28. Часть 1. Когда гаснут огни
Когда безжизненное тело Оливии рухнуло на руки Драко, триумфальный рев трибун для Слизерина в одно мгновение превратился в оглушительный, звенящий вакуум. Паника вспыхнула стихийно.
Спасатели, судьи, подбежавшие преподаватели — всё смешалось в неразличимый шум. Блэйз и Тео, бледные, с дикими глазами, расталкивали министерских чиновников, пока Малфой, крепко прижимая к себе подругу, почти бегом нес её в сторону замка.
Первая ночь в Больничном крыле стала для компании настоящим кошмаром.
Колдомедик мадам Помфри, обычно строгая, но уверенная, в этот раз выглядела по-настоящему испуганной. Осмотрев разорванное предплечье Оливии и проверив её пульс, она лишь покачала головой и тихо произнесла, что магическое ядро девушки выжжено практически до основания, а сознание заперто слишком глубоко. Никаких прогнозов. Никаких гарантий.
Слизеринцы наотрез отказались уходить. Они оккупировали пространство вокруг кровати Оливии, забаррикадировавшись от остального мира.
Пэнси Паркинсон, всегда такая высокомерная и ухоженная, сейчас сидела на полу, уткнувшись лицом в колени, и её плечи судорожно вздрагивали от глухих, непрекращающихся слез. Мэри , бледная, с застывшим взглядом, неотрывно смотрела на осунувшееся, белое как мел лицо подруги, судорожно сжимая в кармане мантии свой зацелованный амулет на удачу.
Теодор Нотт превратился в каменное изваяние. Он сидел у самого изголовья, держа Оливию за холодную, безвольную руку. Его взгляд, устремленный в пустоту, пугал своей отрешенностью. В этой звенящей тишине каждый из них мысленно возвращался назад. Блэйз вспоминал, как еще пару недель назад Оливия заливисто смеялась над его глупыми шутками в подземельях, лениво перебирая карты.
Драко крутил в голове моменты их тайных, изнуряющих тренировок в заброшенном классе, где Оливия упрямо, раз за разом, оттачивала свои навыки, стирая пальцы в кровь, чтобы доказать всем: она достойна быть чемпионкой. Она всегда была их стержнем, их защитой. И видеть её сейчас такой — хрупкой, беззащитной, балансирующей на грани — было невыносимо.
— Она выкарабкается, — глухо, разбивая тишину, произнес Драко, смотря в темное окно. — Она слишком гордая, чтобы уступить какому-то озеру.
— Мы должны были заметить, что она на пределе, — прошептал Блэйз, сжимая кулаки до белых костяшек. — Мы просто радовались победе, пока она умирала.
На второй день двери Больничного крыла со скрипом отворились, нарушая тяжелое полусонное забытье слизеринцев. На пороге появились Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер.
Компания слизеренцев, сидевшие возле Оливии, мгновенно подобрались. Их взгляды скрестились на гриффиндорцах, словно натянутые тетивы луков.
Настороженность, смешанная с глухой яростью, буквально заполнила пространство.
— Чего вам здесь нужно? — ледяным, пронизывающим до костей тоном спросила Пэнси, даже не пытаясь скрыть презрения.
Гермиона неловко переступила с ноги на ногу, прижимая к себе какую-то баночку с мазью.
— Мы... мы просто пришли узнать, как Оливия. Гарри хотел передать, что ее выступление было... невероятным. И мы принесли сушеные бадьяновые настойки, они помогают при истощении.
— Оставьте себе свою жалость, Грейнджер, — процедил Тео, не разжимая пальцев на руке Оливии.
Но закончить разговор им не дали. Дверь палаты с грохотом распахнулась, и внутрь бесцеремонно ввалился Рон Уизли в сопровождении парочки своих недалеких дружков-сокурсников. Рыжий буквально лучился злорадством, а за его спиной семенила его новая пассия, глупо хихикая в кулак.
— О, глядите-ка, — громко, на всю палату заявил Рон, скрещивая руки на груди. — Наше «зеленое чудо» все еще притворяется мертвой? Что, Флоренс, так сильно испугалась пары пиявок, что решила проваляться тут до конца Турнира? Слизеринское жульничество не помогло?
Шайка за его спиной дружно и мерзко загоготала.
— Закрой свой поганый рот, Уизли! — Смит подскочила со стула, её лицо от ярости покрылось яркими пятнами, скрывая веснушки. — Ты ничтожество! Ты пальца её мизинца не стоишь, завистливый кусок идиота!
— Слышь ты, рыжая, рот закрой, — тут же пискнула девица Рона, выступая вперед.
— А ты вообще не отсвечивай, подстилка гриффиндорская! — рявкнула Пэнси, делая шаг к ней и сжимая палочку. — Еще одно слово в адрес Оливии, и ты отсюда уползешь без волос!
Драко и Блэйз медленно поднялись со своих мест, их палочки уже были наготове.
— Уизли, убирайся отсюда по-хорошему, пока мы не превратили твою жизнь в персональный ад, — выплюнул Малфой, его глаза горели опасным блеском.
Но Рону, ослепленному собственной глупостью и поддержкой дружков, было абсолютно плевать на угрозы.
— Да пошли вы! Ваша Флоренс — просто пустышка, которая...
Договорить он не успел. Теодор Нотт, чье терпение окончательно лопнуло, сорвался с места со скоростью нападающего дракона.
Из его горла вырвался глухой рык, и он буквально вылетел на Рона, сбивая того с ног мощным ударом в челюсть. Уизли с грохотом повалился на пол, увлекая за собой прикроватную тумбочку.
— Ах ты змея! — один из парней из шайки Рона замахнулся, пытаясь налететь на Тео со спины.
Но Драко Малфой среагировал мгновенно. Короткий, точный взмах палочки — и парня отбросило мощным заклинанием прямо в стену, отчего тот с воплем сполз на пол, хватаясь за ушибленное плечо.
— Вон отсюда! Все вон! — в палату ворвалась разъяренная мадам Помфри, размахивая полотенцем. — Уизли, Поттер, Грейнджер, Браун, Арегон, Фаниган!— марш из моего крыла! Живо!
Гриффиндорцы, подхватив постанывающего Рона и его притихших дружков, поспешно ретировались, оставляя тяжело дышащих слизеринцев посреди разгромленной палаты.
На следующий день в одном из заброшенных коридоров Хогвартса Гарри и Гермиона шли в сторону башни Гриффиндора, бурно что-то обсуждая.
— Я просто поверить не могу, что Рон стал таким... таким чудовищем! — Гермиона эмоционально размахивала руками, её глаза блестели от возмущения. — Оливия лежит там без сознания, она едва выжила, спасши Нотта! А он приходит и устраивает этот цирк! Мне так стыдно, Гарри, так стыдно за него.
— Я сам его не узнаю, — хмуро ответил Поттер, засунув руки в карманы мантии. — Он совсем помешался на этой своей новой девчонке, она на него ужасно влияет. Постоянно поддакивает его бредням про то, что Слизерин во всем виноват. А ведь Флоренс... она хорошая. — Это же она подкинула мне идею насчёт испытания. Оливия тогда реально меня спасла, без её намёка я бы точно пролетел. Она никогда не лезла первой, если её не трогали. Рон сам постоянно нарывается.
— Вот именно! — подхватила Гермиона. — Оливия сильная, умная, и то, что она сделала на озере — это настоящий подвиг. А Рон просто ослеп от зависти. Мне противно находиться с ним в одной гостиной.
Тем временем наступил вечер. В Больничном крыле снова сгустились сумерки. Ребята, уставшие, но верные, сидели вокруг кровати Оливии.
— Представляешь, Лив, — тихо рассказывал Блэйз, глядя на её неподвижное лицо. — На трансфигурации Макгонагалл сегодня превратила Макмиллана в морскую свинку, потому что он перепутал формулу. Ты бы точно посмеялась.
— Да уж, без тебя в гостиной слишком тихо,
— Мэри грустно улыбнулась, поправляя одеяло подруги. — Драко сегодня весь день злой как черт, даже первокурсников не шугает, просто сидит и в стену смотрит. Возвращайся скорее, ладно?
Часы на стене пробили полночь. Ребята начали тихонько собираться, понимая, что мадам Помфри вот-вот придет их выгонять, да и силы были на исходе. Тео напоследок наклонился, чтобы поцеловать Оливию в холодный лоб.
Внезапно тело Оливии свело бешеной, неестественной судорогой.
Её глаза под закрытыми веками начали неистово вращаться. Девушка резко выгнулась в дугу, её пальцы судорожно впились в простыни, разрывая ткань. Из её горла вырвался хриплый, полный первобытного ужаса крик, переходящий в надрывный сип.
— Оливия! — в панике закричала Мэри, отшатываясь.
— Лив! Очнись! — Тео попытался перехватить её за плечи, чтобы она не навредила себе, но её тело колотило так, словно через нее пропускали электрический ток.
И тут из её носа тонкой, но стремительной струйкой хлынула темная, почти черная кровь, мгновенно пачкая белую подушку. Оливия продолжала метаться и кричать в беспамятстве, её сон превращался во что-то смертельно опасное.
— Мадам Помфри! Сюда, быстрее! — в панике заорал Блэйз, бросаясь к дверям, пока Драко и Тео пытались удержать бьющуюся в конвульсиях подругу. По палате разнесся эхо чистой, первобытной паники.
чета намечается..