Nosce te ispum

 Было мягко, влажно и тепло. Я снова перевернулась на бок, ища позу поудобней. Сквозь пелену дремоты слышала радостный щебет птиц, сопровождаемый шуршанием листвы, тяжелых крон и мягко обволакивающего ветерка. На удивление, мне было спокойно. Это спокойствие разве что перебивало противное урчание пустого желудка, отчаянно пытающегося напомнить о своем существовании. Я осмотрелась: нашим укрытием стали разросшиеся кустарники боярышника; сквозь них я смогла разглядеть покров из желтоватой опавшей листвы. Здесь действительно в основном преобладал бук, местами разбавленный кленом, дубом, ясенем, липой.

Чуть дальше я увидела Паркинсон: девушка походила на изломанную выброшенную куклу. Слишком бледная, что бы быть живой. Не хочу, чтобы она умерла... по – крайней мере, вот так... Я склонилась над аристократкой, нащупывая пульс – есть, едва заметный. Я облегченно выдохнула, принявшись колдовать над телом слизеринки. С каждой моей манипуляцией, я чувствовала, как мои силы убывают. Я резко остановилась, тяжело оседая и отметив появляющийся румянец на щеках девушки. Ее дыхание стало слышным – прерывистым, словно каждый вдох дается ей с трудом. Рана на плече по- прежнему выглядела ужасно, в зелено – черной поволоке. Девушка не приходила в сознание.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как в горле зарождается тугой неприятный ком. Желудок скрутился в тугой узел, пара рвотных позывов в холостую и неприятный жгущий горьковатый вкус во рту. Я решительно встала, пошатнулась. Я должна идти на охоту. Иначе мы с Паркинсон умрем с голоду. А мы обязаны выжить.

Я сделала пару неуверенных шагов, заметив нечто в одной из моих магических ловушек. Мелкий зверек. Подойдя ближе, я поняла, что это заяц – русак. Мерлин, я настолько крепко была в путах нездорового сна, что даже не проснулась от сигнальных чар. «Холодок» пробежался по спине, я боязливо осмотрелась, сильно сжав волшебную палочку. Принялась колдовать, создавая мощный магический барьер, чувствуя, как призываю темную магию. Что-то черное, неосознанное откликалось во мне на зов извне. Я чувствовала колебания магии, но сейчас у меня просто не было сил разбираться с этим.

Я плюхнулась на землю, начиная приготовления для костра, исполняя манипуляции волшебной палочкой. Пару мокрых охапок листвы я превратила в мелкий хворост, пару веточек – в более крупные палки. Одно заклинание – и мои дрожащие руки ласкает тепло небольшого костра. Только сейчас я поняла, что я прозябла. Я посмотрела на зайца – нужно снять шкуру, выпотрошить и пожарить.

Послышался особо тяжелый вздох. Взгляд метнулся к Паркинсон. Я созерцала ее аристократический профиль. Постепенно ко мне приходило понимание того, о чем хотел сказать Люциус Малфой, говоря, что мы никогда не будем в равном положении, даже если оба будем погибать от голода или одного и того же ранения: он умрет аристократом, чистокровным, до мозга костей, а я - мерзкой грязнокровкой, не стоящей даже его ногтя...

Я принялась за разделку зайца. Знаете, моя жизнь определенно была разделена надвое. До плена и после плена. Гермиона Грейнджер ДО ПЛЕНА не смогла бы убить это милое животное, выпотрошить его, приготовить и съесть. Она бы визжала от отчаяния и ни за что бы не испачкала свои ручки со скромным маникюром. Ее бы очень заботило, сколько времени он мог находиться в ловушке и как давно испустил дух. Гермиону Грейнджер ПОСЛЕ ПЛЕНА заботило лишь то, что заяц не вонял и, кажется, был еще теплым. И, главное, съедобным. Пока я искала ветку покрепче, колдовала веревки и острый нож, привязывала животное за задние лапки и начинала медленно снимать шкуру, старалась не думать о том, что делаю. Относится спокойно, так , как бы я готовила себе вкусный филе – миньон.

Я чувствовала, как тошнота медленно, но уверенно подступала к горлу. Не думала, что меня может смутить заяц. Я отошла, сделав пару глубоких вздохов. Начала думать о Малфое. Где он? Здесь или его закинуло в неизвестность? Где Снейп и похищенный артефакт? Могут ли рыскать по лесу совсем одичавшие Пожиратели Смерти или авроры? Или, может быть, стоит опасаться Темного Лорда, который может появиться из ниоткуда и во много раз сильнее? Или же сила артефакта разрушила его окончательно? Насчет последнего я, конечно, погорячилась. Начинаю уже задумываться о том, что в природе не существует никого и ничего, способного уничтожить такое зло.

Когда кишки зайца были выпотрошены, я не сдержалась: ноги подкосились, я ощутила боль в животе и снова мои рвотные потуги были вхолостую. Мерлин, это хуже Круцио. Я задержала дыхание, борясь с собой.

Я почти самый счастливый человек на земле, если не считать съеденное мной, комом ставшее в желудке. Я ела маленькими порциями. Мясо оказалось вкуснейшим. Теперь хотелось пить. Мой взгляд скользнул по недвижимой Паркинсон. Девушка снова бледна. Я присела около нее и принялась водить палочкой по телу, нашептывая шаманские заклинания для поддержания жизненной силы в ее истерзанном теле. Я лечила ее исключительно магией, так как боялась навредить маггловскими методами. К тому же, ее рана – магическая. Я быстро слабела. Про полноценное лечение нечего и думать. Не смотря на все мои старания, аристократка так и не приходила в себя. Выглядела истощенной, почти восковой, с разбитым лицом; около виска и губ - буро – зеленоватые разводы. Уверена, что Паркинсон на грани между тем и этим миром. Я ее обязательно вызволю из жутких пут неизвестности. Просто должна.

- Держись, Паркинсон, - прошептала я. – Я пойду на разведку, но вернусь. Подыщу более надежное место...

Немного поразмышляв, добавила:

- ...для нас...

Да, мне не хотелось оставаться одной. Слишком уж это изощренная пытка, даже для меня. А еще я знала, что слизеринка слышит меня. Знала также, что, в любом случае, нам нужно двигаться вперед.

Преодолев собственноручно возведенный магический барьер, я шмыгнула в лес, шурша листвой под ногами, перемещаясь быстро от дерева к дереву, попутно запоминая свой маршрут, ведущий одному Мерлину известно куда. Я постоянно оборачивалась, словно за мной могла гнаться стая дементоров; любой шорох - особенно громкий щебет или треск опавшей ветки под ногой – заставлял меня вздрагивать. Я была напряжена до предела. Хотела вернуться, но неведомое чувство, переплетенное со страхом, безысходностью и надеждой, подхлестывало меня двигаться вглубь леса. Здесь было темнее, пахло сыростью и листва имела грязный бурый оттенок, склеиваясь в мокрый бесконечный пласт. Постепенно тени стали заполнять лес, изворачиваясь в причудливые формы, до жути пугающие меня. Неумолимо наступала ночь. Мои ноги казались ватными, но я продолжала идти вперед, разрывая руками серость. От дерева к дереву, напряженно вслушиваясь в шорохи, окружающие меня. Я застыла. Чувствую передвижение магии. Могу поклясться, что сквозь природную какофонию звуков я услышала шаги. Тяжелые, уверенные, неумолимо приближающиеся. Мое дыхание участилось, я вжалась в неровную поверхность дерева, пальцы, держащие волшебную палочку, до боли сжимали оружие. Закрыла глаза. Чувства обострились до предела. Мужчина. Я чувствую темную магию в нем. Он темный маг... Один ли он?..Что делать?..

Повинуясь древнейшему инстинкту, я резко припала к земле. Хватило пол секунды – я и так чувствовала, где он – проговорила заклинание. Мужчина издал некое подобие вскрика, тяжело рухнув наземь, сраженный Петрификусом Тоталусом. Все еще тяжело дыша от пережитого адреналина, я снова оперлась спиной о могучий ствол дуба. Сосредоточившись, я настроила свой внутренний радар, ища поблизости еще каких - нибудь носителей магии. Похоже, он один. Я встала. Нужно решить, что делать дальше с моим пленником. Я медленно шагала к нему, настраивая себя, что любое решение, которое я приму относительного этого мага – правильное. Если я решу его убить – так тому и быть. Я смогу это сделать.

Тело распласталось на мокрой листве. Я не рискнула воспользоваться Люмосом и привлечь к себе внимание Мерлин знает кого. Я близко наклонилась к лицу мужчины, пытаясь рассмотреть его. Мои сщуренные глаза вмиг округлились.

- Люциус Малфой! – выдохнула я; меня пронзило непонятное чувство, затрепетавшее в груди и отозвавшееся болью в висках. Возможно, где –то недалеко бродит ОН?..

Резкий рывок за волосы – и я прижата весом тела к земле, листва неприятно обвивает меня.

- Какая встреча, мисс Грейнджер, - проворковал на ухо бархатный голос. Меня пронзила дрожь ужаса. – Ловкая вы девушка. Вы одна?

Я попыталась вырваться, больно пихнув его ногой в бок и с силой высвободив руку с палочкой из его хватки и произнеся темное проклятие. Моя рука была молниеносно перехвачена, заклинание угодило в недалеко стоящий бук. Дерево издало жалобный древесный скрежет и начало крениться, оглушая меня и пробуждая весь лес.

- Ну –ну, мисс Грейнджер. Думал, вы будете вести себя более благоразумно, - в мягком до жути голосе появились жесткие нотки. Я непроизвольно вздрагивала при каждом его слове. Он быстро поднялся сам и также быстро поднял меня, все еще ограничивая меня в движениях, прижал к дубу. Я зашипела от боли – в спину впивались мелкие сучки и шероховатости коры. Мужчина, по – видимому, решил не обращать внимания на такие мелочи. Я видела его серые глаза, непроницаемые, порабощающие, заставляющие испытывать приступы ужаса. Мерлин, неужели я боюсь этого заносчивого ублюдка?.. Словно в насмешку мое подсознание подсунуло затягивающие воспоминания, состоящие из кровавых картинок гибели Марка: треск сломанных шейных позвонков парня на милисекунду снова заложил уши. Я задрожала. Из горла рвался всхлип.

- Вы напали на меня, - яростно прошипела я слова, пытаясь не выдать себя.

Губы Люциуса на мгновение расплылись в зловещей ухмылке.

- Это вы напали на меня, мисс, - произнес аристократ, сверля меня взглядом. – Вы одна? Как вам удалось выбраться из плена? Вам кто- то помог?

Я стиснула зубы и губы, давая понять, что не намерена отвечать на его вопросы. По – крайней мере, в таком положении.

- Уберите от меня свои руки, - твердо сказала я. Мужчина приподнял изящную бровь, словно говоря, что это он мне оказывает честь, так как притрагивается к грязнокровке. Аристократ, мать вашу!

- Вы обещаете мне ответить на вопросы? Только в том случае я вас отпущу. Заметьте, я не хочу причинять вам в данный момент ... - он запнулся на секунду, подбирая более подходящее слово - ... неудобства. Ваша палочка до сих пор в вашей руке.

«Правда, моя рука зажата в твоей сильной хватке», - мысленно добавляю я, прикрыв глаза.

- И вы поверите моему слову? – устало спрашиваю я дрожащим голосом.

- Вашему? Конечно. Вы воспитаны на идеалах, - это прозвучало как оскорбление. – Я предлагаю честный обмен информацией.

- Честный? – я сомневаюсь, что он знает смысл этого слова.

На его губах играет полуулыбка, и я понимаю, что свободна. Мне определенно легче дышать.

- Вы знаете, где мы находимся? – спрашивает мужчина.

- Нет, - мой голос совсем тихий. – Возможно, где –то в Европе...

Я обвожу темный лес взглядом, ежась от не уютности. Сбивчиво рассказываю, как мы с Паркинсон выбрались из плена, что она тяжело ранена.

- Ведите меня к ней, - говорит Малфой – старший.

Я послушно поворачиваюсь на бесчувственных ногах. В моем мозгу пульсирует только один вопрос: где Драко Малфой?

Я тряхнула головой, сбрасывая с себя наваждение.

Нужно проанализировать информацию, полученную от Люциуса Малфоя. У него нет волшебной палочки. Он сказал, что потерял ее во время перемещения. Так же он очнулся один посреди леса. И находится здесь около трех дней. Насколько я помню, Паркинсон сказала, что его ранили. Выглядит он, конечно, хреново, но не похож на изнемогающего от боли и голода человека. Значит, на протяжении трех дней он не питался? Гаденькие мысли заползали в меня, заставляя нервничать. Но я понимала, что, в любом случае, Малфою нельзя доверять. Я чувствовала себя не комфортно. Я шагала рядом с человеком, способным без угрызений совести свернуть мне шею. Я поежилась, глубоко вдохнула влажный воздух. Я все еще жива. И даже сумела найти пищу. Я невесело усмехнулась сама себе.

Дорога назад заняла намного меньше времени. К рассвету мы добрались к нашей стоянке. Без лишних слов я протянула Люциусу Малфою руку, чтобы провести его сквозь мою защитную магию. Я чувствовала себя дико некомфортно, когда моя рука потонула в теплой шероховатой ладони мужчины. Я не смогла сдержать дрожь. Даже если Малфой и заметил это, то промолчал. Он сразу же подошел к Паркинсон, казавшейся еще бледнее и тоньше, чем была, особенно в несмелых лучах пробивающегося солнца, робко скользящих по избитому лицу девушки. Малфой – старший хмурился, осматривая ее рану. Несколько тягостных минут мы молчали. Затем мужчина повернулся ко мне и тихо заговорил:

- Должен сказать, что вы весьма искусный целитель. Мисс Паркинсон давно бы была на том свете, если бы не вы.

Я охнула. Все очень плохо. Я не смогу вечно поддерживать девушку на грани жизни и смерти. Ее душа не сможет балансировать слишком долго в таком состоянии. Она выберет смерть...

Малфой поднялся и я снова некомфортно себя чувствовала. Он был высокого роста. От него исходила подавляющая энергетика. Его некогда шикарные волосы растрепались, были серого оттенка, на висках взявшиеся колтуном. Серые глаза внимательно осматривали наше укрытие. Его взгляд остановился на погасшем костре, объедках от зайца и недалеко валяющихся внутренностях. По его лицу я не смогла ничего понять. Он был непроницаем. И это мне совершенно не нравилось. Я не знала, что на уме у этого темного мага. И то, что волшебная палочка до сих пор у меня – всего лишь уступка с его стороны, иллюзия защищенности для меня, в которой я так нуждаюсь.

- Мисс Грейнджер, - Люциус Малфой присел на землю, скрестив свои длинные ноги. На нем была тюремная рубаха, багрово – грязного цвета и такие же штаны. На ногах - нелепые темные ботинки со сбитыми носками.

Я вопросительно уставилась на него.

- Смиритесь с той мыслью, что мы с вами, в данное время, будем сотрудничать, - его голос звучал приглушенно, но все же в нем явно сквозили нотки превосходства и власти.

- Вы просите меня вам доверять? – фыркнула я. Он действительно думает, что я полная идиотка?! Заключить перемирие с этим опаснейшим человеком равносильно самоубийству. Уверена, что когда я перестану быть нужной ему для каких- либо его темных дел, он с радостью свернет мне шею.

- Нет, мисс, думаю, для вас это непосильная жертва, - его тонкие губы скривились в неприятной усмешке. – Просто не делайте глупостей. Думайте, прежде чем решиться на какое – либо действие.

Да пошел он! Я снова не сдержалась и фыркнула. Пусть еще скажет, что фыркать, как еж, – верх неуважения этикета и коробит его гребаное чувство прекрасного. Заносчивый сноб, чтоб его!

Он снова поднялся, объяснив, что пойдет в лес, чтобы найти кое –какие травы, чтобы облегчить состояние мисс Паркинсон. Скатертью дорога.

По мере его удаления я понимала, что была напряжена в его присутствии до предела. Теперь же я устало поникла около Паркинсон. Соорудила некое подобие койки из длинных веток боярышника и с трудом, крайне аккуратно, переместила девушку туда. Приобняла ее, пытаясь согреть нас обоих. Я медленно погружалась в сон; мой мозг лихорадочно сопоставлял факты и пытался анализировать, а я вяло наблюдала за ходом мыслей. Где Снейп с артефактом? И Малфой – младший? И почему я так хочу знать, где сейчас пребывает Драко Малфой, этот сероглазый блондин, постигший в совершенстве искусство истязания и принесший мне так много боли, растоптавший меня полностью и изменивший мой внутренний мир?..

Я встрепенулась от дикого звона в ушах. Кто –то пытается проникнуть сквозь мою магию. Я резко перевернулась назад, накладывая на Паркинсон защитные чары. Поднялась на ноги, чувствуя, как их сводит судорогой. Передо мной стоял Люциус Малфой.

- Какого хрена?! – взорвалась я. – Мои чары распознали вас и впустили. Но вы спровоцировали магию, потому что хотели отобрать мою палочку, черт вас дери! Вы играете не по правилам, Люциус Малфой!

Мужчина выглядел совершенно спокойным. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Я была уверена в том, что он хотел изъять мою палочку. Или не хотел?.. В любом случае, моя защитная магия опознала опасность; теперь я была уверена, что еще жива только лишь потому, что для чего –то нужна Люциусу Малфою, этому коварному ублюдку!

- Я лишь хотел сделать смесь из тех лечебных трав, что мне удалось найти в этом лесу для мисс Паркинсон, - успокаивающим, чересчур мягким голосом ответил Малфой, складывая руки на груди. Действительно, в левой руке он держал пучок разнообразных трав. Но я ему не верила. И никогда не поверю. Моя интуиция кричала и рвалась из меня, предупреждая об опасности.

Я не опустила оружие, все еще направленное в его сторону. Мужчина медленно двинулся ко мне.

- Стоять, мистер Малфой, - я пыталась придать своему голосу спокойствие и убедительность.

- И что вы предлагаете, мисс Грейнджер? Вам будет спокойнее, если я буду стоять именно здесь? Даю слово, сейчас у меня и в мыслях не было навредить вам, - произнес мужчина елейным тоном, примирительно подняв руки и снова сложив их на груди. – Нужно осмотреть мисс Паркинсон.

Ага, успокоил. Он пытается изобразить честность? Я едва не фыркнула. Наверняка, нужно обладать большим актерским талантом, чтобы изобразить ту эмоцию и чувства, о которых понятия не имеешь. Грязный мерзавец! Он слишком хитер. Каждое его слово, действие, взгляд, жест - от его каждого движения веет опасностью. И все мои инстинкты вопят о том, чтобы я бросилась на утек.

- Ей уже оказана первая помощь, - сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

-Магическая, да, мисс, - Люциус Малфой смерил меня тяжелым взглядом. – Но у нее пошло заражение. Думаю, у вас есть начальные познания в маггловской медицине, и мне не стоит вам этого объяснять.

Он прошел мимо меня, к Паркинсон, склонился над ней и принялся за манипуляции с травами. Я с интересом наблюдала, как он соединяет ингредиенты неведомого мне лечебного рецепта. Я не подходила ближе. На самом деле, меня тревожило присутствие этого мужчины. Я постоянно думала об его сыне. И осознание этого меня выматывало, медленно отбирало у меня жизненные силы и оставляло беспомощной. Мое тело болело, руки саднило. Меня начинало знобить.

Малфой – старший закончил с Паркинсон и, грациозно поднявшись, направился в мою сторону.

- Стоять, мистер Малфой, -устало проговорила я, снова направив волшебную палочку на него.

- Я всего лишь намеревался помочь вам с раной на лбу, - оскалился мужчина, показывая остатки трав в своих руках.

- Ваша забота трогает, - я не сдержала яд и сарказм в моем голосе. Я не чувствовала боли. Видимо, меня задело заклинанием или постарался покойный Карри.

- Хотите играть по - взрослому?.. – обрывисто бросил Малфой. - Я повторяю, что не трону вас. Мисс Грейнджер, нет поводов для бесполезных ссор.

- Повода не будет, когда один из нас сдохнет, - выплюнула я, со злостью смотря на Малфоя – старшего. Меня обдавало с головы до ног волнами внезапной бессильной яростью. – Я видела, что вы сделали с Марком. И не думайте, что это вам так просто сойдет с рук! Ни одно ваше убийство во имя гребаных идей! Вы настолько пропитаны дерьмом, что из вас его уже не выбьешь!

- Хотите пофилософствовать, мисс?.. - недобро усмехнулся мужчина, делая шаг вперед.

Не знаю, как это случилось. Видимо, я была на пределе. У меня начиналась истерика. Я выпустила темное заклинание под ноги Люциуса: куски земли посыпались на него, сбивая с ног. Пара долгих минут прошла в молчании. Малфой величественно поднялся, отряхнувшись.

- Прав тот, у кого власть, - сказала я, цитируя Люциуса Малфоя и поражаясь количеству яда в моем голосе. Именно эти слова сказал он мне в наше короткое «свидание» во времена моего пребывания в плену.

Мужчина внимательно осмотрел меня с головы до ног, словно нашел меня весьма диковинным существом. Снова это недоброе подобие улыбки.

- Забавная вы девушка, мисс Грейнджер, - его голос звучал обманчиво мягко. – В силу вашей юности, вы не знаете кое – чего. Власть – изменчивая шлюха...

Его слова неприятно захлестнули меня с головы до ног. Я готова была разрыдаться. Вмиг мне стало так плохо, что я готова была сдирать с себя кожу изломанными ногтями и рвать закублившиеся волосы. Я слишком устала. Недоедание, истощенность, жажда, вечное перенапряжение, вечный выбор между жизнью и смертью, быть убитым или убить, доверять или опасаться... Мерлин, все это называется Война. Пять букв, приносящие катастрофические последствия, рушащие судьбы людей, ломающие их, заставляющие ощутить невыносимую гамму разрывающих чувств и изменять себе, предавать и заниматься самыми черными, леденящими душу, делами... Открывать самые низменные качества человеческой души, примитивные и древние настолько, что невозможно сдержать смертоносный холодок, пробирающийся по спине в самое сердце. Стирать грань между добром и злом. Просто уничтожать людей миллионами.

Я и не заметила, как Люциус Малфой присел около Паркинсон и сверлил меня взглядом своих бесстрастных серых глаз. На миг мне показалось, что он читает мои мысли. Я села в противоположную сторону. Меня опять пару раз едва не вырвало. Мужчина прищурил глаза, смотря на меня не поддающимся описанию взглядом. Мне стало не по себе, я заерзала. Мне было неприятно, хотелось избавиться от этого невыносимого, тяготеющего, изучающего и выуживающего наружу все сокровенное, взгляда. В какую - то секунду мне показалось, что Малфой хотел что-то спросить, но мы так и продолжали сидеть в сгущающихся сумерках и тишине. К концу близился еще одни день.

Я находилась в плену липкой дремоты; меня неприятно обволакивало чужеродной магией. Сквозь нее я слышала негромкие голоса, говорящие на древнем языке, настолько древнем, что я не смогла идентифицировать ни одного слова. Они рассказывали мне истории, но я не в силах была их понять. Но я знала одно – мне нужно достать артефакты и вернуть их друидам. И с каждой секундой уверенность в правильности моей догадки росла и укреплялась во мне с бешеной силой, становясь навязчивой идеей. Я не в силах сопротивляться их магии. Думаю, меня зовут артефакты, рассказывают свои жизни, чтобы я прониклась и помогла им воссоединиться в месте, не доступном для человека. Они хотят покоя и забвения.

К рассвету я точно знала, что мне делать. Я вернусь туда, откуда бежала и верну артефакты. Чего бы мне это не стоило.

Cur quoquo* - чего бы не стоило.

_______________________________________________________________________
Автор обещал счастливый конец, но продолжения у этой истории, к сожалению, нет. На этом всё, это последняя глава. 

Спасибо всем за внимание и прочтение, а автору за эту жутко прекрасную работу! 

THE END.