Уизли, ты придурок!

Воздух в коридоре, всего несколько минут назад наполненный привычной для Хогвартса суетой, вдруг стал густым и тягучим. Тишину между братьями разрезал голос Джорджа, низкий и напряженный.

— Фред... — Он произнес имя брата не как обычно — весело и озорно, а медленно, с надрывом, будто вытаскивая из себя занозу. — Хватит. Не смешно. Ты нашел их?

Фред, чье внимание было рассеяно остатками каких-то своих, явно приятных мыслей, повернулся к брату. На его лице застыло неподдельное, кристально чистое непонимание. Он моргнул, пытаясь сообразить, о чем речь.

— Сначала скажи, кто эта... Амелия? — его брови поползли вверх. Имя прозвучало для него абсолютно чужим.

Джордж с силой провел ладонью по лицу, от лба до подбородка, словно пытаясь стереть нарастающую усталость и раздражение. Он тяжело выдохнул, и его взгляд снова впился в Фреда.

— Ну, ладно, возможно, мои шутки про вас с ней были лишними, я признаю! — его голос дрогнул. — Но хватит уже притворяться, это не время для розыгрышей!

— Что? — Фред лишь развел руками, его недоумение только росло. — Какие еще шутки? Джордж, о чем ты?

— Не беси меня! — голос Джорджа сорвался на повышенные тона. В его глазах вспыхнули искры ярости. — Их нигде нет! Я обыскал уже ползамка! А ты стоишь тут и разыгрываешь невинность? Кто мне несколько часов назад мозг выносил, чуть ли не на истерике, по поводу их пропажи!?

— Да кто такая Амелия?! — вырвалось у Фреда, наконец теряющего терпение. Он шагнул ближе. — Пропали только Гермиона и Джинни! За них я волнуюсь, да! Но кто эта, про которую ты говоришь, я не имею ни малейшего понятия!

Джордж сжал кулаки так, что костяшки побелели, а затем с силой разжал их, пытаясь взять себя в руки. Он видел перед собой не партнера по проказам, а каменную стену.

— Ладно, — сквозь зубы выдохнул он, меняя тактику. — Хорошо. Давай по-другому. Опиши свой весь путь. В деталях. Как ты шел сюда, кого встретил.

Фред на мгновение замер, изучая лицо брата. Он увидел в его глазах не шутку, а отчаянную, неподдельную серьезность. Он пожал плечами и, сделав над собой усилие, начал восстанавливать в памяти маршрут.

— Ну... мы с тобой разошлись у статуи Годрика. Дальше я пошел по коридору третьего этажа... Шел, шел... — он замялся, и по его лицу пробежала тень смущенной ухмылки. — И встретил Анджелину.

Он сделал паузу, явно что-то припоминая, и это воспоминание явно было приятным.

— Но знать, что мы с ней делали, тебе, брат, определенно не стоит, — с фальшивой суровостью закончил он.

Джордж не отреагировал на его тон. Вместо этого он пристально, как сыщик, всмотрелся в лицо Фреда. И заметил. То, что раньше упускал из-за волнения. Губы брата были слегка припухшими, словно от долгого и страстного поцелуя. А в уголке рта, почти незаметно, виднелся слабый, но отчетливый след от помады — крошечное малиновое пятнышко на фоне его кожи.

Ледяная волна прокатилась по спине Джорджа.

— Не говори только что... — прошептал он, с ужасом указывая пальцем на губы Фреда.

Тот сначала хотел отшутиться, но, увидев бледное лицо брата, сдался. Его плечи опустились.

— Ну... было раз, — смущенно пробормотал он, признавая очевидное. — Один поцелуй, правда.

Джордж отшатнулся, будто его ударили. Он распахнул глаза от изумления. Анджелина? Они же всегда, с самого первого дня, относились к ней как к подруге, как к части своей бесшабашной команды. Да, он замечал, как она иногда смотрела на Фреда — чуть дольше, чуть теплее. Но он закрывал на это глаза, потому что сам Фред не раз говорил, смеясь: «С ней круто, но ничего такого, просто дружба». А теперь это...

— Так... так тебе же Амелия нравится? — голос Джорджа стал тихим и хриплым.

— Я тебе в сотый раз повторяю, я не знаю никакую Амелию! — Фред, наконец, взорвался, его собственное недоумение перерастало в гнев. — Слышал краем уха, что на Когтевране есть вроде какая-то первокурсница с таким именем, но я с ней ни разу не пересекался! Не может быть, чтобы ты говорил о ней!

Джордж впился взглядом в глаза брата. Он искал там хоть каплю насмешки, намек на игру, знакомую искорку озорства. Но он увидел лишь полное, абсолютное недоумение и... искренность? Это было страшнее любой лжи. Его мозг отказывался верить в такую игру. Если Фред сейчас притворяется, то он достиг вершин актерского мастерства.

Он прищурился, последний раз пытаясь докопаться до правды, но сдался. Стена осталась стеной.

— Ладно, — безжизненно произнес Джордж. Он почувствовал леденящую усталость. — Делай, что хочешь. Я пошёл.

С этими словами он резко обошел остолбеневшего Фреда и быстрыми шагами двинулся по коридору — туда, откуда пришел его брат. Он должен был найти Амелию сам. Без помощи этого... незнакомца в облике его близнеца.

— Эй, Джордж! И куда ты?! — возмущенно крикнул ему вслед Фред.

Но ответа не последовало. Лишь эхо шагов, затихшее за поворотом. Фред пожал плечами, снова остался наедине со своими мыслями. Легкая улыбка, навеянная воспоминанием о поцелуе с Анджелиной, снова тронула его губы. С досадой стерев след помады тыльной стороной ладони, он с расслабленным видом побрел в сторону гостиной Гриффиндора, оставив неразрешенную загадку Амелии висеть в воздухе коридора, тяжелым и невысказанным упреком.

***

Воздух в замке казался густым и тяжёлым, пропитанным тревогой, которая сжимала сердце Джорджа свинцовыми тисками. Он почти бежал по коридорам, его шаги отдавались эхом в каменных сводах. Каждая секунда на счету. Мысль о том, чтобы идти к Дамблдору и признаться, что они потеряли трёх учениц, была невыносима. Это был бы провал, ставящий под удар всех.

Последним лучом надежды были Гарри и Рон. «Они должны были что-то найти, они должны...» — эта мысль стучала в висках в такт его бегу.

По пути его мозг лихорадочно прокручивал абсурдную сцену с Фредом. Всего час назад брат делился с ним своим беспокойством об Амелии, а теперь... теперь он смотрел на Джорджа пустым взглядом и с искренним, леденящим душу недоумением спрашивал: «А кто такая Амелия?». Это была не шутка, не розыгрыш. В глазах Фреда не было и тени лукавства, лишь полное, тотальное забвение. «С ним творится что-то неладное, — пронеслось в голове у Джорджа. — Что-то очень плохое».

Вспомнив, что у третьего курса последним уроком была Травология, он рванул к главному входу. Прохладный воздух встретил его порывом ветра, когда он выскочил на улицу. И тут ему повезло — впереди, по дороге к замку, шли две знакомые фигуры.

— Гарри! Рон! — крикнул он, заставляя себя сбавить шаг.

Они обернулись, и на их лицах он увидел отражение собственного отчаяния. Вопрос вырвался у него одновременно с их вопросом, словно они репетировали этот дуэт:

— Вы нашли девочек?
—Вы нашли девочек?

Три пары глаз встретились, и в наступившей тишине не нужны были слова. Горькое осознание висело в воздухе: их поиски зашли в тупик.

— К сожалению, нет, — мрачно ответил Рон, проводя рукой по взъерошенным волосам. — Мы обыскали всё, где они могли быть. А где Фред?

Джордж почувствовал, как по спине пробежал холодок. Рассказывать ли им про Фреда? Про его внезапную амнезию, которая звучала как бред сумасшедшего? Нет, сейчас это только внесёт ещё большую панику.

— Сказал, что сильно устал, и пошёл спать, — соврал Джордж, отводя взгляд. — Ладно, что будем делать дальше? Идти к профессору МакГонагалл?

Неловкое молчание снова нависло над ними. В этот момент мимо них потоком хлынули студенты-третьекурсники Гриффиндора и Слизерина, закончившие занятия в теплицах. Толпа сгустилась, и в сутолоке кто-то с силой толкнул Гарри в плечо, так что у того с носа слетели очки.

— Эй! — возмущённо воскликнул Рон.

Гарри, морщась, поправил оправу на переносице и поднял взгляд. Его зелёные глаза сразу же сузились, встретившись с холодным, насмешливым взглядом бледного блондина.

— Малфой, — прошипел Гарри, и в этом одном слове скопилась вся накопленная за годы неприязнь.

Драко Малфой медленно, с напускной небрежностью обернулся. Уголок его губ дрогнул в высокомерной усмешке.

— Поттер, — передразнил он, растягивая слова. — Смотри под ноги. Или твои очки снова подводят? Как, впрочем, и твои друзья-пустомели. Ищете кого-то? Или вас уже трое потерялось?

— Хватит мусолить свою заезженную пластинку, Малфой! — рыкнул Рон, его рыжие брови сошлись в одну линию. Он шагнул вперед, вставая плечом к плечу с Гарри, его пальцы инстинктивно потянулись к карману мантии, где лежала палочка. — Заткнись, а то хуже будет. Сам знаешь, что.

Драко лишь язвительно усмехнулся, собираясь излить новую порцию яда, но его опередил Джордж. Взгляд Джорджа, обычно подернутый дымкой безудержного веселья, сейчас был острым и цепким, как у хищной птицы. Он заметил в тени, чуть поодаль, высокую и статную фигуру Блейза Забини.

— Забини! — голос Джорджа прозвучал резко, нарушая дуэль взглядов. Он не стал ждать ответа; его рука легла на плечо Блейза с виду по-товарищески, но с такой железной хваткой, что не оставляла сомнений — это не просьба, а требование. — На пару слов.

Не дав мулату опомниться, Джордж оттянул его в сторону, под недоуменные и настороженные взгляды слизеринцев.

— Уизли, совсем чокнулся? — Блейз резко дернул плечом, освобождаясь. Его смуглое лицо выражало холодное раздражение, но в глубине темных глаз Джордж уловил что-то еще — настороженность. — Что тебе надо? Говори.

Джордж наклонился ближе, понизив голос так, что его едва ли можно было разобрать под разговоры учеников.

— Амелия, — одно имя, вырвавшееся как шипение, заставило Блейза замереть. — Она пропала. И не только она. Гермиона. Джинни. Ты последний, кто видел Амелию перед тем, как она исчезла. Ты что-нибудь видел? Слышал? Хоть намек?

Джордж не сводил с него глаз, ловя малейшую реакцию. И он ее поймал. Не страх, не вину, а быстро промелькнувшую в его взгляде искру острого, живого интереса. Блейз на мгновение отвел глаза, бросив быстрый взгляд на Драко, который все еще язвил Поттеру.

— Конечно, я слышал, — ответил Блейз, его голос был ровным, но слишком выверенным. — Я... пытаюсь найти зацепки. Как и все. Теперь я могу идти?

В его тоне сквозила спешка, желание поскорее уйти. Это было подозрительнее любой бравады.

Джордж почувствовал, как камень разочарования и тревоги упал ему в желудок. Даже он, самый близкий к Амелии человек в последние недели, ничего не знал. Или не хотел говорить. Со вздохом, в котором слышалось бессилие, Джордж отступил.

— Иди.

Блейз кивнул и, не теряя ни секунды, вернулся к своей группе. Джордж последовал за ним через несколько секунд, его лицо снова стало непроницаемой маской, но внутри все кричало от беспокойства.

Подойдя к Драко, Блейз наклонился к его уху. Его шепот был тихим, но настойчивым, как шипение змеи:

— Драко, пошли. Немедленно. Дело есть. Срочное.

Малфой на мгновение замолчал, прервав свою тираду. Он взглянул на Забини и что-то прочитал в его лице, что заставило его немедленно отступить. Он выпрямился и бросил Гарри последний высокомерный взгляд, в котором, однако, читалось нежелание уходить.

— Повезло тебе, Поттер, — прошипел он. — У меня появились дела поважнее, чем ты. Еще бы немного, и я бы... Ладно. Не стоит тратить на тебя время.

Плечи Джорджа поникли, будто на них опустилась невидимая тяжесть. С последним презрительным взглядом Малфой резко развернулся, и его мантия взметнулась за ним как черное знамя. Блейз, не говоря ни слова, последовал за своим предводителем, а остальные члены Слизеринской компании, словно стая мрачных теней, поплыли за ними.

— Что ты ему вообще говорил? — не выдержал Рон, его голос прозвучал громче, чем он планировал. Он неотрывно смотрел вслед удаляющимся фигурам, будто пытаясь силой взгляда вырвать ответы.

Джордж тяжело вздохнул, переведя взгляд с затылка Малфоя на встревоженные лица брата и Гарри.
— Ну, вы же в курсе, что Амелия в последнее время довольно тесно общалась с Забини? — начал он, понизив голос. — Подумал, а вдруг он в курсе её дел? Может, она ему что-то говорила. Глупая надежда, конечно.

Гарри нахмурился, его изумрудные глаза сузились.

— И что он ответил? — спросил он, уже предчувствуя ответ.

— Ничего стоящего, — Джордж сокрушенно провел рукой по лицу. — Сказал, что сам её ищет. Выглядел... искренним. Похоже, мы уперлись в стену.

— Мда, — Рон с досадой почесал затылок, взъерошивая рыжие волосы. — Полный тупик. Значит, план один — идти к Макгонагалл? Больше не к кому.

Гарри кивнул, его лицо было серьезным и сосредоточенным.

— Согласен. Выбора у нас действительно не осталось. Промедление может быть опасным.

Троица медленно, нехотя, двинулась в сторону кабинета предподователя по трансфигурации. Давление неизвестности витало в воздухе, сковывая их обычно живые умы. Вдруг Рон замедлил шаг, и на его лице появилось задумчивое, чуть виноватое выражение.

— Кстати... хотите шоколада? — неожиданно предложил он, начиная с озадаченным видом рыться в своей потертой сумке.

Джордж удивленно поднял бровь, наблюдая, как его брат выуживает оттуда аккуратно завернутую плитку.

— Откуда у тебя это? Ты же в субботу до копейки спустил всё в Хогсмиде.

— Это нам профессор Люпин дал, — пояснил Рон, разламывая шоколад на три неравные части. — Он спрашивал где Гермиона и Амелия. Я, конечно, брякнул первое, что пришло в голову — что они заболели. Он так озабоченно покачал головой и дал эту плитку, попросил передать им для поднятия духа. — Рон протянул куски Гарри и Джорджу с хитрой ухмылкой. — Ну, а раз мы их найти не можем, не пропадать же шоколаду? Мы ведь не просто так его едим. Мы ж теперь, считай, работаем за троих. Это моральная поддержка, своего рода топливо для сыщиков.

Гарри принял шокалад с легкой улыбкой. Сладкий, знакомый вкус растекся по языку, на мгновение отгоняя тревогу. В этом безумном дне этот маленький, нечестный кусочек нормальности был как глоток воздуха для утопающего. И, возможно, Рон в своей простой манере был как никогда прав — чтобы найти других, им самим нужно было держаться вместе.

***

Каменные коридоры Хогвартса в этот час были почти пусты и оглушительно тихи. Тишина давила на уши, превращаясь в навязчивый звон. Гарри, Рон и Джордж медленно шли к кабинету профессора Макгонагалл, и с каждым шагом груз на их плечах, казалось, становился тяжелее. Они двигались как в тяжёлом сне — ноги были ватными, а мысли путались, не находя выхода.

Наконец они замерли перед знакомой дубовой дверью, украшенной строгим бронзовым молотком. Несколько томительных секунд трое друзей просто стояли, не решаясь постучать. Что они скажут? Как начнут? Слова, которые они придумали по дороге, теперь казались неубедительными и глупыми.

— Кто будет говорить? — шёпотом спросил Рон, его лицо было бледным.

— Я начну, — так же тихо ответил Джордж, но в его голосе не было привычной уверенности. Он потянулся к молотку, но в этот самый момент раздался резкий щелчок замка.

Дверь распахнулась изнутри, и на пороге, как грозное воплощение самой судьбы, возникла профессор Макгонагалл. В её руках была сумка, а через плечо перекинут шарф — все признаки того, что она собиралась покинуть кабинет. Она резко остановилась, увидев трёх обмякших учеников. Её острый взгляд за стеклами очков скользнул от бледного лица Гарри к испуганному Рону и к необычно серьёзному Джорджу.

— Уизли, Поттер? — её голос был холодным и резким, как удар хлыста. — Вы собираетесь устраивать здесь дежурство у моей двери? Или у вас есть внятное объяснение вашему… собранию?

Джордж, собрав всю свою волю, сделал шаг вперёд.

— Профессор, можно нам войти? — его голос дрогнул, но он заставил себя продолжать. — Нам нужно поговорить с вами. Срочно.

Макгонагалл оценила их ещё раз — на этот раз её взгляд стал пристальным и анализирующим. Она заметила отсутствие насмешливой улыбки у Джорджа, панический блеск в глазах Рона и знакомое, твёрдое, но подавленное выражение на лице Поттера.

— Уже страшно представить, что вы натворили на этот раз, — сухо произнесла она, отступая назад и жестом приглашая их войти. — Проходите.

Она прошла к своему массивному дубовому столу и села, выпрямив спину. Парни неуверенно проследовали за ней и выстроились в ряд перед этим импровизированным судилищем, чувствуя себя первокурсниками, пойманными на хулиганстве. Макгонагалл сложила руки на столе, пальцы сомкнулись в тугой замок, демонстрируя её полную готовность к разговору и безграничное терпение, которое вот-вот должно было лопнуть.

Джордж сделал глубокий вдох, словно ныряя в ледяную воду.

— Профессор, у нас… случился инцидент, — начал он, тщательно подбирая слова. — Мы не знаем, как это произошло. Но Амелия Джопс, Гермиона Грейнджер и Джинни Уизли… они пропали.

Повисла гробовая тишина. Макгонагалл не шелохнулась.

— Мистер Уизли, — её голос был тихим и опасным. — Если это одна из ваших неуместных шуток…

Она не договорила, но в её глазах читалась отчаянная надежда: она ждала, что сейчас Джордж рассмеётся, скажет «подловили!», и всё вернётся на круги своя. Но Джордж лишь покачал головой, и в его глазах она увидела неподдельный, животный страх.

— Я бы сам хотел, чтобы это была шутка, — голос его сорвался. — Лаванда Браун сказала, что они не ночевали в комнате. Их не было утром на завтраке, их не было ни на одном занятии. Мы обыскали все их обычные места. Мы… мы не знаем, что делать. Они просто исчезли.

Макгонагалл продолжала сидеть неподвижно, но внимательный наблюдатель мог бы заметить, как чуть дрогнула тонкая складка на её сжатых губах. Её пальцы, сцепленные в замок, побелели в суставах. Она не сводила глаз с Джорджа, пропуская через себя каждое слово, анализируя, отбрасывая невероятное и оставляя лишь ужасающий, голый факт: три её ученицы. Три гриффиндорки. Пропали без вести в стенах школы, которая должна была быть для них безопасным местом.

В кабинете повисла тишина, густая и звенящая, будто перед бурей. И когда Макгонагалл наконец заговорила, её слова прозвучали не как предложение, а как приказ, выкованный из стали.

— Немедленно следуйте за мной к директору, — отчеканила она.

И прежде чем они успели моргнуть, она уже поднялась с места. Её движения были резкими, быстрыми, полными сдержанной энергии. Она не шла — она неслась к двери. В её осанке читалась не просто тревога, а холодная, всепоглощающая решимость. Начиналось расследование.

***

Массивная горгулья, охранявшая вход, едва успела отпрыгнуть в сторону, когда профессор Макгонагалл, не сбавляя шага, бросила на ходу пароль. Каменная спиральная лестница начала подниматься с таким скрипучим ускорением, что Гарри, Рону и Джорджу пришлось ухватиться за перилла, чтобы не потерять равновесие. Никто не произнес ни слова; тревога, исходившая от их декана, была красноречивее любых заклинаний.

Дверь в кабинет директора распахнулась прежде, чем они дошли до нее. Комната встретила их уютным полумраком, тихим позвякиванием странных серебряных приборов на своих столиках и сладковатым, знакомым ароматом. За своим массивным столом сидел Альбус Дамблдор. Он был явно застигнут врасплох: в руке у него застыла изящная фарфоровая чашка, а на столе лежала открытая коробка с леденцами из Сладкого королевства в Хогсмиде, откуда он, судя по всему, только что достал очередную конфету.

Увидев ворвавшуюся делегацию, Дамблдор не просто удивился — он буквально вздрогнул, что для него было неслыханно. Чашка звонко стукнулась о блюдце.
—Ой! Профессор Макгонагалл! — воскликнул он, и в его голосе прозвучала редкая нотка смущения. Он поспешно сунул леденец обратно в коробку и накрыл ее крышкой, словно школьник, пойманный за запретным занятием на уроке.

Но леденцы мгновенно были забыты. Взгляд Дамблдора скользнул по лицу Минервы, застывшему в маске холодной тревоги, а затем перешел на трех растерянных мальчиков, толпившихся у порога. Веселье в его голубых глазах угасло, уступив место острому, испытующему вниманию.

— Директор, у нас чрезвычайная ситуация, — голос Макгонагалл был низким и натянутым, как струна. — Пропали три ученицы. Из Гриффиндора.

Дамблдор медленно поднялся из-за стола. Вся его прежняя рассеянность исчезла без следа.

— Сколько по времени их нет? — спросил он мягко, но в его тоне была стальная готовность к действию. Он двигался к Макгонагалл неспешно, но каждый его шаг был наполнен скрытой силой.

— Последний раз их видели вчера вечером перед ужином. В спальни они не возвращались, — отчеканила Макгонагалл. Ее пальцы судорожно сжали складки мантии. — И у меня есть серьезное основание полагать, что это как-то связано с...

Она резко оборвала себя на полуслове. Ее взгляд, острый и пронзительный, метнулся через плечо к Гарри, Рону и Джорджу, которые замерли у двери, затаив дыхание и стараясь не пропустить ни единого слова. Мысль, мелькнувшая в ее голове, была слишком опасной, чтобы обсуждать ее при свидетелях.

— Покиньте кабинет, пожалуйста, — сказала она, и ее тон не оставлял места для возражений. — И ждите меня в коридоре. Я выйду к вам через несколько минут.

Мальчики, подавленные величием момента и тяжестью услышанного, молча поклонились и, пятясь, вышли на каменную лестницу. Массивная дубовая дверь с глухим, окончательным стуком захлопнулась за их спинами, отсекая их от тайны, витавшей теперь в кабинете директора. Тишина в коридоре внезапно показалась им оглушительной.

— Интересно, что они будут такое обсуждать, что понадобилось выпроводить даже нас? — прошептал Рон, вперившись в замысловатую резьбу на дверях, будто силой воли мог прочесть сквозь толстое дерево.

Гарри, прижав ухо к прохладной поверхности, лишь мрачно хмыкнул. В его глазах мелькала знакомая всем троим тень — тень секретов, которые от него скрывали, какой бы важной ни была его роль в происходящем.

—Не просто серьезное, — поправил он, отходя от двери. — Что-то, чего нам знать не положено. Как всегда. Эх, подслушать бы...

Джордж, прислонившись к стене напротив, с отсутствующим видом вертел в руках какой-то болтик, всегда оказывавшийся у него в кармане. При словах Гарри его лицо озарила привычная, предприимчивая ухмылка.

—Гарри, ты просто читаешь мои мысли, — сказал он, подмигнув. — Фред и я как раз работаем над кое-чем особенным. Просто представь: крошечные, невидимые ушки, которые можно прилепить куда угодно. Мы назовем их... скажем, «Всюдуухи». Специально для таких случаев. Обещаю, ты получишь первую партию.

Предложение было столь заманчивым, что Гарри на секунду позволил себе улыбнуться, представив это волшебное устройство. Но призрачная улыбка тут же растаяла, смытая тревожной реальностью. Интерес, как раскаленный уголек, отложили в сторону — до лучших времен.

Они молча спустились по мраморной лестнице и вышли в пустынный коридор. Началось ожидание. Заявленные десять минут растянулись в мучительную вечность, каждую секунду которой отягощало неизвестность.

Джордж не мог усидеть на месте. Он мерял шагами короткий участок коридора, его рыжие волосы метались из стороны в сторону в такт его нервной походке. Рон, плюхнувшись на широкий подоконник, уставился в заляпанное дождем окно и отбивал беспокойный, раздражающий ритм костяшками пальцев по холодному камню. Гарри же переминался с ноги на ногу, чувствуя, как внутри него закипает знакомая смесь гнева и беспомощности. Он ненавидел это чувство — быть пешкой, которую отодвигают в сторону, когда старшие решают сделать ход.

Внезапно на лестнице возникла прямая, как шпага, фигура профессор Макгонагалл. Ее темно-зеленая мантия развевалась на ходу, а лицо под очками в строгой оправе было непроницаемо.

— В общем, — отчеканила она, смерив их взглядом, в котором читалась и усталость, и непоколебимая решимость. — Дискуссия заняла больше времени. Вам троим больше не о чем беспокоиться. Прошу, проследуйте в гостиную Гриффиндора и ожидайте там дальнейших известий. Будьте уверены, преподавательский состав разберется со сложившейся ситуацией. Если что-то потребует объяснений, вам непременно сообщат.

И, не оставив ни малейшей возможности для вопросов, она резко развернулась и умчалась прочь, ее каблуки отстукивали по каменным плитам сухую, отрывистую дрожь, которая быстро затихла в глубинах замка.

Повисла гробовая тишина, которую через мгновение взорвал Рон.

— «Не о чем беспокоиться»? — он фыркнул так громко, что эхо покатилось по пустому коридору. — Да они там решают судьбу Гермионы, Джинни и Амелии, а нас, как первокурсников, отправляют в угол! Как будто мы не имеем права знать, что происходит в этих стенах!

Джордж, перестав шагать, с силой оперся руками о каменный подоконник. Его пальцы сжали древний камень так, что костяшки побелели.

— Именно. «Сложившаяся ситуация». У них на все один штамп. Будто мы не видим, как преподаватели шепчутся, а призраки носятся по коридорам прозрачнее, чем обычно. Здесь пахнет бедой, а с нами обращаются как с обузой.

Гарри молчал. Он смотрел в ту сторону, где исчезла Макгонагалл, и по его лицу было видно, как внутри него бушует буря. Он чувствовал жгучую несправедливость. Его снова отстранили, снова сделали беспомощным наблюдателем.

—Они не доверяют нам, — наконец проговорил он, и его голос был низким и ровным, словно приплюснутым тяжестью обиды. — Неважно, сколько раз мы доказывали обратное. Для них мы всегда будеть детьми, которых нужно защищать от правды. Даже если эта правда касается нас напрямую.

— Так что, мы просто послушно поплещемся в гостиную? — с вызовом спросил Рон, скрестив руки на груди. — Сядем и будем ждать, пока нам смилостивятся что-то рассказать?

— А есть другой выход? — Джордж горько усмехнулся. — Бежать обратно и вломиться в кабинет? Нас тут же зашвырнут обратно с таким нагоняем, что о любом расследовании можно будет забыть до конца семестра. Они поставили нас перед фактом. Приказ есть приказ.

Он оттолкнулся от подоконника, и в его позе читалась усталая покорность.

—Иногда, чтобы выиграть битву, нужно отступить. Пока что.

— Джордж прав, — с трудом выдохнул Гарри, разжимая кулаки. Злость медленно оседала, оставляя после себя горький осадок смирения. — Сейчас мы ничего не изменим. Но это не значит, что мы сдаемся.

Он первым тронулся с места, его шаги по мраморной лестнице вниз были тяжелыми и отмеренными. Рон, пробормотав что-то не очень лестное про «идиотские правила», с неохотой поплелся за ним. Джордж шел последним, оглядывая коридоры изучающим взглядом, будто составляя в уме карту возможных будущих маршрутов для тайных вылазок.

***

Гостиная погружалась в вечернюю дремоту. Последние отсветы заката цеплялись за пыльные абажуры, а в воздухе витал сладкий запах тлеющего в камине вереска. Мальчики, уставшие от дневной суеты, разбрелись кто куда. Гарри и Рон, увлеченные свежим выпуском «Путеводителя по трансильванским вампирам», потопали наверх, в свою берлогу. Джордж, в свою очередь, с наслаждением растянулся на потертом диване, намереваясь предаться ничегонеделанью. Все трое пытались отогнать мысли о пропаже

Но идиллия длилась недолго. Взгляд его скользнул в самый дальний, затененный угол гостиной, и он замер. Там, в глубоком кресле, словно сросшиеся в единую тень, сидели Фред и Анджелина. Они не просто сидели рядом — они были поглощены друг другом. Голова Анджелины лежала на плече Фреда, его пальцы переплелись с ее пальцами, и в этом молчаливом единении была такая интимность, что у Джорджа в груди кольнуло — остро и неожиданно.

Это не была ревность. Это было чувство стремительного падения в пропасть. Последние сомнения рухнули. Фред не шутил. Его странная амнезия относительно Амелии была не приколом, не затянувшейся игрой. Это было нечто иное, пугающее и необъяснимое. Вопрос «почему?» повис в сознании тяжелым свинцовым шаром. Сидеть здесь, видя это новое — и оттого чужое — счастье брата, было невыносимо. Джордж резко поднялся и, не глядя в их сторону, пошёл к лестнице, ведущей к комнатам парней, ощущая на спине жгучий след недоуменного взгляда Фреда.

Комната, которую они делили, встретила его знакомым уютом и гнетущей тишиной. Он плюхнулся на кровать, уставившись в потолок, испещренный светящимися звездами, наклеенными еще на первом курсе. Что делать? Где девочки? Исчезновение Амелии, Джинни и Гермионы было похоже на шахматную задачу, где не хватало половины фигур. Мысли путались, упираясь в глухую стену непонимания.

Внезапно скрипнула дверь. На пороге стоял Фред. Его силуэт резко вырисовывался в свете коридорного факела.

— Наконец-то явился, — произнес Фред. Голос его прозвучал достаточно бодро. — Где пропадал?

Фред закрыл дверь и прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Но Джордж не ответил ему. Он резко приподнялся на локтях, и его глаза, обычно полные озорства, теперь пылали серьезностью.

— Я вот не пойму, Фред, — начал он, — Ты в самом деле где-то головой ударился? Или просто решил меня до белого каления довести? Доводишь.

— Да о чем ты опять? — Фред оторвался от косяка, и в его голосе прозвучало искреннее, театральное возмущение. — Неужели снова про эту… как ее… Амелию?

Это было последней каплей. Джордж вскочил на ноги.

— Фред, тебе что, мозги на место вставить?! — его голос зазвенел от нарастающей злости. — Хорошо, давай, я тебе напомню, раз ты так внезапно забыл. Прошлый год. Мы с тобой сварили для Рона «Тыквенный сок с сюрпризом», от которого все тело покрывается временными волдырями. Но его по ошибке выпила Амелия. И ты, вместо того чтобы извениться, заржал как сумасшедший. С чего? До сих пор не пойму. И началось. Война. Вы поливали друг друга язвительными комментариями на всех переменах. Потом она, в отместку за твою выходку с ее книгой, сломала твою метлу «Молнию». Помнишь? У тебя тогда аж перекос лица был. Ты сказал: «Всё, Уизли не прощает такого». И придумал тот самый гениальный и идиотский план, который и провернул на отборе в этом году — скинул ее с метлы. В итоге — сильно ушибленная нога и рука. И скажи спасибо мадам Помфри, она святая женщина, она ее за два дня поставила на ноги. Потом я узнаю, что она тебе нравится и ты без неё жить не можешь. А дальше что? После всего этого — такой вот финал? «Амелия? Не, не знаю»? Ты прикалываешься?!

Он тяжело дышал, глядя на брата. Фред выслушал всю тираду молча, его лицо было маской непроницаемого спокойствия. Пауза затянулась.

— Крутая сказка, — наконец равнодушно произнес он. — Прям эпический роман. Только я в ней какой-то уж слишком злодей получился. На меня не похоже.

Джордж с силой ударил себя ладонью по лбу и, сдавленно простонав, повалился обратно на кровать. Разговаривать было бесполезно. Фред либо гениальный актер, либо с ним и впрямь случилось нечто, не поддающееся объяснению.

Он лежал, вглядываясь в знакомые трещинки на потолке, и чувствовал, как его захлестывает волна отчаяния. И вдруг, словно вспышка, в голове возникла мысль по поводу пропажи. Простая и очевидная. Он подскочил и оставляя Фреда, выбежал из комнаты.

Он мчался по лестнице, не замечая удивленных взглядов студентов. Ему нужны были перо и пергамент. Сейчас. Подбежав к первому ближе всего, стоящему столу, он увидел какого-то первокурсника, с усердием склонившегося над учебником по зельеварению.

— Извини, приятель, крайняя необходимость, — выдохнул Джордж, уже хватая со стола перо и сворачивая чистый лист пергамента, который бедняга, вероятно, припас для черновика.

Первокурсник растерянно поднял глаза, но Джордж уже не видел ничего вокруг. Он писал быстро, почти истерично, его почерк, обычно более менее аккуратный, превратился в неразборчивые каракули. Каждое слово было кусочком головоломки, которую он наконец-то складывал.

— Не переживай, это... для благого дела, — бросил он, больше чтобы успокоить самого себя, не отрывая пера от бумаги. Закончив, он даже не потрудился высушить чернила — просто скомкал записку в кулаке.

Следующей целью была совятня. Запыхавшись, он ворвался под сводчатый купол, где стоял гомон птиц и пахло сеном и перьями. Его взгляд сразу же нашел филина Амелии.

— Эй, Харви, ко мне! — позвал он, и умная птица, узнав его, тяжело перелетела на ближайший выступ.

Джордж ловко привязал свернутый в трубку пергамент к его мохнатой лапе, стараясь не повредить когти.

— Отнеси хозяйке, — сказал он тихо, но твердо, проводя рукой по перьям на ее шее. — Лети быстро. От этого зависит... многое.

Филин, словно поняв всю серьезность момента, глухо ухал, кивнул мощной головой и, оттолкнувшись от насеста, тяжело взмыл в проем окна, растворяясь в багряном закатном небе. Джордж смотрел ему вслед, сжав кулаки, впервые за долгие дни чувствуя не безысходность, а лихорадочную надежду.

———————————————
ТГК: camiixwq_moony (пишу по поводу фф!!)

ТТ: camiixwq17