Кодекс Чести

Под действием сыворотки правды бывший Пожиратель, вот уже десяток лет числившийся мёртвым, рассказал много интересного.

      История была незамысловата. Рабастан предложил старику Паркинсону выгодное сотрудничество: Лестрейндж выгораживает его семью перед Тёмным Лордом, взамен после войны он получает Пэнси. Магический контракт был составлен по старым обычаям: без участия самой невесты и других свидетелей. Мистер Паркинсон добровольно пообещал отдать свою дочь в жёны Лестрейнджу. И тот держал своё слово защищать их, подпитываемый магической клятвой.

      Во время битвы за Хогвартс Рабастану удалось сбежать. Много лет, как выяснилось, он скрывался в лесах Румынии, потом жил в общине магов в Пиренеях. Только в последние три года он периодически наведывался в Англию.

      Идея терроризировать Паркинсонов у него возникла не сразу. Рабастан перебивался грязными заработками. Он был частым гостем Лютного переулка, где найти подработку не слишком сложно. Зато оплачивалось это обычно сполна. На огневиски, запрещённые зелья и ведьм хватало.

      Наследник некогда благородной фамилии стал первоклассным головорезом ещё во времена второй магической войны. Послевоенные годы наложили на него неизгладимый отпечаток и сделали ещё более отбитым.

      В какой-то момент он вспомнил о Паркинсонах. Рабастан злился, что он, выгораживая их перед Тёмным Лордом, получив от того несколько отборных Круциатусов, теперь выброшен на обочину жизни, а они продолжают сидеть в своём поместье как ни в чём не бывало. Он вне закона, а старик Паркинсон с дочкой, пусть и лишились былого уважения, всё равно живут открыто, не боясь Азкабана.

      Тогда-то Рабастан и принялся вымогать деньги у Пэнси. Она оказалась лёгкой добычей — стоило наложить на неё проклятие огненного кнута, как галлеоны безропотно стали появляться в условленном месте. Рабастан прекрасно знал, какие последствия у его чар, и когда находился в Англии, непременно наведывался к поместью, просто чтобы запугать Пэнси окончательно. Он выведал, что старик выжил из ума, а Пэнси едва сводит концы с концами, имея скромный доход с аренды земель близ Хэмпшира.

      Лестрейндж использовал самосжигающиеся после прочтения письма для связи с Паркинсон. Он был ловок и осторожен. К тому же в Англии бывал редко. Боялся, что его случайно узнают. А в Азкабан он больше не хотел, даже зная, что дементоров оттуда удалили сразу после того, как Бруствер занял пост министра.

      Гарри слушал допрашиваемого и смотрел на него через подрагивающую стену прозрачных защитных чар. Он с трудом узнавал мужчину из отдела Тайн, каким его запомнил. Сколько лет прошло. Он числился среди мертвецов, а теперь «всплыл» при неожиданных обстоятельствах.

      — Аврор Поттер. — Гарри повернулся к коллеге, ведущему допрос. — У нас тут, кажется, проблема. Преступник утверждает, что связан непреложным обетом. Некоторые подробности его злодеяний мы вытащили, но кое-что блокируется.

      — Легилименция? — уточнил Гарри.

      — Мы уже отправили за штатным легилиментом. Как только он прибудет...

      — Я сам посмотрю. — Поднялся Гарри. — Кстати, проследи, чтобы в прессу не просочилась никакая информация о случившемся.

      Аврор кивнул и удалился.

      Связанный инкарцеро Рабастан Лестрейндж неприязненно смотрел на вошедшего аврора. Он мерзко усмехнулся.

       — Надо же, сам Избранный почтил меня своим визитом. Вам мало, что вы выпытали под сывороткой, грёбаные тролли?

      — Заткнись, — Гарри сказал это ровным тоном, усаживаясь напротив, внимательно осматривая преступника. — Сам расскажешь или добровольно дашь посмотреть?

       — Я сказал уже, я связан непреложным обетом. Хотите, чтобы я сдох? Да чёрта с два!

      Губы Лестрейнджа кривила издевательская улыбочка. Гарри вдруг нестерпимо захотелось вмазать по этому лицу. Подумать только, этот отвратительный глызень два года доставлял Паркинсон столько неприятностей. Но авроры хороши... Пока Гарри не взялся за это дело, никто не собирался ничего расследовать.

      Проглотив раздражение и вернув себе холодный разум, Гарри сосредоточился, чтобы проникнуть в разум Рабастана. Тот ухмылялся ему в лицо, всячески препятствуя.

      Быстрым движением Гарри подался вперёд, схватил его за волосы и откинул голову назад. Он проделал это методично и без агрессии. Как хирург, сделавший важный надрез, полоснув скальпелем по коже.

      Ментальная защита не устояла, рухнув сразу же. Рабастан не ожидал от Гарри такого выпада. К тому же он был обессилен, и его сознание всё ещё находилось под действием сыворотки.

      Лицо Пэнси на поверхности сознания было чётким. Она не плакала и не умоляла его остановиться. Только кричала от боли, когда этот ублюдок её бил и рвал на ней одежду. Гарри сосредоточился, проникая по лабиринтам памяти глубже, к более ранним воспоминаниям.

      Серые мрачные интерьеры дешёвых забегаловок. Пьяная ведьма, заливисто хохоча, закидывалась каким-то зельем. Дальше ведьма уже не смеялась. Владелец воспоминаний изнасиловал и избил её до полусмерти. Гарри отбросил этот эпизод, взявшись за другой. Узкие улочки, напоминавшие европейский город, где шатались подозрительные личности. Какой-то волшебник, вжатый в каменную стену, дрожащими руками доставал бумажник и снимал часы. Он говорил, похоже, по-французски. В следующий момент человек корчился на грязном полу от Круциатуса.

      И вот, кажется, Гарри уловил то, что нужно. Несколько воспоминаний клубились под толстым куполом. Блок.

      Неясные образы, невнятный разговор. Гарри оставил это, попробовав зайти с другой стороны — снова блок. Если его снять, вероятно, и воспоминание растворится без остатка. Нет, ему не пробиться. Он не слишком сильный легилимент. Достаточный для такого вот допроса — но взламывать ментальные стены толщиной с фундамент Биг Бена он не мастер.

       — Аврор Поттер, прибыл легилимент.

      Гарри выпустил волосы Лестрейнджа и невербально очистил руки. Захотелось в душ. Смыть этот день с тела, освежиться. Жаль, содрать омерзительные образы увиденного со стенок подсознания не удастся.

      — Уилл, тут непреложный обет. — Гарри смотрел, как трясёт головой Рабастан, пытаясь прийти в себя после резкого вторжения в сознание. — Постарайся поаккуратнее. Очевидно, у нас есть заказчик на что-то весьма серьёзное, а этот ублюдок нам нужен живым.

      — Будет сделано, — отозвался легилимент, устраиваясь на жёстком стуле. — Робардс передал тебе, чтобы завтра ты не появлялся в Аврорате даже под мантией-невидимкой, а отправлялся прямиком к целителю на осмотр.

      — Эльф меня подлатает.

      — Кстати! — Уилл хлопнул себя по колену. — Я слушал по радио трансляцию полуфинала клубного Чемпионата в Америке! Ты уже знаешь, что «Уилтширские Драконы» вышли в финал?

      Гарри неопределённо хмыкнул. В калейдоскопе событий этой ночи ему точно было не до этого.

      — Передавай поздравления жене! — оживлённо продолжал легилимент, настраиваясь на сеанс. — Несмотря на то, что это команда Малфоя, я рад, что они в финале! Англия заслуживает звания лучшей в квиддиче. Если Малфой этому поспособствует, честное слово, я буду восхвалять его на каждом углу Косой Аллеи!

      Гарри не вступал в болтовню. Голова нестерпимо гудела от просмотра мерзких картинок в сознании Лестрейнджа. Он так и не научился не пропускать через себя мерзость воспоминаний преступников. Надо было оставить это дело Уиллу, но Гарри чувствовал, что должен был сам поколдовать с памятью Лестрейнджа.

      Вернувшись домой, когда уже занялся рассвет, Гарри тут же принял душ. Усталость накатывала волнами, и в каждую мышцу тела словно налили свинца. Нестерпимо хотелось спать.

      Но прежде он собирался написать Джинни письмо. Он не был свидетелем их триумфа, но это не мешало ему радоваться за них.

      Не вдаваясь в подробности, Гарри обрисовал ситуацию, из-за которой он не смог отправиться в Англию. Джинни ведь поймет его. Она же знает, как для него важна работа. Так же, как квиддич — для неё. Попытавшись вложить самые проникновенные слова в поздравление с выходом в финал, Гарри написал ей, что скучает. Черт, он и правда скучал по ней. И пусть между ними не было близости, как раньше, но он скучал.

      Запечатав конверт, Гарри вызвал Кикимера и попросил отправить письмо совиной почтой. Силы остались только на то, чтобы завалиться в постель. Видит Годрик, ему действительно нужен отдых.

***

      Письмо от Гарри всё-таки пришлось прочитать. Утром, перед тем как отправиться на фотосессию, Джинни нехотя вскрыла конверт и развернула листок.

      Пока она выслушивала Джорджа, рвала и метала от ярости, Гарри дрался с преступником и спас чью-то жизнь.

      Пока она забивала квоффл за квоффлом, целители лечили его сломанное ребро и вправляли вывих.

      Пока она танцевала в ресторане и пила Май-Тай, её муж допрашивал преступника в Аврорате.

      Пока она трахалась с Малфоем в отеле, Гарри вернулся домой и писал ей, что скучает.

      Джинни свернула письмо и отложила в сторону. Нет, она не поддастся голосу совести сейчас. Убиваться и раскаиваться от содеянного — бессмысленно, если ничего не вернуть. Сердцем она понимала, что её поступок — отвратителен и безнравственен, но чувство того, что Гарри далеко, притупляло муки совести. Как она будет смотреть ему в глаза, что говорить и ощущать при встрече — всё это она глушила в себе и отправляла подобные мысли подальше, в глубину сознания. Тёмная частичка её души обманным теплом обволакивала горечь от содеянного, заменяла раскаяние на принятие произошедшего.

      Нужно было что-то ответить Гарри и отправить сообщение до вечера. Чистый лист бумаги уже лежал на столе, ожидая, когда она напишет свою ложь. Бумага всё стерпит? Джинни глубоко вздохнула и, немного подумав, принялась писать ответ.

      В дверь номера постучали. Чанг ожидала какую-то доставку и пронеслась через комнату, спеша открыть. Короткий разговор, щелчок замка.

      — Джинни! — Чжоу появилась в комнате с чрезвычайно удивлённым видом. — Тебе посылка.

      В руках Чанг держала большую продолговатую коробку глубокого изумрудного цвета, перевязанную золотой лентой.

      — Это какая-то ошибка. — Джинни как раз поставила точку в своём коротком письме. — Отправь назад, я ничего не заказывала.

      — Но здесь твоё имя, — упорствовала Чжоу, читая приложенную карточку. — «Получатель — Джиневра Поттер». Никакой ошибки!

      До Джинни вдруг дошло, от кого это. Она резко встала и выхватила коробку из рук Чжоу.

      — Я и забыла, что делала заказ.

      — А что там? — с любопытством спросила та, не собираясь давать Джинни в одиночку ознакомиться с содержимым.

      Было немного не по себе. Но не прислал же он что-то, что выдало бы их? Тем более через курьера!.. Он же не мог не понимать... Если попытаться скрыть содержимое коробки, у Чанг возникнут ненужные подозрения.

      Как можно небрежнее Джинни потянула за ленту, развязывая бант. Откинула крышку коробки. С тихим шелестом оттуда вылетело платье и осторожно опустилось на кровать, расправляя складки.

      — О-о! Так это платье для фотосессии! — восхитилась Чанг, разглядывая бордовый шёлк. — Ты все-таки поддалась уговорам Марселя! Но когда ты успела его заказать?

      — Вчера, — коротко сказала Джинни, надеясь, что такой ответ устроит Чанг. От дальнейших расспросов её спас стук в дверь, на этот раз это была посылка для Чжоу.

      Джинни в раздумьях стояла посреди номера. Она планировала фото для прессы в своём простом чёрном платье. Но Драко Малфой и здесь играючи заставил её принять его подарок. Не могла же она теперь, когда сказала Чжоу, что заказала платье, не надеть его.

      Она скинула халат, оставшись в белье. Впрочем, платье было с открытыми плечами и не подразумевало ношение бюстгальтера. Избавившись от ненужного атрибута, Джинни взмахнула палочкой, заставив платье подлететь к ней.

      Облачившись в него, Джинни разгладила тонкий, приятный телу шёлк на фигуре. Платье лежало складками, обнажая плечи, но скрывая грудь. Оно тесно облегало фигуру и доходило почти до коленей. Джинни оценивающе посмотрела на себя в зеркало.

Её вид, несомненно, сексуальный, но при этом ни грамма пошлости в образе не было.

      — Ты только посмотри, Джинни! — Чанг в золотом платье выскочила из-за ширмы. — Эти туфли идеально подошли!.. О-о! — протянула она восторженно, наконец обратив внимание на подругу. — Великолепно! Колдографии будут просто потрясающими!

       Она подошла и встала рядом с Джинни, глядя на их отражение.

       — Тебе нужно надеть серьги, — посоветовала Чанг, тряхнув головой и заставив свои длинные серёжки красиво колыхаться.

      При мысли об утерянной серёжке бабушки Пруэтт Джинни помрачнела. Она надеялась, что Малфой её нашёл и вернёт, как только сможет.

      — Не хочу.

      — Почему? — удивлённо переспросила Чанг. — Те серьги, что были на тебе вчера, очень красивые. Старинные, наверное.

      — Они не подойдут к моему образу, — оборвала её Джинни. Чанг пожала плечами.

      — Кстати, ты так и не сказала, почему мы все узнали о твоей новой метле только вчера? Близнецы на тебя обижены. Стен сказал, что ты могла бы показать им своё приобретение до игры!

      — Я купила её по объявлению в местной газете. Потом отдала мастеру, чтобы проверить на безопасность. — Заранее приготовленная ложь легко срывалась с её губ. — Мне доставили метлу за пять минут до выхода на стадион.

       — Понятно, — протянула Чжоу неуверенно. Джинни отвернулась к зеркалу, подкрашивая губы.

      Через несколько минут к ним присоединилась Анжелина, и девушки отправились в студию. Фотограф вместе с Марселем восторгались и спорили, какая поза для фото будет смотреться выгоднее, что лучше — направить свет или, наоборот, приглушить его.

      Джинни поймала себя на мысли, что ей нравится то, как она получилась на фотографиях. И она была уверена, что когда Драко Малфой их увидит, они ему тоже понравятся. Почему-то очень хотелось верить в это.

      Кого она обманет, если будет думать, что равнодушна к Малфою? Окружающих, но не себя. Если так уж вышло, что у неё есть любовник, она не станет забиваться в угол, а будет идти с высоко поднятой головой. Нужно гвоздями прибить флаг своей гордости к мачте, иначе она живо его спустит. Если она ступила на эту кривую дорожку, то пойдёт до конца, как бы больно ни было.

      Следующие три дня до финала их команда была полностью поглощена тренировками.

      Драко Малфой на стадионе не появлялся.

***

      Гарри Поттер сидел в гостиной поместья Паркинсонов, поджидая Пэнси. Он надеялся, что она уже оправилась от того ужаса, что ей довелось пережить три дня назад.

      Чувство глубокого удовлетворения охватывало его при мысли о тех аврорах, которые высмеивали его, когда он взялся за дело Паркинсон. Он прекрасно помнил, с каким скептицизмом коллеги отнеслись ко всему, что говорила Пэнси. Только он поверил ей, и чутье не подвело и на этот раз.

      Гарри размышлял о том, что удалось узнать, и о выводах, к которым пришёл после допроса Лестрейнджа. Брак на чистой крови, родство с благородным семейством из священных двадцати восьми — это, по меркам старика Паркинсона, явилось удачной сделкой.

      Чёрной метки Паркинсон боялся и не хотел быть приближённым Лорда. Он не дурак, как Нотт-старший, заполучивший своё клеймо во времена первой магической войны. Нет, мистер Паркинсон в то время был в здравом уме, и холодный рассудок помогал ему выходить из неприятных ситуаций с наименьшими потерями. На взгляд главы рода ничего вопиющего не произошло. Он снова хитроумно обошёл Волдеморта, так и не сделавшись его приближённым. Хотя это дорого ему обошлось. И это он не о дочери, конечно нет. Хранилища в Гринготтс неумолимо пустели: нужно было содержать весь этот сброд, спонсировать войну.

      — Добрый вечер. — Голос раздался совсем рядом. Гарри повернулся.

      Пэнси невозмутимо заняла кресло напротив.

      — Мисс Паркинсон... — начал было Гарри, но та его перебила.

      — Мне кажется, что после всего случившегося мы вполне можем перейти на неформальное общение. Как ты на это смотришь?

      Гарри оторопело уставился на неё. В её движениях больше не было прежней скованности. Она точно сбросила невидимые чары, подавлявшие её раньше. Из глаз исчезла затравленность, и она глядела на него с некоторым величавым спокойствием.

       — Положительно, — наконец ответил Гарри и прочистил горло.

       — Замечательно. — Пэнси щёлкнула пальцами. Возник эльф, и она попросила его принести кофейник и две чашки.

      Гарри следил за ней и в который раз ловил себя на мысли, что Пэнси даже двигается теперь иначе. Она и раньше не показывала своих слабостей, но он видел их. В мимолётном взгляде, в быстро промелькнувшей тени страха на лице. В резком выдохе или длинных пальцах, сжимающих палочку до побелевших костяшек.

      Теперь же она перестала жить в вечном страхе, и это хорошо сказалось на ней. Гарри пригубил маленькую чашечку ароматного кофе и спросил:

      — Как самочувствие мистера Паркинсона?

      — О, он отказался разговаривать со мной. Не принимал меня с того самого дня.

      — Я бы хотел его поблагодарить. Если бы не он...

      — Не стоит, — отмела она порыв Гарри, бесшумно поставив чашечку на блюдце. — Он уже давно забыл об этом. Кого тут следует благодарить, так это тебя. Ты единственный, кто поверил мне. Остальное — цепочка событий.

      Пэнси подняла руку и заправила прядь волос за ухо. Багрового цвета шрамы чужеродно смотрелись на её предплечье.

      — У меня не слишком хорошие новости, — после непродолжительного молчания заговорил Гарри. — Лестрейндж не идёт на контакт со следствием. Отказывается снять проклятие, требуя смягчения приговора.

      Пэнси кивнула.

      — Это не имеет значения теперь. Шрамы больше не болят. Гораздо важнее, что их источник теперь далеко от меня и не несёт угрозы. — Пэнси повернула руку и вгляделась в шрамы. — Приятного, конечно, в них мало. Но за два года я с ними свыклась. И если шрамы не предвещают больше его появления, то...

      Она замолчала, явно не желая продолжать. Пожала плечами и посмотрела на Гарри.

      — Не слишком по-джентльменски вёл себя мой наречённый жених, не так ли?

      Гарри хмыкнул. Было непривычно слышать от Пэнси иронию. Но ему это неожиданно понравилось. А она продолжала говорить, отрешённо глядя в огонь камина.

      — Ты даже не представляешь, как обидно осознавать, что для отца я была лишь удачным проектом, вкладом, который нужно было с умом инвестировать.

      — Сейчас такое всё реже встречается, — уклончиво произнёс Гарри.

      — Да. Но в чистокровных семьях стараются соблюдать традиции до последнего. Выйти замуж по любви — редкость.

      — Мне трудно такое представить, — согласился Гарри. Заключить брак с нелюбимым человеком и прожить с ним всю жизнь? Воспитывать общих детей, ужинать вечерами и ложиться в постель каждую ночь? Даже вообразить такое было неприятно.

       — А как теперь? — осторожно спросил Гарри. — Твой отец даст тебе разрешение жить так, как ты хочешь?

      Пэнси вдруг повернулась к нему. В светлых глазах плясали отблески огня.

      — Для моего отца ничего не поменялось. Он по-прежнему глава рода. Распоряжаться финансами самостоятельно я не могу.

      — Может, — оживился Гарри, — нанять юриста? Снять родовую защиту, все эти магические печати...

       Светлые глаза смотрели на него слишком проникновенно.

      — Снять родовую защиту? Но я не готова к этому.

      Всё ясно. Века идут, времена меняются, а при одной мысли, что эту самую родовую защиту можно снять, чистокровные по-прежнему пугаются. Будто бы без этой защиты они беспомощны, как детёныши келпи. Его «родовой защитой» была жертва матери, и она действительно работала. А то, что они называют «родовой защитой» — не что иное как древние проклятия, которые неуправляемы и порой даже не изучены до конца. Сколько он повидал на службе несчастных волшебников, которые волею предков стали пленниками собственных старинных домов? Десятки.

      Ладно. Это её дело, в конце концов.

      Гарри решил, что пора приступать к той самой части разговора, ради который он и прибыл в Паркинсон-Мэнор. Он объяснил ей, что нужно будет явиться в Аврорат и описать всё, что произошло в тот день, а также рассказать, как Лестрейндж её шантажировал.

      Пэнси безропотно согласилась. Взгляд невольно притянули её шрамы — стоит ей явиться в Аврорат, как они снова будут нестерпимо болеть. Лестрейндж находился в камере временного содержания в подвальном помещении Министерства, а это значит, что Рабастан и Пэнси будут в непосредственной близости. Гарри стиснул зубы: он заставит этого подонка снять с неё проклятие.

      На прощание он пообещал сделать это. Пэнси смерила его долгим взглядом и кивнула, как равному.

      Дома его встретил Кикимер. Привычное бурчание эльфа, возня нарисованной старухи за занавеской. Гарри ощутил тоску по Джинни. Мрачный тихий дом вдруг стал отталкивающе неприятным. Как будто кто-то затушил огонь в камине, и в комнату проникла промозглая осенняя сырость. Гарри поморщился, стряхивая с себя это ощущение. Подхватив свёрнутый выпуск свежей газеты, он направился в столовую.

      Устроившись за столом, Гарри развернул чёрно-белые страницы, отыскивая спортивную колонку.

      Ожидаемо всю рубрику который день занимали подробности клубного Чемпионата в Америке. Игроки «Уилтширских Драконов» сделались национальными героями, стоило им выйти в финал. Всё внимание любителей квиддича было приковано к стадиону где-то в жаркой пустыне Соноре, и спортивные обозреватели уже пророчили им победу.

      Гарри с удовольствием прочитал хвалебную статью и перевёл взгляд на колдофото. Крупным планом была снята Чанг со снитчем в высоко поднятой руке. Джинни подлетела к ней, и они счастливо обнимались.

      Монохромное колдофото не передавало красочность момента, но улыбка Джинни мягким уколом отозвалась в сердце. Как давно он не видел, чтобы она вот так улыбалась ему. Как давно он не наблюдал, как она играет вживую.

      Гарри вздохнул. Она написала недавно короткое письмо. Ссылалась на тренировки и занятость... Он не мог отделаться от ощущения, что письмо было сухим и вымученным. Наверное, Джинни обижается, что он не будет с ней в её день рождения, который выпадал на финал игры.

      Между тем, он сам был расстроен её поведением на своём недавнем дне рождения. На празднике, среди друзей и родных, Джинни была отстранена и задумчива даже сильнее, чем обычно. Гермиона, подсевшая тогда к нему, вытянула причины его замкнутости не хуже, чем сыворотка правды. Сам того не желая, Гарри пожаловался ей, что в их с Джинни семейной жизни произошёл разлад, причин которого он не находил.

      На колдофото Джинни в очередной раз подлетела к Чжоу и, заливисто хохоча, заключила в объятия. Её смех словно звучал у Гарри в ушах, будил чувство ностальгии. На его дне рождения она так не смеялась.

      Какая она красивая. Эта форма сидела на ней идеально, подчёркивая стройную фигуру. Огонь в глазах был виден даже на чёрно-белом изображении. Она так притягательно улыбалась, что взгляд невозможно было оторвать.

      Медленно Гарри сложил газету пополам.

      Пальцы задумчиво отбили какой-то ритм на столе. На часах уже поздний вечер. Если взять завтра портключ до Финикса, то можно как раз успеть на финальную игру. Это будет отличным сюрпризом на день рождения Джинни.

      Робардс после успешной поимки такого ценного экземпляра, как Рабастан Лестрейндж, с превеликим удовольствием отпустит его на пару дней. Всё складывалось очень удачно.

      Джинни будет очень рада.

***

      — Джинни, справа!

      Она резко метнулась вниз, уворачиваясь от бладжера. Ветер просвистел над головой в следующую секунду. Рука крепко сжала квоффл, а второй ладонью Джинни выровняла чёрный черен метлы, устремляясь к кольцам противника.

      — Я прикрою! — с трудом услышала она голос капитана. Впереди мелькали красные мантии «Файетвилльских Дятлов», и она пригнулась ниже к метле, готовясь проскочить через заслон.

      Десять секунд — рывок вперёд, передача квоффла Бирчу. Он замахнулся, и мяч, как пушечное ядро, устремился в кольцо. Наперерез ему рванул вратарь.

      Тысячи зрителей взорвались криками. Квоффл был отбит, а Брэвиса ударило бладжером.

      — Дракл! — ругнулась Джинни, бессильно хлопнув по рукояти метлы.

      Игра молниеносно перешла на их половину поля, и мяч влетел в кольцо почти сразу же. На исполинском табло зажёгся счёт: «Файетвилльские Дятлы» — сто пятьдесят, «Уилтширские Драконы» — семьдесят».

      Первый час игры они немного отставали, но после того как из-за травмы выбыл Брэвис, а за ним один из близнецов, «Дятлы» воспользовались преимуществом.

      Джинни запрокинула голову, пытаясь разглядеть Чанг. К ней подлетел запасной Фримен.

      — Самое время Чжоу поторопиться, — сказал он и нервозно оглядел небо.

      Минул ещё час, и из строя была выведена Анжелина, а следом бешеный бладжер сбил Денниса. Счёт к тому времени был неутешительным: двести двадцать — семьдесят в пользу «Дятлов».

      Оставшиеся «Драконы» сильнее стиснули свои метлы, понимая, что теперь всё решится уже скоро.

      Над головой промчались два силуэта — это была Чжоу и американский ловец. Джинни проследила за ними, и сердце отчаянно заколотилось в груди: сомнений не было, они начали борьбу за снитч.

      К такому же выводу пришли зрители, вскочившие со своих мест и неистово скандировавшие. Джинни увернулась от бладжера и снова отыскала взглядом главных действующих лиц.

      Всё произошло за считанные секунды. Два ловца неслись с бешеной скоростью за юрким золотым мячиком. Крики болельщиков, свист бладжера — и ловец «Дятлов», не удержавшись после столкновения, грохнулся на заколдованный газон и отрикошетил в воздух.

      Чжоу с силой задел тяжёлый мяч. Перевернувшись в воздухе, едва не свалившись с метлы, под громовой крик стадиона, она медленно подняла в воздух руку, в которой искрилось золото. Из её разбитой губы сочилась кровь.

      После секундной тишины гул стал нарастать и взорвался громовым воплем ликования.

       — Счёт... двести двадцать — двести двадцать! — раздался обескураженный голос комментатора.

      Чжоу с трудом спустилась на землю и упала на руки колдомедиков. Весь многотысячный стадион замер, ожидая вердикта.

       — Игра продолжится до первого квоффла в кольце! — под крики болельщиков сообщил комментатор.

      Джинни оглянулась на оставшуюся команду. Оливер и Стен. И она одна из охотников в воздухе.

      На противоположной стороне выстроились «Дятлы». Их блондинистые кудри были растрепаны, и игроков было немногим больше, чем «Драконов». Две охотницы напряженно зависли в воздухе, ожидая свистка.

      — Мерлин, помоги... — прошептала себе под нос Джинни, перехватывая рукоять «Яджируши» крепче. Свисток — и она стрелой понеслась за квоффлом. О том, что исход игры теперь зависит от неё, она старалась не думать. Слишком угнетающая мысль мешала, когда необходима была полная концентрация в воздухе.

      Короткая борьба за квоффл — и американская ведьма передала мяч второй охотнице. Джинни поздно разгадала их приём и не успевала помешать им.

      А тяжёлый квоффл уже летел в кольцо «Драконов». Стадион замер. Джинни не дышала, буквально оцепенев.

      Красивая дуга в воздухе — и Оливер отбил мяч, отправив его через головы двух американских охотниц прямо в руки Джинни. Не медля ни секунды, она рванула к кольцам «Дятлов».

      Она чувствовала, как её догоняют американские ведьмы, но уверенность в исходе игры словно озарила внутри. Она сможет. Она сделает это.

      Рывок в сторону, и вратарь поддался её обманному манёвру. Джинни запустила квоффл в левое кольцо. Память вдруг выхватила воспоминание, как она тренировала этот бросок вместе с Малфоем. Его улыбка и как он, слегка растягивая слова, хвалил её.

      Сотни тысяч глаз напряжённо следили за полётом квоффла. Казалось, что он на секунду замедлился, готовясь проскользнуть в кольцо.

      Безумный рев болельщиков просто оглушил.

      Ветер отбросил волосы с разгорячённого лица, и победная улыбка осветила Джинни, озаряемую вспышками колдокамер.

***

      Никем не замеченный Драко Малфой прошёл в здание клуба. Эйфория бурлила в крови, гнала адреналин по венам. Его команда выиграла Чемпионат. Это было потрясающее зрелище, щекотавшее нервы. На какой-то момент он уже готов был смириться с проигрышем, успокаивая себя, что американские «Дятлы» — невероятно сильны и против них поможет только чудо...     

      И чудо случилось в виде рыжеволосой ведьмы, ловко забросившей квоффл в кольцо противника. Его личная богиня Ника, принёсшая победу «Драконам». Она гордо парила в воздухе, и тысячи глаз с обожанием были устремлены на неё. И Драко разделял их восторг.

      Приостановившись у женской раздевалки, Драко огляделся. Пустой коридор. Он толкнул дверь и без малейшего колебания прошёл внутрь.

      Шум воды привёл его в душевую комнату, где за матовым стеклом угадывался силуэт. Без сомнения, это была она. Драко взмахнул волшебной палочкой, кинув лёгкое запечатывающее заклинание на дверь.

      Руки медленно ослабили галстук и отправили его на тумбу. Рядом опустилось древко. Расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, Драко потянул круглую ручку душа на себя.

      — Малфой?.. — Она испуганно дёрнулась, машинально прикрывшись.

      — Неужели ты ждала кого-то ещё? — улыбаясь, низко проговорил он, закрывая за собой дверь и направляя струи душа в сторону.

      — Ты с ума сошёл, вдруг кто-нибудь...

      — Уизли и Чанг в госпитале, а остальная команда едва ли зайдёт сюда, — проговорил он, делая шаг к ней. Джинни сглотнула, вжавшись спиной в стену душа. — Только такой отъявленный мерзавец, как я, может заявиться в женскую душевую, чтобы поздравить леди с победой и с днём рождения. Не заботясь, между прочим, о своей промокшей одежде.

      — Уходи.

      Её голос был не твёрдым, скорее обречённым. Она прекрасно понимала, что не уйдёт.

      — Я думал, после последней нашей встречи больше бегать от своих желаний мы не будем... — Он не услышал сквозь шум воды, но ощутил её испуганный вдох, когда руки легли на её талию, ласкающими движениями скользнули за спину и опустились ниже.

      — Малфой! — угрожающая нотка явно проскользнула в её тоне. Ладони протестующе легли на его грудь, пытаясь оттолкнуть.

      Это заводило круче, чем её нагота и капельки воды, стекающие по коже. Драко знал, против чего она не устоит. Эта её любовь к поцелуям умиляла. Своих любовниц он обычно не целовал, но тут был иной случай.

      Она беспокойно вздрогнула, когда он с неожиданной даже для себя нежностью коснулся её губ. Легко поцеловал в уголок рта, провел языком по стиснутым зубам. Напор ладоней на его груди ослаб. Драко обхватил её затылок, втягивая в поцелуй, на который она с судорожным вдохом ответила.

      — Это было так непростительно сексуально — забить квоффл, — он оторвался от поцелуя и вжался в неё, чтобы она почувствовала его эрекцию. — Лучший подарок самой себе, не так ли?

      — Может, не здесь? — предприняла она попытку. Руки больше его не отталкивали.

      — Именно что здесь, — проговорил он ей на ухо, ухмыляясь. — Чтобы твоё адское пламя меня не сожгло, рядом должна быть вода. Я же говорил, что умею обращаться с огнём?

      — Мерлин, ты невыносим! — Она прикрыла глаза, откидывая голову, позволяя целовать себя. Драко провёл рукой по её влажному плечу, обхватил грудь с уже затвердевшим соском. Неторопливо прикоснулся языком к её шее, слизывая крупные капли воды. С удовлетворением он почувствовал, как её руки обхватили его плечи и сжали мокрую рубашку.

      Одновременно с лёгким укусом, от которого Джинни всхлипнула, его пальцы оказались в ней. Горячо, мокро и тесно. Медленно он сделал несколько движений рукой, наслаждаясь дрожью, которая прошлась по её телу, оставляя мурашки на коже.

      Она обхватила его лицо ладонями и впилась в его губы. Он охотно поддался, не забывая двигать в ней пальцами, от чего она стонала ему в рот. Горячий мокрый воздух с ароматом секса туманил мозги, плавил их пошлыми желаниями. Член налился кровью, мучительно пульсируя.

      Драко чуть отстранился, глядя в её мутные от возбуждения глаза. Она легко загоралась в его руках. Горела и опаляла запретной похотью. Бесстыдно хотела его прямо сейчас, прижатая к стенке душа. Джинни облизнула губы, и он почувствовал, как её пальцы расстёгивают его ремень. Она подалась вперёд, и её рука обхватила его член, скользнув по стволу вверх и вниз. Драко зашипел сквозь стиснутые зубы, запрещая себе кончить в эту минуту. А она припала губами к его шее, лаская его горячим языком и немного прикусывая кожу. Распаляя его до возбуждённой дрожи.

      Он немного повернул её, и Джиневра беспрекословно подчинилась. Длинные мокрые волосы, тёмные от воды, облепили её спину. Она изогнулась под его ладонью, запрокинула голову, упёршись руками в покрытую мелкими капельками влаги стену.

      Малфой провёл ладонями по её позвоночнику, обхватывая её задницу, и медленно толкнулся. Она тихо застонала, подавшись навстречу. Ещё толчок, настойчивее, сильнее. Её ладонь чуть съехала, оставляя за собой след на запотевшей стенке душа.

      Пошлые шлепки мокрых тел, тягучие стоны заглушали звуки непрерывно льющейся воды. Драко нравилось брать её сзади, смотреть, как от его толчков выгибается её спина, как она вскидывает голову, срываясь на всё новые и новые стоны. В такой позе он мог не отвлекаться на любимые ею поцелуи. Малфой испытывал неподдельный кайф от ощущений, когда она отдавалась ему без остатка, утонув в безумии, которое они творили прямо в женском душе.

      Малфой ускорил темп, едва ли не срываясь на беспорядочные движения. Он совсем уже не чувствовал, как неприятно облепила тело мокрая одежда. Разрядка неумолимо приближалась, и Джинни затрепетала в его руках, напряглась, и их стоны прозвучали одновременно, выплеснувшись стремительным оргазмом. Малфой едва успел вытащить член, чтобы не кончить в неё.

      Одним движением он развернул её и, тяжело дыша, вжался лбом в шею. Прикрыл глаза и слушал тяжелые удары её сердца, чувствуя, как она дрожит.

       Они простояли так несколько долгих секунд. Горячий пар невозмутимо продолжал подниматься вокруг, шум душа будто бы сделался громче.

      — С днём рождения, Джинни... — хрипло выдохнул он ей на ухо.

      Стук в дверь раздался так неожиданно, что она вздрогнула всем телом.

      — Джинни! Ты там? Сними запирающее, Гарри приехал! Он ждет тебя внизу!.. — взволнованный голос Анжелины прорезался через тонкие стенки душевой комнаты.

      Малфой отстранился и, глядя в полные ужаса глаза Джиневры, задумчиво проговорил:

      — Кажется, у нас проблемы.