Не ходите, дети, в темный лес гулять
После их последней встречи прошло около полумесяца. Гриффиндорка так и не смогла принять того факта, что уже всё это время считается девушкой Малфоя, хотя и скрытно. Драко это, конечно, не устраивало. Он, сумев побороть все свои принципы по поводу дарованного Гермионе титула «грязнокровки», безусловно рад этим отношениям, хотя объявить о них во всеуслышание ему хотелось безумно. Все должны узнать, что Драко стал относительно «хорошим» человеком, раз снизошел до грязнокровки? Нет, ему бесспорно было важно это, чтобы все остальные парни, желавшие заполучить её внимание, поняли, что здесь «пастись» бесполезно. Гермиона была только его, ничья больше. Даже запрет отца не повлиял на его желание присвоить себе Грейнджер. Странно себе представить, что всего пару недель назад каждая встреча этих двоих начиналась с оскорбления со стороны Малфоя, от которых уже тогда Гермиона невероятно переживала и расстраивалась. Закрывать на это глаза даже такая сильная девушка, как Грейнджер, была не в силах. Но сейчас всё стало по-другому...
«Сегодня в восемь вечера за домом Хагрида», — писалось в записке, адресованной Гермионе. «Нет, больше игнорировать его я не могу, и так столько нервов потрепала нам двоим», — думала она, сжимая в руках послание слизеринца. Девушка скомкала бумажку и кинула в угол.
Дождавшись назначенного времени, Грейнджер поплелась на место встречи, хотя не особо того желала.
— А ты это куда? — спросила Чжоу, заставшая девушку в коридоре.
— По делам, какое тебе дело? — с явной нервозностью ответила Гермиона, не ожидая сама от себя такого. Они с когтевранкой были не особыми подружками.
— Больно надо знать, — фыркнула Чанг, пожав плечами. Девушки разошлись, а Чжоу еще долго провожала её взглядом.
Дальнейший путь Гермионы прошел благополучно и, не встретив никого по дороге, она поспешно добралась до назначенного места. Там, скрестив руки на груди, её поджидал Малфой.
— Я уж думал, ты решила не приходить. Снова... — он презрительно фыркнул и повернулся к девушке спиной. Она подошла к Драко ближе и положила свои руки на его плечи. Он ощутил то тепло, которого в последнее время ему очень не хватало, — Почему ты опять скрываешься от меня? Что-то не так? — он повернулся к ней лицом. Было видно, что настроение у парня было не самое лучшее. Он положил руки ей на талию. От холодного прикосновения девушка вздрогнула.
— Прости, Драко, сейчас столько всего происходит. Я не знаю, как сказать... — слизеринец прервал её.
— Сказать, что хочешь со мной расстаться? Или опять: «о боже, как же сказать друзьям?» Тебе действительно важно, что подумают о тебе они? Ты так говоришь, словно совершила преступление, ей богу! — парня явно занесло, — Да я переступил свои принципы, мне было всё равно на презрение со стороны родителей, не то что каких-то одноклассников. Почему ты понять не можешь, я ради тебя на всё готов! Я скрываю наши отношения, терплю твое отношение ко мне, а оно в последнее время становится всё хуже и хуже! — яростно сквозь зубы выдавливал он, отстраняясь от девушки всё дальше, — Да я ненавижу таких, как ты! Боже, магглы! Как я до такого снизошел?!
После этих слов, Гермиону будто ударило молнией. На её глазах показались слезы, как тогда, в коридоре, когда она просила Малфоя оставить её в покое. Лучше бы он так и сделал...
— Нет, нет, Гермиона! — только тогда до Драко дошло, что на самом деле он сказал... — Я не это имел в виду, клянусь! — он подошел к ней ближе и приобнял, на что девушка никак не ответила. Она попятилась назад и оперлась на огромную глыбу рукой, медленно скатываясь по её плоской стороне к земле, — Черт, пожалуйста, скажи что-нибудь! Не молчи! — он встал перед ней на колени и сжал её похолодевшие руки в своих ладонях. Малфой не хотел её обидеть, лишь показать, что ради неё он переступил все барьеры, которые только существовали.
— Ты ненавидишь и меня? — из её уст этот вопрос звучал как нельзя странно и глупо. Она не знала, так ли это, но его слова заставили девушку задуматься.
— Что ты такое говоришь? Я люблю тебя, Гермиона, — Драко не знал, как еще доказать ей, что он совсем не то имел в виду. Из его глаз одна за одной проступили слезы.
Драко Малфой стоял перед ней на коленях, прося прощения. Но это уже был совсем другой слизеринец. Он перестал тешить себя иллюзией собственной важности. С момента, когда он действительно понял, сколько значит для него Гермиона, чистокровность для волшебника стала последним делом. Никогда прежде его убеждения не могли стать менее важными, чем чувства, но стоило лишь появиться той самой. Кто же знал, что это окажется Грейнджер.
— Пожалуйста, посмотри на меня, — Малфой приподнял голову девушки за подбородок, чтобы она смогла увидеть все эмоции на его лице.
Это был совсем другой человек. Он вызывал жалость. Драко боялся. Боялся потерять её, потому что сейчас он думал, что испортил всё, что столько времени старался построить: её доверие, симпатию. Гермиона смотрела на него с безразличием, хотя в уме у неё творился полнейший беспорядок. Сильнейшие чувства, связывавшие их, в момент превратились в угасающую, тлевшую на глазах любовь. Девушка медленно встала, сохраняя каменное выражение лица. Малфой крепко обхватил её голени руками, не желая отпускать.
— Прости, умоляю, — шипел он, но Гермиона не могла слушать этого более. Столько лет она терпела, потом пыталась довериться ему, но снова оскорбление, снова ненависть.
Вырвавшись из объятий Малфоя, девушка направилась в сторону Запретного леса. Ей было всё равно на опасность, на которую она могла напороться. Настоящая опасность сейчас стояла перед ней.
— Нет, нет, нет, — тихо скрипел Драко, сжимая в кулаках мокрую траву.
Через несколько минут парень вышел из этого ужасного состояния. Он знал, что девушка не пошла обратно в школу. Именно там ей сейчас хотелось находиться меньше всего. Малфой направился в Зепретный лес, по пути оступался на каждом шагу, всё еще находясь в состоянии ужаса от произошедшего.
Гермиона брела по лесу в состоянии помутненного рассудка. Мысли так и лезли в голову, не давая возможности думать рационально. Она спотыкалась о корни гигантских деревьев, но всегда удерживала равновесие и продолжала идти дальше, не зная, куда идет и зачем. Девушке лишь хотелось подальше убежать от всего этого. Но оступившись в очередной раз, она упала на колени и горько заплакала:
— Почему, почему он так поступает? Я люблю его, но все эти слова! Они кажутся игрой, очередной ужасной шуткой, над которой он смеется. Как может Драко быть со мной? Это розыгрыш, дурной обман! — она кричала что есть мочи, не в силах сдерживать накопившуюся боль. Она боялась, что Малфой тешит её иллюзиями. Слезы лились градом, из-за них Гермиона не видела ничего вокруг.
В то время, Драко стоял за деревом, слушая это и мысленно убивал себя за осознание своей же вины. Если всё это кончится именно так, Малфой себе этого никогда не простит. Слизеринец поднял голову, услышав неожиданный шелест. Сверху, по повалившемуся дереву, яростно обнажив оскал, на Гермиону полз огромный волк, странно превосходящий в размерах обычного лесного зверя. В темноте его было трудно разглядеть. Чтобы уведомить девушку об опасности, Драко тихо и медленно вышел из-за дерева.
— Черт, Малфой, тебе не ясно было? — она кричала что есть мочи, не думая о том, что кто-то может прибежать на вопль. Кто-то не очень дружелюбный. Зверь, томящийся над ней, на секунду застыл.
— Гермиона, дорогая, пожалуйста, — он попытался жестами её успокоить, — Тихо, двигайся ко мне навстречу, не оборачивайся... — Грейнджер не дала ему закончить.
— Ага, конечно! Да после того, что ты сказал, я тебя за милю обходить буду! — Драко делал, наверное, малую часть всего, что мог на тот момент, но гриффиндорку было не успокоить. Волк прыгнул в её сторону.
Мгновенно среагировав, Малфой бросился в сторону Гермионы, но хищник успел задеть её необыкновенно огромной лапой. В одну секунду всё поменялось. Драко пнул что есть сил животное, но то вцепилось зубами в его руку и оцарапало ногу когтями. Слизеринец поспешно вытащил палочку:
— Остолбеней! — крикнул он, и животное в мгновение ока отлетело на несколько метров.
Драко подбежал к возлюбленной, уложил голову девушки себе на колени и оглядел её тело. Она была без сознания.
— Нет, нет, пожалуйста, Гермиона, не покидай меня, — он провел палочкой вокруг раны, прошедшей через живот и бедро гриффиндорки, — Вулнера санентур! — девушка очнулась и попыталась прокашляться.
— Драко... — её голос был слаб и раздавался тихим мучительным отзвуком, — Мне больно... — она глубоко вздохнула, её темные яркие глаза мгновенно потеряли блеск.
— Тсс, всё хорошо, — он оглядел поврежденное место, но кровь идти не переставала. Что-то мешало ране затянуться. Драко прижал руку к животу девушки, пытаясь остановить алую жидкость, — Пожалуйста, не покидай меня, — он погладил девушку по щеке, оставляя красный след, нагнулся и нежно поцеловал в лоб, зажмурив глаза, из которых медленно капали слезинки, — Давай, мы должны идти, всё в порядке, не бойся.
Малфой просунул руку под колени девушки, другой прихватил за плечо и аккуратно поднял её. Она завыла от боли. Драко, еле держась на ногах, словно насквозь прокусанных, медленно плелся, держа на руках бессильную Гермиону. Несмотря на жуткую боль, он продолжал идти. Сейчас их жизни зависели только от него.
— Говори со мной, солнышко, пожалуйста, — от страха и безысходности, дрожащим голосом он заговорил, — Осталось недолго, потерпи. Какая луна красивая, правда? Странно, что стемнело так рано, — он непрерывно следил за дорогой, изредка поглядывая на девушку, которая смотрела на него, пытаясь не закрыть глаза.
— Ты прав, — хрипела Грейнджер.
— Ничего, скоро мы будем дома, — Драко изо всех сил пытался идти вперед. Кровь из его ран сочилась медленно, а нагрузки приносили небывалую боль.
— Тебе больно?
— Нет, что ты! За меня не волнуйся, — он улыбнулся, — Уже совсем близко, только не отключайся, смотри на меня.
Из-за деревьев показывались морды таких же гигантских зверей. Они скалили клыки и демонстративно точили когти о деревья. Один из них подкрался близко, но Малфой заметил его прежде.
— Остолбеней! Экспульсо! — кричал Драко.
Он размахивал палочкой во все стороны, чтобы спугнуть волков и расчистить путь. Животные перепугались и поспешно сбежали с пути волшебников. После нескольких минут слизеринец прервал мучительную тишину вновь:
— Давай вспомним, как мы познакомились... Помнишь, самый первый курс, ты мне казалась тогда такой занудой! А потом после турнира трех волшебников я не переставал думать о тебе, особенно когда видел тебя с Крамом. Черт, как же мне тогда хотелось заколдовать его в какого-нибудь маленького зверька! Нет уж, это мягко сказано, я жаждал набить ему морду! Я знаю, мне стоило подойти к тебе раньше, но эти дьявольские законы чистокровных семей... Мне отец знатно прочистил ими мозги, — Драко высматривал путь вдалеке, уже наблюдая мерцающие огни башен Хогвартса, — А после того урока зельеварения... Я понимал, что твоя безмерная любовь ко мне — лишь действие снадобья. Как же я боялся, что это именно так! — он усмехнулся, на секунду остановился перевести дух и продолжил путь, — Но боже... Гермиона, я так тебе благодарен! Ты порождаешь во мне хорошее, питаешь меня. Да я даже раньше и не знал, что можно так любить! Я люблю тебя, Грейнджер. Кем бы ты ни была, где бы ни находилась, как бы на меня ни обижалась, я люблю тебя... — из его глаз снова полились слезы.
Драко пытался идти быстрее и не заметил, как добрел до стен школы. Время тянулось медленно, но с монологом оно казалось неумолимо быстрым. Он улыбнулся и оглядел возлюбленную: Гермиона свесила голову набок и потеряла сознание. Светлая кожа девушки стала еще бледнее, кровь на ране засохла и перепачкала одежду, губы, прежде пылавшие ярким оттенком, померкли и приобрели бледно-розовый цвет.
— Нет, нет, нет! — он закричал, в надежде, что кто-нибудь его услышит. Из своей хижины выбежал Хагрид, а из ворот школы показалась профессор МакГонагалл. Малфой опустился на колени, не выпуская из рук Гермиону, — Прошу, не покидай меня. Без тебя я перестану существовать, — он кричал, не в силах сдерживать ни моральную, ни физическую боль. Вскоре он сам обессилел и закрыл глаза, погружаясь в обморок.
— Мистер Малфой! — взвизгнула профессор МакГонагалл, увидев учеников, — Быстрее, Хагрид, я позову на помощь.
— Гермиона, Драко... — сказал великан, медленно приподнимая слизеринца и гриффиндорку с земли.