Nosce te ispum

Я чувствовала себя ужасно. Уверена, у меня жар. А еще время от времени меня душили приступы кашля. Тогда мне казалось, что кто – то невербальными чарами пытается вырвать мое сердце и раздирает мне грудную клетку. Нас, шестнадцать человек, поместили камерах. Камеры были расположены полукругом, так что кое – кого я из пленных могла видеть. Авроров, истерзанных, обессиленных, потерявших надежду и уповающих на быструю смерть. Мне становилось жутко от обреченности, застывшей на их разбитых лицах. Плакать я уже не могла, поэтому сидела и анализировала, как я оказалась здесь. Кто нас мог предать? Почему – то сознание нарисовало образ Кресислава. Я содрогнулась от одной мысли, что переспала с врагом. Но, если Кресислав и есть тот предатель, почему он сразу не пленил меня? Более того, он дал мне убежать. Возможно, я пытаюсь оправдать себя, а молодой аврор ни в чем не повинен.

Почему – то вспомнила про маггловскую теорию вероятности – раздел высшей математики, изучающий закономерности случайных событий, случайных явлений... Но, Мерлин, сколько бы я не пыталась отвлечься, решая самые сложные математические комбинации, я знала – нас предали. И это было отнюдь не случайностью! Запланированная, хорошо продуманная, организованная и удачно выполненная операция.

Меня захлестнул новый приступ кашля. Я повалилась на бок. С такими темпами я не доживу до конца отведенных нам суток.

С трудом отползя в свой уголок, я скрылась от тусклого света. Здесь, на каменном полу, грязь перемешалась с прогнившим сеном и человеческими испражнениями. Стоит ли упоминать о стоящей здесь вони? Как только Сивый затолкнул меня в камеру, мой пустой желудок перевернулся и меня накрыли характерные спазмы. Но кроме привкуса желчи во рту из себя так ничего и не смогла выдавить. Вскоре я перестала так остро реагировать на эти запахи. Думаю, я источала аромат немногим лучше, чем этот.

К нам заходили два раза. Пожилой Пожиратель, по – видимому, исполняющий функции смотрителя. Первый раз он объявил о том, что осталось 12 часов. Второй раз раздал всем заключенным по куску черствого хлеба и глиняной кружке с водой. Я с остервенением принялась вгрызаться в свою порцию. Тогда – то и оказалось, что я в камере не одна. В противоположном темном углу зашевелились, когда я хотела перейти на кусок хлеба своего сокамерника. Еще удивилась своей везучести: думала, раздающий ошибся, оставив возле моей камеры две порции.

— Я еще не сдох, детка, — прохрипел голос и я увидела человека, мужчину...

По его лицу сложно было определить, сколько ему лет – сделали свое дело пытки и, по – видимому, долгое заточение. Его лицо было осунувшимся, некогда длинные волосы собрались одним грязным и нечесаный колтуном. Глаза воспаленные, кожа болезненного воскового оттенка, половины зубов не было. Губы потрескавшиеся.

— Из... Извините... — пролепетала так же хрипло я и положила его кусок хлеба на место.

Тут же он протянул свою руку, иссохшуюся, словно обтянутую кожей, с почерневшими ногтями. Я отвернулась, только бы больше не видеть его. Всхлипнула. Послышался его тихий смех, сменившийся кашлем.

До меня донеслись тихие перешептывания и сдавленные рыдания.

— Ромильда? Луна? – зашептала я, вжавшись в решетку и жмуря глаза от освещения.

Молчание. Затем тихий, едва различимый голосок:

— Гермиона...

— Да, — зашептала я, определив, что они находятся в камере справа от меня.

Ко мне потянулись руки. Я тоже просунула сквозь прутья свою. Как же было приятно ощущать сейчас эти крепкие пожатия.

— Ты же спасешь нас, Гермиона? – спросила Ромильда; в ее голосе звучало столько надежды... Мерлин, она ничего не понимает... Разве я могу отнять у нее последнее, что осталось – веру во спасение?

— Да, Ромильда, — прошептала я, подавляя подступившие к горлу слезы.

Я соврала. Даже не знаю, кому больше – себе или ей? Мое сердце рвалось на меленькие кусочки от осознания происходящего. Мерлин, я не верила, что это все происходит со мной. Не хотела верить.

Луна поведала, как она и Ромильда оказались схвачены Пожирателями. Когда оказалось, что все порт – ключи не работают, Луна и Невилл решили последовать той же схеме, что и Гермиона: чем дальше от дома, тем, вероятней, что портал будет работать. По дороге они отбили у пары Пожирателей Ромильду. Но вскоре их засекли. Ромильду поймали первую, Луна бросилась сражаться, а Невилл случайно активировал портал. Долго Луна противостоять Пожирателям не смогла, так как их было больше. Кто – то сзади оглушил ее «Ступефаем», и они оказались здесь.

Снова наступила давящая тишина. Чей – то истерический смех, затем фраза:

— Мы все сдохнем!

Захотелось действительно совершить суицид.

— Вы из фениксовцев? – раздался голос моего сокамерника.

— Да, — ответила я; что толку скрывать – мы все обречены. – А вы?

— Я — Пожиратель Смерти, — усмехнулся мужчина.

— Тогда... тогда почему вы здесь? – изумилась я.

— Я не оправдал ожиданий Лорда, детка, — заскрипел Пожиратель. – Я провалил операцию и был наказан. Думаю, сегодня настанет мой конец...

Я промолчала. Значит, Лорд действительно безумен, если за ошибки наказывает своих людей так жестоко. И насколько же преданы ему его последователи.

— Оно того стоило? – спросила я.

Меня искренне волновал ответ Пожирателя: готов ли он отречься от своего пути на пороге смерти? Осознает, насколько чудовищными были его деяния? Раскаивался ли?

— Сейчас это ничего не изменит, — захихикал он. – Но кое в чем ты мне можешь помочь...

Я? Чем я могу помочь приговоренному собственным Хозяином Пожирателю Смерти? Может, последняя воля? Может, у него есть семья?

Он поманил меня корявым пальцем с почти слезшим ногтем. Я, не обращая внимания на боль во всем теле, с трудом подползла к нему. Он омерзительно ухмыльнулся, показывая редкие зубы.

— Ты такая наивная... чистая... — засипел он.

К чему это? Я была сбита с толку. В следующее мгновение ощутила сильную хватку на своих плечах, толчек.

— Что вы... — захрипела я, яростно отбиваясь.

— Гермиона?! – испуганный голос Луны.

— Что вы с ней делаете?!! – истеричный крик Ромильды. – Помогите! Помогите же кто – нибудь! Охрана! Охрана!

— Они не придут... — чей – то обреченный голос.

— Отпустите! Немедленно! Заклинаю Мерлином! – вопила я, чувствуя, как его руки шарят по моему телу.

Послышался звук рвущейся ткани.

— Нет, пожалуйста... — я захлебывалась собственным криком, — ... ради Мерлина!

Мой сокамерник оказался на диво сильным. Я кусалась, царапалась, отбивалась ногами и руками, кляла его, умоляла... Ромильда истошно вопила в соседней камере, отчаянно зовя кого – нибудь на помощь. Я знала, что я – одна. Знала, что помочь некому. Я должна бороться за себя. За Ромильду. За Луну. За авроров. За Гарри. За Орден Феникса. За надежду, наконец!

Пожиратель забрался на меня; его дыхание сбилось от борьбы. Он крупными вдохами получал воздух, почти не выдыхая. Наклонился. Мои руки были придавлены к полу его железной хваткой. Моя первая ошибка – я его недооценила. Думала, что он слаб, что его обессилили долгое заключение и пытки. Но он ведь мужчина, значит, как ни крути, физически он сильнее. Второе – ему нечего терять, он знает, что обречен. Моя вторая ошибка – он жесток, он никогда не будет раскаиваться. Вскоре я в полной мере пойму, что Пожиратели Смерти – бесчувственные фанатики, подчиняющиеся только власти и крови. Он глумливо заулыбался. В этот момент во мне зародилось чувство ненависти; если раньше я думала, что я ненавидела, я глубоко заблуждалась. Вот оно, первородное, подкрепленное желанием выжить, чувство.

Я заскрежетала зубами от охватившей меня ненависти. Мой взгляд упал на шею моего мучителя и я, повинуясь животному инстинкту сохранить себе жизнь и отомстить, подавшись вперед, впилась в его плоть, подобно вампиру. Пожиратель истошно заорал, освободив мои руки и пытаясь меня оттолкнуть. Я поймала себя на мысли, что испытываю жгучее удовлетворение, эйфорию, от специфического вкуса крови в моем рту, от железного запаха и от теплых струек на моей бороде, скользящих дальше, на мою грудь...

Сильный удар по лицу; я вскрикнула, оторвавшись от Пожирателя.

— Мерзкая тварь, — хрипел он, отползая в свой угол.

Я последовала его примеру. Я вся дрожала. Если раньше меня охватывал жар, сейчас мое тело покрыли «мурашки» — меня знобило. Пару минут я сидела, молчала, вслушиваясь в булькающие постанывания моего мучителя. Затем осознание того, что я совершила, накрыло меня с головой. Я с остервенением принялась вытирать со своей кожи кровь, отплевываться, чтобы избавиться от этого чудовищного привкуса в моем рту, вкуса смерти... Я кричала, плакала, билась об решетку руками... Я сошла с ума. Обессилевшая, я рухнула на пол, не в силах ни пошевелиться, не произнести ни слова. Я умерла. Какая – то часть меня надломилась. Что – то безвозвратно во мне умерло.

Мое тело горело, руки и горло саднили. Казалось, каждую мою кость дробят миллионом молоточков. Глаза слезились. Очертания потеряли четкость, звуки почти исчезли. По – крайней мере, я больше не слышала сопений сокамерника...

Иногда до моего воспаленного сознания доносились голоса Луны и Ромильды, зовущие меня по имени. Я хотела им ответить, но не могла.

Я не знаю, сколько лежала так, не сменяя положения, даже не шевелясь. Наверное, в тот момент зарождалась новая Гермиона Грейнджер, хотевшая выжить любой ценой и готовая на многое. Говорят, что каждое событие в нашей жизни налаживает на нас свой отпечаток. Ощутимый или не очень...

До меня донеслись лязгающие звуки, голоса, возня. Скрипнула решетка. Совсем близко. Видимо, моя камера...

— Может, она сдохла? – сомнение в голосе.

— Твою мать! – рык. – Говорил же, дайте ее мне...

— Эй, Руквуд, твой звездный выход! – насмешливый голос.

— Руквуд, ты оглох?! – снова рык.

Я издала протяжный стон, пытаясь перевернуться.

— Жива! – лающие нотки в голосе.

Сивый. Мгновенно почувствовала рывок за волосы. Взвизгнула от боли, но все же встала на ноги.

Крэбб толкнул моего сокамерника. Тот повалился набок, не издав ни звука. Страшная догадка пронзила меня. Он умер. Я его убила.

Я не смогла сдержать рыданий. Крэбб наклонился к бывшему соратнику.

— Что за херня? – вырвалось у него.

Затем он перевел взгляд на меня и начал смеяться. Нотт и Сивый смотрели на него, как на полоумного.

— Похоже, девка решила составить тебе конкуренцию, Сивый! – гоготал Крэбб.

Оборотень и Нотт решили самостоятельно осмотреть пленника. Нотт, посмотрев на Крэбба, тоже принялся смеяться. Сивый завыл.

— Покойся с миром, Руквуд! – хохотнул Нотт. – Старому засранцу даже здесь повезло. Это лучше, чем принять смерть от Лорда.

Сивый метался по помещению, иногда воя. От его завываний мне становилось еще хуже. Меня сильно трясло; из горла вырывались хрипы.

— Хватит, девочка, — сказал Нотт, улыбаясь. – Ты просто хотела выжить. Посмотрим, что ты придумаешь сейчас, когда предстанешь перед Лордом.

Краем глаза я уловила, как выводят Луну и Ромильду. Затем еще группа Пожирателей и два аврора. Мы были последние.

Снова коридоры, затем огромные двери, зал, Темный Лорд на троне, в окружении самых верных и приближенных...

Затем последовали допросы, пытки... Заключенные пытались тянуть время, сообщая даже такие нелепицы, что у Гарри есть волшебные татуировки, которые делают его одновременно невидимым и неуловимым; что Гарри Поттер погиб во время нападения на Орден Феникса; что Гарри Поттера не существует вовсе, что он умер, а его подменяет Рон Уизли с помощью Оборотного зелья.

Голова шла кругом от мольбы о пощаде, криков от Круциатуса...

Луна с доблестью выдержала пару «Круцио» и потеряла сознание, так ничего и не сообщив своим мучителям. Ромильда лепетала что – то о Гермионе Грейнджер, которая обещала их спасти. Кроме того, что Гермиона Грейнджер является стратегом в Ордене Феникса, Пожирателям не удалось добиться от девушки ничего существенного. Ромильду пожурили парой Круциатусов и отдали в руки надзирателей.

Внезапно огромные двери отворились и в зал прошли двое Пожирателей, таща хрупкую фигурку. По всей видимости, это была девушка.

— Прошу прощения, мой Лорд... — прозвучал бас; Лорд поднял руку, прерывая говорящего.

Девчонку толкнули в середину освещенного круга. Я вскрикнула – узнала в затравленно оглядывающейся по сторонам девушке Чжоу Чанг.

— Мисс Чанг, — прошипел Темный Лорд. – Вы должны были почтить нас своим присутствием еще вчера. Надеюсь, у вас есть достойное оправдание...

Чжоу молчала, опустив голову. Что значат слова Лорда?

— Возможно, это освежит вашу память, — Лорд направил палочку на девушку.— Круцио!

Фигурка Чжоу, словно марионетка, начала извиваться и кататься по полу в агонии боли, издавая душераздирающие вопли. Мерлин, я не могу! Не могу!!!

Темный Лорд опустил палочку, действие проклятия закончилось.

— Мы слушаем вас, мисс Чанг, — снова шипящий голос, который я уже ненавидела.

Девушка упорно молчала.

— Мой Лорд, — заговорил мужчина, один из тех двоих, что ее привели. – Она оказывала сопротивление при поимке. Говорят также, что сражалась на стороне Ордена.

— Что скажете в свою защиту, мисс Чанг? – поинтересовался Темный Лорд. – Мы не любим предателей.

— Я просто пытаюсь выжить, — прохрипела Чжоу, сплюнув кровь.

— У вас это плохо получается, юная леди, — зашипел Лорд, снова направляя палочку на девушку. – Что сейчас может удержать меня от того, чтобы не произнести Заклинание Смерти?

— Информация, — сказал Чжоу.

Темный Лорд немного помедлил, но все же опустил палочку.

— Говори, — приказал он.

— Если вы обещаете даровать мне жизнь, мой Лорд, — Чжоу приподнялась на руках.

Я не верила в то, что видела и слышала. Чжоу Чанг – предатель. Сколько же она всего знает! Мерлин... Наши взгляды скрестились. Чувствовала, как грудь рвет на части от осознания того, что тот, кому ты так верила, предал тебя!

Темный Лорд кивнул и девушка заговорила:

— Твое решение проблем находиться ближе, чем ты думаешь...

— Не томи, — зашипел Лорд; змея, обвивающая его ноги, подняла голову. Из ее пасти вырывалась ниточка раздвоенного языка.

— В твоем плену Гермиона Грейнджер, — голос звучал уверенно.

Мое сердце пропустило пару ударов. Я не верю, что Чжоу Чанг показывает в мою сторону и что только что из ее уст сорвались эти слова.

По рядам Пожирателей пронеслись шепотки.

— Мой Лорд, — заговорила Беллатрикс Лестрейндж, — девчонка врет.

— Она не врет, — послышался хриплый голос одного из пленных. – Когда мы находились за решетками, эти двое, — он указал на Ромильду и Луну, — называли ее, — он перевел на меня, — Гермионой.

— Убедись сам, мой Лорд, — зашептала Беллатрикс.

Лорд подал знак рукой и Сивый потащил меня к нему.

— Лигеллименс! – прошипел Темный Лорд, вглядываясь в мои глаза.

Я отчаянно попыталась выстроить выстроить блок, так, как описано в книгах – кирпичная стена. Через пару секунд она рухнула. Я попыталась возвести новую, но ощутила чужое вторжение, болезненное, рвущее мозг. Поплыли мои воспоминания в обратном порядке: Руквуд, плен, Сивый, Новый год, Кресислав... Мерлин, он осквернял все то, сокровенное, что осталось. Я изо всех сил пыталась заблокировать свои воспоминания, но он проникал все глубже и глубже...

Я в отчаянии завопила; поняла, что он прервал контакт. Сивый все так же держал меня за волосы, так, чтобы я не могла пошевелиться.

Лорд радостно зашипел и захлопал в ладоши. Затем раздался его сипящий смех, отдаленно напоминающий человеческий.

— Юный стратег Ордена Феникса! – зашипел Темный Лорд. – Я искренне рад нашей встрече.

Лорд снова выдавил из себя нечто, походящее на смех.

— Круцио! – внезапно навел палочку Лорд и я почувствовала, что каждую клеточку, каждую мышцу, каждое сухожилие моего тела режет, разрывает, скручивает нечто адское, не знающие пощады... Я хотела заорать, но из моего горла вырвались лишь хрипы. Я хотела сорвать с себя кожу, которая жгла, вырвать сердце, которое причиняло дикую боль каждым своим ударом, хотела не дышать, потому что каждый вдох терзал мои легкие...

Боль отступила; чувствовала, как подрагивает мое тело от перенесенной пытки.

Чжоу Чанг... Она смотрела на меня, шепча извинения лишь губами. Ее силуэт начал расплываться. Я хотела сказать ей, что она предала его. Предала память Седрика Диггори. Так же, как предала меня. И Луну с Ромильдой. Гарри, который верил тебе. Ты предала нас всех... Почему – то мне показалось, что она прочла это в моем затухающем взгляде .

Я облегченно простонала, проваливаясь в спасительную тьму. Пару часов я спасена от осознания того, что меня предали, что я в плену, я обагрила свои руки в первой крови.

*Sanguine primа — первая кровь.