По мотивам...

Время до выпускного пролетело в череде зачетов, экзаменов, выборе платья, приезда родителей и прочей кутерьме. Наконец, все было позади, а впереди было вручение дипломов, бал и выход во взрослую жизнь. С экзаменами все прошло гладко, все всё сдали. Только Джинни вела себя странно — часто исчезала куда-то, на вопросы отвечала невпопад, краснела и отводила глаза. Гарри переживал, но списывал это на стресс от экзаменов, а Гермиона закрутилась со своими проблемами и не очень приставала к Джинни с расспросами. И вот, наконец, долгожданный выпускной. Гермиона, в платье, как у сказочной принцессы, с уложенными струящимися волосами и блестящими от радости глазами вызывала у всех изумленные и восхищенные взгляды. Гарри был рад и горд за подругу, а Джинни... А вот Джинни очень скоро куда-то запропастилась. Еще на вручении дипломов была в зале. В красивом зеленом платье, так выгодно оттенявшем ее белую кожу и огненно-рыжие локоны, она стояла рядом с Гермионой и родителями. А через каких-то десять минут ее уже и не видно в зале. Гермиона хотела спросить Гарри, не знает ли он где его невеста, но того куда-то увела миссис Уизли. Тут начались танцы, Гермиона кружилась в вальсе с Дином, с Симусом, даже с Невиллом — каждый одноклассник и не только, хотели потанцевать с ней. Ведь уже завтра они все разъедутся и когда еще увидятся.

Она пыталась отдышаться в перерыве между танцами и выпить немного шампанского, когда к ней подошел Гарри. Счастливая, она не сразу заметила, что на нем лица нет. Отставив бокал, Гермиона протянула ему руку, думая, что он тоже хочет с ней потанцевать, но он в ответ протянул смятый листок пергамента. Удивившись, она вчиталась и в ужасе подняла на него глаза.

— Ничего пока не говори и никуда не уходи, ладно? Я найду мистера и миссис Уизли, и тогда мы все обсудим, — он отошел, а она еще раз перечитала записку.

Дорогой Гарри.

Прости, что не сказала тебе раньше, но Тео категорически запретил мне заранее говорить что-то кому-то, даже родителям. Гарри, ты милый, хороший, добрый, но... Я люблю Тео, а Тео любит меня. Я знаю, что мы будем счастливы вместе. Мама и папа никогда не поймут и не допустят нашей свадьбы. Поэтому сейчас мы уже далеко от школы и пока мы не поженимся — не вернемся. Надеюсь, что, когда я вернусь, уже будучи миссис Нотт, они смирятся и простят меня. И ты, Гарри! Ты тоже еще будешь счастлив и найдешь хорошую девушку, которая полюбит тебя! Прости меня, и прощай. Д.У.

Щеки Гермионы горели, руки дрожали. Глупая девочка, что она себе придумала! Если у них с Ноттом были отношения, то почему она ничего не рассказывала, почему не посоветовалась? Гермиона винила себя — она слишком увлеклась учебой и не обращала внимание на то, что творится с подругой. Может быть, если бы она была повнимательней к ней, если бы они побольше общались — этого бы не произошло? А Гарри? Как он переживет такой обман любимой? Ведь еще вчера вечером Джинни на ночь целовала его и называла будущим мужем...

— Грейнджер, могу я пригласить тебя... — знакомый голос заставил ее вздрогнуть и обернуться.

Едва Малфой взглянул на девушку, как понял, что случилось что-то очень серьезное. С самого начала выпускного он не мог оторвать от нее глаз. Она была прекрасна, и он все еще был безнадежно влюблен в нее. Завтра все должно было закончиться, и он останется один на один с проблемами семьи, обязанностью жениться на нелюбимой, но чистокровной девушке, продолжить род, умножать состояние, восстанавливать репутацию... А он хотел быть с ней, хотел любить ее открыто и главное, быть любимым в ответ. Но увы, он сам слишком долго и старательно разрушал все, что могло бы заставить ее обратить на него внимание не как на врага. Это уже нельзя было исправить, но еще осталось немного времени и можно хоть помечтать. Еще можно пригласить ее на один танец. Пусть и последний. Однако, едва пригласив, он понял, что ей совсем не до танцев. В ее глазах стояли едва сдерживаемые слезы, а руки теребили какую-то записку.

— Что случилось? Я могу тебе чем-то помочь? — в его голосе слышалось искреннее сочувствие и Гермиона внезапно поняла, что ей отчаянно нужна поддержка. Пусть даже в лице Малфоя, раз уж все друзья не видят, что у нее стряслась беда. Но говорить здесь девушка не могла. Она всхлипнула и выбежала из зала. Он кинулся за ней и нашел сразу у входа, в нише окна.

— Грейнджер! Гермиона... Пожалуйста, расскажи мне, что случилось? Мерлин свидетель, я правда хочу помочь! — он попытался схватить ее за руки, но она протянула ему письмо. Едва вчитавшись, он глухо застонал и со злостью стукнул кулаком о стену.

— Малфой, умоляю, расскажи все, что ты знаешь! — слезы текли по ее щекам, — Ведь Нотт твой друг! Ты что-то слышал от него обо всем этом? Он правда собирается жениться на ней? — она с такой надеждой смотрела на него, но ему нечем было ее успокоить. Он отрицательно покачал головой.

— Прости. Нотт не друг мне, мы и общались в этом году только потому, что Блейз не приехал в школу. Я ничего не слышал о его планах, о том, что он влюблен и собирается жениться. Зато я слышал другое...

— Что ты слышал, Малфой? — Гарри подошел сзади, а за ним стояли совершенно растерянные мистер и миссис Уизли.

Драко вежливо поклонился родителям Джинни и повернулся к Гарри.

— Я слышал, как он приглашал Гойла на каникулы к себе и обещал отлично повеселиться с одной красоткой. Сказал, что так мы и сами оторвемся и одному очкарику отомстим. Это его слова! — он поднял руки и отступил, видя, как дернулась палочка в руках Поттера, но тот только отмахнулся.

— Где он? Куда он мог ее отвезти? Ты знаешь? — его голос звучал глухо от еле сдерживаемой ярости.

— Я не знаю где живет их семья. В Шотландии у них был особняк, но вряд ли он отвезет Уизли туда. Я пришлю тебе координаты совой. Больше я ничего не знаю. Мне нечем помочь вам, простите, — он поклонился, бросил на Гермиону печальный взгляд и ушел в сторону подземелий.

Гермиона грустно посмотрела ему вслед. Конечно, теперь она еще больше опорочена в его глазах — ведь Джинни ее лучшая подруга, и она не бросит ее семью. А Малфой был прав, говоря, что, общаясь с такими как Гермиона и ее друзья, он опорочит честь рода. Бедная Джинни! Она искренне верила, что Нотт женится на ней, а он собрался поразвлечься и выбросить ее как ненужный хлам, опорочить, осквернить, растоптать. Какой же он мерзавец!

Видимо, миссис Уизли тоже думала об этом, потому что она вдруг расплакалась, прижимаясь к плечу мужа, причитая: «Моя маленькая, глупая девочка! Что же теперь будет? Что будет?».

Гарри так сильно сжал челюсти, что казалось можно было услышать, как хрустят зубы.

— Мистер Уизли, надо вызывать ребят. Нам придется сообщить о ситуации в Аврорат, потому что сами мы ее не найдем — никто не знает, где у Ноттов есть еще дома.

Молли разрыдалась.

— Это значит, что о нашем позоре узнают все, — тихо проговорил мистер Уизли.

— Артур, сейчас главное спасти Джинни, а не думать о позоре. Мы накажем виновников, но надо успеть, чтобы с ней ничего не случилось.

Мистер Уизли вздохнул.

— Давайте отправимся в Нору, соберемся там все. И тогда уже вместе решим, что делать. Гермиона, я надеюсь, что ты присоединишься.

Девушка кивнула.

— Конечно, мы только переоденемся и сразу к вам директорским камином. А Вы пока соберите мальчишек.

Когда Гарри вошел к себе в спальню на его окне сидел филин. Записка была от Малфоя.

Поттер, вот координаты поместья Ноттов в Шотландии. Не сообщай в Аврорат, не порть Уизли репутацию. Я сам все решу. Если через три дня ты не получишь известий — тогда действуй на свое усмотрение.

Д.М.

P.S. Нет, я не собираюсь выгораживать Нотта. Ты получишь его и сам решишь, как наказать. Клянусь. Только сделай так, чтобы Грейнджер ничего не узнала о моем участии в этом расследовании.

Что ж, Малфой предусмотрел все, даже его сомнения о наказании Нотта. Можно ли ему довериться? Гарри почему-то чувствовал, что да. То ли потому, что тот ни словом, ни даже взглядом не показал, что злорадствует. То ли потому, что помнил и верил, что Малфой действительно любит Герми. И Гарри сам не знал почему так уверен в этом.

Через полчаса они с Гермионой были уже в Норе. Гарри не стал показывать записку от Малфоя. Только сказал, что нужные люди пока неофициально ищут Нотта и с Авроратом можно повременить и не предавать дело огласке. Молли после его слов заметно ожила, она даже предположила, что, может, Теодор и правда влюбился в Джинни и вскружил ей голову, и может они действительно поженятся. Ведь Драко Малфой сам признал, что он не дружил с Ноттом, а, следовательно, мог быть и не в курсе его планов. Она даже начала уговаривать Гарри не обижаться на Джинни — она ведь так молода, так неопытна... Сыновья с жалостью смотрели на мать, понимая, что она просто пытается надеяться на самое лучшее в этой ситуации, спрятаться от проблемы, поэтому и ведет себя несколько... неправильно. Близнецы напоили Молли успокоительным и отправили спать. К этому времени прибыли Чарли с Роном, Билл и Перси. Теперь в сборе были все. Когда их поставили в известность о цели сбора и рассказали о словах Малфоя Рон сразу начал орать, что верить слизеринцу нельзя. Он даже предположил, что Малфой в сговоре с Ноттом и остался прикрыть отступление и выяснить намерения противника, но Гарри велел ему заткнуться.

— Мы все знаем твою нелюбовь к Малфою, но тебя не было последний год в школе, и ты многого не знаешь, так что попридержи коней и не делай поспешных выводов, — Гарри был категоричен, и Гермиона была благодарна ему за это заступничество. Она и сама не понимала, почему слова Рона так задели ее. — Я предлагаю рвануть по координатам к поместью Нотта и поискать там если не Джинни, то хоть намеки, где еще их можно искать. Только осторожно — там наверняка все на родовой кровной магии замешано.

Ребята разошлись по комнатам готовиться, а Гермиона подошла к присевшему на диван Гарри.

— Ты как? — она обняла его, и он вдруг уткнулся ей в шею и обнял ее в ответ.

— Это я виноват, Герми. В последнее время она отдалилась от меня, а я был так занят всеми этими экзаменами, подготовкой, что не уделял ей нужного внимания. Просто она с начала года все время пыталась остаться наедине со мной. А едва мы оставались одни она начинала... Ну, она пыталась соблазнить меня, если честно. Ей хотелось близости, подтверждения нашей любви. Но я дал Молли слово, что не трону ее до свадьбы, и сдерживаться было порой довольно трудно, знаешь ли, а теперь вот...

— Гарри, даже не смей думать такое! Ничего ты не виноват! Это я...

— Ну, да. Не я, так ты, кто ж еще? — усмехнулся Гарри.

— Но ведь это правда. Ты — ее парень, жених, а я — подруга. Кому, как не мне она должна была довериться, рассказать, что ей нравится другой парень?

— Мне кажется, Нотт как-то убедил ее не говорить никому. Видимо, понарассказывал, как все тут будут против слизеринца и сына Пожирателя. Вот она и не говорила. И даже если бы мы приставали с расспросами — не сказала бы. Побоялась.

— Может быть, — вздохнула Гермиона. — Но сам-то ты как? Мы все беспокоимся за Джинни, но есть ведь еще и ты. И тебе тоже больно.

— Больно, — он вздохнул, — Но я больше переживаю сейчас за нее. Знаешь, только по большому секрету тебе скажу, и чтобы никому! — Гермиона замотала головой, — Наверное, я не так уж сильно любил ее. Точнее, любил, но как сестру, друга. Потому что сейчас я просто очень сильно боюсь за нее, переживаю, чтобы они ничего с ней не сделали, но не ревную. Мне обидно, что она обманула, не доверилась. А если бы это была настоящая любовь — я бы мог Нотта убить за такое, наверное. Из ревности. А еще в голове крутится гаденькое такое «сама виновата», — усмехнулся он жалко, — Тебе вот могу признаться.

— Каша у тебя в голове, Гарри Поттер, вот что я тебе скажу. Но я тебя понимаю. Мне всегда казалось, что у вас все как-то уж больно привычно, что ли.

— Спасибо. Что бы я без тебя делал?

В дверях появился Рон. Увидев их обнявшимися он нахмурился, но ничего не сказал. Вернулись в кухню Артур и Чарли, подтянулись близнецы, и Гарри с Гермионой встали.

— Какой план, Гарри? — все смотрели на него, а он смутился.

— Да я не знаю... Вот, Малфой прислал координаты, — он взмахнул палочкой и в воздухе засветились буквы и цифры. Трансгрессируем и осматриваемся. А дальше нужно будет проверять на охранные заклинания, и решать на месте. Идем парами. Я с Герми, близнецы, Чарли и Рон, Артур и Билл. Перси, тебе лучше остаться с Молли, ты лучше нас всех знаешь бытовые и лечащие... — Перси, уже готовый возмутиться, понимающе кивнул и отошел, — Пошли!