Кодекс Чести

Малфой вернулся в мэнор после того, как Джиневра поспешно аппарировала прямо от старого дуба. Это бегство сказало ему о многом.

Он с нетерпением ждал её следующего шага. Игра подходила к своему кульминационному этапу, а за этим всегда интересно наблюдать.

— Хозяин! — Возник перед ним эльф, стоило Драко пересечь главный холл мэнора. — Вам официальное письмо из Аврората!

Малфой остановился. Нахмурившись, он уставился на домовика, смиренно ожидавшего приказаний. Подобное заявление тут же оживило нехорошие предчувствия.

Неужели Поттер так быстро и глубоко копнул под него?

Только вот уличить Малфоя с недавних пор было не в чем. С того памятного дня, когда они с Грейнджер сговорились о том, что его компания будет поставщиком зелий для Мунго, Драко прекратил все свои сомнительные дела. Он был чист перед законом Магической Британии, как новорождённый единорог.

В незаконных сделках не было нужды: подставиться из-за нескольких тысяч галлеонов в противовес делу, обещавшему стабильность на многие века — тут выбор был очевиден. Малфои всегда играли на опережение, с заделом на далёкое будущее.

Отдельное удовольствие ему доставляли мысли, что Поттер об этом и не подозревает, считая, что Драко просто стал ещё искуснее в сокрытии своих противозаконных делишек. И Малфой с сожалением думал, что не будет свидетелем выражения лица Поттера, когда тот наконец выяснит, что единственным преступлением на его совести была контрабанда зелья для матери его жены. Малфой невольно усмехнулся, какой двоякой оказалась ситуация для бравого аврора: осудить человека, бескорыстно оказавшего помощь Молли Уизли. Салазар, пусть Драко это не увидит, но он был уверен, что Поттера это повергнет в шок!

Поэтому он быстро успокоился. Письмо — прямое доказательство, что радикальных мер в его сторону пока не предвидится. Поттер может только дать понять, что в курсе его аферы и только.

Он кивнул эльфу и преспокойно отправился в свою спальню.

Приняв душ и переодевшись, Малфой наконец вошёл в свой кабинет, чтобы прочитать официальную корреспонденцию. Письмо и правда оказалось от Поттера. Лаконичными и казёнными фразами тот обязывал его явиться в Аврорат для разговора утром завтрашнего дня.

Драко некоторое время сидел за столом, мысленно перетасовывая вероятности развития событий. Письмо пришло раньше, чем случилась гонка с Джиневрой. А значит, это точно не связано. Он учёл всё и не боялся провала. Но всё же ничего не предпринять Малфой не мог.

Он достал лист пергамента и написал на нём:

«Нужно срочно убраться из страны. Портключ у эльфа. Я сообщу, когда что-то прояснится».

Немного подумав и перечитав написанное, Драко добавил ещё строчку:

«Пять тысяч галлеонов должно хватить на первое время».

Листок был свёрнут, и Драко быстро наложил на него чары, сжигавшие письмо после прочтения. Очень удобное заклинание, которое было в ходу среди Пожирателей во время войны. Щёлкнул пальцами, вызывая домовика.

Малфой не спеша поднялся, достал из сейфа за портретом увесистый мешочек и отдал его вместе с конвертом эльфу, сообщив, где можно найти адресата.

После того, как домовик исчез, отправившись выполнять приказ, Драко со спокойной душой решил лечь спать.

Перед тем как заснуть, он воскресил в памяти сегодняшнюю гонку с Джиневрой. Ветер, скорость, безумный поцелуй, на который она ответила, несмотря на страх.

Огонь отныне будет гореть для него.

***

Джинни почувствовала себя в относительной безопасности, только когда забралась под одеяло в спальне. Мысли и обрывки событий этого дня создали настоящий хаос в голове, раздирая противоречивыми чувствами. Гарри, отчаяние, зелье, Гераклид, мама, надежда, Малфой... И так по кругу. Бешеная карусель вертелась в голове, не давая возможности успокоиться и с холодной головой рассудить всё, что случилось.

Одно она решила точно — не узнает Гарри о том, что мама уже получила помощь.

Джинни теперь не была уверена в нём. Он может отобрать зелье, тем более что достал его не кто-то, а Малфой!

Но Джинни не волновало, кто и как достал это зелье. Мысль о том, что акромантул был убит, даже не появилась у неё в голове. И тьма медленно, с удовольствием заполняла собой пустоту в душе.

Можно было с уверенностью сказать, что ещё несколько лет назад Джинни устрашилась бы хода своих мыслей. Скрыть от мужа такое! Подменить зелье, обмануть семью и стать соучастницей преступления!

Хорошо рассуждать о подобном, когда беда не стоит за спиной. Навесить ярлыки и осуждающе качать головой. Но теперь, когда вожделенное зелье уже было у матери и та начала его принимать — совесть молчала. Сердце выстукивало только одно: «Ты поступила верно».

Остальное неважно. Остальное — уже детали.

Что сейчас действительно волновало, так это безумие, охватывающее её в присутствии Малфоя. Он устраивал ей такие эмоциональные качели, что она не успевала подготовиться. Эти контрасты будоражили, пугали.

И то, что она чувствовала невольное влечение к нему — страшило ещё больше. Что ей со всем этим делать — Джинни не понимала совсем.

Она два раза поцеловала мужчину, который не являлся её супругом. И как поцеловала! Кровь приливала к щекам при воспоминании об этих поцелуях. Даже с мужем её поцелуи были невиннее.

Малфой словно будил в ней что-то потаённое, порочное. То, что так и норовило взять верх и нашёптывало жить так, как хочется. Джинни застонала и зарылась лицом в подушку.

Нужно разделять понятие горячей благодарности и простого сексуального влечения — но это пока не получалось.

Из-за эйфории на фоне происходящего она совсем потеряла рассудок. Мерлин, надо выбросить этот мусор из головы и отвлечься.

Джинни задремала, устав от бесконечных мыслей о том, кто не должен занимать её голову совсем.

Когда Гарри Поттер вернулся из Аврората, она уже крепко спала.

Серьёзный разговор в очередной раз отложился.

***

Утром Джинни решительно вошла в столовую, где уже пил кофе Гарри.

Она села напротив него и посмотрела в глаза.

— Я решила вернуться в команду «Драконов», — без предисловий рубанула она.

Гарри поставил чашку на стол и посмотрел на неё.

— Почему?.. — он хорошо спрятал подозрение в своих словах.

— Знаешь, — непринуждённо откинулась она на спинку стула и придвинула возникшую чашку кофе ближе, — я подумала, что слишком много тренировалась, чтобы вот так всё пустить книзлу под хвост.

Гарри молчал, ожидая, что она скажет дальше. Джинни спокойно сделала глоток кофе.

— К тому же, — продолжила она будничным тоном, — после того, как мы выйдем в Чемпионат, я смогу выбрать любую команду. Моя карьера будет на пике.

— Разумно, — ровным тоном ответил Гарри, снова принимаясь за кофе. — Если вы выйдете, — негромко добавил он.

— Я в любом случае уйду из «Драконов» в этом году, но только после Чемпионата. Я взвесила все «за» и «против».

— Одобряю, — сухо ответил Гарри, не глядя на неё.

Джинни наклонила голову и прищурилась.

— Что-то не так, Гарри?

Он наконец взглянул на неё.

— Вчерашний разговор не выходит у меня из головы.

— Ах, вот что, — поморщилась Джинни. — Пойми, я была не в себе, когда творила всё это. Мне так было страшно, понимаешь? А ты отказался вообще что-либо предпринимать...

— Я не отказался, — отрезал Гарри. — Я просто не мог разговаривать в таком тоне.

Джинни сделала протестующий жест.

— Это я узнала потом! Но в тот момент ты ничего не пообещал! Не дал мне понять, что сделаешь всё необходимое.

Гарри отставил пустую чашку в сторону. Она неожиданно громко соприкоснулась с деревянной столешницей.

— Мне просто интересно, Джинни. Ты правда думала, что я спокойно приму это к сведению? Твои разговоры с... Малфоем? Может, благословения ожидала или ещё чего-то? — Гарри стиснул зубы, чтобы унять растущее раздражение.

— Да, я виновата перед тобой. Я больше никогда не буду просить ни о чём Малфоя, — Джинни прямо смотрела на мужа.

В столовой воцарилось молчание. В горле стало сухо, и Джинни сделала маленький глоток кофе, чтобы не сидеть истуканом.

— Ты правда уйдёшь из «Драконов» после Чемпионата? — Гарри задал этот вопрос, пристально глядя ей в глаза.

— Да.

Гарри с недоверием смотрел на неё, а Джинни неожиданно быстро заговорила:

— Я вчера была в Норе. Ты знал, что Чарли уже прислал кровь Рэ-эм? Так вот, у нас уже почти всё готово, остался только яд... — Она взглянула на молчавшего мужа. — Папа поговорил со мной и уверил, что маме не становится хуже, а значит, мы успеем... Я проснулась сегодня и почувствовала, что мне нужно вернуться в команду, отвлечься. Я же постоянно только об этом и думаю...

— Именно то, что я говорил тебе, но ты не слушала, — перебил её поток слов Гарри и поднялся. — Что ж, вероятно, это к лучшему. Хотя я не в восторге. Лучше бы попробовала снова играть за «Гарпий». Но если ты обещаешь, что уйдёшь из «Драконов», то я согласен с твоим решением.

— Обязательно уйду, — Джинни подставила Гарри щёку для прощального поцелуя, радуясь, что разговор исчерпан.

Когда дым в камине рассеялся, Джинни с облегчением отвернулась и допила остывший кофе в одиночестве.

Утро расставило всё по местам. Она была так уязвима все эти дни, нестабильна и растеряна, что хватило малейшего напора, чтобы земля ушла у неё из-под ног. Окончательно запутавшись в себе и поссорившись с мужем, гонимая страхом за мать, она обратилась к Малфою, который сначала забрал у неё последнюю надежду, а потом возродил её сполна. Этот маятник буквально размазал её, а затем подхватил и швырнул в самую гущу эйфории.

Для всех будет лучше просто забыть об этом. Не придёт же Малфой требовать от неё расплату, в самом деле.

Она легко пообещала Гарри больше не обращаться к Малфою ни с какими просьбами. Нужды больше не будет. Так же, как и на полном серьёзе собиралась оставить «Драконов».

После Чемпионата она попробует пробиться в «Стоунхенвенские Сороки». А может, в Ирландскую лигу — они подают надежды. Правда, зарплата там ниже, как она слышала, но это не столь существенно.

Она уговорила совесть замолчать. О том, что при малейшем воспоминании о бешеном поцелуе горело лицо, Джинни предпочла не думать. Да, она виновата перед Гарри. Но сделанного не воротишь. Убиваться по этому поводу она не намерена.

И, в очередной раз пообещав себе, что повторения подобного безумия она впредь не допустит, Джинни начала собираться на тренировку.

***

Подавляя неприязнь, Гарри Поттер наблюдал, как Малфой заходит в кабинет. Тот, как обычно, с самым деловым видом устроился напротив и выжидающе смотрел на Гарри.

Спокоен, собран, уверен в себе. Гарри вдруг вспомнил последний день битвы. Каким побитым и несчастным Малфой выглядел тогда, десять лет назад. Страх перед магическим правосудием читался в каждом его напряжённом взгляде, в каждом нервозном движении. Кто бы мог подумать, что он так скоро обретёт уверенность и даже влияние?

С другой стороны, это произошло не сразу. Понадобился добрый десяток лет, чтобы Малфой стал тем, кого сейчас видел перед собой Гарри. Эта эволюция была плавной и незаметной другим, но Гарри знал Малфоя немного больше других. Он видел его в не самые лучшие моменты их жизней.

Гарри моргнул, отгоняя от себя непрошеные воспоминания. Он тоже стал другим за эти десять лет.

— Сразу к делу, — проговорил он, откладывая в сторону перо. Кратко поведал рассказанное Пэнси, наблюдая за реакцией Малфоя. Тот внимательно слушал, не делая никаких попыток перебить или добавить что-то.

— Итак, — откинулся на своём месте Поттер, — теперь я слушаю тебя.

— Поттер, — после небольшой паузы заговорил Малфой. — Мне нечем тебя порадовать: я не знаю.

Гарри подался вперёд:

— Кажется, ты говорил мне, что чистокровные всё друг про друга знают.

— Знают, — кивнул тот, — но ты требуешь вспомнить те времена, о которых я предпочитаю забыть и не возвращаться к ним.

Гарри криво усмехнулся.

— Думаю, пара капель веритасерума сделает этот процесс проще.

— Если бы я знал, я бы сказал. Пэнси — моя старая подруга. Мне незачем покрывать её шантажиста.

— Как так вышло, что ты не знаешь, Малфой? — недоверчиво проговорил Гарри. — Разве ты не присутствовал на Пожирательских сборищах? Разве не слышал разговоры?

Малфой нахмурился, и уголок рта дёрнулся вниз. Ему действительно было неприятно вспоминать об этом, такое не сыграешь. Если только Малфой не великий актер. Впрочем, как знать? Он со своей семейкой отлично мимикрировал под верных прислужников Реддла. Правда, тогда стоял вопрос выживания.

— В то время мне было не до чужих проблем, своих хватало. Паркинсоны спонсировали Пожирателей, егерей и прочий сброд. И мне не казалось странным, что отец Пэнси не в числе приближённых к Лорду. Я просто не задумывался об этом. — Малфой прямо посмотрел на Гарри и невесело усмехнулся. — Думаю, тебе известно, в каких условиях я жил. Почему мистер Паркинсон без тёмной метки и с кем он сговорился насчёт брака своей дочери — меня не интересовало абсолютно.

Гарри кивнул. Резонно. Он видел глазами Волдеморта, как тот заставлял Малфоя пытать своих же. Это воспоминание было не из приятных, и он внутренне содрогнулся.

— Как насчёт Нотта? Забини?

— Никогда не слышал от них ничего подобного.

— Ладно. Но твоя мать?.. Она могла знать?

Малфой неопределённо повёл плечами.

— Не знаю. Женщины обычно любят такие вещи, но мать никогда мне не говорила про таинственного покровителя Паркинсонов.

— Я могу вызвать её на допрос, — наблюдая за Малфоем, предложил Гарри.

— Может, обойдёмся без этого? — не скрывая недовольства, спросил Драко. — Она много лет уже живёт на континенте.

— Будет повод навестить сына, — проговорил Поттер, вынимая чистый пергамент и принимаясь писать официальный вызов Нарциссе Малфой.

Драко скрипнул зубами, но промолчал.

— Кстати, — не поднимая головы, проговорил Гарри, — не считай себя слишком ловким, Малфой. Если ко мне попадёт малейшее доказательство твоей причастности к контрабанде или незаконной торговле запрещёнными ингредиентами — снисхождения не жди.

— Разумеется, аврор Поттер, — ухмыльнулся Малфой и поднялся, собираясь уходить.

Руки на прощание они не пожали.

***

Команда радостно приняла её возвращение. Стараниями Анжелины никто не задавал никаких вопросов. Больше всех, казалось, была рада Чанг.

— Малфой спрашивал о тебе, — улучив минутку, шепнула Чжоу. — Он беспокоится, что команда без тебя плохо себя покажет, ведь все мы переживаем.

Джинни отмахнулась от неё, доставая запасную метлу.

— А где твоя Молния? — удивлённо спросила Чанг.

— Сломалась, — уклончиво ответила Джинни, осматривая рукоять.

— Надо же! И когда ты успела?

Джинни промолчала. Перед тренировкой лучше не вспоминать, при каких обстоятельствах это произошло.

Стоило ей выйти на стадион, как уверенность в том, что она сможет просто забыть неприличные моменты взаимодействия с Малфоем, пошатнулась.

Он уже был здесь. Разговаривал с тренером и капитаном. Джинни сглотнула. Это не должно на неё так действовать. Но оно действовало, чёрт возьми!

Тренировка началась. Джинни сконцентрировалась на разминке и почти смогла выкинуть все мысли о Малфое, который с максимально недовольным видом сидел на трибуне.

— Так, стоп! На полосу препятствий! По одному! — заорал тренер, которому явно передалось настроение владельца команды. — Время!

Стрелой на исходную позицию вылетел Дэннис Фримен. Для Джинни он по-прежнему оставался соперником, на которого её могли в любой момент заменить. Она перекинула ногу, устраиваясь на метле боком, наблюдая, как парень идеально проходит в кольцо, уворачивается от бладжера, не задев при этом ни один летающий флажок. В душе шевельнулось опасное чувство превосходства: Малфой ведь оказывает ей знаки внимания. Он непременно включит её в основной состав, даже если Фримен объективно хорош и выкладывался всё то время, пока она страдала дома.

Ладони сжали рукоять метлы, и Джинни с неудовольствием оглядела черен. Запасная метла была не обкатана, и с ней нужно было свыкнуться. Она непривычно ощущалась в полёте и не так резво разгонялась. Не слишком хорошо в преддверии Чемпионата, но выбора не было. Джинни подняла голову, услышав окрик тренера.

— Поттер, время!

Джинни мгновенно перекинула ногу и пригнулась. На выдохе она понеслась к началу полосы. Кольцо, бладжеры, едва задетый флажок... Она была довольна собой, когда обошла последнее препятствие и развернула метлу.

Джинни подлетела к тренеру, нарочно не обращая внимания на Малфоя рядом с ним.

— Неплохо, Джиневра, но... — начал было Воспер, но негромкий голос, нарочито лениво растягивая слова, перебил его:

— Никуда не годится.

Джинни с удивлением перевела взгляд на Малфоя. Тот покачал головой, глядя на тренера.

— Эдрик, не нужно щадить моих игроков. Не думаю, что тебе хочется краснеть за команду на решающей игре с «Сороками».

Воспер прочистил горло. Он сочувствовал Джинни, зная, какое горе в её семье, но Малфой был прав. Здесь не любительская игра, и все свои беды нужно оставлять за порогом клуба.

Поэтому без лишних эмоций он указал её ошибки и отправил отрабатывать манёвры.

Это было сильным ударом по самолюбию. Джинни вдруг поняла, что не выложилась на полную, к тому же сказался недельный перерыв и новая метла. Она была слишком самонадеянной, считая, что раз Малфой имеет к ней особое расположение, то закроет глаза на то, что она не дотягивает до нужных показателей.

Тренировка вышла тяжёлой и изнуряющей. К тому времени, когда она закончилась, Джинни уже окончательно смирилась, что будет запасной. Никакого снисхождения она не ждала и понимала, что подстраиваться под неё не будут. Что ж, справедливо.

Приложить все усилия, чтобы восстановить форму, конечно, нужно, но на отборочную игру она будет смотреть с трибун. Это снижает её возможность попасть в «Стоунхенвенские сороки», но попробовать можно.

Когда они спустились вниз, женскую часть команды ждал ещё один сюрприз. Тот самый релайтер, напыщенный француз Дюран, суетился возле Малфоя.

— Леди, мне нужно сказать вам пару слов, — с чрезвычайно важным видом проговорил он. — Молодые люди уже в курсе.

Анжелина, Чжоу и Джинни проследовали в переговорную. За ними зачем-то увязался сам Малфой. Джинни стиснула зубы и села за стол так, чтобы он был вне поля её зрения.

Дюран оглядел сидящих перед ним девушек и покровительственно начал:

— Леди, как вам известно, впереди отборочная игра, которая решит ваше участие в Чемпионате Мира. Все мы понимаем важность того, как выглядят игроки команды — все взгляды будут прикованы к вам. Поэтому каждая из вас, как только мы выйдем из воронки портключа в Америке, должна следить не только за своим внешним видом, но и за поведением и тем, что вы говорите. Никаких интервью, никаких приватных бесед с журналистами или репортёрами!.. Никаких обещаний рекламных контрактов и прочего!

Чжоу согласно закивала. Анжелина осталась нейтральной, а в Джинни шевельнулось раздражение. Неужели этот Дюран думает, что они только и делают, что колдуют, чтобы попасть в сферу рекламы? Чжоу и так там. Её колдофото, где она эффектно сидит на метле и демонстрирует флакончик с улучшенным экстрактом бадьяна производства лабораторий Малфоя, кажется, встречалось в каждой газете. Что касается Анжелины и самой Джинни, они и не собирались сниматься в рекламе чего бы то ни было.

Дюран же принялся витиевато пояснять свои слова. Затем он перешёл к указаниям по поводу одежды и настоятельно рекомендовал взять с собой пару вечерних платьев — для фотосессии и для торжественного приёма в честь открытия Чемпионата.

Джинни не слишком вслушивалась в его болтовню. Так как она будет запасной, эти мероприятия пройдут для неё стороной. Всё внимание будет основному составу, поэтому никаких изысков она не планировала.

Она вдруг осознала, что Анжелина и Чжоу смотрят на неё, а сам Марсель Дюран нетерпеливо повторил вопрос:

— Миссис Поттер, обозначьте цветовую гамму вашего наряда для фотосессии и приёма.

— Но я... — она прочистила горло и выхватила внимательный взгляд Малфоя. Быстро посмотрела на Дюрана и ответила: — Чёрный.

— Чёрный! — охнул Дюран, уставившись на неё. — Почему вы не хотите что-то яркое? Мисс Чанг будет в золотом, а миссис Уизли выбрала глубокий синий.

Джинни поморщилась. Она не Чжоу, которая с удовольствием следовала советам по стилю от этого француза! Да и говорить при Малфое о том, что незачем ей наряжаться, если она будет в запасе, не хотелось. Это выглядело бы максимально жалко — а Джинни ненавидела это чувство.

— Милая моя! — вкрадчиво пропел Дюран. — Вам пойдёт красный... Уверяю, вы будете потрясающе выглядеть в красном! Только представьте, как будут сочетаться ваши волосы и глубокий красный цвет, оттеняющий светлую кожу...

— Чёрный, — повторила она и упрямо вскинула подбородок.

Дюран бросил беспомощный взгляд на Малфоя, но тот лишь безразлично пожал плечами.

Продолжился скучный разговор о планируемых мероприятиях, и Дюран не забывал вкрадчиво напомнить о запрете на алкоголь и знакомства, пока они будут в Америке. Как будто кто-то собирался!..

Анжелина поднялась и, сославшись на домашние дела, покинула зал для переговоров. Джинни размышляла, не сделать ли ей то же самое, когда Дюран сказал:

— Милая Джиневра, надеюсь, что насчёт платья вы всё же подумаете. Эти колдофото облетят весь магический мир, а чёрный цвет такой скучный... — покачал он головой с видом глубочайшей скорби. Потом он перевёл взгляд на Чанг: — Мисс, у меня для вас есть новая коллекция, не хотите посмотреть?.. Мистер Малфой, я загляну вечером, чтобы выбрать для вас костюмы. Хорошего вечера!

Джинни тоже поднялась, намереваясь выйти вслед за ними. Тяжесть в мышцах после тренировки постепенно отпускала, заменяясь слабостью.

— Джиневра, останься, я хотел переговорить с тобой, — нейтральным голосом произнёс Малфой, и Джинни замерла на месте. Чанг махнула ей рукой на прощание, и они с Дюраном удалились, возбуждённо обсуждая тренды сезона.

Не думая ни о чём, Джинни развернулась и прямо посмотрела Малфою в лицо.

Он неторопливо поднялся и обошёл стол. Как всегда, спокоен и немного утомлён, с лёгкой небрежностью в волосах и в дорогой мантии. Светлые глаза смотрели пристально, подмечая каждое её движение или жест.

— Ты показала себя сегодня не слишком хорошо, согласна? — Он опёрся бёдрами о столешницу и засунул руки в карманы. Непринуждённая поза, полная скучающего безразличия ко всему происходящему, что не касается лично его.

— Допустим, — вскинула она голову, стараясь не думать о вчерашнем поцелуе. Малфой поднял руку и небрежным движением откинул волосы со лба, воскресив в памяти момент, когда эта ладонь с неожиданной силой притянула её к себе. Джинни медленно вдохнула, стараясь ничем не выдать охватившего её волнения.

— Тебя смущаю я? — прямо спросил он, вопросительно изогнув бровь.

— Нет, — отрезала Джинни. — Мне непривычна метла, вот и всё.

Малфой молча смотрел на неё, от чего сделалось только хуже. Недоверие читалось в его взгляде. Казалось, он раздумывал над чем-то и прикидывал варианты.

— Я могу идти? — Не дождавшись от него реакции, нетерпеливо спросила Джинни, переступив с ноги на ногу. Его губы снова сложились в ухмылку. Она моргнула, отводя глаза.

— Не так быстро. — Малфой вдруг оттолкнулся от стола и щёлкнул пальцами.

Тут же возник эльф и услужливо склонился, не обратив никакого внимания на Джинни.

— Эрк, принеси коробку, — отдал ему приказание Малфой, и тот кивнул, тут же исчезнув с хлопком. Через пару секунд в воздухе возникла длинная прямоугольная коробка, осторожно опустившаяся на стол с глухим стуком.

Джинни смотрела на всю эту возню, скрестив руки на груди. Малфой блеснул улыбкой и кивнул на коробку:

— Это тебе.

— Что — мне? — нахмурилась Джинни.

— Подарок, — беспечно ответил Малфой.

— У меня не день рождения.

Малфой усмехнулся и опять кивком указал на коробку.

— Открой.

— Не хочу.

— Пожалуйста, — обезоруживающе улыбнулся этот мерзавец. Джинни фыркнула и сделала шаг к столу. Откинула крышку коробки с незаинтересованным видом.

— Яджируши?.. — задохнулась она от удивления, уставившись на прекрасную метлу чёрного цвета с полированной рукоятью и металлическими кольцами, перехватывающими ровные прутья. Поражённо провела рукой по гладкому дереву, не веря своим глазам.

— Яджируши Мэджик, если точнее. — Его голос раздался прямо за плечом, и она вздрогнула. Малфой смотрел в коробку, и весь его вид излучал самодовольство. — Я же обещал, что куплю тебе новую.

Джинни хотелось сказать многое, но она молчала. Это переходило все рамки. Он умело искушал её, подталкивал к краю. Подводил к черте, которую она не хотела переступать. Хотя соблазн креп с каждым его обдуманным действием.

— Малфой, я не могу это принять.

— Можешь сказать, что приобрела её сама, — ухмыльнулся он.

— Ты в своём уме? Ты знаешь, сколько она стоит?.. — Джинни осеклась под его ироничным взглядом. Ещё бы он не знал! — Я не могу принять её. — Сожаление так явно проскользнуло в её голосе, что сделалось противно от самой себя.

Прекрасная метла лежала в коробке, и пламя свечей отражалось на её блестящей полированной рукояти. Джинни оторвала взгляд от этого великолепия и с трудом отогнала возникшие в воображении картинки того, как она мчит на новой Яджируши, рассекая воздух и забивая в кольца квоффл за квоффлом.

— Нет, — голос предательски дрогнул, как будто она говорила «нет» не только по поводу неуместного подарка. — Ты понимаешь, как это будет выглядеть? Как я буду выглядеть в глазах команды?

Малфой задумчиво потёр подбородок, не теряя хорошего расположения духа. Он немного склонил голову и заговорщически улыбнулся:

— Давай немного поменяем понятия. Пусть это будет не подарок, а компенсация клуба за сломанную метлу. — Он вновь провёл ладонью по рукояти.

— Как это ни назови, мне это не нравится, — глухо сказала она. — Это неэтично. Я не могу принять такую дорогую вещь, даже если это компенсация. У всех в команде отличные метлы, но эта... просто неприлично дорогая. Тем более, что я буду запасной.

Она опустила голову, глядя на стол перед собой. Рядом легла его рука с фамильным перстнем на пальце.

— Я ещё не решил, Джиневра, — вкрадчиво сказал он ей на ухо.

— И ты хочешь, чтобы я приняла эту метлу в обмен на... что? — Джинни повернулась к нему, чувствуя, как предательски ускоряется ритм сердца от его близости.

Он совершенно точно понял, о чём она думает. Усмехнулся, покачав головой.

— Не это. Ты уже должна была понять, что я разделяю твою игру и тебя.

— Тогда чего ты хочешь? — Джинни тщетно пыталась подавить предательскую дрожь в голосе.

— Я хочу, — Малфой приблизился, по-прежнему не касаясь её, — чтобы ты приняла её, как символ своей восхитительной смелости и отчаянной дерзости.

— Нет, — тихо ответила Джинни. Судорога прошлась по её телу, а кровь прилила к лицу.

Молчание между ними становилось напряжённее. Вдруг сделалось нестерпимо жарко, и Джинни бросила быстрый взгляд на неплотно закрытую дверь. Разум кричал и требовал уходить, не продолжать этот бессмысленный разговор. Но, словно пригвождённая неведомой магией, она оставалась на месте, пытаясь понять выражение его лица.

— Ты ведь вспоминала о том, что произошло вчера, Джиневра? — Его голос низким тембром отзывался внутри, скручивал все чувства в узел, затягивал его туже каждым словом. — Думала о моём языке у тебя во рту? О моей ладони на твоей шее?

Джинни словно окатило горячей волной. Хотелось защищаться, ответить грубостью, чтобы выйти из этого состояния сомнамбулы. Рассмеяться ему в лицо, но смех и слова застряли в горле. А он продолжал:

— И я думал. Но не о вчерашнем, нет. — Он сделал паузу и наклонился ближе, чтобы прошептать на ухо: — А о том, как ты поцеловала меня в отеле. О твоём стихийном выбросе магии. Это произошло потому, что ты хотела меня, так?

Его дыхание коснулось лица, и Джинни резко втянула воздух. Под кожей всё быстрее бежала кровь вперемешку с обжигающим адреналином. И тьма внутри подначивала: «Испытай это ещё раз. Не отказывай себе».

Не в силах больше выдерживать это напряжение, она подалась чуть вперёд.

— Останови меня, если это не то, чего ты хочешь. — Эти слова едва ли дошли до её сознания, потому что он поцеловал её, заставляя забыться. Требовательно и настойчиво его язык ворвался к ней в рот, проникая глубоко и заставляя отвечать ему. Руки, как чужие, взметнулись, комкая ткань его мантии, а его губы уже скользили мелкими поцелуями по линии челюсти, впивались в кожу шеи.

Под плотно закрытыми веками плясали красно-белые пятна, и стон вырвался откуда-то из глубины её горла, терзаемого Малфоем. Кожа горела под его прикосновениями, когда он вжимал её в себя со сладким напором.

В этом вихре поцелуев, судорожных вдохов голова шла кругом. Мало что соображая, Джинни откинулась назад, но внезапно где-то далеко хлопнула дверь, и сквозняк, пронёсшийся по коридору, ворвался в переговорную.

Мгновенно разум вытеснил всё остальное, и Джинни с силой оттолкнула Малфоя. Впрочем, он и сам в этот момент отстранился. Она часто дышала, не сводя с него взгляда.

— Я буду ждать, Джиневра, когда твои желания пересилят страх оседлать новую метлу.

Он сделал шаг назад, развернулся и исчез за дверью.

Джинни в безотчётном гневе ударила кулаком по столу. Руку прошила тупая боль, и она прижала к ещё влажным от поцелуев губам ладонь.

В который уже раз она обещала себе, что этого больше не повторится?