопричина.

Далее Рабастан вернулся в Англию. И снова что-то пряталось под непреложным обетом. Но пробыл он здесь недолго. Лестрейндж проиграл в подпольных казино крупную сумму денег и вспомнил о Пэнси. Написал ей письмо, но за галлеонами не явился, потому что в спешном порядке покинул Британию и оказался где-то на континенте. Точно установить его местонахождение не получилось — Рабастан беспрерывно находился под кайфом от зелий, сорил галлеонами направо и налево, бесконтрольно перемещаясь с помощью нелегальных портключей. Пока в редкую минуту чёткого сознания ему не пришла коротенькая записка, что можно возвращаться. Лестрейндж тут же воспользовался этим разрешением от таинственного покровителя и прибыл на остров.

Помотавшись по Лютному переулку, получил отказ от какой-то ведьмы, да ещё и в самом неприятном виде: она наслала на него хитрый сглаз, от которого Рабастан с трудом избавился. Горя злобой и желанием проучить женский пол, он вспомнил о Паркинсон и без промедления отправился к ней.

Следующие часы Гарри был непосредственным участником событий в воспоминаниях Лестрейнджа.

Судя по обрывочным моментам, этот самый покровитель Рабастана обратился к нему с каким-то заданием. Убийство, вымогательство, воровство? Это предстояло выяснить. Гарри подумал, что можно будет сопоставить происшествия в последние месяцы и выйти на преступление, совершённое Лестрейнджем, без вскрытия непреложного обета. Этот подонок должен понести наказание за свои деяния, а быстрая смерть от нарушенного обета — слишком легко для него.

Бегло просмотрев свою стопку дел, Гарри не нашёл ничего подходящего. Поэтому он отправился к секретарю Робардса.

Мэгги встретила его дружелюбной улыбкой, предложив чай. Гарри не стал отказываться.

— Как жена? — поинтересовалась ведьма, с любопытством поглядывая на Гарри.

— Всё нормально.

— Эта статья в «Пророке», — поморщилась ведьма. — Заткнуть бы этой Скитер рот, а? Все знают, что вы работаете больше всех в отделе, аврор Поттер. И как жаль, что информация о Паркинсонах пока не разглашается. Вот бы она остолбенела, если бы узнала правду!

— Тогда она придумала бы другую сплетню, — безразлично произнёс Гарри и пригубил чай. Осторожно поставил чашку на стол и поднял голову. Мэгги ожидала, когда он перейдёт к цели своего визита. Гарри Поттер никогда не приходит потрепаться просто так, как Купер или Смит.

— Мэгги, я хочу просмотреть сведения о текущих делах. Мне нужны преступления, совершенные в промежутке с конца июня и по начало августа этого года.

Ведьма кивнула, взмахнула палочкой, и перед Гарри опустился тяжелый гроссбух. Это было сродни компьютерной системе в мире маглов — стоило аврору открыть дело, как краткая информация появлялась на страницах книги.

Гарри вытащил чистый лист и принялся выписывать преступления. Мэгги что-то рассказывала ему, а он кивал и изредка вставлял дежурные фразы вроде «В самом деле?», «Ничего себе!»

Работая таким образом, Гарри перевернул исписанную страницу, и перо машинально записало очередную дату. Взгляд скользнул по строчкам.

«Исчезновение акромантула из заповедника в Шотландии. Дело ведёт аврор М. Купер. Нераскрыто»

Гарри ощутил липкое и неприятное чувство догадки. Он смотрел на дату и пробирался в лабиринте своей памяти, пытаясь найти нужные воспоминания. И внутри всё противилось этому, не желая осознавать очевидного.

Обрывки фраз. Мелочи и детали, скрытые прежде приличным фасадом, вдруг предстали в неприглядном свете.

«— Здесь речь идёт о жизни моей матери!.. — Джинни выкрикнула это с неожиданной злобой».

Её отчаяние, глухая апатия. Неожиданное признание:

«— Я... просила Малфоя достать яд акромантула».

Молли поправилась очень быстро. Значит, она принимала зелье ещё до того, как они вместе с семьей Уизли достали его для неё.

Комната словно завертелась вокруг него. Мэгги монотонно что-то рассказывала, а Гарри сидел, уставившись в гроссбух. Строчки расплывались перед глазами, сливались в сплошные чёрные полосы.

Джинни отчаянно искала возможность заполучить яд. Лестрейндж убил акромантула. Молли получила зелье.

Такая простая схема. До цинизма. Прямо у него под носом.

И словно последняя бомбарда в треснувшую стену доверия — «Яджируши».

Гарри слишком долго закрывал глаза на очевидное, гнал от себя унизительные предположения, чтобы теперь признать, что в очередной раз его чутье не подвело.

Имя, которое так неожиданно всплывало между ними при самых странных обстоятельствах, вдруг стало не только именем старого врага.

Драко Малфой.