Влюбись в меня заново

Глава 61. Правда

Северус помог мне подняться на ноги — тело было все ещё вялым после заклинаний.
Он увидел, как мои колени подогнулись, и с сожалением посмотрел на меня.
— Мне пришлось… — начал он.
— Я все понимаю, ничего не говори, — кивнула я. — Все стало ещё запутаннее, все воспоминания… будто и не мои. Неужели все это стёр в моей голове целитель Тики в Мунго? Но одно я знаю точно: как это выяснить.
— Гермиона, — строго и настороженно сказал Северус, не спеша отпускать мою руку. — Только не говори, что хочешь воспользоваться маховиком времени.
Я помрачнела и не ответила на вопрос. Северус и без того всё понял. Его лицо перекосилось будто от боли.
— Те воспоминания в Мунго…
— Я думаю, они верные, — произнесла я, облокачиваясь на спинку дивана, чтобы дать своему телу отдых. — Но потом мне их стерли, как и многие другие. Я помню кровь единорога, я помню, как Джинни опекала меня после… — я опасливо взглянула на Северуса и переменила тему: — И я помню, как убила Беллатрикс. Это была самозащита, — тут же оправдалась я.
— Я видел, — согласился Северус и начал ходить по комнате. В его голосе появилась злоба и недоверие. — Но почему ты сразу применила непростительное?
— Лестрейндж очень сильная волшебница, — заволновалась я и повысила голос. — Она бы убила меня. Отразила любое заклинание. Любое, кроме…
Северус долго молчал, а затем, завершив круг по комнате, подошел ко мне и тоже облокотился о спинку зеленого дивана.
— Знаешь, эти воспоминания, которые я нашел… Они отличались от других. Будто были… отполированными? Какие-то неестественно четкие… — Северус посмотрел на меня и хмуро продолжил: — Так выглядят воспоминания, к которым была применена магия…
Я нервно втянула ноздрями воздух.
— Уже поздно… Занятия всё еще никто не отменял. Мои друзья думают, что я подалась в какую-то тайную организацию…
Северус развернулся ко мне и медленно наклонил голову набок, изучая меня.
— Обещай, что ни во что не ввяжешься, Гермиона. Если бы не чертов Хогвартс, я бы никуда тебя не отпустил.
Я улыбнулась. Сейчас он выглядел чересчур ранимо.
— Кто быстрее проболтается Дамблдору: привидения или домовики? — наигранно веселым и бодрым голосом спросила я.
— У директора есть уши даже на потолке, — хмыкнул Северус и стал пронизывать меня взглядом черных глаз. — Иногда я боюсь даже переодеваться, мне кажется, что я нахожусь под всевидящим оком.
Я прыснула и подтянулась к Северусу, чтобы поцеловать его. Он не стремился ответить мне, и когда я чуть отдалилась, чтобы посмотреть на его лицо, увидела недоверие во взгляде.
— Я чувствую, что ты меня обманываешь или обманешь, — на полном серьезе сказал он.
— Всё будет хорошо, — пообещала я ему, отделавшись дежурной фразой. — Доверься мне, как я доверилась тебе.
Я оттолкнулась от спинки дивана, чтобы покинуть его комнаты, как он внезапно удержал меня за локоть и вкрадчиво спросил:
— Я видел твои воспоминания будто со стороны. И многое не понял. Но ответь: это тебе хоть как-то помогло? Я считаю, нужно продолжить сеансы. Либо обратиться к волшебнику, который сможет ввести тебя в состояние гипноза. Таким образом можно выловить эти спрятавшиеся воспоминания без деформации. Завтра после занятий?
— Да, — согласилась я. — Завтра продолжим.
Северус отпустил мою руку и проводил до двери.
Я вышла в ледяной коридор из нагретой камином комнаты и пожелала ему спокойной ночи.
В тот момент мне казалось, что Северус мне не поверил.
* * *
Я поднялась на восьмой этаж и три раза прошла мимо заветной стены, на которой стали вырисовываться высокие узорчатые двери Выручай-комнаты.
Внутри меня ждала по-прежнему наша с Северусом библиотека. Я подошла к столу и настороженным взглядом осмотрела комнату. Почему она так навязчиво мне является?
Я вынула гребень из кармана и с силой сжала его в руках.
— Я знаю, что делать, — повторила я. — И я готова.
В комнате возник призрак девушки. Это я. Длинные кудрявые волосы, грустные глаза. Мантия в пол.
— Кто ты? — спросила я настороженно, оглядывая девушку с головы на ног. Она походила на тех привидений, которые я привыкла видеть в школе, только намного бледнее.
— Я — это ты, — сказал призрак еле слышным странным голосом. — Если ты готова, то действуй, я помогу.
Мне хотелось расспросить ее обо всём — откуда она взялась, что именно я должна вспомнить и для чего именно мне надо убить Волдеморта — я уверена, что она знала ответы на все мои вопросы, но какое-то шестое чувство подсказывало мне, что сегодня ночью я так и так все узнаю. Нужно лишь запастись терпением. Впереди целая ночь.
Я сжала гребень, подумав об Отделе тайн. Через несколько секунд я оказалась в подвальных помещениях Министерства Магии. Я быстро нашла комнату времени, дверь была не заперта. Внутри было гулко и пусто, по бокам комнаты в красивых стеклянных стеллажах лежали, переливаясь в голубоватом свете люмоса, маховики времени.
Я потянулась к стеллажу и с помощью магии добыла себе один.
— Но разве он поможет вспомнить? — недоумевала я. — Дамблдор сказал, что я сделала петлю во времени, этот маховик будет работать только здесь.
— Я тебе помогу, — призрак появился близко от меня и продолжил: — Иди в соседнюю комнату. В круглую и черную, где на стенах висят десятки разных механизмов. Найди сосуд времени.
Я тут же поняла, про что говорит призрак. Сосуд прошлого и будущего, как называли его Сол Крокер и Пенелопа Лоулер.
Я зашла в круглую соседнюю комнату и быстро нашла взглядом нужную мне вещь — огромный сосуд с переливающимися чарами времени.
— Подержи там маховик, — донесся голос сбоку от меня.
Я послушно, держа предмет за золотую цепочку, опустила в чары времени маховик. Его тут же засосало, вырвало у меня из рук. Волшебные чары в миг разобрали его по составным частям, песок рассыпался, растворился в переливающейся субстанции. Вместо него, когда маховик начал заново собираться, внутри колбы оказалась само блестящее вещество.
Маховик времени вынырнул, и я ловко схватила его прежде, чем он упал на пол.
— Укрась гребнем себе волосы и надень маховик на шею. Теперь ты можешь путешествовать по времени, как гостья — куда захочешь. Но нам нужно, чтобы ты вспомнила.
— Подожди, — попросила я призрака. — Ты — это еще одна я из будущего?..
Девушка подарила мне печальную улыбку.
— Ты поймешь, кто я, — сказала она и кивнула на маховик, когда я укладывала волосы с помощью гребня. — Пусть оси маховика времени закрутятся, назови дату: 2 мая 1998 года.
Меня тут же прошиб холодный пот, руки стали подрагивать от страха и предстоящего приключения. Совесть взывала к разуму: я ведь обещала Северусу ни во что не влипать!
Но если я сейчас это не узнаю, то, возможно, не смогу спокойно жить. Мне грозят напасти и смерти, уготованные мне судьбой.
Я слишком далеко зашла, чтобы отступать назад.
Я запустила механизм — назад дороги не было. Оси завращались, чары времени переливались в нем, словно перламутр. Один миг — и вот черная комната исчезла, а я оказалась в тёмном лесу.
Со всех сторон на меня полилась какофония звуков — завывания лесных существ, грохот от взрывов и чьи-то громкие голоса.
Я увидела, как мимо меня идет Гарри и чуть не окликнула его, мне помешал только призрак — он появился передо мной и приложил палец к губам.
— Воспользуйся чарами невидимости, — напомнила она.
Мне пришлось дрожащей рукой накладывать на себя чары.
Мерлин, Гарри! Я поспешила за ним. Маховик времени подпрыгивал на моей груди с каждым моим быстрым шагом и сильно бил то по ключице, то по солнечному сплетению.
Он идёт к Волдеморту, сообразила я. Сейчас тот убьет его, а потом Гарри оживет. Волдеморт убьет лишь осколок внутри него, крестраж.
Я спряталась за деревьями и вскоре увидела вспышку зеленого света. Момент тишины, а затем раздался громкий смех пожирателей и хриплый, холодный, самодовольный — Тома Реддла. Я все еще не понимала, почему призрак затащила меня сюда. Я всё прекрасно помню. Что нового я могу увидеть?
Зеленые вспышки вновь и вновь прорезали густую темноту Запретного леса.
— Авада Кедавра! Авада Кедавра! Авада Кедавра! — неустанно кричал Волдеморт.
Я сначала и не поняла, что что-то не так. А затем, когда уразумела, было слишком поздно, — я вскрикнула и напролом кинулась через кустарники на помощь к другу. Но призрак, появившийся передо мной, протянул мне руку, и я, плохо соображая, что к чему, доверившись этой прозрачной девушке — себе, — взяла ее за руку.
Мы перенеслись в руины Хогвартса. Дым и пепелище — вот что осталось от величественного замка. Пожиратели смерти стояли напротив армии Хогвартса — студентов-старшекурсников и преподавателей. Я увидела себя. Я жалась к Рону, лицо мое было в грязи и крови, одежда изодрана, как и у многих в этот судьбоносный день.
— Мальчик-Который-Выжил мёртв! — крикнул Том Реддл, и его голос разнесся по окрестностям. Он с отвращением и жестоким ликованием бросил с помощью магии тело Гарри прямо к ногам впереди стоящих хогвартцев.
Я вскрикнула дважды. Та я, которая стояла возле Рона, вцепилась в его руку и закричала дико и не своим голосом, когда увидела неестественно выгнутые руки, ноги и изудорованное лицо друга. Я вскрикнула во второй раз и согнулась пополам над телом.
Всполохи заклинаний разрезали небо. Две стороны столкнулись, продолжив кровавую и жестокую битву за замок.
Призрак вновь взяла меня за руку.
— Вращай оси, — сказала она мне, хотя я плохо соображала, что к чему. Я не могла отойти от шока, дрожащими и скользскими от слез пальцами я дотронулась до бездушного металла.
Мы оказались в больнице Святого Мунго. Я смотрела со стороны, как меня ведут под руки двое целителей в лимонном.
— Она никак не может отойти от этих событий, — я резко развернулась и увидела Джинни и Рона, которые шли за нами и беседовали с целителем Янусом Тики. — Она вскрикивает по ночам и плохо спит. Она очень переживает из-за произошедшего. Мы все переживаем, но ведь прошло уже больше полугода.
Рон Уизли, осунувшийся и сгорбившийся внезапно останавливает целителя и недовольно смотрит на сестру.
— После общей терапии она была какое-то время нормальной, — берет он инициативу в свои руки и поднимает ладонь вверх, прося Джинни не перебивать его. — Прошу, не надо врать хоть здесь. Мы оба устали. Чем дальше, тем хуже. Она бредит идеей вернуть всё. Постоянно делает какие-то просчеты. Хочет ограбить Министерство Магии, но ведь все маховики времени и так уничтожены. И еще… — Рон угрюмо поворачивается к сестре. — Прошу, скажи.
— Она никак не может простить себе смерть профессора Снейпа. Гермиона думает, что могла бы спасти его.
Янус Тики слушает их и задумчиво кивает.
— Да, вы знаете, что такие случаи после войны не редкость… Взять хотя бы вашего бывшего замдиректора — Минерву МакГонагалл, она рвет на себе волосы и часто вводит в панику других пациентов… Мы скоро отведем ей отдельную палату, — Тики медленно проводит ладонью по усам и бороде и чешет подбородок, затем открывает папку. — Мисс Грейнджер прошла у нас, как и все, терапию… Боюсь, нам придется ее забрать на более долгое лечение.
— Она поправится? — с надеждой в голосе спрашивает Джинни и берет брата за руку, ища поддержки.
— Мы приложим все усилия… Герой войны всё-таки… Но вы должны понимать, что некоторые душевные раны неизлечимы… Иногда их проще вырвать с корнем, благо, колдомедицина способна на такое…
Я чувствую прохладное прикосновение — призрак взял меня за руку, и вот мы уже в кабинете Януса Тики.
Перед целителем стоит Джинни Уизли — повзрослевшая, с высокой прической и накрашенными губами.
— Терапия идет успешно, мисс Уизли, — говорит ей Тики. — Как мы с вами и договаривались, некоторые воспоминания мисс Грейнджер удалось стереть. Некоторые заменить. Она ведет себя спокойно, истерики прекратились. Думаю, еще месяц-другой, и вы сможете забрать ее, — целитель самодовольно улыбнулся. — Моя методика работает.
Призрак вновь прикоснулся ко мне. Я автоматически заставила маховик вращаться. Я забыла как дышать, стояла всё это время с неестественно прямой спиной и полными ужаса глазами. Слезы, соленые и обильные, заполонили мои глаза. Я смаргиваю их и чувствую, как они обжигают мне распаленные щеки.
— Аккуратно, тут небольшой порог, — в следующий момент слышу я веселый голос Джинни и тут же открываю глаза.
Я иду следом за собой и рыжей подругой и тоже переступаю порог. Мы оказываемся в уютной квартире.
— Располагайся, поставь пока чемодан сюда, — говорит Джиневра, кивая на комнату. — Я сейчас сделаю нам чай.
Я захожу вслед за собой и у меня вырывается хриплый звук из горла, как будто из меня выбили весь воздух. Мы оказываемся в библиотеке. Нашей с Северусом библиотеке, с книжными стеллажами, столиком и уютным диваном.
— Постой, — прошу я призрака шепотом, но она неумолима: снова берет меня за руку и заставляет привести в движение маховик.
— Гермиона, откуда эти книги? — настороженно спрашивает Джинни и подходит ко мне со спины, наблюдая с ужасом, как я вытаскиваю из бисерной сумочки на стол стопки пыльных книг и рукописей.
— Это Северуса, — отвечаю я, беззаботно напевая песню и продолжая занятие. — Он хочет перевести до свадьбы всю библиотеку. А кстати, Джинни, почему с тобой не пришел Гарри? Когда он выздоровеет?
— Ты снова была в доме Снейпа в Паучьем Тупике? — ахает Джинни.
— Там безопасно. Северус во всю ведет подготовку к свадьбе, а я вызвалась помочь ему перетащить вещи.
Джинни бледнеет и сжимает ладони в кулаки.
— Лучше бы не ходила туда пока, Гермиона. Знаешь, Беллатрикс Лестрейндж до сих пор не поймали…
Я вижу, как я поворачиваюсь на нее и недоуменно смотрю.
— Ну так авроры же займутся этим? Что опасного?
Призрак подходит ко мне ближе.
— Еще немного, — общает она и протягивает руку.
Мы снова в Мунго. Я не знаю это помещение — мрачное и навевающее негативные эмоции. Меня привязали к стулу. Обритая, в смирительной рубашке и с осунувшимся лицом. Под глазами залегли черные тени.
— Мисс Грейнджер, — обращается ко мне целитель Тики. — Выпейте это. Этот способ легилименции поможет вам расслабиться. Очистите свое сознание и ни о чем не думайте.
На моем лице не отобразилось никаких эмоций. Тики применил заклинание и какое-то время копался в моих мозгах.
— Ты уже не сопротивляешься, умничка, — похвалил он меня, прервавшись.
Двое целителей пришли за мной через некоторое время и подхватили под руки. Мы с призраком двинулись за ними.
— Я… не могу больше… если я узнаю еще хоть малость… — дрожащими губами произнесла я, но призрак снисходительно и грустно улыбнулся мне.
— Ты должна узнать всё до конца. Слишком долгий путь ты проделала, чтобы искать путь назад.
Она снова взяла меня за руку.
Я вижу, как я лежу, словно овощ, на койке и безликим взглядом осматриваю комнату. Когда я натыкаюсь на светильник сверху, то страдальчески сморщиваю лицо и беззвучно шевелю губами. Рядом со мной на койке лежит Пенелопа Лоулер. Она спит, ее лицо выражает безмятежность. Но почему оно на миг напомнило мне застывшую восковую маску?
— Что они со мной сделали, — сквозь слезы спрашиваю я, жалея себя. — А с ней?
— Они изменили воспоминания, некоторые и вовсе стерли, чтобы ты не калечила себя и других. Чтобы не совершала безумных поступков, — отозвался призрак. — Твоя соседка по комнате пострадала во время битвы за Хогвартс. Неизлечимое заклятие. Боевая магия.
Двое целителей в лимонном входят в нашу комнату и тут же кидаются к Пенелопе. Они кричат и зовут подмогу, и вскоре увозят ее из палаты.
— Она… — всхлипываю я.
— Ее не стало. Но зато ее смерть подтолкнула тебя к действиям. Твой мозг на миг проснулся.
Призрак дотронулась до меня, и мы оказались вновь в уютной квартире в центре Лондона. Мы стояли в коридоре, я видела, как из-под закрытой двери библиотеки льется свет.
— Теперь ты знаешь, — сказал призрак и отступил на шаг.
Я обесиленно рухнула на пол и зашлась в плаче, но слезы кончились и больше не шли. Я просто сотрясалась и закрыла руками уши, чтобы ничего больше не слышать. По полу чувствуется сквозняк, но мне было все равно — я лежала, свернувшись в клубок наедине со своими образами и мыслями, наедине с теми воспоминаниями, которых меня лишили.
Вот она, наконец, правда. Я чувствовала, как бешено бьется сердце о ребра. Волны ужаса одна за одной нахлынивали на меня.
Всё это ложь.
Моя любовь к Северусу — ложь. Ложь то, что мы были женаты. Ложь всё.
Передо мной маячила иллюзия спокойной и размеренной жизни, которой наградили меня в Мунго. Иначе я сопротивлялась и совершала бездумные действия, пыталась всё вернуть.
Я не знала, сколько прошло времени с тех пор, как я упала на холодный пол. Я медленно начала подниматься, ощущая, что я всё еще жива. Я всё еще дышу. И у меня за спиной целая жизнь, полная потерь, утрат и разочарования.
Призрак стоял рядом и молча смотрел на меня.
— Я всё еще не понимаю, кто ты… И я не понимаю… Слишком много неувязок, — пожаловалась я и обхватила свою голову, до боли сжав пальцы и пытаясь выдрать волосы с корнем. — Мне стерли память в Мунго, заменили другими воспоминаниями… Ложными и радужными… Но кто ты? И кто та девушка, которая приказала убить Волдеморта?
— Ты убила Беллатрикс Лестрейндж в ту ночь, когда она скрывалась в доме Северуса в Паучьем Тупике. Ты слышала, что она на воле и твой измученный мозг сам начал придумывать события. Ты подумала, что она убила его в день несуществующей свадьбы и отомстила. Тогда-то и появилась я.
— Ты… ты — крестраж?! — удивленно выдохнула я.
Призрак кивнул.
— Сама того не желая, ты создала меня. Полная жажды вернуть все вспять. Охваченная этой мыслью. Отсюда мои способности. Я поселилась в предмет, который на тот момент был наиболее эмоционально близок к тебе — гребень.
Я проглотила подступивший к горлу ком.
— А та девушка?
— Это тоже ты. Я появилась тотчас же и попросила ее не делать глупостей. Но она, слишком охваченная жаждой всё исправить, отправилась в единственное место, где мог находиться маховик времени…
— Хогвартс, — шепотом произнесла я и поднесла заледеневшую ладонь ко рту.
— Он был сломан. Она вернулась в квартиру Джинни и начала чинить маховик времени. Она думала, что это удалось, но сломанный маховик натворил бед — он расколол ее сознание на две части. Часть сознания без тела — ты, одержимая безумной идеей все исправить, имеющая навязчивое желание спасти от гибели Северуса Снейпа, отправилась в тело двенадцатилетней девочки и слилось с ее сознанием. И ты прошла долгий путь.
— А та… Та я… — заикаясь, спросила я. — Я видела ее на кладбище и потом… Она просила убить Волдеморта.
— Она много путешествовала. Много меняла. Она помнила всё, как надо. Ее память, истинная память, была вместе с ней. Она хотела исправить историю Мальчика-Который-Выжил. Хотела всех спасти, но вышло, что время пошатнулось. Она сделала множество паралелльных миров — петель. И в каждом пыталась исправить смерти. Но всё рушилось, всё становилось еще только хуже.
— Дамблдор ее убил. Меня убил.
— Да, — кивнула девушка-призрак. — Но она выжила благодаря мне, крестражу, и благодаря тебе. Ты тоже своеобразный крестраж. Но превратилась лишь в дух. И потом передала гребень тебе.
— Где она сейчас? — испуганно спросила я.
— Я не знаю, — покачала головой девушка-призрак. — С тех пор, как она передала меня тебе, я лишилась возможности следить за ней.
Крестраж, смерть, долгий путь… Почему-то от осознания всего этого я внезапно почувствовала себя живой. Живой и несчастной.
Я столько лет была слепа, следовала маниакальной цели всё вернуть, — вернуть несуществующее, — заставила Северуса полюбить себя. Это нечестно. Я обманула его. Люблю ли я сама его на самом деле?
Я закусила губу и сжала кулаки.
— Что мне теперь делать? — беззвучно прошептала я и увидел, как призрак замерла в ожидании моих дальнейших слов. Всё будто замерло в ожидании. Время остановилось. — Я потеряла цель. Я лишена всего — друзей, любимого и прошлого. Всё вранье… Что мне делать? — взмолилась я, глядя в прозрачные глаза.
Призрак подошла к двери, из-под который все еще лился свет.
— Нужно завершить историю.



Глава 62. Рухнувшие надежды

— Что там? — спросила я у призрака и подошла к двери, через которую лился свет.
— Там Джинни, — объяснила призрак. — Она видела, как ты исчезла с маховиком. Когда ты войдёшь туда, твой круг путешествия завершится.
— И что будет тогда?.. — предчувствуя худшее, спросила я еле слышимым голосом.
— Я не могу знать. И ты не можешь. И никто не может. Ход времени был нарушен тобой при использовании маховика времени. Возможен разный результат…
— Я могу умереть, — догадалась я, нервно сглотнула и усмехнулась. — Да, об этом мне много раз говорили в Отделе Тайн и Дамблдор… Об этом я лично читала в Архиве.
Призрак с сочувствием посмотрела на меня. Мне было, конечно же, не до смеха. Встреча со скорой смертью вселяла в меня животный ужас. Но в то же время сулила и избавление от пережитых и предстоящих мук. Слишком тягостным мне казалось осознание действительности и повинность в чужих смертях.
Сколько лет я находилась в неведении? Сколько времени я гонялась за призраками прошлого, верила в несбыточное…
— Ты можешь этого не делать, — сказала моя спутница. — Все зависит от тебя. От твоего решения.
— Разве я могу что-то решать? Мое пребывание в прошлом не имеет никакого смысла, — внезапно с отчаянием заговорила я. — Я подвела людей, я заставила поверить их в свою историю, пыталась менять их судьбы, противостоять злу, хотя, скорее всего, сама и являлась этим злом. Мое второе сознание отправилось менять прошлое, раскроило время, поставило существование человечества под угрозу… Я убила человека и сделала крестраж. Я больше никому не хочу навредить. Этой истории будет лучше без Гермионы Грейнджер и ее вмешательства. Возможно, даже все остальные останутся живы, — я старалась не разреветься, говоря это. — Я пожертвую собой и больше не совершу никаких ошибок. Кто я такая, чтобы решать, как должен жить человек и вообще должен ли…
Призрак молча стоял и смотрел на меня. Ждал решения.
— Если ты решишься, тебе придётся освободить меня, — сказала девушка-крестраж. — Чтобы сжечь все мосты.
— Да. Я сделаю это, — кивнула я, понимая, о чем она. — Но сначала мне следует кое с кем попрощаться.
Я взяла в руки маховик и запустила его оси. Я должна вернуться к Северусу и попросить у него прощения. За все. Он должен меня простить, ведь я сама не знала всей правды.
Призрак молча растворился в воздухе.
Я вернулась в Выручай-комнату, которая тут же стала видоизменяться. В ней начали появляться все новые и новые предметы, они сбивались в кучи, а из тех росли горы; помещение раздувалось и расширялось во все стороны.
Северус Снейп едва успел подскочить с дивана, потому что тот растворился в воздухе. Он заметил меня и в несколько шагов оказался рядом.
— Гермиона, что происходит? — находясь в недоумении, поинтересовался он. — Ты все-таки обманула меня… Не сдержала обещание, — он скосил взгляд на маховик времени, висящий у меня на шее.
Вокруг нас раздавался страшный шум — Выручай-комната приобретала вид заброшенной комнаты, где студенты прячут свои тайны и всевозможные вещи. Она разрасталась, оживала, будто разбуженное многовековое чудовище. Ох если бы можно было стать безликой вещью и затеряться среди этого хлама, чтобы только не разговаривать с Северусом и все ему не объяснять. Я бы стала одной из тех ненужных забытых вещей, хозяин которой, возможно, уже и не жил на этом свете.
— Гермиона? — Северус требовал ответа, время от времени смотря по сторонам. Очевидно, он боялся, что все эти вещи упадут на нас или нас засосёт внутрь одного из вещевых холмов.
Глаза профессора выражали нетерпение и беспокойство. Он прижал меня к себе и стиснул в объятьях.
Я вдохнула в себя его запах — казалось, такой родной и любимый, но в то же время чужой, и разревелась. Он только крепче обнял меня и стал гладить по голове, не прося, чтоб я успокоилась.
Все чувства во мне перемешались: сомнение, любовь и отрицание.
Все это только обман. Все это внушили мне в Мунго или же мой мозг сам придумал нашу с ним связь, чтобы обезопасить себя от стресса — защитная реакция.
Я положила руки ему на грудь и отстранилась, глотая сопли и слёзы вперемешку.
— Что ты узнала? — мягко спросил он, но я почувствовала в его голосе тревогу.
— Я пришла, чтобы… что… бы… — начала я, но тут же стала заикаться от подступающей истерики.
Северус хотел было вновь прижать меня к себе, но я не далась — уперлась ладонями ему в грудь.
— Все это ложь… Ничего не было. Все эти… эти воспоминания выдуманы. Изменены. Я думала, что мы с тобой… мы с тобой, а оказалось… — мое лицо вновь сморщилось, и по щекам полились горячие крупные слёзы. В висках застучало, а грудь прожгло болью обиды. — В Мунго мне подменили память. Я была не в себе… Гарри мёртв и ты… ты тоже, — Северус побледнел, но мужественно продолжил слушать сбивчивый рассказ. — Мне внушили, что я люблю тебя… Что мы вместе, а на самом деле ты… ты умер, думая о Лили Поттер. Во время войны в Хогвартсе.
Я начала всхлипывать и тяжело дышать. Северус выглядел растерянно, его губы были сжаты в тонкую бледную полоску.
— Мне внушили чувства, а я… я заставила тебя поверить в них и заставила полюбить себя.
— Заставила? — изумился Северус во внезапной тишине, которая образовалась в Выручай-комнате, когда все вещи обрели своё место в кучах хлама. — Разве можно заставить чувствовать? Ты что, поила меня амортенцией?
Я отрицательно покачала головой.
— Я убедила тебя, что мы когда-то сильно любили друг друга и что я… что я люблю, — эти слова дались мне с трудом.
— После того, что ты узнала, твои чувства ко мне… исчезли? — глухим голосом спросил Северус, изо всех сил скрывая обеспокоенность, но его глаза выдали его — слишком уж часто зрачки бегали, осматривая выражение моего лица.
— Внутри меня будто пустота. Я не могу теперь сказать наверняка, какое из событий выдумка Мунго, а какое нет. Я чувствую, да, я все ещё чувствую влюбленность, но это не мои чувства. Мне их навязали… Чтобы я… чтобы я не сошла с ума окончательно.
Северус какое-то время молчал, а затем взял мои руки в свои, и глядя на них, произнес:
— Я не был в Мунго и мне не меняли воспоминания. Могу сказать только одно: никто меня не заставлял влюбляться в тебя. Это происходило постепенно, это чувство укоренялось во мне день за днём. Гермиона Грейнджер, я перенёс слишком много внутренней борьбы, чтобы теперь что-то менять. Я признался тебе и себе, что ты мне слишком дорога. Ты потревожила мой душевный покой… Черт, да мои лекции по зельеварению в два раза короче этой речи. Ты слышишь?! — он сжал мои руки. — Я не знаю, что именно внушили тебе в Мунго, какие воспоминания поменяли, но я знаю только одно: чувства нельзя внушить. Их можно временно обмануть с помощью магии. Можно изменить воспоминания, сделать подлог, но чувства — это то, что у тебя внутри. Они рано или поздно вырвутся наружу. А прошло уже достаточно времени.
Он аккуратно вытер слезу на моей щеке и приподнял лицо за подбородок, чтобы заглянуть в мои глаза.
— Мисс Грейнджер, кажется, теперь ваша очередь отнекиваться, а моя — влюбить вас в себя? Потому как я теперь не готов просто так отказаться от тебя.
У меня вырвался нервный смешок вместе с очередной порцией плача, и я порывисто обняла Северуса.
— Как я пойму теперь, что ложь, а что нет? — стенала я. — Теперь в моей голове слишком много разнящихся воспоминаний. Все, что я помню о тебе — такое настоящее и правдивое. Я помню, как стала твоей ассистенткой в Хогвартсе, помню, как мы скрывались от дождя в пабе Хогсмида, помню, как ты сделал мне предложение на поле для квиддича… Выходит, все это ложь.
— Никто не мешает осуществить это в реальности, — взволнованным голосом произнёс Северус, зарываясь в мои волосы. — И сделать лучше.
— Но что если я наконец научусь отличать правду от вымысла? Что если мои чувства к тебе исчезнут?..
— Если это случится, ты же не станешь держать в тайне? Любовь из жалости — эта добродетель точно не к лицу тебе.
— Мы должны что-то придумать с Гарри. Это из-за него я вернулась в прошлое — хотела исправить его смерть, — с надеждой в голосе произнесла я и вытерла слёзы — мантия Северуса и так была сырой от них.
— Ты спасла Диггори и Блэка. У нас получится оградить Поттера.
— Но умерли другие люди… Пенелопа, Тонкс… другие. Умер Гарри. Его спас Дамблдор, там, на кладбище во время… — я внезапно прервала речь и задумалась. — Возможно, я несу сейчас полную чушь, но что если… что если я должна была убить не Волдеморта, а Гарри… Там, на кладбище…
Я отстранилась от Северуса и начала ходить взад-вперёд.
В прошлый раз Гарри был достаточно силён, чтобы сразиться с Томом Реддлом. Их палочки соединились и вызвали Приори Инкантатем. Что если Дамблдор навредил ситуации, сам того не зная? Волдеморт, не обретший свои силы до конца, должен был убить Гарри, и тогда крестраж бы уничтожился.
— Ты должна убить Поттера? — удивился Северус.
— Возможно, не убить, а помочь этому свершиться… И сейчас, когда Волдеморт слаб, нужно организовать это. Но я должна буду сделать его ещё слабже. Уничтожить крестражи. Почти все они сейчас находятся в этой комнате. Кроме двух: Нагайна и Гарри.
— Где мы можем найти змею? — тут же задался вопросом Северус.
— У меня есть это, — я дотронулась до гребня в волосах. — Он может перенести меня куда угодно, но я не знаю, где сейчас змея. Мне нужна картинка, как в случае с кольцом…
Северус взглянул на наручные часы.
— Мы должны быть в Большом зале через пять минут, — сказал он. — Я выпишу тебе разрешение в Запретную секцию, вместе поищем изображение таких змей, может, сработает. Она слишком уж большая, чтобы быть обыкновенной. Но до Василиска ей ещё далеко.
Я кивнула
— Иди первый, я догоню, — пообещала я.
Северус недоверчиво посмотрел на меня, и его узкое лицо помрачнело.
— Прежде всего я заберу это с твоего позволения, — осторожно сказал он и прикоснулся к маховику времени. — Впервые вижу такую модель. Она из будущего? Нет песка… — задумался он, вертя волшебный атрибут в руках.
Я сжала его ладонь вместе с цепочкой в своей руке, когда он начал снимать его с меня.
— Северус, — я посмотрела на профессора полным тревоги взглядом. Голос выдал мою взволнованность, став намного выше. — Только не используй его. Пожалуйста.
Внезапно меня посетили мысли, что заполучив мощный маховик времени, способный перенести волшебника в любое время и даже в любую временную петлю, Северус самостоятельно начнёт изменять прошлое, чтобы это не пришлось делать мне. Убьёт Волдеморта? Или сделает так, чтоб мы и вовсе не встретились? А что если он спасёт Лили?..
Мое сердце увеличило темп, и Северус увидел мое рваное дыхание и полные мольбы глаза.
— Я спрячу его и запру всевозможными заклинаниями до тех пор, пока мы не решим, как действовать, — пообещал он.
Я кивнула, с трудом отпуская его руки и все ещё находясь в сомнениях.
* * *
ЗОТИ временно вел Флитвик. Нужно сказать, у него блестяще получалось.
Я как раз делилась этим мнением с Гарри, когда дверь в кабинет резко распахнулась, и на пороге появилась взволнованная профессор МакГонагалл. Она, не глядя на нас, тут же обратилась к коллеге:
— Филиус, срочно. Всех студентов по гостиным, вы нужны в учительской.
Сказав это, замдиректора скрылась. В классе тут же стало шумно. Студенты начали предполагать, что такого срочного могло произойти, что выбило из равновесия всегда педантичную и спокойную Миневру МакГонагалл. Флитвик призывал к порядку, но его мало кто слушал. Тогда преподаватель запустил несколько раз красный сноп искр под самый потолок, чтобы привлечь внимание.
— Старосты, проводите всех по своим гостиным, — велел Флитвик. — Если кто-то нарушит тишину, я сниму с ваших факультетов по тридцать баллов! — пригрозил волшебник.
Я и Гарри встали из-за парты синхронно и стали собирать своих. Конечно, это было намного тяжелее, чем построить в шеренгу первокурсников — наши однокурсники на нас смотрели сквозь пальцы и вовсе не собирались идти в башню Гриффиндор — всем было любопытно, чем вызвана такая суматоха.
— Мисс Грейнджер, я разрешаю вам применить заклинания, если потребуется, — глядя на мои тщетные попытки всех созвать, сообщил Флитвик и направился из класса.
— Что могло случиться?
— Что такое, кто-нибудь в курсе?
— Эй, Грейнджер, что там случилось? — громко спросила Лаванда Браун.
— Я сама не знаю! — воскликнула я, пытаясь перекричать галдящие факультеты. — Все за мной и Гарри! Профессор Флитвик велел всем подняться в башню!
Послышался смех, кто-то начал со мной спорить и уговаривать остаться. Я не на шутку сама взволновалась. В моих мыслях было только одно — Северус использовал маховик времени и что-то случилось! Всё смешалось в кучу. Я пыталась взять себя в руки. Как бы я ни хотела докопаться до сути — я не могла вот так взять и бросить всех, да еще и прийти в учительскую.
— Силенцио! — не выдержала я и направила палочку на всех присутствующих. Случайно под действие заклинания попал и Гарри. Энтони Голдстейн и Падма Патил, старосты Райвенкло, начали тут же мне яростно жестикулировать, но я благополучно проигнорировала их. — Гриффиндор! Быстро в башню! Если вы не пойдете за мной и Гарри, пеняйте на себя! Напоминаю, что в прошлом году мы проходили Империус!
Все выпучили на меня глаза и прожигали сердитым взглядом, но я стояла на своем.
— Сниму заклинание немоты только когда доберемся до башни! — добавила я, колдуя контрзаклинание для факультета Райвенкло и Гарри.
Нужно сказать, моя менторская тирада подействовала, хоть и нехотя, но студенты пошли за нами с Поттером в башню факультета. Гарри несколько раз порывался о чем-то меня спросить, но я вначале избегала его взгляды, а затем жестом показала, что сейчас неподходящее время.
Как я и обещала, все студенты были расколдованы, как только мы переступили порог нашей гостиной. Мы пришли сюда не первые, гостиная была полна хогвартцев — все с недоумением оглядывались друг на друга и делились теориями. Где это видано — чтобы среди бела дня студентов загоняли по гостиным, а преподавателей срочно дергали в учительскую?
Рон и Гарри тут же встали возле меня.
— Гермиона, а меня зачем надо было заколдовывать? — возмутился Уизли.
— Рон, я думала, что ты не будешь задавать мне этот глупый вопрос, — нетерпеливо ответила я. — Как бы это смотрелось со стороны, если бы я тебя одного расколдовала, а остальных нет?
— Но Гарри ты же…
— Гарри староста! — прикрикнула я на Рональда.
— Что-то случилось важное, — забеспокоился Гарри. — Может это как-то связано с Орденом Феникса или Волдемортом?
Я вздрогнула от слов друга — об этом я совсем не подумала.
— В любом случае рано или поздно мы узнаем, — сообщила я. — А пока нам велели находиться здесь.
— Пойду найду Фреда и Джорджа, они всегда в курсе всего! — недовольно проворчал Рон и отошел от нас с Гарри.
— Что будем делать? — спросил Гарри, надеясь, что у меня есть какой-нибудь план по добыче информации, нарушающий школьные правила. Но я разочаровала друга.
— Ждать, — хмуро ответила я ему и ушла в спальню.
* * *
Я мужественно ждала до самого вечера, то и дело дотрагиваясь до гребня в волосах и изнывая от отсутствия ответов на свои вопросы и предположения. В спальне для девочек было шумно и, казалось, беззаботно — никто не переживал так, как я. Никто не заламывал руки и не паниковал.
За нами пришел староста школы и сообщил, что мы можем спуститься на ужин.
Я одна из первых ломанулась в дверной проем, не став ждать Гарри и Рона.
В Большом зале было все на первый взгляд спокойно — правда, преподавательский стол был наполовину пуст. Северуса и Дамблдора не было.
— Да где же мои братья? — недоумевал рыжий, не увидев Фреда и Джорджа за столом Гриффиндора. — Неужели опять отправились в «Три метлы» за сливочным пивом? Если это обнаружится, то им влетит.
— Они обычно аккуратны, — пожал плечами Гарри.
Я только настороженно посмотрела на друзей, а затем тут же перевела взгляд на преподавательский стол. Отсутствие Дамблдора и Северуса было не редкостью, а потому этому факту не придали масштаб новости.
С трудом досидев до конца ужина, я вскочила с места и направилась на выход из Зала, меня всю трясло от нервов. Я юркнула на лестницу и тут же стала спускаться вниз, в подземелья, чтобы дойти до кабинета Зельеварения.
Я постучалась несколько раз в заветную дверь, но мне не открыли. Дернув ручку, я убедилась, что дверь заперта. Сдаваться было рано — я хотела навестить директора Хогвартса, но на мое счастье в коридоре раздались знакомые шаги. Северус быстро шел по направлению ко мне, его мантия развевалась в лучших традициях ужаса подземелий.
— Мисс Грейнджер, — поприветствовал он меня и кивнул на кабинет.
Я зашла в помещение следом за ним. Северус часто называл меня в Хогвартсе «мисс Грейнджер» ровно до тех пор, пока мы не оказывались с ним наедине друг с другом.
— Я волновалась, — со страшной скоростью затараторила я в спину профессора. — Что случилось? Я думала, ты…
Северус резко развернулся, и я чуть не уткнулась в его плечо. Его брови вопросительно поднялись вверх. Он ждал, что я продолжу фразу.
— …неважно, — я прочистила горло и вновь обратилась к профессору: — Что случилось?
— Тебе это не понравится, — отрезал Северус. — Пока еще Дамблдор не придал это огласке всему Хогвартсу, но сотрудники Министерства уже были сегодня здесь…
— Северус, прошу… — слезно попросила я, не уверенная, что вытяну еще хоть минуту в таком напряжении.
— Случилась трагедия, Гермиона, — со всей серьезностью произнес он, глядя на меня. — Уизли способствовали смерти студента Хогвартса.
— Что?.. — глухо переспросила я, инстинктивно поднеся руку к груди. — Что?..
Северус устало потер лицо.
— Эти малолетние кретины испытывали какие-то свои батончики, так они это назвали. Один из них с тяжелейшим отравлением отправлен в Больничное крыло, за вторым приехали министерские работники и сам Министр.
— Кто умер, кто?.. — я почувствовала, как мне не хватает воздуха.
— Криви.
— Колин? — я нащупала сзади себя стул и присела, боясь, что ноги мои подкосятся.
— Да… — еле слышно произнес Северус. — Было тяжело… Родители устроили гвалт. Я знал, что рано или поздно Уизли что-нибудь вытворят похуже чем навозные бомбы, расколотый туалет или доведенный до белого каления завхоз.
— Они не виноваты, — прошептала я и повторила громче со всем отчаяньем: — Они не виноваты. Это я… я виновата. Дамблдор говорил, что время будет всячески препятствовать вмешательству. События находят иной путь, чтобы свершиться. Братьев Уизли исключили на седьмом курсе… — я ахнула и закрыла рот рукой. — Гарри не отдал им деньги.
— Что? — не понял Северус.
— Гарри отдал им свой выигрыш в прошлый раз после Турнира Трех Волшебников, — начала объяснять я и рассуждать. — На эти деньги они закупали много ингредиентов и экспериментировали. Платили зарплаты испытуемым… А в этот раз… Где они взяли весь материал?
Северус сел напротив и тяжело вздохнул.
— Ты не виновата. Разве ты могла предположить?
— Могла!.. — прервала я его. — Должна была догадаться. Всё из-за меня, — меня осенило. — Дай мне маховик.
— Нет, — испугался Северус. — Ты сделаешь очередную петлю во времени.
— Мне наплевать! — повысила голос я и вскочила со стула. — Дай мне его, прошу! Северус!
— Не могу…
— А если бы я отравилась, ты бы тоже не воспользовался маховиком?.. — остервенело спросила я и заломила руки. — Всё из-за меня. Так и будет продолжаться, пока я не сделаю так, как она велит… Пока я не убью. Это единственный вариант, чтобы минимизировать смерти. Но смогу ли я убить? И кого? Гарри?
Северус тоже встал со стула и подошел ко мне, чтобы обнять. Я не сопротивлялась, только заплакала, как только его руки обхватили мои плечи.
— Прошу… — ныла я. — Дай мне маховик.
— Не могу. Дамблдор рассказал, как ты однажды хотела спасти кого-то на Чемпионате мира по квиддичу, и как… как в тебя попало непростительное.
Я замолчала, вспомнив слова директора. Что если он придумал это для острастки?
— Я была неаккуратна, сейчас…
— Сейчас ничего не изменилось!.. — повысил голос Северус и еще крепче сжал меня. — Вспомни Азкабан.
Тонкс… Она тоже погибла по моей вине. Всё происходит из-за меня.
— Всё из-за меня, — еле слышно произнесла я, повторив мысли вслух и перестав внезапно реветь. — Так больше не может продолжаться.
Я обвила руки вокруг шеи Северуса и прижалась к нему, получив ответные объятья.
— Я люблю тебя, — сказала я. — Не знаю, мои это чувства или всё же нет, но это то, что в моем сердце.
Я отстранилась от него на несколько шагов.
— Гермиона… — Северус слишком поздно обнаружил подвох.
Я дотронулась до гребня и исчезла.
* * *
— Значит, ты решилась, — сказала призрак, отходя от двери, за которой меня ждала Джинни.
— Да, — кивнула я.
Больше никаких жертв. Я должна завершить свою историю. Пусть время выдохнет спокойно и восстановится.



Глава 63. Временные петли

Я шагнула к двери с намерением войти в комнату и храбро встретить свою судьбу.
Смерть это всего лишь перерождение, а в волшебном мире она точно не означает конец жизни. Умерший волшебник живет в портретах, перевоплощается в призрака или, имея за пазухой крестраж, возвращается вновь. Если я хочу, чтобы все завершилось, я должна отрезать все пути отступления, то есть, уничтожить гребень со своим осколком души. Я была дальновидной и запаслась клыком василиска, который нашла в этой временной петле в Тайной комнате.
Я сжала гребень в руке, готовая уничтожить его, как внезапно поняла, что это неправильно — просто так, не сказав ни слова, убить в себе часть души. Мой крестраж — это мой осколок, он был мне полезен. Разве он виноват в том, что возникла необходимость уничтожить его? Это была полностью моя вина, хоть я и действовала с помутнённым рассудком.
— Я хочу сказать, что в том, что совершила, виновата только я, — призрак наклонила голову, слушая меня. — Не знаю, является ли мое неведение оправданием, но я никому бы не пожелала смерти, даже Беллатрикс Лестрейндж. В Мунго мне стёрли воспоминания о том, как ужасно это — лишиться жизни. Как ужасны бывают насильственные смерти. Теперь я заново увидела это и вспомнила. И я искренне сожалею.
Призрак улыбнулась и сделала шаг навстречу мне, раскрыв руки, а затем будто растворилась в воздухе.
Я почувствовала разливающуюся теплоту по телу, ненавязчивую и едва ощутимую.
Что произошло? Так подействовали на меня ее объятья или… случилось невероятное, и моя расколотая душа воссоединилась?
Я сжала гребень и позвала призрака, но она молчала. Крестраж будто исчез — растворился во мне? Я не знала ответ на этот вопрос. Мне хотелось поскорее со всем расквитаться, пока я не сдала назад и не передумала.
Я достала из сумочки клык василиска и, положив гребень на пол, вонзила его в металл. Послышался странный скрежещущий звук — предмет раскололся надвое.
Вот так просто? Я одним движением лишилась части души?
— Теперь моя очередь, — сказала я самой себе вслух, чтобы подбодрить свой настрой, и коснулась ручки двери.
— Подожди, — послышался голос позади меня. Я резко оглянулась, уверенная, что это последствия уничтожения крестража, но это было нечто другое: передо мной стояла та, другая я, в белой рубашке, с короткой стрижкой, и множеством маховиков на шее.
Я страшно обрадовалась, увидев ее. Всплеск разных чувств внутри меня прекратил недавнюю боязнь смерти. В глубине души я надеялась на чудо, которое остановит меня, и чудо произошло.
Она подошла ко мне ближе и внимательнее рассмотрела маховик, висящий у меня на шее.
— Со мной она не делилась этим секретом, — задумчиво сказала она, глядя на маховик времени.
Я сразу же поняла, что она говорит про крестраж.
— Должно быть, она боялась, что твоё вмешательство… — начала было я слегка подрагивающим от возбуждения и волнения голосом, но мое сознание меня перебило:
— Наше вмешательство. Твоё. Мы с тобой одно целое, хоть и обладаем разной памятью, — сказала девушка.
На этот раз ее взгляд был менее безумен, чем в те предыдущие разы, когда я ее встречала, а речь более связной.
— Почему ты остановила меня? — у меня в голове жужжал рой вопросов, но задала я именно этот, насущный для меня и важный в данный момент. — В моем времени все умирают… Все неправильно. Из-за меня многие гибнут. Многие люди не встречаются. То, ради чего я жила все это время, потеряло смысл — моя любовь. Я не знаю, настоящая она или вымышленная… Я будто фантом. Твой. Призрак, тень с искореженной памятью.
— Позволь мне ответить на твой вопрос, — мягко и как-то пугающе спокойно произнесла она. В ее глазах не было волнения, только какое-то странное умиротворение и капелька усталости.
— Ты вернёшь мне память? — с надеждой в голосе спросила я.
— Нас ждёт небольшое путешествие, — она протянула ко мне руку, и мне внезапно стало страшно от вида этой конечности — прозрачная, тонкая и бледная, — неужели это моя рука?
— Но как?..
Девушка кивнула на маховик времени, продолжая тянуться к нему — медленно и жутко, словно в страшном сне.
— Крестраж теперь в тебе, у тебя есть ее способности, — с какой-то непонятной насмешкой произнесла она.
Я не подала вида, что для меня это является новостью, лишь чуть заметно кивнула, а сама ликовала — душа воссоединилась! Но к чему все это, если скоро конец? И все же если впереди меня ожидает смерть, я буду совсем не против отсрочить ее. Возможно, я найду ответы на свои вопросы, на то, что меня так сильно мучало.
Она наконец дотянулась до маховика времени, но не дотронулась. У меня возникло такое ощущение, что ее прозрачная, будто наполненная бело-серой дымкой, рука прошла бы сквозь предмет. Под воздействием ее ладони чары времени в сосуде заволновались, заплескались, словно внутри этих маленьких стеклянных колбочек происходил настоящий шторм.
Очертания коридора растворились, а затем вновь возникли. Я заметила едва уловимые изменения — запах, предметы интерьера. Свет больше не лился из-под двери.
— Когда я заполучила крестраж, то сразу отправилась в Хогвартс, я ясно помнила, что в школе сохранился один из маховиков времени. Я нашла его… — начала свой рассказ моя нежданная гостья.
— В портрете Дамблдора, — закончила я, и та кивнула.
— Я была одержима только одной мыслью — вернуть Северуса Снейпа к жизни, я была безумна и практически не обратила внимания на поломку.
— Взрыв маховика нас разъединил, — добавила я еле слышным голосом. Это я знала по рассказу своего крестража.
— Да, но я этого не знала. Я обрела снова свои настоящие воспоминания, все изменённое осталось с тобой. Я не чувствовала любви к Северусу Снейпу, но я чувствовала вину, что не спасла его. И не спасла Гарри. И Тонкс, и Люпина, и многих других. Я хотела все изменить. В моих руках был сильный артефакт. Нужно было направляться в Министерство Магии, в Отдел тайн за маховиком времени, потому что от предыдущего совсем ничего не осталось.
— Осколки и песок попали в мое время, — медленно кивнула я, соглашаясь с ее рассказом.
— Я способствовала спасению Гарри, но меня ждала расплата за вмешательство, — я нахмурилась, приготовившись услышать худшее. — Я сотворила телесный патронус, — продолжила она рассказ, — чтобы привлечь себя в том времени, помня о правиле: никто не должен видеть тебя в прошлом, особенно ты сама. Таким образом, с помощью выдры, я провела себя к Гарри, когда он находился в лесу наедине с пожирателями смерти. Я надеялась, что та я что-то придумает и спасет его, но ее растерзали оборотни, находящиеся в нескольких шагах от Гарри. Он не видел этого, но слышал страшные крики. И очень мучался. Он пытался кинуться на помощь, не зная, кто умирает, а Волдеморт наслаждался всем этим, заморозив его тело и давая слушать ее предсмертные крики. Когда все стихло, он убил его. Но применил непростительное только один раз. Видимо, его позабавила картина мук Гарри. Я решила взять ситуацию под свой контроль. У меня родился совсем невероятный план. С помощью крестража у меня получилось проникнуть в сознание Гарри. Я попала будто бы на платформу, ослепительно-белоснежную. Там я уговорила Избранного остаться. Там умер крестраж Волдеморта.
Мое сердце радостно и взволнованно застучало — Гарри остался жив! Но я понимала, что это не конец истории. Это еще только малая ее часть.
— Мне было некуда возвращаться — в моем времени меня ждали утраты. Я даже, страшно признаться, обрадовалась такому раскладу событий — я похоронила себя в лесу и заняла свое же место в этой истории. Благодаря Избранному, тому, что он остался жив, многие выжили в этой войне. Я также спасла профессора Снейпа с помощью крови единорога. И случилось невероятное. Когда всё закончилось, война была позади, я поступила в Хогвартс ассистенткой к профессору Снейпу. Хватило года, чтобы наши чувства друг к другу возникли и оказались взаимными…
— Не может быть, — прервала я ее и затараторила: — Я всё это знаю, помню… Подозреваю, что знаю, что случилось дальше… Свадьба, а потом Беллатрикс Лестрейндж убила его…
— Да, — кивнула девушка, нисколько не удивившись. — У нас одно сознание, и иногда ты видела то, что случалось со мной, а я — что случалось с тобой. Сначала я долго не понимала, что происходит, думала, это сны, но в дальнейшем догадалась и нашла тебя в твоей временной петле.
— Значит, это было! Было! — я расплакалась, пряча лицо в руках и чувствуя облегчение и невероятную радость от услышанного. Мои чувства не придуманы в Мунго, мои чувства не плод больной фантазии. Они самые что ни на есть настоящие, самые пекрасные.
Но болезненное осознание действительности вернуло меня с небес на землю. Я всё еще не дослушала историю до конца. Кроме того, я вспомнила о своем желании завершить историю, замкнуть круг, отправившись к Джинни. Хватит ли мне смелости теперь сделать это, зная правду, имея возможность поддаться соблазну?
Девушка кивнула.
— Когда Северуса убили, я долго переживала, не могла отойти от потрясения, но затем в моем мозгу поселилась странная мысль. Время отняло у меня Северуса, потому что он должен был умереть во время битвы за Хогвартс. Я будто украла его и спрятала от смерти, но та все равно его нашла. Я сильно его любила, но уже тогда осознала, что шутки со временем плохи. И тогда я снова захотела все исправить. Убить любовь к профессору Снейпу, чтобы ее больше не существовало в моем сердце. Я вернулась в прошлое, помогла Гарри и осталась в стороне, как невидимка. В этот раз я не спасла Северуса. Когда он умирал, там, на лодочной станции, я думала, что мое сердце разорвется от боли… — она положила руку в центр груди и остановила рассказ на некоторое время.
— Что случилось потом? — нетерпеливо спросила я, волнуясь не меньше, чем она.
— Позволь я покажу тебе. Трансгрессируй, пожалуйста, в Хогвартс. Не забудь про маскировочные чары, никто не должен видеть тебя, — коротко проинструктировала меня она.
Я послушалась, окутала себя дезолюминационными чарами и трансгрессировала в Хогвартс. Новая способность, доставшаяся мне от крестража, позволила обойти антиапарационный барьер.
Я оказалась прямо посередине кабинета зельеварения. Десятки лиц смотрели куда-то сквозь меня, и я с облегчением выдохнула, вспомнив, что они не могут меня увидеть. Что-то изменилось здесь. Казалось, стало немного теплее и светлее, но это все еще был тот самый класс зельеварения в подземельях, где Северус учил нерадивых учеников тонкой и сложной науке. Сотни колб и склянок примостились по стенам вдоль кабинета на навесных полках, в классе царила гробовая тишина. На одном из шкафов я усмотрела портрет Северуса Снейпа в позолоченной раме. Но кто же преподаватель?..
Я резко обернулась и открыла рот от удивления — я увидела себя. Статная женщина средних лет. Волосы убраны в высокий пучок на голове, сама я вся была заключена в черную и плотную мантию с воротником под самый подбородок.
— Миссис Грейнджер, можно вопрос? — донесся чей-то тонкий голос.
— Миссис Грейнджер? — еле слышно повторила я и оглянулась на студента, задавшего вопрос. Это был мальчик с рыжими волосами. Он тянул руку и слегка привстал с места.
— Сядь сейчас же, Хьюго Уизли! — строго сказала преподавательница. — На занятии говорю я. Все вопросы допускаются только на перемене. Минус балл за поведение с Гриффиндора!
Я обернулась по сторонам, ища мою спутницу. Она стояла в углу кабинета, слившись с книжными стеллажами и еле заметно кивнула мне.
Строгая, молчаливая и резкая — я напоминала себе Северуса.
Я вижу, что дети боялись преподавательницу, все старались смотреть в учебники или свои котлы. Лишь мальчик по имени Хьюго то и дело бросал обиженные и непонимающие взгляды на миссис Грейнджер.
Казалось, прошла вечность прежде, чем кабинет опустел. Я забыла, как дышать.
— Загляни в первый ящик, — намекнула мне моя спутница и быстро оказалась возле меня, кивая на преподавательский стол, как только мы с ней остались одни.
— Но как я…
— Он заперт сильными чарами. Но лишь прикосновение твоей руки может открыть его.
Я нахмурилась, недоверчиво оглядев стол, заваленный пробирками и бумагами, но все же потянулась к первому ящику. Он поддался так легко, что казалось, был и вовсе не заперт.
— Приподними эти пергаменты.
Я подчинилась. Под пергаментами обнаружился портрет Северуса Снейпа и множество материалов о нем: вырезанные газетные статьи, книга пера Риты Скиттер, его колдография.
— А теперь давай перенесемся на Риджент-стрит. Чуть попозже, — девушка вновь поднесла руку к маховику времени и взбаламутила чары. Я трансгрессировала с ее помощью, забыв про ящик стола.
Квартира в теплых тонах. Кругом чистота и порядок. На первый взгляд даже показалось, что это не квартира, а номер отеля. Лишь незначительные вещи говорили об обратном — фотография девочки на стене и детский рисунок на тумбе. Но все равно слишком уж все прилизано и как-то неестественно аккуратно.
Мне стало не по себе. Что мы тут делаем, хотелось спросить мне, но в ту же секунду я услышала разговор на повышенных тонах где-то сбоку от себя.
Моя спутница кивнула мне, и я подошла ближе к приоткрытым дверям. Увиденное поразило меня до глубины души. Я разглядела себя — все такую же строгую, с той же прической, но уже в другой одежде — темно-синее длинное платье в пол. Напротив меня стоял Рон Уизли, прижимая к себе того рыжего мальчика, Хьюго Уизли. Своего сына, должно быть!
— …должна быть не такой устрашающей, — обвинял меня Рон, просверливая негодующим взглядом. Рон выглядел намного старше, чем я его помнила последний раз, когда воспользовалась маховиком времени, он располнел и отрастил бородку.
— Он не только мой сын, но и мой ученик. Я не должна ему делать поблажек! — мои руки возмущенно скрестились на груди. Хьюго заплакал. — Правила одни для всех. Перестань реветь, Хьюго! Ты стал несносным, как и твой отец.
— Хочешь, чтобы с ним случилось то же, что и с Розой? — накинулся на меня Рон, тыча пальцем в меня. — Наша дочь вскрикивает по ночам. В выходной я опять пойду с ней к целителям. Настойка, что они прописали, не действует. Перестань пугать наших детей. И вообще, во что ты превратилась? Посмотри на себя.
Я забыла как дышать, прильнув к двери. То, что я увидела, было настолько неожиданным и шокирующим, что мой мозг не сразу оказался готовым к восприятию происходящего.
Спутница подошла ко мне и тихо заговорила. Мне пришлось перестать слушать ссору и наклониться к ней.
— В этом времени ты никак не забудешь профессора Снейпа. Тебя тяготит жизнь с Роном и ты отыгрываешься на детях. В скором будущем ты бросишь их и замкнешься в себе, станешь злой и нелюдимой.
— Это не я… — отрицательно помотала я головой, всеми фибрами души сопротивляясь увиденному, и добавила надтреснутым голосом: — Я не могу так обращаться с собственными детьми.
— Но ты это уже делаешь… Точнее, мы. Маниакальная одержимость умершим героем оставила неизгладимый отпечаток на этой семье… В этой петле, как видишь, у меня тоже ничего не вышло исправить, — призналась девушка. — Но именно это время убедило меня, что Гермиону Грейнджер нельзя разлучать с Северусом Снейпом.
Я замерла в ожидании продолжения рассказа. За моей спиной раздался детский плач, и я вздрогнула.
— Прошу, давай поскорее покинем это место, — попросила я, не в силах больше выносить крики и ссоры.
Моя спутница потянулась к маховику времени.
— Подумай о Министерстве Магии. Второй уровень. Заседание Визенгамота.
Я закрыла глаза и представила зал суда. Я была там с Гарри и Роном, когда мы, обратившись в министерских сотрудников, похитили медальон Слизерина у Амбридж, потому и хорошо помнила, где он располагается и как выглядит.
Мы оказались на заседании. Трибуны были полны. Все судьи облачены в лиловые мантии, они сидели отдельной группой от членов-старейшин. Верховный чародей стоял за кафедрой в парике и с молоточком в руках.
Я тут же напряглась. Кого судят? Какой это год?
Не случайно она меня сюда привела, сейчас я увижу нечто, что подкосит меня еще больше.
И я не ошиблась. Судили Северуса Снейпа. Он был ещё совсем юн, возможно, недавно окончил школу. Он сидел прикованный цепями к креслу, хмурый и озлобленный.
Внезапно я увидела себя. В качестве свидетеля. У меня в руках был ворох бумаг, мое выступление было длинным в защиту подсудимого.
— Я решила вернуться в далекое прошлое Северуса, чтобы быть с ним и чтобы мне не пришлось заменять себя или тем более убивать… — тихо прошептала мне на ухо моя спутница. — Я вернулась во времена его учебы в Хогвартсе, но вышло всё еще хуже, чем я надеялась. Из-за меня Северуса заключили под стражу, а затем…
Девушка замолчала.
После «моей» пламенной речи, собравшиеся долго совещались и голосовали, и в итоге сообщили о своем решении главе Визенгамота.
— …приговаривается к десяти годам заключения в Азкабане, — объявил верховный чародей.
Я задышала так часто, что казалось, меня могли услышать даже с нижних трибун.
— Что он сделал?.. — спросила я, но не получила ответа.
Двое конвоиров подошли к Северусу и отстегнули его от кресла, взяли под руки. Та, другая я, громко запротестовала и кинулась со своего места к нему.
— Северус, я вытащу тебя, слышишь? Я сделаю все, чтобы…
— Ты встретилась на моем пути за мои грехи, — ядовито выплюнул он эту фразу, прожигая меня взглядом, полным ненависти.
Северуса увели, в зале суда царило какое-то время напряженное молчание, и только мои плечи подрагивали от обиды и рыданий.
— Я натворила тех еще бед, пытаясь помирить его с семьей Поттеров, пытаясь предотвратить покушение на Гарри… В каждой временной петле судьба смеялась надо мной, отнимая его. Всё заканчивалось трагедией, — склонив голову, исповедовалась я самой себе. — Я создала десятки временных петель и в каждой я завоевывала его внимание, но непредвиденные обстоятельства отнимали Северуса у меня. То это была его смерть, то моя. Я также пыталась спасти остальных, но чем больше старалась, тем хуже становилось в этом временном отрезке: сначала гибли ни в чем неповинные люди, а потом умирали и те, кто должен был умереть…
Я с трудом оторвалась от происходящего в зале, от того, как я, откинув ворох бумаг, стала приближаться к верховному чародею, что-то с жаром доказывая ему и рьяно жестикулируя. Ко мне тут же подошли двое сотрудников Министерства и стали уводить силком из зала. Со стороны я видела, какие подозрительные взгляды бросает на меня Дамблдор.
Я посмотрела на мою спутницу. Ее глаза — мои глаза, — были полны скорби и печали. Но я чувствовала в ней какую-то необычную силу. Как будто бы она смирилась со всем, приняла и знала больше моего понимания. Как будто она стала мудрее на целый век.
— В моем времени происходит то же самое. Я оказалась в своём двенадцатилетнем теле и тут же зажглась идеей все исправить, — стала будто успокаивать я ее. — Сначала мне запрещал Дамблдор, потом обстоятельства меня вынудили быть осторожной. По моей вине случилось несколько смертей. И ещё случится. Я пришла к той двери… — говорить внезапно стало так сложно, что я замолчала, подбирая слова и пытаясь привести легкие в порядок. — Я вернулась к тому моменту, когда наше сознание разделилось на две части. Я могу замкнуть круг. И тогда, мне кажется, все наладится. У нас с тобой, — горько усмехнулась я, — плохо выходит налаживать прошлое и строить будущее…
Девушка внезапно схватила меня за руки, ее прикосновение было аналогично прикосновению призрака — ледяное, от которого замирает не только тело, но и душа. Так странно было взяться за руки с самой собой и так странно было смотреть на себя — на девушку, которой я была. В какой-то момент я даже обрадовалась, что у меня нет этих страшных воспоминаний о пережитой войне и проведённом времени в Мунго. Создавалось обманчивое впечатление, что это было не со мной. Что это не мое заострённое от переживаний лицо серого цвета и не мои коротко и неровно остриженные волосы.
— Они больше не растут после Мунго, — заметив мой взгляд на себе, прошептала она, все ещё не отпуская мои руки. Те начали неметь, кровь в кистях перестала нормально функционировать и я, желая поскорее закончить это мучение, отняла руки, испуганно смотря на неё. — Как только я почувствовала тебя, то сразу отправилась к тебе, — внезапно воодушевленно произнесла моя спутница, слишком пристально разглядывая мои глаза. — Твои возможности были многообещающими. Ты попала в лето 1991 года. И желала все исправить. И ты сразу же любила Северуса. Я какое-то время наблюдала за тобой…
— Это ты стащила мою палочку у Олливандера? — осенило меня.
— Да, прости. Тебе нужна была другая палочка…
— В итоге она все равно сломалась, — вспомнила я.
— Время всячески сопротивляется изменениям, — она поджала губы и продолжила: — Я появлялась в твоём временном отрезке и иногда помогала, — призналась спутница. — Но чаще наблюдала. Ты и без меня хорошо справлялась. Параллельно я наблюдала за развитием событий в сделанных мною временных петлях. Я испробовала все, что только пришло мне в голову. Я не боялась уже рушить судьбы. Все было словно заезженная пластинка, все смерти повторялись, время изощренными методами выбивало меня из колеи, отнимало у меня родных людей, и я потихоньку стала снова сходить с ума. Я заперлась на несколько месяцев в заброшенной квартире, в той самой, куда позднее въедет Джинни, и делала расчёты. Я старалась спланировать идеальное развитие событий, чтобы Гермиона Грейнджер и Северус Снейп были живы и счастливы вместе. Я стала безумной в какой-то момент и испугалась самой себя. Но в одну ночь на меня спустилось понимание…
Она замолчала, и воцарилась тишина. Члены заседания давно покинули зал. Теперь он был угрожающие пустынным, таил в себе, казалось, все чувства и мысли, пережитые заключёнными под стражу людьми. Его потолок и стены как будто впитали в себя устрашающе-безысходную атмосферу вины и разоблачений, гнетущую и пугающую, и сейчас с поражающей силой отдавали ее назад.
Это чувство сравнимо разве что с нежеланным контактом с дементором — оно отнимало последнюю надежду на благоприятный исход.
— Ты нашла этот самый один единственный вариант, — еле слышно сказала я, подводя ее рассказ к развязке.
Сейчас я услышу правду. То, что несколько месяцев являлось мне во снах и бередило сердце и разум. Ее решение безысходной ситуации. Ее способ, который прекратит вереницу смертей. Когда она мне впервые сказала про это, я сразу подумала, что этот вариант — убить Волдеморта. Но совсем недавно я стала подозревать другое — что, если я должна была убить Гарри?
— Ты явилась во время третьего испытания Турнира Трёх Волшебников. И велела убить…
— Прямо тогда, в тот момент, — расширив глаза, оживилась девушка, но снова погрузилась в раздумья. — Методом проб и ошибок, своими наблюдениями я поняла, что время рано или поздно забирает определенное количество жизней, которые ему предназначаются.
Она права. Пенелопа, Тонкс и Криви тому подтверждение. Фред лежал в больничном крыле и ему было очень плохо.
— Можно обмануть время, — когда она на меня посмотрела, я увидела то самое безумие в глазах, которое было с ней при первой нашей встречи.
— Как? — дрожащим голосом спросила я и вновь напомнила: — Ты сказала убить…
— Я поняла, что можно спасти человека, если взамен отдать другую жизнь.
— Что ты такое говоришь?! — с ужасом воскликнула я, но внезапно осознала, что сама на четвёртом курсе высказывала подобное предположение Северусу после того, как умерла Пенелопа. «Время задолжало мне жизнь», — сказала я тогда ему. Я произнесла эту фразу вслух, пытаясь все как следует обмозговать и спросила свою собеседницу: — Но судьба первая забрала у меня жизнь. Пенелопа умерла просто так. Ни за что. По моей вине, точнее.
— Разве? — удивленно произнесла спутница. — Но до этого ты спасла жизнь василиска, а Дамблдор спас твою жизнь в лагере.
— Кого же ты предлагала мне убить?.. — с отвращением и каким-то животным ужасом спросила я.
— Седрика Диггори, — произнесла девушка. — В тот самый момент, на кладбище, как и положено. Пока никто другой не умер бы вместо него. Никого не надо спасать, Гермиона. Я слишком поздно это поняла. Пусть судьба отбирает эти жизни. А потом ты нашла бы кого-нибудь — плату за жизнь Северуса Снейпа. А не нашла — время само бы отняло, но лучше контролировать этот процесс, чтобы не лишиться ещё одного близкого человека.
Я ошеломлённо уставилась на неё, до конца не понимая, шутит она или говорит на полном серьезе. Убить человека, чтобы Северус жил?.. Я готова на многое ради него, я готова отдать собственную жизнь, но отнимать чью-то в угоду судьбе — на это я не способна. Или все же?.. Я же убила Волдеморта.
Но это была самозащита, слабо пыталась я себя оправдать.
— У меня нет возможности теперь все исправить, — продолжила она, наблюдая за моей внутренней борьбой с моральными принципами. — Вся надежда на тебя. Поверь мне, я все высчитала, — в очередной раз сказала она эту фразу. — Все должно получиться, если ты сама это сделаешь — сама убьешь. Но только не того, кто должен умереть от чьей-либо руки.
— Я… не могу, — покачала я головой и с болью и с сожалением посмотрела на неё. — Как я буду жить с этим? Как я буду смотреть в глаза Северусу, как успокою совесть?..
— Ты будешь счастлива с ним, это главное.
Нет. Дамблдор прав, она действительна безумна, что она натворила в этих временных петлях? Она сошла с ума из-за разочарований и вереницы неудач. Из-за всего ужаса, что она пережила. Она столько раз видела смерть, что стала воспринимать ее как нечто обыденное, само собой разумеющееся.
Дамблдор увидел в ней не только опасность, внезапно посетила меня эта мысль, а ещё и соперника — ведь это он привык распоряжаться судьбами людей.
— Я не буду никого убивать!.. — в очередной раз почти что прокричала я.
— Тогда время решит это за тебя, когда ты спасёшь очередную жизнь, — едко и негодующе ответила мне спутница и встала с трибуны.
— Я не вернусь. Пусть время и события в нем идут своим чередом. Я там почти чужая. Возможно, если я перестану вмешиваться, то все образуется, все раны затянутся. Все наладится. Но я решила, что по моей вине больше никто не умрет.
— Но ты уже запустила процесс!.. — остервенело вскрикнула моя собеседница и потянулась к маховику времени у меня на груди, но я опередила ее — дотронулась до него и перескочила в другую временную петлю. Туда, где из-под двери лился свет, где в библиотеке ждала меня Джинни.
Надо действовать, пока я не передумала, пока у меня есть решимость и я охвачена праведным гневом и злостью на саму себя.
Я ей не доверяла. Ее теория вполне могла оказаться верной, но я не готова была брать на себя столь тяжелый груз ответственности. Я склонялась к тому, что и в этом временном отрезке у нас ничего не получится изменить.
Все.
Я должна со всем покончить.
Я шагнула вперёд и коснулась ручки двери, но внезапно почувствовала, как все внутри меня оцепенело от холода, все органы и мышцы разом замёрзли и перестали слушаться.
Я вздрогнула и отшатнулась, а потом увидела ее. Она пролетела прямо сквозь меня в ту дверь.
Эхом у себя в голове я услышала голос, полный решимости и волнения:
«Это моя история, а не твоя. Мое время, и завершить круг должна я. Спаси его ради нас, Гермиона».
Коридор внезапно затрясся, стены начали ходить ходуном, все вокруг распадалось на мелкие кусочки. Что она наделала?
Я с ужасом дернула ручку двери, но та не поддалась. Вместо этого все закружилось вокруг меня, будто я попала в эпицентр смерча.
Временная петля выплюнула меня бесцеремонно и безжалостно. Она получила своё — жертву, а больше ей ничего и не нужно было.
Круг завершился без моего участия. Я была отчасти рада этому, как может быть рад человек, выкарабкавшийся из цепких рук смерти. Но после минутной радости меня охватила паника.
Что теперь делать?
Глухой стук, и я вскрикнула, когда меня будто швырнуло о что-то жесткое и холодное. Я застонала от боли, но тут же стала нащупывать под собой твёрдую поверхность, и уперлась руками в пол, пытаясь преподняться.
Я узнала обстановку. Это был пустой класс зельеварения.



Глава 64. Закат и рассвет

Я старалась не дышать, но тяжёлый воздух забивался в грудь и наполнял легкие будто свинцом. Горло саднило от едкой завесы, образовавшейся, когда рухнули каменные стены Астрономической башни.
Но что такое грохот погибающего замка, отчаянные крики и треск разрываемого заклинаниями воздуха по сравнению со скорой смертью?
Я услышала посторонний звук. Еле слышимый на фоне разрушений, и оттого еще более страшный — словно кто-то скрытно приближался, желая застать меня врасплох. Я замерла, но потом мое сердце забилось так часто, что казалось, чаще уже невозможно. И я увидела, как он выходит из-за угла. А потом заметила и палочку, направленную на меня, кривую, с уродливой рукояткой в виде человеческой кости.
Глаза отливали инфернально-красным. Он пришел мстить.
Краем глаза я заметила, как смотровая площадка окрасилась в более мягкие тона — забрезжил рассвет.
* * *
— Скорее! — крикнул Северус и дотянулся до моей руки.
Я поняла его без лишних слов. Скорее в Хогвартс! Нужно предупредить всех в замке — поднять с кроватей, ведь уже давно был отбой, сообщить директору и преподавателям.
Наша с ним одержимость поиском крестража, заключенного в гигантскую змею, принесла свои плоды. Мы не нашли ни единственной зацепки в библиотеке Хогвартса. Изображения разных огромных змей, включая и василиска, приводило нас к местам обитания этих огромный чудовищных рептилий, но там не было и следа змеи Волдеморта. Словно она растворилась, исчезла бесследно. Словно он ее где-то спрятал?..
Мы все еще не слышали ничего о его новом перерождении. Северус пытался что-то выведать, но это было нелегко — пожиратели все разбежались врассыпную по стране, залегли на дно, и за ними охотились авроры. Единственный, кто остался на своем месте — Люциус Малфой. Но от него Северус ничего не добился. Тот был напуган и старался лишний раз не высовываться. Он будто ждал скорого возвращения хозяина, чувствовал его и, как предполагал Северус, жалел, что я не прикончила его насовсем. Перед уходом Северуса, Малфой сказал ему, что должен заставить себя искать Лорда. А иначе он умрет. И ещё он сказал, что теперь они вынуждены быть врагами.
Северус раскрыл все карты, когда спас меня от беснующихся пожирателей смерти — если бы не он, они бы убили меня — отомстили за своего хозяина. Теперь Снейп — предатель.
Пытаясь найти змею, мы параллельно думали о Гарри, как ему помочь, как вытащить из него проклятый кусок души Волдеморта. Если я с помощью своей новой способности окажусь у него в голове, как уже проделывала когда-то давно (моя вторая часть сознания), то что я там буду делать? Найду крестраж и уничтожу? Но не все так просто. Чтобы добраться до крестража, нужно разрушить его сосуд — убить Гарри. Иначе всё бессмысленно.
— Это должен сделать сам Том Реддл, — говорил нам Дамблдор, который тоже участвовал в решении этих проблем.
— Но почему? — не соглашалась я с ним. — Волдеморт потерял свое тело. В его жилах больше не течет кровь Гарри. А значит, защита его матери, Лили Поттер, не подействует, не ослабит заклинание…
— Наибольшая власть над крестражем у самого создателя, — Дамблдор обвел нас со Снейпом задумчивым взглядом. — А кровная магия защитит душу Гарри. Защита Лили была поставлена против Волдеморта.
— А если это не поможет? — в отчаянии начала я спорить с директором. — Мы не можем быть уверены. В прошлый раз Гарри умер. Даже владея тремя дарами Смерти, даже когда Волдеморт сам его убил. А ведь в жилах Волдеморта текла кровь Гарри, которая должна была ослабить его.
Северус с удивлением посмотрел на меня, я видела по его взгляду, что он согласен с моей логической цепочкой.
— Вы сами сказали, мисс Грейнджер, что в воспоминании видели, как Волдеморт ударил в Гарри непростительным заклинанием несколько раз? Он убил и крестраж, и душу Гарри.
— Что помешает ему сделать это еще раз? — слёзы брызнули из глаз, и я закрыла лицо ладонью.
— Мы будем рядом, — внезапно сказал Дамблдор. — Нужно не допустить, чтобы Волдеморт ударил в Гарри больше одного раза.
В тот вечер у Северуса возникла свежая идея.
— Мы всё это время искали змею… — сообщил он, расхаживая по классу зельеварения. Я сидела на первой парте с очередной книгой из Запретной секции, без энтузиазма листая ее. — Но что если тебе для перемещения использовать крестраж?
Я вскинула голову и расширила глаза. Эта идея была гениальной! Вот только… Не приведет ли меня крестраж к Волдеморту?.. Мы все еще не знали, где он. И никаких признаков его возрождения не было.
— Стоит попробовать, — решила я.
— Используй для этого Поттера, — посоветовал мне профессор.
— Нет, — испугалась я, — а вдруг это спровоцирует пробуждение крестража в Гарри?
— Не спровоцирует, — нахмурился Северус и сел за преподавательский стол напротив меня, внимательно изучая мое лицо. — Ты же просто дотронешься до него.
— Но я должна буду почувствовать каким-то образом в нем крестраж, чтобы переместиться. И как я ему это объясню? Лучше использовать один из тех крестражей, которые я спрятала в Выручай-комнате.
Северус всё-таки согласился со мной, хотя и опасался, что крестражи могут начать своё действие, как в случае с кольцом и Дамблдором.
— Я не собираюсь использовать их или открывать. Я лишь дотронусь до них, — уверяла я его.
И у нас получилось. Мы с Северусом аппарировали — одну он меня никуда не отпускал. Мы оказались в темном лесу и тут же замерли. В Выручай-комнате я дотронулась до медальона Слизерина с изображением змеи, что было очень символично.
Я сжала чуть сильнее руку Северуса и отпустила, крепче перехватила волшебную палочку и позволила себе сделать несколько шагов вперед, чтобы осмотреться.
В сгущающихся вечерних сумерках мало что можно было разглядеть — все деревья казались чёрными, даже белый и тонкий покров первого снега не помогал рассмотреть что-то дальше ста футов.
Я выдохнула, и изо рта вышел пар от ноябрьского холода.
— Я чувствую, она где-то здесь, — кратко сказал Северус шепотом. — Она затаилась.
Он взмахнул палочкой, окутав нас защитой — я подняла голову и увидела, как темно-синее небо стало переливаться от заклинания, словно перламутр.
— Мне страшно, — впервые за несколько месяцев призналась я вслух. Лишь ему могла я это сказать, открыть свою слабость, уверенная, что Северус меня защитит. Я посмотрела вверх, туда где сплетались черные ветви деревьев, и внезапно справа увидела знакомые башенки с желтыми окнами. — Северус, — позвала я зельевара, привлекая его внимание. — Мы рядом с Хогвартсом… Это Запретный лес.
Всё внутри меня затрепетало от этого открытия. Мы аппарировали совсем близко от школы. Почему? Неужели здесь прячется крестраж? Или нас снова постигла неудача?
Нагайна появились внезапно — она сделала бросок и ударилась о невидимый щит, который тотчас же раскололся.
Этот глухой удар заставил нас вздрогнуть и повернуться в сторону нападения. Северус тотчас же взмахнул палочкой и поставил новый блок. Я приготовилась к следующей атаке. Нужно как-то нейтрализовать змею, а потом уже уничтожать крестраж с помощью клыка василиска. Но как это сделать, когда она столь изворотлива?
Я не представляла, каково сейчас было Северусу. Он прекрасно знал, что в моей прошлой жизни умер от укусов этой гигантской змеи. И всё же храбро сейчас стоял рядом со мной и сражался.
В нашу защиту ударились две красные вспышки.
— Пожиратели! — кратко бросил Северус и быстро посмотрел на меня.
Я перехватила его встревоженный взгляд. Сколько их там, за деревьями? Один, два или целое войско?
— Люмос Максима! — я запустила серебристо-голубой шар света к верхушкам деревьев, чтобы осветить участок и увидеть наших врагов.
Пока я озиралась по сторонам, не выпуская из виду огромную змею, которая вот уже несколько секунд стояла в напряженной позе, напружинившись, готовая кусать и рвать, с ней рядом встал Волдеморт.
— Какая встреча, — гнусаво произнес он и оскалился в противной ухмылке.
Северус тотчас же нашел мою руку.
— Скорее! — крикнул он.
Мы аппарировали в холл Хогвартса, и профессор тут же бросился на лестницу, одновременно с этим колдуя патронус.
— Предупреди всех, — крикнула я вдогонку ему эти слова. — Я на восьмой этаж!
Северус выглядел растерянным и встревоженным. Он быстро кивнул, но я видела, что он хотел остановить меня, в то же время понимая, что каждая секунда промедления приближает нас к поражению.
Я тут же растворилась в воздухе, перемещаясь сразу же на последний этаж замка.
Здесь было пустынно, темно и холодно. Солнце давно зашло, а факелы горели лишь в конце коридора возле лестницы.
Три раза пройтись взад и вперед, думая о Выручай-комнате — я пружинистым дерганым шагом совершала это действо.
С тех пор, как я вернулась из путешествия во времени, эта заколдованная комната перестала являть собой лондонскую библиотеку, теперь она, как и положено, предстала передо мной захламленной комнатой.
Я подняла дрожащую руку и направила палочку в центр комнаты.
— Адское пламя, — с трудом произнесла я, почувствовав, как волшебная палочка мигом нагрелась, завибрировала и извергнула мощный поток пламени в Выручай-комнату. Я напряглась, удерживая оружие — огонь был столь силен и быстр, что палочку буквально вырывало из моих рук.
Заклинание не прерывалось. Паника нарастала в моем сердце, заполняя собой все мое существо. Как быть? Бросить палочку в комнату? Попытаться еще?
В мыслях все еще стоял Волдеморт. Как он смог вернуть себе тело? На что он пошел снова, какие темные ритуалы совершил, чтобы возродиться?
— Фините Инкантатем! — крикнула я и заметила, как огонь стал утихать, поток становился всё меньше, и я могла удерживать палочку уже одной рукой. Через несколько секунд он иссяк совсем, и я с облегчением вдохнула теплый воздух.
Пламя, обладающее собственным умом, на мгновение будто растерялось, не видя перед собой цели, но затем, разросшись в разные стороны, накинулось на все, что было перед ним — старые столы и стулья, горы студенческого хлама. Где-то там, запрятанные в недрах Выручай-комнаты, своей участи ждали и крестражи.
Я палочкой велела дверям затвориться, когда услышала чьи-то крики.
Мерлин мой, это невозможно, кто-то был внутри комнаты?..
Я резко рванула с места и быстро пробежала три раза вокруг пустой стены. Слишком медленно шло время, слишком быстро разрастался внутри комнаты адский огонь. Черты двери стали проявляться на стене, я мысленно подгоняла происходившее: «Быстрее! Быстрее! Кто там заперт? Пожалуйста! Неужели кто-то снова умрет из-за моей оплошности?»
Я рванула ручку, и тяжелая дверь поддалась. Меня обдало жаром, я услышала сильный треск. Крики продолжались.
— Кто здесь?! — громко спросила я, набрав в легкие побольше воздуха. — Идите на голос!
Никто не отозвался. Пламя озаряло комнату яркими всполохами, расползаясь по периметру помещения.
— Помогите! — снова донесся крик.
Я хотела было ринуться на голос, но горящая груда вещей, упав откуда-то сверху, перегородила мне дорогу. Я вскрикнула и отпрянула назад.
Кто-то в центре комнаты просил о помощи, и я не могла отступить назад, даже несмотря на то, что не существовало контрзаклинания против адского огня.
Я взмахнула палочкой и аппарировала вглубь Выручай-комнаты, и тотчас почувствовала, как мне обожгло левую руку. Я отшатнулась, зашипев от боли, и уткнулась прямо в груду стульев, поставленных друг на друга.
Полыхало все вокруг, глаза тотчас заслезились, запах гари бил в ноздри, и я закашлялась, ощущая, как разум постепенно затуманивается. Взмахом палочки наколдовала вокруг себя воздушный купол, чтобы было чем дышать.
— Отзовитесь! — крикнула я.
— Скорее, сюда! — донесся чей-то женский голос совсем рядом.
Я обогнула очередную груду вещей и наткнулась на взволнованную Сандру — она дергала дверцу Исчезательного шкафа.
— Грейнджер?! — удивилась она, но тотчас переключилась снова на шкаф. — Этот дебил Малфой заперся внутри! Мы сгорим тут все нафиг!
— Сандра… — я подлетела к ней — ее лицо было грязным, она то и дело надрывно кашляла в изодранный, испачканный сажей рукав. Взмахом палочки я наколдовала воздушный купол вокруг ее головы.
Фосетт жадно вдохнула воздух и благодарно посмотрела на меня.
В этот момент начала гореть стена возле нас, языки пламени облизывали груду рухляди, возвышавшуюся вдоль нее.
— Это ведь неправильно — бросить его? — с сомнением спросила Сандра, поглядывая в то место, где значился выход из комнаты. Ее покрасневшие глаза наполнились слезами.
— Сандра! Его там нет! — сообразила я и схватила подругу за плечо. — Это Исчезательный шкаф.
— Что? — не поняла райвенкловка.
— Алохомора! — я направила палочку на дверцу, но та не поддалась.
— Он ее заколдовал… — высоким голосом произнесла Сандра. — Зачем я увязалась за ним? Теперь мы все умрем — путь отрезан! — она оглянулась на огненное кольцо, окружившее нас, из которого то и дело вырывались вперед звериные морды.
Я схватила девушку за руку и сосредоточилась на аппарации. Мы переместились неподалеку от грядок профессора Спраут.
— Ты… — удивленно начала бормотать Фосетт, но я остановила ее, приложив к ее губам палец.
— Сандра. Слушай! На территоррии школы пожиратели смерти. Ты должна спрятаться.
— Откуда ты… Я тебя не оставлю! — тотчас же возмутилась Сандра. — Ты что, спятила, Грейнджер? Нам нужно предупредить всех! И о Выручай-комнате тоже…
— Я же не закрыла двери… — с ужасом вспомнила я. — Будь здесь!
Я снова аппарировала, увидев перед собой возмущенное лицо Сандры, услышав, как она окликает меня.
Из дверей Выручай-комнаты валил дым, огонь уже пожирал их и расползался на стены.
Что же я наделала?..
Я стала колдовать водный купол, но адскому пламени вода была нипочем. Ринувшись к лестнице, чтобы скорее попасть в директорскую башню, я на миг остановилась — я же могу аппарировать, почему я бегу, как сумасшедшая? Наверное, только Дамблдор знает, как совладать с этим безумным огнем.
Я аппарировала в кабинет директора, но во время аппарации почувствовала сильный толчок, а затем резко ударилась об стену левой рукой. Ожог с новой силой дал о себе знать, и я на мгновение согнулась, чтобы перетерпеть вспышку боли.
На директорском кабинете стояла какая-то мощная защита, оттого то меня и отшвырнуло во время перемещения.
Я стала барабанить в дверь рукой.
— Директор! Профессор Дамблдор!
Но, видимо, внутри было пусто — должно быть, Северус уже сообщил ему обо всем, и директор сейчас бросил все силы на защиту Хогвартса.
Куда же переместиться? Где всех искать?
Я бросилась обратно. Звуки моих быстрых шагов по гулкой каменной лестнице, как пистолетные выстрелы в висок.
И снова аппарация, я решила переместиться в Большой зал. Уж там-то я должна буду найти кого-то из преподавателей.
Не успела я перестать вращаться, как сильный взрыв откинул меня в сторону. Какое-то мгновение я летела по воздуху, а затем мир превратился в боль и полумрак. Голова с силой закружилась, в уши ворвалась звенящая тишина, противная и оглушающая, словно инфразвук. Я закашлялась, и с трудом вытерла рот рукавом, сопротивляясь рвотным позывам. Глаза слезились, но я открыла их и поразилась тому ужасу, который происходил вокруг: Большой зал был наполовину разрушен — окна разбиты, стена проломлена, всё было в завесе и какой-то пелене. Я лежала полузасыпанная щебенкой и осколками стекла, наблюдая, как мечутся люди. Свечи, висящие под самим потолком, выглядели жутко — они то и дело мигали на фоне заколдованного звездного неба, задуваемые сильным зимним ветром, сковзящим сквозь разрушенные стены.
Кривая убывающая луна, которую я разглядела среди разбитых окон, словно усмехалась и ознаменовывала начавшийся ужас, предсказывала скорую погибель.
Леденящий, пронизывающий все естество ужас, проникнул в мое сознание. Я почувствовала, как впадаю в ступор, мои напряженные до сих пор мышцы, внезапно обмякли, расслабились, ноги вновь подогнулись, и я, не успев подняться, вновь упала на грязный, засыпанный обломками стекла и камня пол. Какое-то время я просто лежала, чувствовала лишь резкую боль в левой руке и страшное бессилие. Заставило встать меня лишь одно: мысль о спасении. Она навязчиво нарастала в моей голове, пока не превратилась в один сплошной крик, от которого ко мне тут же вернулась способность слышать: СПАСАЙСЯ!
Я хочу жить! хочу жить! — внезапно поняла я и вскочила с места. Оказалось, что вовремя — стена Зала продолжала осыпаться, и на то место, где совсем недавно я лежала, упал огромный камень.
Взмах палочкой, чтобы аппарировать, но от недавнего потрясения и падения я, должно быть, израсходовала свой магический потенциал. Слабость навалилась на меня.
Беги! — кричало мне сознание. Неважно куда — беги со всех ног!
Я послушала его и рванула из Зала, забыв про боль. Замок был в полутьме, оттого отчетливо были видны разноцветные всполохи заклинаний снаружи. По коридорам бегали студенты, кто-то молил о помощи, а кто-то звал по имени своих друзей.
Имена… Гарри, Рон, Северус, Сандра, Джинни!.. Где все они сейчас? Я должна спасти их в первую очередь, а не себя.
Я могу спасти, у меня есть для этого всё — у меня есть маховик времени, я могу аппарировать, как только поднакоплю сил! Эти мысли приободрили меня, и я рывками стала перебираться от колонны к колонне, пока не выбежала в школьный двор, где творилось что-то невообразимое. Когда Волдеморт успел собрать все это войско? Всё как на седьмом курсе в прошлый раз! Опять великаны, и лесные страшные твари — все на его стороне! Как мы могли такое допустить?!
Я вышла из-под навеса, но откуда-то сверху рядом со мной упало чье-то тело. Человек в черном плаще и черном капюшоне застыл в неестественной позе. Я вскрикнула, отскакивая в сторону. На долю секунды мне показалось, что это Северус.
«Не время для паники, Гермиона!» — твердила я самой себе.
Я неслась через школьный двор, где шли ожесточенные поединки, то и дело спотыкаясь и падая. Здесь уже были авроры и министерские сотрудники — они сражались в своих плащах с вышивками на груди. Пожиратели смерти бились бок о бок с оборотнями и великанами. Должно быть, их не радовал этот временный союз, но никто из них не посмел перечить Лорду. На войне все средства хороши.
Я увидела Невилла, сражающегося с кем-то в серебряной маске, и Луну, которую защищал Кингсли, создав огромного телесного патронуса против дементоров.
Снег медленно ложился на землю рваными хлопьями. Равнодушно и безучастно, словно его не растаптывали сотни ног, словно он не багровел под горячей кровью.
Откуда-то сбоку послышался оглушающий звон падающих колоколов, которые возвещали студентам о начале занятий, обедов в Большом зале и отбое. Они раскололись на части, упав с большой высоты, и унесли чьи-то жизни. Тотчас же послышался душераздирающий крик. Я не могла позволить себе остановиться и посмотреть, кто на этот раз стал жертвой. Заполонившие двор пауки, корчились под градом заклинаний, направленных на них из палочек студентов и пожирателей. Эти твари совсем не разбирали, кто их враги — они готовы были сжать хелицерами любое живое существо. Они вставали на дыбы и прыгали, пытаясь повалить великана.
Огромный паук прямо передо мной пересек мне дорогу, таща чье-то тело. Я вздрогнула, разглядев в ночи галстук расцветки Гриффиндор. Я выкрикнула Оглушающее заклятие, направив палочку в монстра.
Мои коленки были содраны, но я понимала, что медлить нельзя, — через боль и усталость я вставала и бежала дальше. Куда?
И тут я сама поняла ответ, внезапно осознала, куда так тороплюсь — лодочная станция. Судьба не может так посмеяться надо мной! Неужели снова? Неужели и в этот раз, после всего пережитого, время убьет Северуса?
До меня внезапно стало доходить послание моего расколовшегося сознания: «Ты должна убить его…» Убить Седрика Диггори и всех, кто должен умереть, чтобы выжили другие. А самое главное — я должна принести в жертву кого-то вместо Северуса.
Мне с трудом удалось замуровать эти мысли в себе, чтобы продолжить свой бег. Я неслась вперед, чувствуя, что если остановлюсь, то ноги перестанут меня слушаться. Я мчалась, подгоняемая мыслями о возможной смерти и спасении, не обращая внимания на вспышки, пронизывающие тьму, и отчаянные крики. Все лица, фигуры перемешались, расплылись и слились воедино в серое пятно.
Одна нога завязла в растаявшем снегу, перемешанном с грязью, и с нее чуть не слетел ботинок. Чувство тревоги гнало меня вперед. Скорее, скорее, скорее! Я должна спасти Северуса. Почему-то я не сомневалась, что он там. Я вновь попробовала аппарацию, пришлось на миг остановиться, но красная вспышка — чье-то заклинание — настигла меня и я, сделав кульбит в воздухе, неудачно приземлилась, несколько раз перевернувшись на земле. Я почувствовала резкую боль в груди — наверное, это какое-то боевое заклинание, режущее, оно ранило меня. Мерлин, дай мне сил.
Я зажмурилась от боли и перевернулась на спину, не обращая внимания на тяжесть в затылке и неприятную резь в груди. Это ведь не Сектумсемпра? Дрожащей рукой я осторожно дотронулась до груди и с ужасом обнаружила, что меня пронзило что-то острое. Я сжала зубы и закусила губу, обхватывая осколок в груди, испачкав руки в липком и теплом, — пальцы то и дело соскальзывали. Наконец мне удалось ухватиться, я рывком вытащила его и резко вскрикнула. Я не могла сесть, все тело было будто ватным после того, как я приземлилась с такой высоты. Мышцы ног ныли и пульсировали. Мне стоило больших усилий поднести к глазам этот осколок, чтобы рассмотреть. Стеклянный, окровавленный, на краях которого радужной дымкой разлетались остатки переливающегося тумана, словно от лопнувшего мыльного пузыря.
Меня пронзила догадка, сердце ушло в пятки. Только не маховик времени!
Я встрепенулась и вскочила через невыносимую боль. Подо мной лежали осколки, золотая диафрагма была погнута, но что еще хуже — чары времени развеялись, исчезли в морозном воздухе. Слезы с новой силой брызнули, застилая глаза.
Нет времени для жалости. Вперед. Я все еще должна идти вперед. Несмотря ни на что — спасти Северуса. Я поднялась и заковыляла прочь на деревянных ногах. У меня даже не было времени оглянуться и посмотреть, что творится за моей спиной. А может быть, у меня просто не хватило духу на миг замереть, чтобы увидеть, как гибнут мои знакомые и друзья.
Я слышала панические крики и странный шум, звон бьющегося стекла и вой, пару раз мне казалось, что меня кто-то окликнул, но я лишь увеличила темп. Поскорее бы закончился этот школьный двор! Поскорее сбежать отсюда, чтобы не слышать этого треска и грохота битвы.
Новый спазм сдавил мне горло, и я инстинктивно поднесла к шее руку. У меня нет времени на себя, нет времени зализывать раны. Я почти уже не замечала, как холодный воздух пробирает до костей и заставляет кровь в зияющей ране посередине груди стынуть.
Вот и лестница вниз. Скорее!
Кислорода катастрофически не хватало. Возможно, все дело в ледяном ветре или морозном воздухе, который разрывал грудь будто тысячью игл? Или все дело в безысходности?
Я не рассчитала свои силы, и от спешки влетела в фонарный столб. Я обхватила его руками и стала тяжело дышать. Снова чуть не вывернуло желудок, нет, лучше не останавливаться, лучше не давать себе возможность перевести дыхание, у меня осталось ровно столько сил, чтобы добежать до самого низа, до хранилища лодок.
Слезы тоже стыли в глазах, ожог на левой руке горел, а из груди текла кровь. Но я лишь крепче обхватила волшебную палочку — последний оплот на спасение, на угасающее счастье.
Еще один пролет. Раз, два, три, четыре… двадцать! Последняя ступенька. Я поднажала и, завидев, что лодочное хранилище все светится изнутри, побежала быстрее, несмотря на то, что в боку стало сильно колоть, мешая движениям.
Я ворвалась внутрь и, споткнувшись о порог, распласталась на деревянном полу, пропарывая руки занозами.
— Северус! — то ли прокричала, то ли прошептала я и подняла голову, натыкаясь на пустоту. Никого нет, ни единой души.
Я поднялась с пола и начала всхлипывать, уже не сдерживая рыдания. Сначала я решила, что опоздала — его убили, но затем, обшарив все углы на станции и никого не обнаружив, я с облегчением выдохнула. Сердце бешено трепыхалось в груди.
Никого нет. Но где же?..
В какой-то миг я стала обретать надежду, что все завершится благополучным образом, как внезапно почувствовала чье-то присутствие. Дорогу к выходу преградила чья-то тень.
Я вздрогнула.
— Кто здесь? — панически вскрикнула я, готовая отбиваться.
Уродливая морда показалась на свет. Я тотчас же узнала исполосованное грубое лицо — Фенрир Грейбэк. Он ухмылялся, увидев мой ужас, широко раскрытые глаза, и оскалил пасть. Я почувствовала себя загнанной дичью. Больше никакого маховика времени, даже на аппарацию я была не способна, вряд ли из моей палочки выскочит хотя бы искра. Тем не менее я направила на него волшебное оружие, чувствуя, как занозы сильнее впиваются в кожу.
— Отойди, — дрожащим голосом потребовала я, но оборотень лишь злорадно ухмыльнулся и с силой выбил из моих пальцев палочку.
Я начала отступать назад. Раз шаг, два шаг… На третьем я споткнулась и упала. Это был словно сигнал для него — он тотчас, рыкнув, навалился на меня и втянул с вожделением воздух большими ноздрями, почувствовав ковоточащую рану у меня на груди.
«Это конец», — поняла я. Никакой надежды на счастливый исход.
Я чувствовала тяжелое дыхание оборотня на себе, его вязкая слюна упала мне на щеку, прямо туда, где совсем недавно слезы прочертили дорожку.
Отчего он медлит? Или это мне дано время для размышлений? Чтобы принять смерть, как должное, чтобы… А что если это та самая жертва?
И меня внезапно осенило. Это действительно жертва. Чтобы Северус жил. Я не должна буду никого убивать — я умру сама. Видимо, время все же выиграло у меня долгий и неравный поединок. Как я ни старалась, как я не пыталась исправить и свести нас, — все зазря. Нам просто не суждено быть вместе. Это невозможно, неправильно, противоречит задумке природы, превратности судьбы. В каждой временной петле мы были разъединены, и эта не стала исключением.
Я ведь уже умирала — даже не заметила как. Я просто закрою глаза, принимая свою учесть. Если это нужно, чтобы он жил. Я готова.
Я…
Резкий остервенелый крик разрезал густую тишину станции. Я распахнула глаза и увидела, как кто-то сшиб с меня зверя — Фенрир повалился на бок, придавив мне ноги, а следом на него прыгнул мой спаситель.
Я оторопело уставилась на происходящее, которое вмиг меня отрезвило. «Еще не время!» — сказала я самой себе.
— Грейнджер, беги! — донесся до меня сдавленный крик.
Я узнала голос Сандры, и от ужаса у меня дыбом встали волосы.
Нет. Нет! Сандра, что ты делаешь?
Фенрир был крупнее ее в полтора раза, если не в два. Он огромной лапищей припечатал девушку к полу.
Я набросилась на него сзади и обхватила за мощную шею. Лицо Сандры было красным — Фенрир перекрыл ей доступ кислорода.
Я пыхтела, пытаясь оттянуть его назад, начала впиваться огрызками ногтей в сонную артерию, но Грейбэк лишь взревел и грубо отпихнул меня.
— Сандра! — крикнула я в отчаянии и оглянулась, ища палочку.
Она где-то здесь. Где-то рядом. Куда она отлетела?
В полутьме ничего не удавалось рассмотреть. Я бросила это занятие и вновь накинулась на монстра, но услышала противные чавкающие звуки и клацанье зубов. Вне себя от ужаса я вскрикнула и начала бить его кулаками.
Послышался какой-то глухой стук, а затем меня вновь отшвырнули, и я снова ударилась об пол, но быстро оправилась.
Мой взгляд упал на обескровленное, растерзанное тело Сандры. На ее лице застыла маска ужаса, неподвижные глаза смотрели прямо на меня, словно предупреждая об опасности, а губы приоткрыты, и в них застыл немой крик. Я содрогнулась и закрыла рот рукой, теряя контроль над своими мыслями, будто парящими где-то в невесомости.
Нет! Нет! Нет!
Грейбэк тем временем хрипло рассмеялся, обнажив кривые клыки, его пасть была вся в крови Сандры.
Я хотела закричать, но мой вопль застыл в горле, я дрожала от ярости и боли. Сандра мертва. Но почему же он не уходит? Почему, как и я, он не застыл в молчаливом ужасе? Почему этот кошмар продолжается?
Фенрир медленно наклонился ко мне, обдав смрадным запахом. Я прожгла его ненавидящим взглядом.
— Грейбэк! — воскликнул кто-то в дверном проеме.
Мы с оборотнем вместе повернули головы.
На пороге стояла Беллатрикс и гневно смотрела на него.
— Не смей! — взвизгнула она и быстро подошла к нам, с направленной на оборотня палочкой. — Она принадлежит Лорду. Как и мальчишка Поттер. Повелитель сам убьет их!
Грейбэк недовольно зарычал и стукнул кулачищами об пол.
— Ты издеваешься, Лестрейндж?! Случаем, не ты ли это придумала, чтобы посмеяться надо мной?
— Тебе что, мало этой девки? — пожирательница пренебрежительно кивнула в сторону Сандры. Я не могла заставить себя вновь посмотреть на подругу. — Докончи ее и возвращайся к нам.
Беллатрикс рывком подняла меня с пола и хрипло рассмеялась прямо в лицо.
— Ты сделала огромную ошибку, когда не присоединилась к нам! — произнесла она и сжала мне руку в районе локтя.
Я почувствовала рывок, от которого меня вновь чуть не вывернуло — будто крюком вспороли живот, — мое измотанное тело было не готово к аппарации. А затем нас здорово тряхнуло.
— Здесь все еще барьер! — топнула ногой пожирательница, когда мы переместились лишь на несколько метров от лодочной станции. — Проклятый Нотт снял его не до конца! — жаловалась она.
Лестрейндж потянула меня на себя, и мы пешком стали подниматься вверх, ближе к багряному зареву. Я сама не понимала, как позволила себя вести. Внезапно меня охватило такое отчаяние и безразличие, что я тупо повиновалась этой женщине, которую ненавидела.
Порывистый ветер трепал ее спутанные волосы, и они время от времени били меня по лицу. Башни Хогвартса на фоне дыма и красных всполохов огня почернели, будто обуглились. Из-за собравшихся в небе свинцовых туч эта картина выглядела особенно мрачно. На меня хлынула новая волна ужаса.
Я оглянулась на станцию, все еще не веря, что несколько минут назад была свидетельницей смерти Сандры. Почему мир не замер, почему битва продолжается?
Сонное оцепенение постепенно спадало. Я по-новому взглянула на пожирательницу. Она ярая фанатка своего повелителя, она виновата в множестве смертей. И сейчас она тянет меня, как преданная слуга, к своему господину, чтобы он докончил одно несделанное дело — убил меня. Я не могу бездействовать. Не здесь и не сейчас.
Я решилась и рванула руку, быстро отступая назад. Пожирательница с удивленным возгласом оступилась и навалилась на меня — я вцепилась ей в волосы. Мы вместе с ней кубарем покатились вниз. И снова очередная встряска. Все с бешеной скоростью вертелось перед глазами: лицо Беллатрикс, бетонные ступени, мои кисти рук, мелькающее звездное небо, окрашенное в красный.
Приглушенный звук падающих тел ознаменовал окончание нашего путешествия.
Вставай! — приказала я себе. Вставай, живо!
Я распахнула глаза и чуть не вскрикнула, увидев перед собой лицо пожирательницы — та лежала без сознания. Это прибавило мне сил. Я встала, все же идя на уступки своего организма и сделав передышку, — несколько секунд мне потребовалось, чтобы головокружение прекратилось. Руки покраснели и пылали такой болью, словно их раздавило сильным прессом.
Неподалеку от пожирательницы я нашла ее палочку — уродливую и кривую, словно длинный ведьмин коготь. И тут же, подняв ее с холодной заснеженной земли онемевшими пальцами, нацелила на нее.
— Авада… — начала я, но продолжение фразы оборвалось. — Авада!.. — я нацелила палочку на распластавшуюся женщину, но так и не смогла закончить фразу.
Я с остервенением кинула в нее обездвиживающим заклинанием, а затем еще и заключила в магические путы. Нет, я не убийца. Я не могу вот просто так взять и… лишить жизни ее. Хотя она как никто другой заслуживала смерти.
Кипящий в крови адреналин прибавил мне сил, и я рванула вверх, снова по лестнице, по бесконечно длинной и петляющий, уходящей словно в багряное небо.
Наверху все так же бушевала битва. Зеленые вспышки перемешивались с красными и серебристыми, с треском пронзая ледяной ночной воздух. Заклинания будто шипели, сталкиваясь между собой, как разгоряченное железо под струёй холодной воды.
— Гермиона! — меня за руку кто-то схватил, и я, вскрикнув от испуга, подалась было в сторону, но этот кто-то дернул меня вниз, за обломок колокола. Зеленая вспышка промелькнула в метре от наших голов.
Я взглянула на своего спасителя. Рон!
— Рон! — закричала я, и заключила парня в тесные объятья. — Где Гарри? Где Дамблдор? Волдеморт?.. — требовала я ответа, тараторя без умолку, называя фамилии.
Рон ошалело посмотрел на меня, когда освободился из цепких объятий.
— Гермиона, ты ранена!
— Ты тоже! — я быстро обвела рыжего глазами — свитер порван, на щеке порезы, волосы и лицо грязное, все в саже.
Я тут же задрала голову наверх — весь последний этаж Хогвартса полыхал неистовым огнем. Значит, адское пламя распространяется все дальше. Где же директор?
— Не время для… Гермиона. Как хорошо, что я тебя нашел! Гарри! Его надо спасать.
— Что с ним?! — вскрикнула я.
— Он совсем обезумел! Отправился в Тайную комнату. Сказал, что у него есть оружие против Того-Кого-Нельзя-Называть!
— Черт! — выругалась я и рванула из укрытия, но Рон схватил меня за кофту и потянул обратно.
— Ты что, спятила? Нужно сказать директору или идти вместе.
— Где Дамблдор?! — рявкнула я на друга.
Рон испуганно дернулся, но ответил:
— Он… он наверху, аппарировал, кажется. Я слышал, как ему сказали про адское пламя. В замок лучше не соваться! Люпин вместе с Сириусом пошли эвакуировать студентов. Часть осталась в башне Гриффиндор и других гостиных…
— Боже! — воскликнула я, с ужасом наблюдая, как огонь переметнулся на фасадную сторону замка, ближе к башням. — Сиди здесь! — крикнула я Рону, и в этот раз парень не стал меня удерживать. Я побежала, спиной почувствовав, как друг ринулся за мной. Я мельком оглянулась, но увидела, что к Рону подкрадывался косматый акромантул.
— Араниа экземи!— выкрикнула я, попав в паука бело-синей вспышкой. Рон на мгновение затормозил, озираясь по сторонам, и я бросилась от него наутек.
Перебежками двигалась все ближе к воротам замка. Спрятавшись за обломком фонтана, я закрыла лицо руками, пытаясь сосредоточиться. Слишком медленно я все делаю. Уже потеряно много времени. Я должна снова попытаться аппарировать! Я взмахнула палочкой Беллатрикс, и не успела удивиться, как началось вращение.
В башне Гриффиндора царил хаос. Я тут же увидела Люпина, он громко кричал, отдавая команды гриффиндорцам.
— Вниз! — воскликнул он. — Быстро все вниз! Нет времени на сборы, оставьте все здесь, иначе мы все сгорим в адском пламени!
Сириус был рядом, выводил учеников на лестницу, вырывал у некоторых студентов чемоданы, пускал в потолок снопы искр, чтобы вывести их из ступора.
Я кинулась к ним.
— Где Дамблдор? — я обхватила Люпина за рукав и тот, повернув ко мне голову, с радостным испугом оглядел меня.
— Гермиона, что с тобой?.. — но, поняв, что времени для разговоров нет, он быстро добавил: — Быстрее вниз, со всеми! Там уже вас проводит Кингсли.
— Нет, профессор Люпин, вы не понимаете…
— Что такое? — произнес Люпин и тут же отвлекся на первокурсницу, которая искала что-то под диваном в гостиной. — Нет времени! Нет времени! — накричал он на девочку. — Скорее вниз!
— Мне нужен Дамблдор! — крикнула я Люпину и поспешила на выход.
— Гермиона! — обеспокоенно донеслось мне в ответ, но я не обратила внимания.
Я помчалась по коридорам, выискивая знакомые лица.
Лестничная площадка кишела пожирателями, и мне пришлось свернуть за угол. Я проскочила сквозь гобелен и с размаху врезалась о стену, но продолжила свой путь.
С каждой секундой огонь подступал все ближе. Я это чувствовала. Становилось невыносимо жарко. Неужели директор не видит его? Почему он не борется с ним?
Рон сказал, что Дамблдор отправился тушить пожар, но огонь все больше расползался.
Я решила истратить остатки сил на аппарацию. Я должна попасть на Астрономическую башню. С нее должен быть хороший обзор, и ее пока еще не охватил огонь, хоть она находилась и недалеко от восьмого этажа. Возможно, оттуда я смогу разглядеть тех, кого ищу.
Я переместилась на башню, и едва успела осмотреться, как в крытый навес над площадкой врезалось что-то крупное, разрушив половину крыши. Я с визгом отступила и помчалась вглубь, стены начали угрожающе расшатываться и трещать. Я закашлялась от известковой завеси и выбралась наконец в безопасное место подальше от площадки. Здесь было как-то непривычно тихо и даже гулко. Мои быстрые шаги отдавались пронзительным эхом. Я вновь оказалась на открытой площадке, покинув винтовую лестницу. Здесь находились гигантские часы и механизмы. Маятники с невообразимой силой раскачивались из стороны в сторону, но и их коснулись разрушения — часть стены была проломлена, большие металлические шестеренки валялись на полу, вспоров каменный пол, словно сделав борозду.
Я остановилась, сглотнув горькую слюну. Есть ли смысл идти дальше? Есть ли смысл продолжать бороться за свое счастье, когда на моих глазах погибло столько людей? Когда я опять всё испортила — не спасла. Карма будто следовала за мной попятам. Неужели всё из-за того, что я использовала кровь единорога? Или всё потому, что я посмела вмешаться во время, расплодила временные отрезки?
Как же хотелось просто раствориться в ночных беспокойных тенях, рассыпаться, словно Астрономическая башня. Разве способно человеческое сердце вынести такое? Оно билось, словно готовое к новому взрыву. Пульс стучал в висках. Я уже почти не слышала весь этот шум с улицы, мои уши давно ко всему этому привыкли, и звуки битвы стали неотделимой частью окружающего, будто я всю жизнь жила с ними — всё слилось в единое монотонное жужжание. Завывания ветра тоже влились в него.
Здесь не было никого. Лишь пустота и условная тишина; всё, что я слышала со школьного двора и из коридоров замка казалось каким-то потусторонним и нереальным. Единственное, что здесь было живым, кроме пока еще меня, это злой снег, впивающийся ледяными крупинками мне в щеки и руки, кусая меня и будто бы возвращая в реальность. А ведь я почти уже достигла этой незыблемости.
Шаги — вот что я отчетливо слышала. Свои шаги, пока не замерла на месте и не прислонилась к холодной каменной стене. Мне хотелось слиться с ней, стать ее частью и превратиться в немого зрителя последних часов замка, которые отмеряли уцелевшие огромные маятники.
У меня больше нет сил сражаться.
Я вздохнула, закрывая ладонью рану в груди. У меня нет своей палочки, у меня нет больше маховика времени. Я не могу все бросить и отправиться в Отдел тайн. Сколько я затрачу времени на изготовление нового маховика? И будет ли в этом толк?
Я больше не имею на это никакого права. Я вернусь — и места погибших займут другие. А от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Смогу ли я пережить весь этот ужас заново?
Мне просто нужно было спасти Северуса. Во что же это вылилось?
Тут-то я и почувствовала чье-то постороннее присутствие.
Волдеморт вышел на меня прямо из-за угла, с нацеленной палочкой, будто знал, кого встретит.
Я замерла, сдерживая ставшее рваным дыхание.
— Осталась только ты, грязнокровка, — произнёс он.
Только я?! Я нацелила на него палочку Беллатрикс.
— Где Гарри? — не своим голосом спросила я, не сводя взгляд с его оружия.
Волдеморт раздраженно взмахнул им, и моя палочка с глухим стуком упала на плитку.
— Поттера я уже убил, оказалось, что мальчишка ни сном, ни духом не знал о крестражах. Это ведь твоих рук дело?
— Нет! Ты врешь! — воскликнула я, не веря ему. Гарри жив! Директор не мог этого допустить. А Северус?..
Он подошёл ко мне и сжал мне горло, нацелив палочку мне в голову.
— Или это проделки Дамблдора?
Стало тяжело дышать, и я инстинктивно обхватила его ледяные руки своими ладонями, чтобы разжать пальцы и освободиться от мертвой хватки, но Волдеморт не отпускал, и силы мои были на исходе.
— Сейчас мы посмотрим, что ты знаешь и кому успела рассказать, — Реддл взмахнул палочкой. Я сначала и не поняла, что произошло, но через несколько секунд почувствовала, что не могу закрыть глаза, моргнуть. Сразу выступили слезы. Волдеморт сверлил меня взглядом кровавых глаз, и голова тотчас же начала раскалываться от боли. Деваться было некуда, оставалось лишь смиренно принять свою учесть. Но, возможно, не все ещё потеряно? Когда дело касалось легилименции, у меня тотчас же всплывали из далекой памяти слова Северуса: «Сосредоточься, не дай противнику захватить контроль над разумом. А если это произошло, покажи ему лишь то, что сама хочешь».
— Раз ты так жаждешь это увидеть, — хрипло произнесла я, с трудом выговаривая слова — скорее, выплевывая и проглатывая их окончания. — То смотри!
Мне уже нечего терять — в этот день я все равно умру, как и многие другие. Весь мой путь оказался пройденным зря. Но пусть Лорд тоже помучается, наблюдая свою смерть.
Я была охвачена праведным гневом и показала ему, как сгорают его крестражи, как Невилл отрубает голову Нагайне, и как Гарри Поттер повергает его в небытие, сражаясь с ним в дуэли. Как его многочисленная армия лежит поверженная, а остатки ее трусливо сбегают с поля боя. Показала, как он сам, лишившись всех частичек души, растворяется, словно пепел на ветру.
— Ты почувствовал во мне угрозу, — сказала я, как только Волдеморт покинул мое сознание, взволнованный увиденным, и ослабил на миг хватку. — И не случайно. Я убила твою верную Лестрейндж. Я и тебя убила.
Он встряхнул меня с такой силой, что мне показалось, у меня отвалится голова.
— Не выйдет. Я знаю, что ты прибыла из будущего. Но здесь, в этом времени, все пойдет по другому.
Он рывком дернул меня на себя.
Мое тело плохо слушалось меня, и я чуть не упала, поспевая за ним.
Мы вышли на открытую площадку, и Волдеморт грубо толкнул меня перед собой. Я тут же поежилась, почувствовав ледяной холод, сильный пронизывающий ветер трепал наши одежды, обдувая со всех сторон.
— Как видишь, я жив, — надменно произнес Волдеморт и схватил меня за порванный ворот моей школьной блузы. Его мертвенно-бледное лицо светилось матово-странным оттенком от всполохов огня. — А вот тебе придется умереть, хотя я и не до конца разгадал твою тайну. Но она мне и не нужна.
Я не успела среагировать, не успела ничего понять. Лишь ядовитый взгляд красных глаз уколол меня, а затем я почувствовала, как лечу по воздуху. Всё что я могла — это протянуть руки вверх, пытаясь ухватиться за несуществующую соломинку.
Я всё отчетливее слышала звуки борьбы, страшные крики, вопли и стоны, грохот ломающихся стен. И видела рваными обрывками: адский огонь, охвативший Гриффиндорскую башню, мечущуюся сову со сломанным крылом и солнце, наконец-то полностью вышедшее из-за горизонта.
В этот самый миг мир распался на куски.



Глава 65. Время жить

Мой мир раскололся на части, но затем вновь соединился в одном-единственном человеке, который и без того являлся центром моей вселенной.
Я совсем не чувствовала приземления, за секунду до этого жадно впитывая последние моменты своей жизни, а уже через мгновение я увидела его лицо и тут же начала хватать ртом недостающий воздух — всё то время, пока я летела с башни, я не дышала.
— Се… Северус.
Его беспокойные глаза выражали такую тревогу и одновременно с тем облегчение, что он прижал меня к себе сильно-сильно, боясь отпустить.
Я не могла коснуться его, не могла вообще двигаться, всё мое тело сковал будто паралич. Сердце громко стучало в груди, мысли сбились в кучу — еще миг назад я готовилась к скорой смерти, а сейчас находилась в объятьях любимого человека. Северус жив. Больше я никуда его не отпущу. Но надо сказать…
— Северус, Волдеморт… на башне. Он убил Гарри. Северус, нужно поймать его.
— Тс-с, — Северус начал качать меня, как маленькую, время от времени всё сильнее прижимая к себе. — Ничего не говори.
— Северус, мы должны… Волдеморт. Я должна…
Он отстранил меня от себя и со всей серьезностью оглядел.
В этот момент мир будто замер. Медленно, вращаясь по непонятной траектории, на нас падал легкий, пушистый снег, припорашивая нас, как и всё вокруг: черные полуразрушенные башни и стены замка, землю, пропитанную кровью павших жертв бессмыссленной войны и тех, кто остался на ней лежать. Мы тоже сейчас с Северусом были частью общего единства. Тоже застыли, будто ждали, что нас увековечат в монументе.
Этот момент как будто продолжался вечность, я успела разглядеть рану, рассекающую его щеку, успела увидеть блестящие капельки слез в уголках до невозможности живых подвижных глаз, — или это снег растаял на его горячем лице? — прочувствовала как никогда его объятья, говорящие за него — он боялся меня отпустить.
— Ты ничего уже не должна, — тихо сказал он и на миг обернулся.
Я тоже посмотрела за его спину — жизнь продолжалась, она била ключом — по-прежнему кто-то сражался, пламя полыхало, и чёрный дым взвивался в мрачное небо, на меня градом обрушился шум битвы, которого я до сих пор не замечала, околдованная невероятностью момента.
— Волдеморт, — вспомнила я и предприняла усилия, чтобы приподняться — тело нещадно дрожало, не давая сделать мне простых движений.
— Гермиона, — испуганно прошептал Северус.
В тот же миг в его руках оказалась волшебная палочка, и он приблизил ее ко мне.
— Северус, нет, не надо, прошу, я…
Но я не успела ничего сказать — погрузилась в глубокий сон.
* * *
Мне показалось, что я никогда в жизни не спала так долго и спокойно. Меня разбудил солнечный свет. Откуда он?
Глаза не хотели открываться, а организм уговаривал меня продолжить этот сладкий удивительный сон, в котором не было тревог и забот. Так бывает только в раннем детстве.
И всё же…
Что-то нарастало во мне — мысль формировалась. Сначала она была просто чем-то неясным, будто сгустком непонятной материи, а затем приобрела смысл — постепенно мой разум просыпался. Солнечные лучи всё назойливее лезли в глаза.
«Северус!» — вспомнила я и дернулась во сне. Это имя током прошло по всему моему телу, заставляя вернуться в действительность, прогоняя остатки утренней неги.
Я наконец-то ощутила свое тело. Вместе с ним вернулась полнота ощущений. Оказалось, что мышцы затекли, и приятно отдались болью, когда я пошевелила ногами. Вместе с этим начало тут же саднить кожу на левом предплечье, неприятно отозвалось в груди — как раз там, куда впились осколки маховика времени.
Глаза открылись, и я тут же задалась вопросом: где я? Как я здесь очутилась?
Комната, в которой я находилась, показалась мне знакомой. Светло-серые обои в розовый цветочек на стенах, небольшое окошко в центре с облупившейся белой краской и вылинявшими занавесками. Она была мне знакома, хоть я и не могла вспомнить, откуда.
Напротив кровати находилась входная дверь. Я заставила себя встать, и сразу обнаружила, что одета в белую просторную ночную рубашку.
Одно радовало — я не в Мунго. Не было противного острого запаха лекарств.
За окном я рассмотрела до боли в глазах знакомый пейзаж. Ряд серо-черных домов, всё покрыто белым покрывалом снега. Чтобы подтвердить свою догадку, я поковыляла на выход, несколько раз останавливаясь и пережидая спазмы в ногах — икры сводило от внезапной активности. Мой организм был к такому точно не готов.
Дверь скрипнула в этой оглушающей тишине, и я увидела перед собой узкую лестницу. Я схватилась за деревянные перила, которые от моего прикосновения зашатались, и направилась вниз.
Тут же снизу послышались чьи-то шаги.
Мгновение — и возле меня оказался Северус. От неожиданности я упала к нему в объятья, не веря в происходящее.
Он здесь, со мной! Это не сон! Я вцепилась в его одежду ногтями, сжала пальцами, боясь выпускать.
— Ты живой… — тихо прошептала я, и крупные слезы полились по щекам сами по себе.
Вместо ответа он прижал меня к себе и зарылся лицом в мои волосы.
* * *
Со временем я поняла, что слишком была зациклена на себе, своей проблеме и Северусе, не замечая ничего вокруг. Это не плохо, кроме того, что моя озабоченность напоминала больше одержимость. Видимо, поэтому я совсем не заметила, как вырос Гарри, которого я с высоты своего возраста до сих пор считала ребенком.
Оказалось, что в пятнадцать лет можно быть очень взрослым. Я и сама забыла, как это — быть пятнадцатилетней. Считая себя умнее всех и всего, я взвалила на свои плечи проблемы мира, пытаясь решить их в одиночку, ошибочно думая, что никто кроме меня не способен это сделать.
Победой над Волдемортом мы были обязаны всем, но больше всего Гарри Поттеру. Всё таки Избранный — он и есть Избранный, и никакие временные петли и вмешавшиеся люди не изменили того, что предначертано парню судьбой.
Когда я отключилась, хаос продолжился. Но именно Гарри вспомнил про василиска. Он разбудил его и велел сражаться на нашей стороне.
Когда василиск смертельно ранил Нагайну, она сказала Гарри «спасибо», сразу, как только был разрушен крестраж. Благодарность, что он освободил ее. А потом в дело вмешался Дамблдор. Узнав про способности Гарри управлять огромным змеем, он решил проблему в несколько ходов — велел, чтобы василиск укусил Поттера, и пока тот бился в агонии, проник с помощью легилименции в его мозг, чтобы окончательно добить крестраж Волдеморта. От смерти Гарри снова спас Фоукс. Дело оставалось за малым — выследить и уничтожить Тома Реддла.
Было удивительно слушать, что всё может решиться и без моего участия. Мир не рухнул, когда Северус погрузил меня в бессознательное состояние после падения с башни, не распался на части. Он продолжил существовать, а люди продолжили бороться за свое счастье и свою жизнь.
Меня спас от смерти Дамблдор, когда я падала вниз. Опять. Снова. Северус поймал меня в последний момент, когда директор затормозил мое падение. Увидев в каком я состоянии и предположив, что я пережила, профессор погрузил меня в сон и перенес к себе, а затем вернулся, чтобы продолжать биться за Хогвартс.
Несколько дней я находилась будто в ступоре, в какой-то прострации. Я молча сидела в кресле у камина, пытаясь абстрагироваться от пережитого — спасибо Северусу за эту возможность. Он отвоевал меня у Дамблдора, у всех остальных, не дал снова отправить в Мунго, ведь больничное крыло Хогвартса было полностью разрушено. Внутренне я была удивлена его поступком и страшно благодарна, но у меня не было сил выразить ему это эмоционально. Наверное, со стороны казалось, что я принимаю его заботу как должное, но между тем я была польщена, не избалованная до этого его вниманием. Порой мне казалось, что это волшебство закончится, и он прогонит меня, но дни шли, и этого не происходило.
Когда Северус аппарировал из дома, чтобы помогать восстанавливать замок, давать бесчисленные показания в Министерство, я просто сидела на одном месте, завернувшись в его халат, и ждала, пока он придет. Часто я засыпала, и каждый раз мне снился почти один и тот же сон: туман из толстого слоя извести, сажи и пыли, крики людей и ярко-красные глаза, прорезающие эту завесу. И каждый раз я пробуждалась от нехватки воздуха.
Когда Северус возвращался, для меня начиналась какая-то жизнь: он прибавлял огонь в камине, приносил еду, по большей части молчал, но много делал. Прятал от меня газеты. И за это я тоже была ему благодарна.
Лишь через несколько дней он сознался, что они с Дамблдором соврали всем насчет меня, потому что министерские работники жаждали со мной поговорить, они собирали показания со всех, кто был задействован в битве за Хогвартс. Им было сказано, что Гермиона Грейнджер находится в сильном потрясении, проходит курс психотерапии у магловских врачей, можно сказать, невменяема.
Я не расстроилась, эта новость вызвала у меня лишь нервную внутреннюю усмешку: все повторяется вновь — очередные петли судьбы.
Я не могла сказать, сколько прошло времени: неделя, две? Однажды Северус принес мне целую пачку писем от друзей и положил на столик перед диваном. Сверху был желтоватый конверт, подписанный изумрудными чернилами, мой взгляд тут же зацепился за него, и беспокойство внутри меня возросло в несколько раз.
— Тебе нужно развеяться, — сказал он. Его голос был спокойным, но глаза его выражали волнение. Я знала, что он следил за каждым моим движением. Он боялся, что я снова… слечу с катушек?
Я действительно не видела белого света много дней, и потому пошла на уступки — сняла халат и отправилась в душ.
Северус начал беспокоиться почти сразу, как только я зашла в ванную комнату, а потом оказалось, что там я находилась уже полчаса. Просто сидела под струей воды. Он помог мне одеться и бережно взял за руку.
— Ты не против аппарации?
Мой желудок рефлекторно сжался — тело помнило неприятные ощущения. Сколько было перемещений в день битвы! Но я соврала себе и ему, отрицательно качнув головой — нет, не против.
Меня начало тошнить сразу же, как мы завершили аппарацию. Северус увидел, как я склонилась, жадно вдыхая свежий утренний воздух, поддержал меня, пока дыхание не выровнялось. Слегка нахмурясь, он разглядывал меня.
— Мы можем вернуться, — сказал он. — Другим способом.
Нет, я уже в порядке, и я нацелена хоть немного побыть на свежем воздухе.
Мы оказались в неизвестном мне месте — вокруг много деревьев и свежий головокружительный воздух. Со всех сторон веет спокойствием и чем-то родным. И внезапно я поняла, где мы. Королевский лес Дин. Да, он весь был покрыт снегом, и деревья стояли оголенные и черные, но я почему-то точно была уверена, что это он. Северус привёл меня сюда не случайно. Он запомнил это место, и он помнил, что оно ассоциируется у меня с душевным равновесием, иначе зачем ещё он перенёс нас сюда?
Мне хотелось разреветься. Я дотронулась рукой до его тёплой мантии и сжала плотную ткань. Что это, если не забота и внимание с его стороны? Я отвернулась, чтоб он не видел мои слёзы. Волосы тут же упали на лицо непослушными прядями. Я предприняла попытку убрать их, но мои пальцы застряли в непослушной копне волос. Страшно представить, как я выглядела. Да и кого это теперь волновало?
Это был легкий порыв ветра, или я услышала его учащенное дыхание, стук сердца? Я уткнулась в его зимнюю мантию и вдохнула. Дышала им. А он, как и в прошлый раз, просто стоял и ждал, пока я успокоюсь, пока мое сердцебиение выровняется и мы опять сольёмся с этой волшебной тишиной леса.
Когда я отстранилась, все еще чувствовала его аромат, слабый, но он еще был со мной. Северус со мной. И от этой мысли во мне разлилась радость, и я, переполненная ей, улыбнулась. Мы столько всего пережили и прошли — мы заслужили хотя бы немного покоя, немного времени для нас двоих.
Мысли о поджидающем нас горе и разлуке все ещё была со мной, она навязчиво преследовала меня, не давая по-настоящему расслабиться и ощутить счастье от близости с Северусом.
Внезапно подступили слезы и начали душить.
— Я не была на похоронах, — вспомнила я. Это ещё одно, что сильно беспокоило меня и терзало мою душу. То, что заставляло совесть трястись — невыполненный долг. Я утешала себя тем, что была не в состоянии присутствовать, когда погребали героев битвы, но разве умирать — это вообще удобно? Разве можно взять и не придти, когда предают земле дорогих тебе людей? Дрожа от волнения и слабости, я внезапно споткнулась, но Северус поймал меня. — Покажи мне. Отведи меня туда, пожалуйста, — попросила я.
— Ещё слишком рано, — аккуратно сказал Северус, словно объясняя очевидные вещи маленькому ребенку. Словно боялся, что если он ответит безусловным отказом, то я захлебнусь в истерике. Он сам оградил меня от всех — сберёг от очередного эмоционального потрясения. Но я чувствовала себя самым ужасным человеком на свете, предательницей. Если бы это случилось со мной, разве Сандра бы осталась в стороне? Разве бы она пряталась, прикрываясь недомоганием?
— Я хочу. Хочу видеть! — я понимала, что начинала захлебываться от слез. Северус не зря опасался. Меня трясло, у меня началась-таки истерика, но он тут же поднес к моим губам какое-то зелье, я определила его по запаху — это успокаивающее. Я послушно выпила всю горечь до дна и умоляюще затем заглянула в черные бездонные глаза Северуса. — Пожалуйста, — прошептала я.
Он поддерживал меня, когда я колдовала его волшебной палочкой венок из белых роз. Я даже не знала, какие цветы ей нравились, и посмела предположить, что это были розы. Хотя, скорее всего, ей нравилось что-то яркое, неординарное, то, что нравится только единицам. Я склонилась к ее могиле и провела сломанными ногтями по тиснению в камне. Сандра Фосетт.
На ее надгробии не хватало надписи. Никто не додумался сделать ее. Никто не вспомнил, какой чудесной, самоотверженной и жизнерадостной девушкой она была.
Я должна буду исправить это.
Я занесла волшебную палочку над серой плитой, но почувствовала запах сырой земли, одиночества и скорби, хотя вся могила была покрыта ровным слоем белого снега. Хотя уже прошло столько времени. Нет, я переоценила свои силы. Не сейчас нет. Придётся снова спрятаться ото всех на время, пока я не возьму себя в руки, пока я не буду точно знать, что написать.
Я даже не знала, сколько их — погибших, и я не готова была сейчас узнать и другие имена. Я попросила Северуса поскорее уйти отсюда, с б е ж а т ь.
Когда мы прибыли домой, я поднялась по лестнице, спешно, чуть не ломая качающиеся перила. Я залетела в свою комнату и распахнула настежь окно. Но этот запах все еще был со мной. Запах потери. Я была вся им пропитана, он проник в каждую мою пору, наполнил каждую клеточку.
Я рывком стала стаскивать с себя одежду, полностью освободилась от неё и кинула в угол; нашла халат Северуса и облачилась в него. Этого оказалось мало. Это не вернуло мне хрупкое и обманчивое спокойствие, которое царило в моей душе все то время, что я пряталась в этом доме. Нужно было что-то большее.
Я спустилась по лестнице и нашла Северуса — он перебирал какие-то бумаги, сидя на диване. Я тотчас поняла, что спасёт меня. Я должна с головой окунуться в сильные чувства, другие чувства, способные затмить увиденное мной сегодня.
Северус был удивлён, когда я накинулась на него — начала целовать его лицо и губы — безумно, пытаясь вся отдаться процессу, забыться хоть на секунду. Я все еще не верила, к тому же, что он не исчезнет. Я все еще не доверяла времени. Я не отдала никакой жертвы за Северуса, я не умерла, и я снова находилась, как на пороховой бочке. А вдруг в один момент он не вернется? Война закончена, но только не битва с судьбой. Она дала мне отсрочку. Надолго ли?
Северус сначала мягко пытался отстраниться и успокоить меня, тут же поняв, что мой порыв — новая истерика, облаченная в другую форму, но я жадно притянула его к себе, остервенело смела все его бумаги на пол и сняла с себя халат. Он уступил под моим напором, но слишком медленно целовал меня, недостаточно крепко обнимал и притягивал к себе. Злость оказалась не внутри меня, злость была в этот момент уже снаружи: она проявилась в резких движениях, нетерпении, я царапала ему кожу, когда требовательно прижимала к себе. Северус терпел, но осторожничал, он явно был обеспокоен, потому что в его поцелуях и объятьях не было страсти, которая мне сейчас была так нужна, в которую я готова была окунуться с головой, чтобы забыться и обмануть себя на время. Дать передышку своему воспалённому сознанию.
Я заметила не сразу, что уже не целую его, а просто всхлипываю в его рот, до меня медленно дошло, что его щеки мокрые от моих слез.
Я все еще крепко держала его за воротник. Северус укутал меня в халат и прижал к себе.
Я думала, что знала, о чем он мыслил: он раскаивался, что пошел на уступки. А еще, возможно, задумывался над тем, чтобы отдать меня в Мунго.
Эта мысль обрела навязчивость и преследовала меня и на следующий день. Я подозрительно на него смотрела во время завтрака. Вчера он перебирал какие-то бумаги — собирал на меня информацию? Досье, чтобы передать целителям? А вдруг он находился уже с ними в сговоре, и отсылал им отчеты? У меня не хватило решительности, чтобы спросить его об этом напрямую.
Но он перед уходом все так же нежно поцеловал меня в лоб и пообещал скоро вернуться, развеяв часть моих сомнений.
Нет, я не была пленницей, дом не был закрыт, но я начала подмечать детали: летучий порох явно куда-то запрятан. Его нигде не было, я обшарила уже всю каминную полку. А если бы у меня была волшебная палочка, возможно, я обнаружила бы сильные заклинания вокруг дома.
После сонного оцепенения, в котором я находилась много дней, после лихорадки, в которой я металась по ночам, наступила активная фаза моих действий. Я частично воспряла, вспомнила про письма, которые мне принёс Северус и нашла их на том же месте. Жадно начала искать на конвертах символы — палочку с перекрещенной костью, но не нашла. Северус спрятал от меня письмо из Мунго, или его не было? Только письмо из Хогвартса. Письмо от Гарри. Джинни. Рона. Может быть, я зря подозреваю его?
Но ведь со мной уже было нечто похожее, когда я жила с Джинни. Она до поры до времени терпела мое безумство, пока я не переступила все границы — совершила убийство и начала красть вещи из дома Северуса.
Я неаккуратно и спешно вскрыла конверт из школы, но там были лишь общие фразы: «в связи…», «временно приостановлена…», «будем рады видеть вас…»
Я была уверена, что это лишь часть писем. Наверняка те, что могли разбередить мои нервы, он тщательно продолжал от меня прятать. Меня охватила злость, и я кинула желтоватый пергамент в камин. Он сразу загорелся, языки пламени охватили его, за считанные секунды превратив в пепел — огонь поглотил письмо без остатка, как поглотил Выручай-комнату и весь восьмой этаж.
Огонь мог стать избавлением, внезапно посетила меня эта мысль. И для меня, и для Северуса. Он дал бы ему жизнь, ведь жертва времени все еще не была мной принесена. Все это — если бы я решилась, но, видимо, я слишком трусливая для такого. Мой факультет не Гриффиндор, я не достойна его. Слишком много говорило об этом в последнее время.
Мне хотелось плакать, хотелось сотрясаться от рыданий, но слезы не шли. Наверное, больше ничего не осталось. Все было выплакано за эти дни.
Внезапная мысль испугала — я снова схожу с ума?
Я инстинктивно дотронулась до шеи — нет никакой цепочки, маховик времени разбился. А моя волшебная палочка? Где она?.. Неужели она все еще лежит на лодочной станции, там, где… Ее должны были давно найти.
Я слишком долго спала, сейчас нужно окончательно проснуться и начать действовать. И первым будет следующее — я не могу снова сойти с ума, опять оказаться в безвыходном положении. Опять наломать дров. Я должна держать себя в руках. Перестать бояться и цепляться за прошлое. Принять действительность такой, какая она есть. Осознать и не бояться мысли, что судьба в очередной раз обыграет меня.
В этот день я ждала Северуса как никогда. Стоило ему появиться на пороге, и я тотчас кинулась к нему.
— Волшебная палочка. Где она? И порох, ты спрятал от меня? Мне нужно узнать все. Я хочу знать. Я готова, — мой голос был решительным.
Северус явно забеспокоился, увидев в моих глазах неистовый огонь, но не подал вида — слишком хорошо держал себя в руках. А может быть, ему в Мунго дали совет вести себя со мной крайне осторожно — потакать во всем, соглашаться с моими словами, успокаивать, если нужно, и не делать резких движений. Потому, вероятно, он одним уголком губ быстро мне улыбнулся и спокойно начал раздеваться, а я вся в это время дрожала и сгорала от нетерпения. Я готова была сама сорвать с него мантию и кинуть портфель в угол. Почему он так долго возился?
Он молча куда-то ушел, бросив на меня настороженный взгляд, а я поспешила было за ним, но в последний момент остановила себя. Не делай глупостей. Не нервничай. Не сходи с ума.
Северус вернулся к моему удивлению с толстой пачкой газет.
— Здесь все выпуски. Но я бы не советовал читать и верить всему, половина из того, что написано — выдумка журналистов. Министерство пичкает их полуправдой.
— Я буду делить слова Скитер пополам, — пообещала я и с жадностью выхватила у него из рук газеты, боясь, что он их снова спрячет.
А потом закрылась на целую ночь в комнате и читала, читала, читала. Вчитывалась в каждую строчку, собирала их в одно целое, и до меня медленно доходил смысл. Я начала с первого номера, когда еще мало что было ясно. И в каждом новом «Пророке» появлялось все больше и больше подробностей, оно и понятно — проводились расследования, шел суд, давались показания. Я нашла информацию и о себе. Сначала не хотела читать, но не смогла «пройти мимо». «Жестокость Того-Кого-Нельзя-Называть не прошла бесследно. Не все смогли оправиться от потрясения, вот и юная участница битвы за Хогвартс, Гермиона Грейнджер, подруга Гарри Поттера…».
Я смотрела на колдографии и меня пробирала дрожь. Люди в светлых мантиях, наверное, это сотрудники Министерства, расчищали палочками снег, искали останки и складывали их на повозки, запряженные фестралами. На другой погибшие лежали в ряд в полуразрушенном замке.
Я набралась храбрости и начала читать некролог. Слишком длинный список, но я продолжала читать, затаив дыхание, вернее, боясь дышать, боясь моргать, чтобы не сбиться. Я выхватила из бесконечного перечня имя и неожиданно вздрогнула: Драко Малфой.
— Драко Малфой, — трясущимися руками я положила газету перед Северусом.
Это было уже глубокой ночью, но он не спал. Он знал, что я читаю и понимал, что в любую секунду могу сорваться от нахлынувшей информации. Эти газеты — словно трещины в плотине — моем эмоциональном фоне. Чуть больше трещина, и плотину прорвёт.
— Здесь какая-то неразбериха, — тут же начала я вслух анализировать, уповая на осведомленность Северуса. — Почему его судят, он же умер?.. Что за процесс над его матерью? Отца отправили в Азкабан?
— Он… — я видела, какие глубокие тени залегли под глазами Северуса. Он устало провел рукой по лицу, пытаясь взбодриться хоть на секунду. В его чашке был остывший кофе. — В Визенгамоте думают, что он соучастник пожирателей смерти. Что он пытался провести их в замок. Но в любом случае, они уже ничего не смогут доказать.
— Что?.. — глухо спросила я.
— Он сгорел, — Северус кивнул на газету. — Там же написано. Его нашли в «Горбин и Бэркес». Точнее, то, что от него осталось. Метки не видно. Хозяин дал показания — пожиратели смерти в последнее время активно интересовались Исчезательным шкафом, второй такой находился в сгоревшей Выручай-комнате.
Северус сорвался с дивана, увидев, что я оседаю на пол.
Сандра оказалась права. Драко Малфой был всё еще внутри, когда я спасала ее в Выручай-комнате. Скорее всего, Исчезательный шкаф работал неисправно. А я собственноручно…
Из меня вырвался новый звук — то ли плач, то ли писк. Я только чувствовала сильные руки, утешающие меня. Северус тоже все понял.
* * *
Раньше я любила весну. Она всегда дарила мне ощущение чего-то нового, яркого, каких-то чудес. Но как давно это было?
В этот раз я не почувствовала никакого всплеска энергии.
Медленно я приходила в себя. Проходила вереница дней, позади — литры выпитых зелий, сваренных Северусом, сотни его объятий, утешающих слов. Он не торопил меня и никуда не гнал. Он просто ждал и надеялся, скорее, даже верил, что я оживу.
С самого начала Северус спросил, не хочу ли я, чтобы меня осмотрел специалист, не целители в лимонном, нет, хотя бы Помфри, но я так вцепилась в его руку и так задрожала, кричала и отнекивалась, что он тут же сдался и забросил эту идею. Он сам меня выхаживал, словно тяжелобольную.
Я уже не сидела подолгу у камина, я занималась привычными и новыми для меня делами — проверяла работы студентов, помогала Северусу по дому, протирала пыль с книжных полок — и все это без волшебной палочки. Северус сказал, что ее не нашли. Возможно, Министерство забрало ее как улику, а, возможно, она и правда затерялась на лодочной станции.
Время от времени я ненадолго покидала дом, чтобы просто дойти до магазина и купить еды, которую затем приготовила бы на ужин. Я будто училась жить заново. Во мне разливалось теплотой неясное спокойствие, но я точно знала, что являлось его причиной: Северусу больше ничто не угрожало. Можно было наконец-то выдохнуть и больше не опасаться, что время отнимет его у меня. И цена этому не только чужая жизнь, но и моя совесть. И эту тяжесть уже ничто не снимет. Она пройдёт со мной через всю мою жизнь.
Я не хотела возвращаться в Хогвартс. Возможно, когда-нибудь, но только не сейчас. Мне нужно было еще немного времени. Я знала, что многое должна: поговорить с друзьями, поддержать Джека Фосетта, увидеть родителей, попросить у всех прощения: живых и особенно у мертвых.
Северус становился с каждым днем мне все ближе, и я ему тоже. Он растерял на время весь свой сарказм, стал заботливым и терпеливым, и я решила, что вскоре обязательно скажу ему, чтобы он был самим собой. Что я уже в порядке и ему не о чем волноваться.
Но что если он и так стал самим собой? Он улыбался, когда я прикасалась к его волосам, дольше, чем нужно не выпускал меня из объятий и все так же возмущался умом студентов, когда видел в пергаментах слишком много красных чернил — моих исправлений.
Он шептал мое имя, когда мы занимались любовью, и бережно охранял от всех бед и напастей мира — и я знала, что он действительно может это.
Мы часто занимались зельями — у него в доме оборудованная лаборатория из старой родительской спальни. А еще много книг. И порой по вечерам мы просто сидели у камина рядом друг с другом и читали. И это было волшебным временем, несмотря на то, что мы по большей части молчали. Мы чувствовали близость друг друга, нам было уютно вместе. И я порой отрывалась от чтения, чтобы посмотреть на Северуса, на его черты лица, склоненную над книгой фигуру, понаблюдать, как его длинные пальцы бережно перелистывают страницу — и в этом во всем я видела нарастающее тихое счастье, которое зарубцовывало мои раны на сердце. Медленно и постепенно, но разве это быстрый процесс?
Я пыталась абстрагироваться и не думать ни о чем, как он мне и советовал. И у меня это получалось, пока я жила у него, будто спрятавшись от всего мира.
Возможно, когда-нибудь я оправлюсь до конца и смогу рассказать друзьям о том, как мне было тяжело, как я плохо справлялась со своей миссией. Я расскажу им про дни без радости, дни страха, — ведь в эти дни я боялась потерять и Северуса, и их, и саму себя.
И все же у меня получалось быть живой. Правда, иногда, помимо моей воли во мне всплывали разные воспоминания — без этого было никуда. Ночью я все еще видела время от времени страшные сны, просыпалась в поту, и тогда сразу же быстро водила рукой вокруг себя, чтобы убедиться, что Северус рядом. Я прислушивалась к его ровному дыханию. Прислушивалась к тишине в доме. И тогда успокаивалась, ложилась обратно, и он, чувствуя, что я проснулась, накрывал меня одеялом и пододвигал ближе к себе. Тогда воздух, полный завесы и запаха гари, развеивался, страшные образы таяли и покидали меня до самого утра.
Несмотря ни на что я все-таки верила, что все у нас будет хорошо. Несмелый и маленький росток надежды с каждым днем обретал силу, наполнялся жизнью, когда Северус на мой бесконечный вопрос отвечал тихо и нежно: «Я тоже люблю тебя очень сильно».



Эпилог

— О, опять они. Почему они не живут в замке, как все остальные призраки?
Девушка с ярко-рыжими волосами взволнованно и даже чуть восхищенно проводила взглядом удаляющуюся пару — два прозрачных силуэта парили над Чёрным озером, все дальше уплывая от детей.
— Я слышал какую-то историю про них, — шмыгнул носом мальчик с взъерошенными волосами. — Мой дед, кажется… Он был героем… Или Избранным. В то время в школе еще были факультеты. Он был с Гриффиндора.
— Какие еще факультеты? — прыснул светловолосый мальчик, толкая его в бок. — Вот придумал!
— Не придумал, — насупился тот.
— Я тоже, кажется, что-то такое слышала, — поддержала его девочка. — Мои предки тоже участвовали в той страшной войне.
— Это было о-очень давно. И не факт, что правда. По Истории мы ничего такого не проходили еще.
— Заткнись, Малфой, — толкнула его рыжая. — Я читала, что твои родственники вообще были пожирателями смерти!
— Кем?! — удивился блондин. — Ты чего обзываешься? Какие еще сжиратели?
— Пожиратели смерти, — к детям подошла седая преподавательница и строго осмотрела их. — Почему вы не на занятии?
— У нас по расписанию свободное время, мисс Фосетт! — тут же выпалила первокурсница.
— А правда, что была война? — спросил блондин и осторожно посмотрел на преподавательницу.
— Конечно, правда, мистер Малфой. Страшная и ужасная. И не ясно до конца, кто победил в ней.
— Как это неясно? — возмутился лохматый мальчишка. — Ясно кто. Добро победило. Хорошая сторона.
Мисс Фосетт загадочно улыбнулась и потрепала студента по голове.
— Мисс Фосетт, — рыжая девочка аккуратно дотронулась до руки пожилой женщины. — А что это за призраки? Я вижу их уже второй раз… Они как будто живут отдельно от замка? Кто они, эти мужчина и женщина?
— О, это очень красивая, но грустная история. После всех испытаний, что выпали на долю девушки, она все-таки обрела счастье, нашла своего возлюбленного и тот тоже полюбил ее.
— Фу, опять рассказы про любовь, — блондин исподтишка стукнул своего однокурсника и помчался прочь. Он не знал, как подружиться с ним, и поэтому задирал его все время.
Тот, потерев ушиб, с гиком бросился в догоню.
— Но они же призраки! — удивилась девочка и фыркнула вслед удаляющимся мальчишкам.
— Разве для настоящей любви важны какие-то преграды и границы? — ответила вопросом преподавательница и хитро улыбнулась.
Девочка серьезно задумалась, смотря вслед исчезающей парочке — сквозь призраков просачивался солнечный свет и отблеск от вод Чёрного озера. Они совсем слились с окружающей обстановкой, и если бы не странное перламутровое сияние, девочка бы решила, что они растворились.
Наконец она внимательно посмотрела на мисс Фосетт и, увидев в глазах той грусть, а на губах лукавую улыбку, тоже улыбнулась и поспешила за однокурсниками.
Примечание к части
Пролог рассказывает историю Гермионы, которая вошла в комнату, где ее ждала Джинни Уизли.


Страница фанфика: http://fanfics.me/fic141773