All You Want |Перевод| SenLinYu

Невилл внезапно отшатнулся от Гермионы.

Гермиона сползла по стене и посмотрела на изумленную старосту.

Она чувствовала себя так, будто прикосновение Невилла привело ее к краю чего-то потрясающего и оставило там, подвешенной и беспомощно болтающейся.

Ей хотелось прижаться к чему-нибудь. Она хотела, чтобы руки, губы и язык прикасались к чувствительной коже и дразнили ее. Она хотела, чтобы твердое, мускулистое тело удерживало ее, пока она выгибалась под ним.

Грейнджер хотела услышать голос Невилла, говорящий ей, что делать, что он позаботится о ней, потому что всё так запуталось, и она перестала понимать, что происходит.

Теперь, когда он больше не прикасался к ней, всё казалось неправильным.

— Джинни, я не знаю, что со мной происходит, — выдавила Гермиона.

— Как это вообще возможно? — находясь в шоке, Джинни слегка покачала головой.

После этого все было как в тумане. Джинни заставила несколько мальчиков младшего курса левитировать Невилла в его комнату, а затем лично отвела Гермиону к мадам Помфри.

Гермиона чувствовала себя слишком подавленной и на грани истерики, чтобы следить за происходящим. Она не хотела, чтобы Джинни прикасалась к ней. Ее руки были слишком маленькими и нежными. Голос слишком высоким. Каждый раз, когда она говорила что-нибудь, Гермиона хотела заткнуть уши, лишь бы ничего не слышать.

Затем голос мадам Помфри звучал, как оперное вибрато, трезвонившее в ушах Гермионы. Всё пахло угнетающе сладко. Гермиона хотела заткнуть нос.

Всё ее тело чувствовало себя так, словно по нему ползали муравьи. Это ощущение заставляло корчиться и извиваться, в попытке успокоиться и не сорваться в пропасть, к которой ее подвели.

Но спуститься с него было невозможно. Она застряла там, просто ожидая, снова и снова. Люди продолжали пытаться задавать ей вопросы, а она не могла придумать, как на них ответить. Она не знала, как объяснить, что происходит.

Боль между ее ногами обострилась, она продолжала сжимать колени, пытаясь облегчить мучительную пульсацию.

Девушка чувствовала себя настолько беспомощной и сбитой с толку, не в силах контролировать себя, начала плакать.

Люди перестали задавать ей вопросы после этого и просто разговаривали друг с другом.

Они говорили о чем-то, чего Грейнджер не понимала. Может быть какой-то специалист.

Энн О'мега.

Гермиона подумала, что это слово, которое все вокруг продолжали повторять, было именем, но она не могла сказать наверняка. Ее мозг резко решил прекратить работать. Единственное, о чем она могла думать, это воспоминания о руках Невилла на ее теле, его устах на коже и о том, как ей хотелось бы, чтобы он забрал ее и убежал с ней до того, как вмешалась Джинни.

Нет, она не...

Она хотела...

Нет.

Она продолжала хныкать и просить его.

Невилл так хорошо пах. Так успокаивающе. И его руки на ней. Она никогда ничего так сильно не хотела. Ощущение его рта на ее шее...

Она рыдала из-за этого.

Джинни выглядела бледной как молоко и продолжала говорить, что ей жаль, и что она понятия не имела. Гермиона так на нее разозлилась, что зарычала и попыталась укусить. Когда это не получилось, Гермиона заколдавала ее.

Тогда они забрали ее палочку!

По прошествии, как ей показалось, нескольких часов Поппи Помфри влила зелье в горло Гермионы, и она уснула.

Проснувшись, девушка поняла, что находится на больничной койке, окруженной барьерами, а рядом с ней Минерва Макгонагалл.

Она чувствовала себя менее возбужденной. Чувство невесомости исчезло, и пульсация между ногами превратилась в тупую боль. Напряжение на запястьях и шее вызывало легкую щекотку. Когда Гермиона дотронулась до шеи, ее тело начало слегка покалывать.

Гермиона села.

— Что со мной? — спросила она у директрису.

— Ничего. Вы не заразились никакими болезнями.

— Оу... — Гермиона была в замешательстве, осматривая барьеры. — Я отравилась?

— Нет, — сказала Макгонагалл, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Гермиона пристально смотрела на нее.

— Что со мной не так?

— Вы достигли совершеннолетия, — ответила Макгонагалл, и ее шотландский акцент стал очевидным из-за дискомфорта, который она ощущала.

— Я уже почти два года как взрослая. Завтра мне исполняется девятнадцать, — указала Гермиона.

— Да. Что ж. Есть аспект развития волшебников, о котором, ну, обычно не принято говорить, и он не включен в учебную программу Хогвартса. Мне никогда не приходило в голову, что это нужно обсуждать с вами. Особенно с учетом того, что вас воспринимали, как маглорожденную.

— Как это относится к тому, что я родилась у маглов? — холодно повторила Гермиона. Она всегда гордилась своим происхождением и не была заинтересована в том, чтобы кто-нибудь пытался принизить ее достижения, ссылаясь на какой-то особый статус крови.

— Ну, похоже, что ваши родители или, по крайней мере, дедушка и бабушка, возможно, были сквибамиЧеловек, рожденный в семье волшебников, но совершенно лишенный магических способностей. Следует всё же признать, что возможности сквибов шире, чем у маглов. Так, они могут видеть дементоров, на более высоком уровне общаться с животными. Также сквибы могут видеть заколдованные здания. , — сказала Макгонагалл.

Гермиона натянула одеяло до колен и покосилась на Макгонагалл.

— Вы очень редкий тип волшебниц, которых называют омегами, — сказала Макгонагалл через мгновение. — Это проявление, встречающееся исключительно среди старой волшебной крови. Вот почему у нас есть основания полагать, что ваш близкий родственник мог быть сквибом.

— Омега? — эхом отозвалась Гермиона, ее мозг быстро пытался вспомнить, слышал ли он когда-нибудь это слово. — Я никогда не слышала о них раньше.

— Ну, они очень редкие. За всю мою жизнь я встречала лишь нескольких. И это не тема для публичных разговоров.

— Это... — начала Гермиона, а затем заколебалась. — Со мной что-то не так?

— Нет! Нисколько. Это просто несколько деликатно, — быстро сказала Макгонагалл. Затем она глубоко вздохнула. — Прошу прощения, мисс Грейнджер, я никогда не ожидала такого разговора с кем-либо. Это немного меня смутило. Мисс Уизли упомянула, что вы заметили физические изменения среди ваших одноклассников парней в этом году.

Гермиона осторожно кивнула.

— Это связанный феномен, — объяснила Макгонагалл. — В волшебном обществе существует биологическая иерархия, которая существует вне статуса крови. Представителей основной группы называют бетами. Мистер Поттер, мистер Рональд Уизли, мисс Уизли, большинство ваших одноклассников и я, мы все беты. В волшебном обществе реже встречаются так называемые альфы. Мистер Лонгботтом, мистер Нотт, мистер Малфой и мистер Голдстейн — альфы. Как и Чарли и Билл Уизли. Когда им исполняется восемнадцать, у них происходит окончательный скачок роста, который вызывает гормональные и физические изменения. Это заставляет их становиться более доминирующими и привлекательными, как сказали бы некоторые. Люциус Малфой был типичным альфа-самцом. Сириус Блэк и Джеймс Поттер тоже. Альфы обладают талантом и уверенностью, которые облегчают им путь, если они решительно пользуются своими доминирующими чертам. Хотя большинство порядочных альф стараются не злоупотреблять такими вещами.

— А на каком месте в этой иерархии находятся омеги? — подозрительно спросила Гермиона. Ничто из сказанного Макгонагалл не звучало как нечто скандальное или неуместное. Но это также не объясняло странную реакцию Гермионы на альфу.

— Омеги, — начала Макгонагалл, снова чувствуя себя очень некомфортно, — самая редкая из трех групп. Как я уже упоминала, я знала всего нескольких за всю свою жизнь. Они появляются очень редко. Они... — Макгонагалл слегка поперхнулась и покраснела. — Они подчиняются альфам.

— Они что? — спросила Гермиона, ее голос словно рычал.

— Вы знаете, что в волшебных семьях уровень рождаемости крайне низок? — спросила Макгонагалл, пытаясь сменить тактику.

Гермиона кивнула, начиная внутренне закипать.

— Волшебная беременность чрезвычайно травматична и трудна для тела волшебницы. Прежде, чем выносить ребенка весь положенный срок, большинство переживают несколько выкидышей подряд. Вот почему вы редко найдете волшебную семью с более чем двумя детьми. Это попросту слишком тяжело для женщин, и физически, и магически. Некоторые настолько истощаются во время беременности, что полностью теряют свою магию. Часто роды оказываются слишком травмирующими, и женщина становится бесплодной. Словом, размножение — огромный риск для волшебниц, — Макгонагалл выпрямилась. — Но к омегам это не относится. Магически говоря, они созданы, чтобы иметь волшебных детей.

— Правда? — язвительно спросила Гермиона.

— Молли Уизли — омега, — сказала Макгонагалл. — Вы наверняка заметили, что по сравнению с другими, в семье Уизли много детей.

Гермиона неохотно кивнула.

— Итак, я волшебная свиноматка? — сказала она с фальшивым спокойствием. — Боюсь, что это придется отложить. Я не заинтересована в том, чтобы иметь детей как минимум шесть лет.

— К сожалению, всё немного сложнее, — мягко сказала Минерва.

— Почему? — спросила Гермиона. Чувство уязвимости и страха охватило ее, и она рассеянно погладила запястья, пытаясь успокоить зуд.

— Известно, что омеги, полукровные или чистокровные, рождаются только в волшебных семьях. Традиционно при рождении волшебные больницы проверяют всех детей, выясняя их предназначение, чтобы в последствии осведомленные родители могли подготовить их к тому, что произойдет. Сущность мужчин-альф раскрывается в восемнадцать лет, но женщины немного задерживаются, и их особенности дают о себе знать на девятнадцатом году жизни. Большинство семей следят за тем, чтобы к этому времени омега уже была замужем за альфой. Или, в случае, если омега не хочет выходить замуж за альфу, она забеременеет до этого момента, как это сделала Молли.

— Почему...

— Как я уже говорила, — начала Макгонагалл, краснея еще сильнее. — Омеги уникальны в своей способности иметь детей. Когда им исполняется девятнадцать, они... они... унихначинаетсятечка, — слова Макгонагалл внезапно стали неразборчивыми.

— Что? — Гермиона подняла брови. — Что с ними происходит?

— У омеги начинается течка, — хрипло ответила Макгонагалл.

— Течка? Как у собак? — голос Гермионы стал злым. Ее мысли вернулись к общению с Невиллом и Малфоем, и она почувствовала себя нехорошо. Комната вокруг нее начала слегка кружиться.

О, Господи, это же не с ней происходит.

— Мне очень жаль, мисс Грейнджер, если бы я знала, я бы рассказала вам всё это раньше, чтобы у вас было больше вариантов.

— Что вы имеете в виду? — спросила Гермиона, пытаясь сохранить спокойный голос.

— Мы напоили вас зельем — подавитель возбуждения, чтобы я могла как следует объяснить происходящее. Девятнадцать лет — это время начало течек. Они длятся меньше недели. Все омеги, которых я знала, выходили замуж заранее, чтобы выбрать альфу и быть с ним в течку. Они скрепляли брак душевной связью, и это не давало омеге быть с другими альфами. Омеги настолько редки, что альфы поблизости не могут удержаться от попыток добраться до них во время течки. Поэтому традиционно всё устраивается до того, как у омеги начинается течка, чтобы ею нельзя было манипулировать из-за физических потребностей. В душевной связи важно чувство доверия.

Гермиона чувствовала, как ей опять становится хуже.

— Течка — это не то, что омега может выдержать в одиночку, — твердо сказала Макгонагалл. — Это ужасно разрушительно для них и наносит серьезный ущерб здоровью. Вы можете не устанавливать душевную связь, но вам понадобится альфа. Хотите ли вы, чтобы я послала за мистером Лонгботтом? Я уверена, он был бы рад помочь.

Гермиона вспомнила, как он прижимал ее к стене, почувствовала его рот на своей шее. Жар внезапно начал накапливаться в нижней части живота. Она поерзала на кровати и прижала к себе ноги, пытаясь нормально мыслить.

— Вы хотите сказать, что мне нужно найти кого-нибудь, чтобы совокупляться всю неделю, и предлагаете мне Невилла? — спросила Гермиона, пытаясь осмыслить предложение директрисы.

Макгонагалл кивнула.

— Ну да. Альфы созданы для того, чтобы омеги хотели их так же страстно, как они жаждут омег. Временами альфы могут быть опасно властными, но их интерес всегда заключается в защите и заботе об омеге. Поскольку омеги крайне редки, не всем альфам выпадает шанс повстречать их.

Гермиона слегка поколебалась, прежде чем отказаться от компании Невилла.

— Невилл встречается с Ханной Аббот. Гарри упомянул, что он даже начал присматривать кольца, — сказала она директрисе.

— Тогда мистер Голдстейн? Вы были в ОД Отряд Дамблдора, изначально тайная организация студентов Хогвартса, созданная с целью обучения практическим навыкам Защиты от темных искусств. Это было вызвано тем, что преподаватель Защиты от темных искусств, Долорес Амбридж, на своих уроках отказывалась давать студентам практические навыки, заставляя зубрить лишь теоретический материал. Впоследствии целью ОД стала борьба с Пожирателями смерти, а также помощь Ордену Феникса. вместе.

Гермиона поморщилась. Что-то в Энтони Голдстейне всегда отталкивало, и, хотя он сражался довольно смело во время битвы при Хогвартсе, он ей попросту не нравился.

— Не могли бы вы просто запереть меня в комнате на неделю? Мои соседи всегда так делали со своей собакой, — сказала Гермиона.

— Вы не собака, мисс Грейнджер. Вы волшебница, но вам следует понять — то, что с вами происходит, находится вне вашего контроля, и попытка выдержать такое в одиночку может повлиять на вас умственно и эмоционально.

— Я не хочу, чтобы какой-то мальчик, которого я едва знаю, занимался со мной сексом, исключительно потому что у меня течка, — сухо отрезала Гермиона. — Раз уж я родилась маглорожденной омегой, что, как вы говорите, встречается крайне редко, думаю, мне под силу выдержать всё одной. Мне не хочется, чтобы вы уговаривали ближайшего доступного альфу быть рядом со мной из жалости. Секс для меня — нечто большее, и я не заинтересована в том, чтобы менять свое мнение, просто потому что моя природа решила, будто должна быть свиноматкой по производству детей.

Макгонагалл смиренно вздохнула.

— Я не собираюсь вас заставлять. Если это то, чего вы действительно хотите, я всё устрою. Поппи ранее дала вам противозачаточное средство, поэтому, если вы передумаете, позовите домашнего эльфа, чтобы я могла кого-нибудь отправить вам.

— Не буду, — твердо ответила Гермиона.

— Отлично. Я подготовила отдельную комнату для вас. Если бы мисс Уизли не была старостой, я бы поместила вас с ней в башне Гриффиндора, но в другом крыле замка есть несколько гостевых общежитий, которые тоже подойдут. Я пойду посмотрю, готовы ли они, и мы перевезем вас туда. Вот книга. Я полагаю, у вас много вопросов, на которые я не смогу ответить.

Минерва встала и прошла через защитные чары, оставляя Гермиону с небольшим томом для чтения.

Гермиона уставилась на него. «Омеги и их привычки к размножению». Корнелиус Эрстхенг.

Она сжала кулаки и несколько раз ударила по матрасу.

— Черт. Черт. Черт, — пробормотала она, чувствуя себя почти истеричкой. Почему это случилось с ней? Гермиона хотела плакать, но боялась, что если начнет, то никогда не остановится.

Она проглотила охвативший ее ужас и разочарование и открыла книгу.

«Омеги подчиняются доминантному альфе — это маленькие самки, предназначенные для размножения, а также для сексуального удовольствия альфы. Пока они не связаны, они распутны и подчиняются любому альфе, с которым сталкиваются. До связи такие черты могут быть несколько подавлены определенными зельями и прекращаются, когда волшебница достигает конца своей фертильности...».

Челюсть Гермионы сжалась, а магия заплясала на кончиках пальцев так яростно, что она чуть не подожгла книгу. Она заставила себя читать дальше.

Она хотела верить, что Корнелиус Эрстхенг был просто сексистской свиньей со снисходительным взглядом на омегу. Но личное общение с самцами «альфами» привело ее в ужас от того, что информация, содержащаяся в книге, была, к сожалению, верной.

Согласно книге у нее скоро должна начаться течка. Она не будет думать ни о чем, кроме желания соединиться с альфой. По-видимому, этот зуд невозможно прекратить самой или с помощью бета-самца. Она будет хотеть альфу, и только альфа сможет помочь ей. Их анатомия была уникальной: ей нужен определенный размер, который удовлетворит ее сексуальные потребности.

Течка у нее будет проходить каждые три месяца, пока Гермиона не забеременеет. Также она будет привлекать всех свободных альф, не связанных брачными узами, как ароматный нектар привлекает пчел, ос и прочих мух ради размножения цветка. Без изоляции, которая могла бы сдержать запах, альфы смогут чувствовать ее запах за много миль. Они буквально будут взбираться по стенам и сражаться друг с другом, чтобы завладеть ею. Это всё происходит инстинктивно. Они не смогут быть разумными. В волшебном обществе существуют древние законы, защищающие альфу от заточения, так как считают, что это омега спровоцировала его сама.

Очевидно, что у омег нет законов, которые защищают их. Предполагается, что у них должен быть альфа, ответственный за их поведение.

Гермиона была настолько взбешена, что ее стакан воды взорвался.

Это было настолько по-животному, что она едва могла в это поверить. Будто ее вера в то, что волшебный мир является нормальным и в значительной степени цивилизованным обществом, была иллюзией. За завесой цивилизации, волшебники скрывали эти особенности и инстинкты волчьей стаи, прикрываясь нелепыми законами.

Корнелиус напыщенным языком объяснил, что традиционным средством защиты общества от провокаций распутной омеги было выдать ее замуж за альфу за год до раскрытия сущности. Держать в секрете информацию о течке омеги и поведении альфы.

У омеги может быть больше, чем полдюжины детей, поэтому они воздерживались и не рожали больше трех, чтобы не раскрыть то, кем они являлись.

Вероятно, это была причина, по которой большая семья Уизли была расценена как позорная. Это раскрыло всем, что Молли — омега. Напоминая об аспекте волшебной сексуальности и размножения, который большинство людей предпочли бы игнорировать.

Это объясняло, почему Джинни казалась напряженной, когда Гермиона пыталась поднять тему альф.

Всё это просто шокировало. Существование отношений между альфами и омегами казалось насмешкой над идеалами цивилизованного общества. Одна женщина была способна превратить каждого альфа-самца за считанные миллисекунды в управляемого гормонами зверя, который не мог думать ни о чем, кроме необходимости толкнуть ее на матрас и трахать целыми днями.

И она не хотела бы этого.

Гермиона захотелось врезать кому-нибудь. Желательно альфе.

Она заставила себя не выбросить книгу и вместо этого читать о течке.

Она длилась от пяти до семи дней. Также они могут быть вызваны преждевременно, если омега подвергается воздействию гормонов альфы.

Она будет жить с диким вожделением и желанием почувствовать альфу в себе.

О количестве жидкости вытекаемого из нее было даже стыдно читать. Это непристойно. Через несколько часов после начала течки, Гермиона станет настоящим фонтаном того, что имеет название «смазка». Она будет просто залита возбуждением. Корнелиус Эрстхенг неоднократно упоминал о необходимости поддержания гидратации, чтобы восполнить огромное количество потерянной жидкости.

Гермиона чувствовала себя готовой умереть от унижения, просто читая об этом.

Помимо того, что она будет возбужденной до безумия, пока не станет влажной, как разлитая нефть, у нее также развилось то, что имеет название «запаховые железы». На шее и запястьях. Напряжение и зуд, которые она испытывала, были вызваны их окончательным развитием. Из-за ее постоянного контакта с альфами процесс немного ускорился, хотя запах не мог полностью проявиться, поэтому невозможно идентифицировать запах, пока ее первая течка не начнется.

Запаховые железы соблазняют альф и позволяют им понять, что у омеги течка. Железы очень чувствительны к прикосновениям. Альфы одержимо лижут и поглаживают их, чтобы оставить на них свой собственный запах, с которым они могут претендовать на омегу.

Страницы книги слабо тлели.

Корнелиус начал описывать, что случается с альфой и омегой во время течки.

Когда у омеги начинается течка, альфа, подвергшийся воздействию ее гормонов, реагирует, и у него начинается гон. По-видимому, это было необходимо для того, чтобы альфа не отставал от нужды омеги. Альфа по сути... спаривает омегу — снова и снова. Целыми днями.

Количество секса, которое у них возможно, физически невозможно для бет и маглов.

И это был не просто секс. Секс альфы и омеги включал процесс оплодотворения, называемый завязыванием узла. Гениталии альфы распухали и вздувались так, что он запирал себя в омеге. Это происходит за несколько минут, а затем он остается там до получаса.

Гермиона хотела выбросить книгу. Она также почувствовала себя возбужденной. Ее разумная сторона находила это отвратительным, но где-то внутри себя она нашла эту идею привлекательной, теперь анатомически была желанной для мужчин. Что-то, чего она хотела.

Гермиона посмотрела на часы на стене. Был уже поздний вечер. Она чувствовала, что подавляющее зелье начало ослаблять свой эффект. Необычное утро продолжало всплывать в голове. Она чувствовала, что это чувство растет и усиливается. В конце концов это поглотит ее.

Она нервно переместилась на кровати и потерла запястья. Книга лежала забытой на коленях.

Она собралась с духом. Грейнджер будет закалять себя. Ей никто не нужен. Она сможет терпеть возбуждение целую неделю одна.

Это было бы прекрасно. Всего неделю.

Она снова нервно взглянула на часы.