Очень холодное Рождество
Через три дня после возвращения Поттеров с экскурсии Чтение возобновилось. На сей раз Гарри более пристально присмотрелся к Фаджу — тому вернули его привычный строгий костюм вместо тюремной робы, но только этот самый костюм теперь висел на мужчине мешком, многие заметили, как бедняга похудел, осунулся, побледнел...
От Амбридж чем-то (Поттеры догадывались, чем именно) попахивало и её поместили возле самого окна, где возникла своеобразная буферная зона. Рональд подсел к Гарри и Гермионе.
— Мы с мамой и Чарли ездили в Колледж, — шёпотом сообщил он. — Мне сказали, что все мои проблемы возникли исключительно по причине моей лени и неподходящих магических артефактов. То есть, новая волшебная палочка мне подходит лучше, чем прежняя, но не стопроцентно и её собираются доработать, после чего... Ну и гонять обещали так ещё... Но зато я вполне смогу справиться и с зельями, и с прочим... Не так, как вы, но на уровне аптекаря...
— По словам директора, Рональд сможет поднять квалификацию до уровня, который позволит ему стать младшим специалистом в некоторых областях, — кивнул Чарльз. — Аптекарь не аптекарь... Я думаю, может, ему спортом заняться? Думаю, после обучения в Колледже самооценка и уверенность Рональда вырастут и он сможет играть более прилично. Он ведь и так играет... сносно, верно?
— До Вуда далековато, но его и не подначивали эти ненормальные, — Гарри кивнул на слизеринцев. — Думаю, если ничего другого не останется... Но меня сейчас больше беспокоят Учитель и Драко, что с ними должно было произойти в следующем году? Судя по всему, кого-то приговорили к смерти, но кого? Не меня, раз наш Милорд во что бы то ни стало решил прикончить меня лично. Дамблдора? Не думаю, что Милорд не понимал, что с директором шестикурснику никак не справиться... Или он в самом деле «дал» Драко заведомо невыполнимое задание, либо рассчитывал, что тому помогут — если не Снейп, то кто-то ещё. Но... Неужели Дамблдор — единственный, кто мешал захвату Хогвартса?
— Гарри, — покачала головой услышавшая их разговор МакГонагалл. — Альбус — единственный, кто смог бы худо-бедно сдержать Упивающихся, пока он в силе... Стоит хотя бы ранить Альбуса, так, чтобы он оказался не в состоянии оказать полноценной поддержки мракоборцам... Даже если бы школу удалось отстоять, потери были бы ещё те и при следующем нападении... Я очень надеюсь, что нам не придётся слушать именно об этом... Наконец, шум улёгся и все в тягостном молчании воззрились на иссохшего старца с глазами, потускневшими до бесцветного состояния и подрагивающими пальцами. Некоторые даже думали: сколько протянет бывший директор после того, как будет закрыта последняя книга и не были ли его сладости своеобразным лекарством, единственным средством продлить ему жизнь?
— Похоже на Магический Откат за то, что было совершено ещё до Суда, — пробурчал Гиппократ Сметвик. — Но что именно?
Глава 16 ОЧЕНЬ ХОЛОДНОЕ РОЖДЕСТВО
— Так, значит, Снейп предлагал ему помощь? Он точно предлагал ему помощь?
— Спросишь еще раз, — ответил Гарри, — засуну тебе эту капусту...
— Я просто хочу проверить! — сказал Рон. Они стояли вдвоем на кухне «Норы» у раковины и чистили по поручению миссис Уизли гору брюссельской капусты. За окном медленно плыли снежинки.
— Да, Снейп предлагал ему помощь! Сказал, что обещал матери Малфоя защищать его, что принес Неотложную клятву или что-то в этом роде...
— Непреложный Обет? — ошеломленно переспросил Рон. — Да нет, не мог же он... Ты уверен?
— Да, уверен, — ответил Гарри. — А что это, собственно, значит?
— Ну Непреложный Обет нарушить невозможно...
— Это я, как ни странно, и сам уже понял. Но что происходит с тем, кто его нарушит?
— Он умирает, — просто ответил Рон. — Когда мне было лет пять, Фред с Джорджем пытались заставить меня принести такой Обет.
— МИСТЕРЫ УИЗЛИ?! ЭТО ПРАВДА?! Я ВАС СПРАШИВАЮ! — повернулся к ним Снейп, с таким выражением лица, что перепугались абсолютно все. Таким... сердитым зельевара могли видеть... разве только его коллеги-Упивающиеся, так что было не удивительно, что в зале появилась ещё одна буферная зона. Голос Снейп не повышал, но на стенах и стёклах появилась изморозь, а близнецы внезапно обнаружили у себя способность сливаться с окружающей обстановкой без помощи специальных чар, одной только силой желания. Драко с одной стороны позавидовал рыжикам — в течение Суда он сам не раз желал обзавестись Хамелеонизмом, — но с другой — отлично понимал, что Умникам это не поможет, как не помогло бы ему самому.
— ЭТО...
— Это было десять лет тому назад, — сознался Фред, понимая, что уйти от ответственности не удастся и попытки скрыть правду ни к чему хорошему не приведут, Снейп всё равно всё узнает... Лучше уж если от них, тогда хотя бы не будет СЛИШКОМ больно.
— Мы тогда вычитали об этом в какой-то книге, — добавил Джордж. — Но не поверили. Родители нам часто говорили: дай нам такую-то клятву в том, что сделаешь то-то или не сделаешь того-то... И не только с нас такие клятвы брали, говоря, что в случае её нарушения с нами обязательно что-нибудь этакое случится — но ничего не случалось. Мы поняли, что родители это придумали... Так потом нашли книгу... Разных клятв... — А потом оказалось, что родители над ней поработали, чтобы...
— Было такое, — смутилась Молли. — Билл с Чарльзом тоже были ещё теми... Вот мы и придумали для них такое... Потом пытались аналогичным образом бороться с близнецами, но помогало только до определённого момента... Но почему я об этом случае ничего не знаю? Вы в самом деле взяли с Рональда Обет? В книге не было описано, что произойдёт, если к нему отнестись без должной серьёзности, ради шутки или...
— Мы не поверили, так как вы до этого нас обманывали! И зачем придумывать Клятвы, которые могут убить? Мы так тогда рассуждали... Но потом... Всё осознали!
— Я чуть было не принес, уже держался с Фредом за руки и все такое, но тут нас застукал папа. Он чуть с ума не сошел, — От этих воспоминаний у Рона даже заблестели глаза. — Единственный раз, когда я видел папу рассерженным еще почище мамы. Фред уверяет, что его левая ягодица так с того дня и не вернула себе прежней формы.
Оба близнеца тут же схватились за означенные части тел и почти растворились в воздухе. Молли покосилась на мужа, тот кивнул.
— Помнишь, ты меня ругала за потерю любимого ремня? Это было в тот период, когда ты ездила к Мюриэль за рецептом какого-то пирога, не помню, по какому поводу... А эти двое и после твоего возвращения боялись выходить из своей комнаты, поскольку были уверены, что я тебе всё рассказал...
— Ладно, шут с ней, с левой ягодицей Фреда...
— Прошу прощения? — раздался голос Фреда, и в кухню вошли близнецы. — У-у, Джордж, ты посмотри, чем они орудуют. Ножи и так далее. Подумать только.
— Братья, называется, — буркнул Рон. — И ведь наверняка всё именно так бы и было... Интересно, а их самих тоже...
— Нет, — Чарльз и Уильям дружно замотали головами, неодобрительно глядя на то место, где как раз начали проявляться близнецы. Заметив это, последние даже замедлили процесс, не зная, кто в этой ситуации окажется опаснее — братья или наставник. Кончилось всё тем, что они появились рядом с отцом.
— Кстати, Рональд, насчет нежданных навыков! — воскликнул Джордж. — Что это рассказывает Джинни насчет тебя и юной леди по имени, если, конечно, сведения наши верны, Лаванда Браун?
— Надеюсь, Джин, в дальнейшем ты будешь более сдержанной на язык, — сказал Билл, чуть повернув голову в направлении сестры.
— Но ведь членам семьи...
— Даже в отношении членов семьи следует быть крайне осторожным, — сказала Молли, глядя на двух сыновей, которые опять задумались: может, имеет смысл поупражняться в новоприобретённом таланте?
Рон порозовел и снова занялся капустой, но вид у него был не так чтобы очень недовольный.
— Не лезь не в свое дело!
— Какая блестящая отповедь, — сказал Фред. — Даже и представить себе не могу, откуда ты берешь такие сильные слова. Нет, мы хотели узнать лишь одно: как это случилось?
— Что именно?
— Может, она в аварию какую попала или еще что?
— О чем ты?
— О несчастье, из-за которого бедняжка впала в окончательное слабоумие. Эй, поаккуратнее!Миссис Уизли появилась на кухне как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рон метнул во Фреда капустный нож, а Фред легким взмахом волшебной палочки обратил его в бумажный самолетик.
— Рон! — гневно вскричала она. — Чтобы я больше не видела, как ты кидаешься ножами!
— Да, мама, — ответил Рон. — Больше не увидишь, — шепотом прибавил он, снова поворачиваясь к капустной горе.
— Очень хорошо, — Снейп улыбнулся, да так, что стало ясно: двум его Ученикам в самое ближайшее время предстоит ещё и сдача экзамена по трансфигурации предметов в экстремальных условиях, причём не своему бывшему декану... или, по крайней мере, не только профессору МакГонагалл. Та тоже явно задумалась на ту же тему.
— Свиньи, — мрачно процедил Рон, глядя на пересекающих заснеженный двор братьев. — Им тут всех дел было секунд на десять, а тогда бы и мы могли с ними пойти.
— Очень хорошее упражнение от лени, — сказал Снейп. — На моих уроках вы чистили и резали ингредиенты абы как, если, безусловно, снисходили до этого, а не передоверяли это мастеру Поттеру или другим своим товарищам, оказавшимся в пределах досягаемости. И, насколько мне известно, в вашем новом Колледже ученикам также периодически приходится работать на кухне — без магии!
— Только не я, — отозвался Гарри. — Я обещал Дамблдору, пока я здесь, далеко от дома не отходить.
— А ты с некоторых пор стал очень послушным? — хмыкнул Симус.
— Почему бы и нет? — спросил Гарри
— Ах да, — сказал Рон. Он очистил еще несколько кочешков, затем прибавил: — Ты собираешься рассказать Дамблдору о разговоре Снейпа с Малфоем?
— Конечно, — ответил Гарри. — Я собираюсь рассказать о нем всем, кто может их остановить, а Дамблдор стоит у меня в этом списке первым.
— Всем говорить не стоит, но с Альбусом вполне стоило, — сказала Минерва. — Надеюсь, он бы что-нибудь придумал для того, чтобы вас остановить...
— Если, безусловно, это соответствовало бы его собственным планам, — отозвался Флитвик. Дамблдор покосился на своего преемника и укоризненно покачал головой.
Я, пожалуй, и с твоим отцом еще раз поговорю.
— Жаль только, ты не слышал, что на самом деле задумал Малфой.
— А как я мог услышать? В том-то вся и штука, он отказался сообщить это Снейпу.Секунду-другую оба молчали, потом Рон спросил:
— Ты, конечно, знаешь, что все они тебе скажут? Папа, Дамблдор и прочие? Они скажут, что Снейп вовсе не собирается помогать Малфою, а просто пытается выяснить, на что тот нацелился.
— Просто потрясающе. Рональд — РОНАЛЬД! — проявляет не просто зачатки здравого смысла, но — очень даже здравые мысли, — заметил Билл.
— Они его не слышали, — категоричным тоном ответил Гарри. — Так хорошо притворяться не может никто, даже Снейп.
— Вы в самом деле так думаете? Тем более, что мне приходилось притворяться перед шестнадцатилетним оболтусом, а не Тёмным Лордом.
Предполагалось, что все будут слушать по радио рождественский концерт любимой певицы миссис Уизли, Селестины Уорбек, голос которой изливался из большого деревянного приемника. Флер, по-видимому находившая Селестину безумно скучной, так громко разговаривала в углу, что миссис Уизли то и дело наставляла свою волшебную палочку на регулятор громкости приемника, отчего голос певицы звучал все мощнее и мощнее.
Флер открыла было рот, чтобы сказать какую-то резкость, но Билл крепко сжал её ладонь и девушка замолчала, опустив голову.
— Хоть с кем-то мы солидарны, — хихикнула Дафна. — Не понимаю, что в этой баньши находит всё это поколение... Мои родители однажды даже развелись из-за этой Селестины, потом заново поженились, но в новый Контракт был включён пункт, согласно которому творчество Селестины Уорбек в нашем поместье никогда не звучит, более того, даже это имя у нас под запретом...
Под прикрытием особенно жизнерадостной песенки «Котел, полный крепкой, горячей любви» Фред и Джордж играли с Джинни во взрыв-карты. Рон украдкой поглядывал на Флер с Биллом, словно надеясь обзавестись с их помощью полезными навыками. Римус Люпин, который выглядел еще более тощим и обтрепанным, чем прежде, сидел у камина, глядя на огонь и словно не слыша Селестины.О, приди, помешай мое варево,И, если все сделаешь правильно,Ты получишь котел,Полный крепкой, горячей любви.
Большинство слушателей были явно на стороне Флер и лорда Гринграсса, только Молли, Августа Лонгботтом, мадам Марчбэнкс и ровесницы последних были в полном восторге от исполнительницы и песни.
— Много сейчас в Министерстве работы?
— Очень, — сказал мистер Уизли. — И ладно бы еще толк от нее был, а то ведь арестовали мы за последние месяцы троих, но я не уверен, что хотя бы один из них настоящий Пожиратель смерти. Только не передавай никому моих слов, Гарри, — торопливо добавил он, приобретая внезапно вид гораздо менее сонный.
— Неужели Стэн Шанпайк так до сих пор и сидит? — спросил Гарри.
— Боюсь, что сидит, — ответил мистер Уизли. — Я знаю, Дамблдор напрямую обращался к Скримджеру, пытался заступиться за Стэна... Все, кто его допрашивал, согласны с тем, что Пожиратель смерти из него такой же, как из этого мандарина... Однако наверху стараются создать видимость хоть каких-то успехов, а «три ареста» выглядят гораздо лучше, чем «три неоправданных ареста с последующим освобождением»... Но это опять-таки сведения совершенно секретные.
— Я не проболтаюсь, — пообещал Гарри.
— Даже Рональду? Сомнительно, — хмыкнул кто-то из мракоборцев. — Но с замечанием согласен...
— От этого Шанпайка было бы больше вреда, чем пользы, — хмыкнул Реддл. — Он из числа... весьма и весьма немногочисленных грязнокровок, которым удалось избавиться от этого звания и то относительно недавно. Принять его за Упивающегося... Ха!
Он поколебался немного, прикидывая, как подступиться к тому, что ему хотелось рассказать. Пока он собирался с мыслями, Селестина Уорбек запела балладу «Ты заклятием взял мое сердце».
— Мистер Уизли, вы помните наш разговор на вокзале, перед тем как мы отправились в школу?
— Я все проверил, Гарри, — тут же ответил мистер Уизли. — Обыскал дом Малфоев. И не нашел ничего, ни сломанного, ни целого, чему там находиться не следовало.
— Да, я знаю, читал про этот обыск в «Пророке»... Но я о другом... о чем-то более...И он рассказал мистеру Уизли все, что услышал из разговора Снейпа с Малфоем. Рассказывая, Гарри заметил, что Люпин слегка повернул голову в их сторону и вслушивается в каждое слово. Когда Гарри закончил, наступило молчание, только Селестина продолжала мурлыкать:О, мое бедное сердце, где ты?Надолго ль оставило ты меня?
— Тебе не приходило в голову, — сказал мистер Уизли, — что Снейп просто изображал...
— Изображал готовность помочь, чтобы выведать планы Малфоя? — быстро откликнулся Гарри. — Да, этих слов я от вас и ждал. Но как мы можем знать наверняка?
— Знать, это не наше дело, — неожиданно произнес Люпин. Он повернулся к огню спиной, и теперь взгляд его был устремлен, минуя мистера Уизли, на Гарри. — Это дело Дамблдора. Дамблдор доверяет Северусу, и этого всем нам должно хватать.
— Но, — возразил Гарри, — допустим, всего лишь допустим, что Дамблдор ошибся в Снейпе...
— Это уже говорилось, и много раз. Все сводится к тому, доверяешь ты суждению Дамблдора или не доверяешь. Я доверяю, а потому доверяю и Снейпу.
— Но ведь и Дамблдор может ошибаться, — настаивал Гарри. — Он сам так говорит. А вы... — Он взглянул Люпину в глаза. — Если честно, вам нравится Снейп?
— Я не могу сказать, что он нравится мне или не нравится, — ответил Люпин. — Нет-нет, Гарри, я правду говорю, — добавил он, увидев появившееся на лице Гарри скептическое выражение. — Мы с ним никогда не были закадычными друзьями. Все, что произошло между Джеймсом, Сириусом и Северусом, оставило слишком много горьких чувств. Но я не забываю, что в тот год, когда я преподавал в Хогвартсе, Северус каждый месяц готовил для меня волчье противоядие и готовил замечательно, я не испытывал в полнолуние обычных страданий.
— Тем не менее он «случайно» проговорился, что вы оборотень, и вам пришлось покинуть школу! — гневно воскликнул Гарри.Люпин пожал плечами:
— Да оно так или иначе выплыло бы наружу. Мы оба знали, что он метит на мое место, и все же Северус мог бы причинить мне куда больший вред, просто подмешав что-нибудь в противоядие. А он сохранил мне здоровье. И я ему благодарен.
— А может, он просто не решался подмешать что-нибудь в противоядие, зная, что Дамблдор не спускает с него глаз! — возразил Гарри.
— Тебе хочется ненавидеть его, Гарри, — со слабой улыбкой сказал Люпин. — И я тебя понимаю: Джеймс — твой отец, Сириус — крестный, ты унаследовал от них давнее предубеждение. Разумеется, ты должен рассказать Дамблдору то, что рассказал мне и Артуру, но только не жди, что он с тобой согласится. Не жди даже, что твой рассказ его удивит. Вполне возможно, что Северус расспрашивал Драко по приказу Дамблдора....пусть ты разбил его на части,Оно вернулось — это счастье!
— Такое предположение точно также имело право на достоверность, — кивнул Джеймс. — И... предубеждения — не самый лучший советчик. Я согласен с Ремусом: у Северуса было более, нежели предостаточно оснований... не любить Рема, и у него были возможности даже если не прикончить, то причинить серьёзный вред его здоровью. Но вместо этого он помогал...
— Да, — Ремус кивнул. Накануне было полнолуние... которого он даже не заметил. Вернее, он проснулся посреди ночи в какой-то непонятной тревоге, с сильной ломотой по всему телу... но боль вскоре прошла, он опять заснул и только утром узнал, что, оказывается, это было первое полнолуние, которое он проспал в человеческой постели и в человеческом облике. Снейп заставил его выпить ещё несколько зелий и взял кровь на анализ, но... По настоянию зельевара по всей Англии отлавливали других оборотней, чтобы у изобретателя было больше возможностей...
— О, сидел в подполье, — ответил Люпин. — Почти в буквальном смысле слова. Потому я и не писал, Гарри. Посылать тебе письма — значило бы выдать себя.
— О чем вы?
— Я жил среди моих собратьев, моей ровни, — сказал Люпин и, увидев непонимающий взгляд Гарри, прибавил: — Среди оборотней. Почти все они встали на сторону Волдеморта. Дамблдору требовался шпион, а я словно для того и создан.В голосе его прозвучала горечь, возможно, Люпин и сам заметил ее, потому что, продолжая свой рассказ, улыбался уже с большей теплотой:— Я не жалуюсь, работа необходимая, а кто выполнит ее лучше меня? Но завоевать их доверие было трудно. По мне ведь сразу видно, что я пытался жить среди волшебников, понимаешь? А они из нормального общества изгнаны, живут особняком, воруют, а иногда и убивают, чтобы прокормиться.
— Но чем им так нравится Волдеморт?
— Они думают, что при его правлении их ждет лучшая жизнь, — ответил Люпин. — И спорить с этим, когда среди них Сивый, трудно...
— А кто такой Сивый?
— Ты не слышал о нем? — Пальцы Люпина дрогнули и сцепились на коленях. — Фенрир Сивый, пожалуй, самый лютый из живущих ныне оборотней. Цель своей жизни он видит в том, чтобы перекусать и заразить как можно больше людей, хочет создать столько оборотней, что они смогут одолеть волшебников. Волдеморт пообещал ему в обмен на службу любое количество жертв. Сивый предпочитает детей... «Кусайте их юными, — говорит он, — растите вдали от родителей, в ненависти к нормальным волшебникам». Волдеморт и прежде угрожал людям тем, что напустит Сивого на их сыновей и дочерей, и, как правило, эта угроза давала нужные результаты.Люпин помолчал, затем прибавил:— Сивый-то меня и покусал.
— Что? — изумленно переспросил Гарри. — Вы хотите сказать, когда... когда вы были ребенком?
— Да. Мой отец оскорбил его. Я очень долго не догадывался, кто из оборотней напал на меня, а Сивого даже жалел, думал, что он не способен владеть собой; ведь к тому времени я уже знал, что испытываешь, когда превращаешься в волка. Правда, к Сивому все это отношения не имеет. Незадолго до полнолуния он устраивается неподалеку от своих жертв, достаточно близко, чтобы нанести быстрый удар. Он все обдумывает заранее. Вот это существо Волдеморт и использует, чтобы править оборотнями. Не стану притворяться, мои доводы, доводы разума, почти не способны противостоять тому, о чем твердит Сивый: дескать, мы, оборотни, заслуживаем крови, мы обязаны мстить нормальным людям.
— Вот они — последствия вашей политики, — покосился на Амбридж и Фаджа Флитвик. — А ведь я помню ещё времена, когда всё было совершенно иначе, когда оборотни не были париями в мире магии... Я был хорошо знаком с молодым Фенриром, который стал таким именно в результате травли, которую организовали на него самого и его семью волшебники. Я видел своими глазами, как Сивый плакал кровавыми слезами над тем, что осталось от всей его семьи — отца, матери, двух сестёр, невесты... Да, последняя была оборотнем, но родители и сёстры Фенрира пострадали исключительно потому, что жили в неблагополучном районе и не позволяли обывателям растерзать молодого волка, который ни на кого не нападал, лишь пару раз показался при полной луне снаружи... Да, напугал своим внешним видом детей, но не до смерти... Другой безумец чудом не оставил его без хвоста... И за это, за то, что Фенрир защищался от того, кто сам утверждал, что намеревался прикончить зверя, убили не самого оборотня, но — его родных. Зверски убили. Полагаю, — полугоблин обвёл притихших слушателей тяжёлым взглядом, — после такого многие из вас стали бы мстить тому обществу, по чьей вине произошла такая трагедия. Или я не прав?
— Вы оправдываете этого монстра?!
— Даже оборотни не рождаются монстрами, такими их делает жизнь. Нечто подобное произошло и с Милордом, — Флитвик посмотрел в сторону тёмной фигуры, та никак не отреагировала.
— Но ведь и вы нормальный! — с жаром воскликнул Гарри. — Просто у вас... трудности...Люпин расхохотался:
— Как ты иногда напоминаешь мне Джеймса! Он тоже бывало говорил в компании, что у меня трудности «по мохнатой части». И люди оставались при впечатлении, будто я держу дома плохо воспитанного кролика.
В этом месте расхохотались все, кто был способен на такие сильные эмоции.
— Интересно, в чём должно выражаться это самое плохое воспитание? — полюбопытствовал Фрэнк Лонгботтом, глядя на троих Мародёров. Те дружно пожали плечами и даже Хвост на плече Рональда явно призадумался на эту тему.
Он принял от мистера Уизли стакан яичного коктейля, поблагодарил его, казалось даже, немного повеселел. Между тем Гарри ощущал прилив возбуждения, упоминание об отце напомнило ему, что он собирался расспросить Люпина еще кое о чем.
— Вам не случалось слышать, чтобы кого-нибудь называли «Принцем-полукровкой»?— Полукровкой... как там?
— Принцем-полукровкой. — Гарри внимательно вглядывался в лицо Люпина, ища в нем признаки внезапно оживших воспоминаний.
— Среди волшебников нет принцев, — улыбаясь, сказал Люпин. — Это что же, титул, который ты намерен принять? Мне казалось, довольно будет и Избранного.
— Ко мне это никакого отношения не имеет! — гневно произнес Гарри. — Принц-полукровка, волшебник, когда-то учившийся в Хогвартсе, просто мне в руки попал его старый учебник по зельям. И вся эта книга исписана заклинаниями, которые изобрел он сам. Одно из них — Левикорпус...
— А, да, во время моей учебы в Хогвартсе оно было в большом ходу, — припомнил Люпин. — Когда я был на пятом курсе, никто несколько месяцев и шагу ступить не мог без того, чтобы не взлететь в воздух и не оказаться подвешенным за лодыжку.
— Папа им тоже пользовался, — сказал Гарри. — Я видел в Омуте памяти, как он подвесил Снейпа.Гарри постарался произнести это небрежным тоном, как брошенное вскользь замечание, не имеющее настоящей важности, но не был уверен, что ему это удалось. Улыбка Люпина стала уж слишком сочувственной.
— Да, — сказал Люпин, — впрочем, не он один. Я же говорю, это заклинание было очень популярным... Ты и сам знаешь, как они вдруг распространяются, а потом о них забывают.
— Но мне казалось, что его изобрели, когда вы учились в школе, — настаивал Гарри.
— Вовсе не обязательно, — сказал Люпин. — Заклинания входят в моду и выходят из нее подобно всему остальному.Он вгляделся в лицо Гарри, потом сказал негромко:— Джеймс был чистокровным волшебником, Гарри, и могу тебя уверить, он никогда не просил, чтобы мы называли его «принцем».Гарри, махнув рукой на притворство, спросил:
— Может быть, это был Сириус? Или вы?
— Ни в коем случае.
— Просто я думал... — Гарри уставился в огонь. — В общем, он очень помог мне на уроках зельеварения, Принц то есть.
— Насколько стара эта книга, Гарри?
— Не знаю, не проверял.
— Что ж, проверь, может быть, это поможет тебе выяснить, давно ли Принц учился в Хогвартсе, — сказал Люпин.
— Вы были на правильном пути в своих размышлениях, — сказал Снейп, когда новый приступ всеобщего веселья иссяк. — Но... пошли немного в другую сторону. Возможно, просто не хотели считать себя хоть чем-то обязанным слизеринцу... Или — что слизеринец способен исправлять официальные рецепты зелий.
Рон заснул почти сразу, а Гарри, прежде чем лечь, порылся в чемодане и вытащил из него свой экземпляр «Расширенного курса зельеварения». Он полистал книгу в поисках года издания и наконец нашел его на одной из самых первых страниц. Книге было без малого пятьдесят лет. Ни его отец, ни друзья отца по Хогвартсу пятьдесят лет назад там еще не учились.
— Вот только вы забываете, что даже некоторые ваши знакомые вынуждены учиться по старым учебникам, — криво скривил губы Принц-Полукровка. — Мне тоже пришлось пользоваться... не самыми лучшими экземплярами, данный принадлежал моей матери, она отдала мне его вместе с другими своими учебниками, когда я ехал в школу...
— Она наверняка пошутила...Гарри, вздрогнув, проснулся и обнаружил в изножье своей постели туго набитый чулок. Он надел очки, огляделся: крошечное окно почти целиком залепило снегом, перед окошком, вытянувшись в струнку, сидел Рон и разглядывал что-то очень похожее на толстую золотую цепочку.— Что это? — полюбопытствовал Гарри.
— Подарок Лаванды, — с отвращением ответил Рон. — Не думает же она, в самом деле, что я нацеплю такую...
— Тебе не нравятся подарки? — удивилась девочка. — Или — подарки от меня? Отдругих...
— Но, возможно, ты ошиблась с выбором того, что дарила Рональду? — предположила Молли. За это время она успела поразмыслить и решила, что Лаванда вполне сгодится ей в невестки.
Повнимательнее приглядевшись к подарку, Гарри расхохотался. С цепочки свисали большие золотые буквы, из которых складывались слова «Мой любимый».
— Да, это провал, — согласилась Молли, сурово глядя на девочек, поднявших на смех пока ещё не состоявшийся подарок.
— Ничего, — леди Малфой улыбнулась. — Правильно подбирать подарки тоже нужно уметь... И я вас этому обязательно научу.
Среди подарков, полученных Гарри, оказались связанный миссис Уизли свитер с вышитым на груди большим золотым снитчем, здоровенная коробка из магазина «Всевозможные волшебные вредилки» близнецов Уизли и слегка влажный, попахивающий плесенью сверток с наклейкой, на которой значилось: «Хозяину от Кричера».Гарри изумленно уставился на него.
— Как по-твоему, — спросил он Рона, — вскрывать это не опасно?
— Никакой опасности быть не может, всю нашу почту по-прежнему проверяют в Министерстве, — ответил Рон, хотя на сверток и сам он косился с подозрением.
— А я и не подумал подарить Кричеру хоть что-нибудь! Слушай, а домовым эльфам принято делать подарки на Рождество? — спросил Гарри, осторожно ощупывая сверток
— Да, — сказал Амос Диггори. — В обязательном порядке, в противном случае они обязательно отомстят за обиду. Каждый хозяин обязан помнить День Прихода каждого домовика и дарить ему какой-то пустяк, традиционный подарок — чистая наволочка или полотенце, такой же подарок он получает на Рождество. Наверняка Кричер, не дождавшись подарка от Гарри, решил, что тот сознательно пренебрегает традициями и прислал в качестве подарка какую-нибудь гадость...
— Гермиона что-нибудь да подарила бы, — ответил Рон. — Давай все-таки сначала посмотрим, что там внутри, а уж потом ты начнешь терзаться муками совести.Миг спустя Гарри с громким криком соскочил со своей раскладушки: в свертке лежал большой клубок червей.
— О чём я и говорил.
...Этот разговор напомнил ему, что у него есть связанный с Тонкс вопрос, с которым лучше всего обратиться к Люпину — он знал о Патронусах все.
— У Тонкс изменился Патронус, — сказал Гарри. — Во всяком случае, по словам Снейпа. Я и не знал, что такое бывает. Почему они вообще меняются?Люпин помолчал, жуя и проглатывая кусок индейки, потом неторопливо ответил:
— Случается иногда... сильное потрясение... всплеск чувств...
— Он такой крупный с виду, на четырех ногах, — начал Гарри, но тут его поразила внезапная мысль, и он понизил голос: — Постойте... А это не мог быть?..
— Что?
— Кто?
— Думаю, Гарри подумал обо мне, — улыбнулся Сириус. — Мы в тот год... очень тепло общались и некоторые даже предполагали, что между нами зреет роман, хотя в действительности ничего такого не было и не могло быть.Амелия покачала головой и улыбнулась жениху.
— Артур! — воскликнула вдруг миссис Уизли. Она вскочила со стула, прижала к груди руки и уставилась в окно кухни. — Артур, там Перси!
— Ну, слава Мерлину, вы решили всё же вернуться домой! — обрадовались некоторые, глядя на Перси, опять забыв, что данных событий не происходило и не произойдёт, в отличие от возвращения третьего Уизли в лоно семьи.
— Что?!Миссис Уизли огляделась вокруг. Все мгновенно повернулись к окну, Джинни встала, чтобы получше все разглядеть. Действительно, по заснеженному двору вышагивал Перси Уизли, его очки в роговой оправе поблескивали на солнце. Впрочем, он был не один.— Артур, он... он с министром!И верно, по пятам за Перси шел, слегка прихрамывая, человек, которого Гарри видел в «Ежедневном пророке», — грива седеющих волос, черный, припорошенный снегом плащ. Прежде чем кто бы то ни было успел произнести хоть слово, прежде чем мистер и миссис Уизли смогли обменяться ошеломленными взглядами, задняя дверь отворилась и на пороге кухни возник Перси.Последовал миг мучительного молчания. Затем Перси натужно промолвил:
— С Рождеством, матушка.
— О, Перси! — выдохнула миссис Уизли и бросилась сыну на грудь.Руфус Скримджер замер в дверном проеме, опираясь на трость и с улыбкой наблюдая за трогательной сценой.
— Прошу простить мне это вторжение, — сказал он, когда сияющая миссис Уизли, вытирая слезы, перевела взгляд на него. — Мы с Перси оказались неподалеку, дела, знаете ли, и он не смог удержаться от того, чтобы заглянуть сюда, повидаться со всеми вами.Однако никакого желания поприветствовать остальных родственников Перси не проявлял. Он стоял, словно аршин проглотив, и смотрел поверх голов всех присутствующих. Мистер Уизли, Фред и Джордж холодно уставились на него.
— Прошу вас, министр, входите, садитесь! — залепетала миссис Уизли, поправляя шляпу. — Кусочек индейки или пудинга... то есть я...
— Нет-нет, дорогая Молли, спасибо, — сказал Скримджер. Гарри сразу догадался, что ее имя он выяснил у Перси перед тем, как войти в дом. — Не хочу вам мешать, да меня бы и не было здесь, если бы Перси так не жаждал увидеться с вами...
— О, Перси! — со слезой в голосе произнесла миссис Уизли и потянулась к сыну с поцелуями.
— Мы всего лишь на пять минут, так что я, пожалуй, прогуляюсь по саду, чтобы не мешать вам и Перси. Нет-нет, угощать меня не надо! Ну-с, если кто-нибудь согласится показать мне этот очаровательный сад... А, вон тот молодой человек, кажется, все уже съел, может быть, он со мной и пройдется?Атмосфера за столом ощутимо изменилась. Все переводили взгляды со Скримджера на Гарри и обратно. Попытка Скримджера притвориться, будто он не узнал Гарри, никого, похоже, не обманула, как никто не счел совершенно естественным и то, что именно Гарри выпала честь сопровождать министра по саду — тарелки Джинни, Фреда и Джорджа тоже были уже пусты.
— Да, разумеется, — сказал Гарри в наступившей тишине.Он все прекрасно понял. Что бы ни рассказывал Скримджер о том, как они оказались неподалеку, да как Перси захотелось повидаться с семьей, истинная причина их появления состояла в том, что Скримджеру нужно было побеседовать с Гарри с глазу на глаз.
— Но, смею вас заверить, — Скримджер посмотрел на Перси, — если бы вы продолжали свою карьеру и работали в моём аппарате, я бы за столь... безобразное отношение к семье вас бы уволил. Возможно, не сразу, но поставил бы в положение, при котором у вас не осталось бы иного выхода, кроме как налаживать отношение с родителями или искать новое место работы. Но, надеюсь, вы и сами уже всё осознали, молодой человек?
— Можете в этом даже не сомневаться, — отозвался Перси, обращаясь к своим ботинкам.
— Все в порядке, — сказал он, проходя мимо Люпина, уже наполовину привставшего со стула.
— Все в порядке, — повторил он, когда мистер Уизли приоткрыл рот, собираясь что-то сказать.
— Превосходно! — Скримджер отступил в сторону, чтобы пропустить Гарри. — Мы просто пройдемся по саду, а потом мы, Перси и я, отправимся дальше. Продолжайте вашу трапезу, прошу вас.Гарри шел по двору к заросшему, покрытому снегом саду семейства Уизли, Скримджер, легко прихрамывая, шагал вровень с ним. До недавнего времени, как было известно Гарри, он возглавлял Управление мракоборцев; человек крутой, видавший виды, Скримджер нисколько не походил на дородного Фаджа с его котелком.— Очаровательно, — промолвил Скримджер, останавливаясь у садовой ограды и озирая заснеженное пространство сада с едва различимыми в нем растениями. — Очаровательно.Гарри промолчал. Он ощущал на себе взгляд Скримджера.— Мне давно уже хотелось познакомиться с вами, — сказал Скримджер. — Вам это известно?
— Нет, — чистосердечно ответил Гарри.
— Да-да, очень давно. Однако Дамблдор вас так оберегал, — продолжал Скримджер. — Что, разумеется, естественно. Естественно после всего, что вам пришлось пережить... и особенно после событий в Министерстве...Он замолчал, ожидая ответа, ноГарри не ответил, и Скримджер заговорил снова:— Я искал возможности побеседовать с вами с того дня, как занял мой нынешний пост, но Дамблдор... впрочем, его можно понять... мне таковой не предоставил.Гарри молчал, ожидая, что будет дальше.— Какие только слухи о вас не ходят! — продолжал Скримджер. — Но, конечно, мы с вами понимаем все эти россказни полны домыслов... разговоры о пророчестве... о вашей избранности...«Так, — подумал Гарри, — вот мы и подобрались к настоящей причине появления Скримджера».— Я полагаю, Дамблдор обсуждал с вами все это?Гарри замешкался, прикидывая, что лучше — соврать или не соврать. Он смотрел на маленькие, густо усеявшие клумбы следы гномов, на снежный покров, разворошенный там, где Фред изловил гнома, сидевшего теперь в балетной пачке на верхушке рождественской елки. И наконец решил сказать правду... вернее, часть ее.
— Да, мы об этом говорили.
— Говорили, говорили... — повторил Скримджер.Краем глаза Гарри видел, что министр, сощурившись, вглядывается в него, и потому притворился, будто его страшно заинтересовал гном, только что высунувший голову из-под заледеневшего куста рододендрона.— И что же сказал вам Дамблдор, Гарри?
— Простите, но это наше дело, — ответил Гарри.Он старался говорить как можно более дружелюбно, тон Скримджера тоже был легким и дружеским, когда он сказал:
— О, конечно, конечно, тут вопрос взаимного доверия, я вовсе не хочу, чтобы вы разглашали... нет-нет... да и так ли уж важно, действительно вы Избранный или нет?На то, чтобы обдумать эти слова, у Гарри ушло несколько секунд, наконец он ответил:
— Я не вполне понимаю, о чем идет речь, министр.
— Нет, разумеется, лично для вас это чрезвычайно важно, — с ухмылочкой сказал Скримджер. — Но для волшебного сообщества в целом... Тут ведь все зависит от восприятия, не так ли? От того, верят ли люди в это, вот что главное.
— Но вот только люди слишком часто верят не тому, что соответствует действительности, но то, что старательно преподносят им личности, которым в силу тех или иных причин выгодно скрывать неудобную им правду, — сказал Билл, глядя на Фаджа и Скиттер. Те не стали оправдываться, понимая, что, хотя окончательный Приговор уже вступил в силу, они излишней говорливостью в этом Зале способны нажить себе дополнительных врагов.
— Интересно, с какой стати вы, Руфус, вздумали вести с Гарри такие разговоры? — спросил, глядя на львиноподобного Мракоборца, Джеймс. — Избранный, не Избранный... Мне это уже крайне не нравится. И — не с вашей ли подачи мог бы быть арестован тот парнишка — Стэн? Ваша политика — хватать только для того, чтобы хватать?
— Положим, этим занялся бы мой преемник на моём нынешнем посту, — сказал Руфус. — к тому же, этот Стэнли не отличается особым умом и очень часто ведёт разговоры... которые рано или поздно навлекли бы на него подозрения в преступлениях, как минимум. А в описываемых обстоятельствах мы бы стали подвергать проверке-перепроверке любые версии. Хотя — не думаю, что Стенли грозил реальный срок — если только не будут озвучены дополнительные данные по этому делу.
Гарри показалось, что он догадывался, пусть и смутно, о цели этого разговора, но помогать Скримджеру достичь ее ему нисколько не хотелось. Вылезший из-под рододендрона гном уже рылся в снегу, подбираясь в поисках червей к корням куста, и Гарри не отрывал от него взгляда.
— Понимаете, волшебники верят, что вы Избранный, — говорил Скримджер. — Они считают вас настоящим героем, каковым вы, разумеется, и являетесь, Гарри, независимо от «избранности»! Сколько раз вы уже встречались лицом к лицу с Тем-Кого-Нельзя-Называть? Как бы там ни было, — не дожидаясь ответа, продолжил он, — суть в том, что для многих вы являетесь символом надежды. Одна только мысль, что существует волшебник, способный, а возможно даже и предназначенный судьбой для того, чтобы уничтожить Того-Кого-Нельзя-Называть... Что ж, такая мысль воодушевляет людей. И я поневоле чувствую, что, осознав это, вы могли бы счесть... э-э... едва ли не своим долгом сотрудничество с Министерством, оказание ему всевозможной поддержки.
— Интересно, в чём это должно было бы заключаться? — это было интересно явно не только семейству Поттеров, но и самому Скримджеру.
Гном исхитрился вцепиться в червя. Теперь он изо всех сил тянул бедолагу за хвост, норовя выдернуть его из промерзшей земли. Гарри молчал так долго, что Скримджер в конце концов произнес, переведя взгляд с него на гнома:
— Забавный народец, не правда ли? И все-таки, что вы мне ответите, Гарри?
— Я не понимаю, чего вы от меня хотите, — медленно ответил Гарри. — «Сотрудничество с Министерством»... Что это значит?
— О, ничего столь уж обременительного, уверяю вас, — сказал Скримджер. — Если бы вы смогли, к примеру, время от времени заглядывать в Министерство, чтобы вас видели входящим в него и выходящим, это создало бы нужное нам впечатление. Ну и, разумеется, оказавшись там, вы получили бы прекрасную возможность побеседовать с Гавейном Робардсом, моим преемником в Управлении мракоборцев.
— Гавейн Робардс... — хмыкнул Скримджер. — Не сомневаюсь, что идея данного разговора могла быть мне навязана именно ими — Корнелиусом, Долорес — если она оставалась при Министерстве после всего, что мы выслушали в пятой книге — и Гавейном. Парень из хорошей — во всех смыслах — семьи, потомственный мракоборец, очень многие считают его достойным моего поста и даже вынудили меня взять его заместителем... Очень успешный, сильный маг, результативный, если за что-то берётся, всегда так или иначе доводит до конца... Так или иначе, так что в реальности, скорее всего, придётся нам с ним расстаться — так или иначе.
-?!
— С некоторых пор я замечаю, что Гавейн не всегда разрабатывает абсолютно все версии, считая, что имеет смысл размениваться исключительно на те, которые наиболее достоверны, лежат на поверхности. Он, в частности, был крайне недоволен решением по оправданию мастера Сириуса Блэка и считает его заключение справедливым, так что и арест Шанпайка наверняка — его рук дело.
Долорес Амбридж говорила мне, что вы мечтаете стать мракоборцем. Что ж, это очень легко устроить...У Гарри закололо под ложечкой от гнева: выходит, Долорес Амбридж по-прежнему работает в Министерстве, вот оно как?
— Попросту говоря, — сказал он, как бы стремясь уточнить несколько неясных моментов, — вам нужно создать впечатление, что я работаю на Министерство?
— Все были бы только рады узнать, что вы подключились к нашей работе. — Скримджер явно испытывал облегчение от того, что ему удалось так быстро поладить с Гарри. — Вы же понимаете? Избранный! Важно внушить людям надежду, ощущение, что происходит нечто значительное, волнующее.
— Но если я начну мелькать в Министерстве, — сказал Гарри, все еще ухитряясь сохранять дружеский тон, — не подумают ли люди, что я одобряю его деятельность?
— Ну, — Скримджер слегка нахмурился, — в общем, да, отчасти к этому мы и...
— Нет, думаю, так не пойдет, — приятно улыбаясь, сказал Гарри. — Видите ли, кое-что из того, что делает Министерство, мне совсем не нравится. Например, арест Стэна Шанпайка.Несколько секунд Скримджер молчал, но выражение его лица изменилось мгновенно.
— Я и не ожидал, что вы нас поймете, — сказал он, с куда меньшим успехом, чем Гарри, скрывая свой гнев. — Времена настали опасные, и они вынуждают нас принимать определенные меры. Вам только шестнадцать лет...
— Дамблдору куда больше шестнадцати, но он тоже считает, что Стэна не следует держать в Азкабане, — перебил его Гарри. — Вы сделали из Стэна козла отпущения, а из меня пытаетесь сделать талисман на счастье.Долгое время они смотрели друг другу в глаза, сурово и холодно. В конце концов Скримджер уже без напускной теплоты сказал:
— Понятно. Вы предпочитаете, как и ваш кумир, Дамблдор, держаться от Министерства подальше?
— Я не хочу, чтобы меня использовали, — ответил Гарри.
— Хотя в реальности этим занимались уже несколько лет, — покачал головой Кингсли, глядя на Альбуса и Молли, последняя имела совесть покраснеть и пробормотать что-то относительно «козней старого интригана» и что Уизли, как могли, заботились о сироте.
— Найдется немало людей, которые скажут, что приносить Министерству пользу — это ваш долг!
На эту свою реплику Скримджер никак не отреагировал. Это сделал за него Кингсли.
— Руфус, согласись, ты сам не так уж часто... церемонился, если тебе взбредало в голову привлечь на службу того или другого волшебника, так что я вполне могу представить себе подобный поворот в данном диалоге.
— Соглашусь, — буркнул Скримджер. — Если я и в самом деле был заинтересован в сотрудничестве с мастером Поттером, то в случае его упрямства... Особенно, если перед этим у меня было несколько напряжённых дней, а в последнем я нисколько не сомневаюсь. Мог сорваться.
— Конечно, а другие скажут, что ваш долг: проверять, действительно ли те, кого вы сажаете в тюрьму, это Пожиратели смерти, — выйдя наконец из себя, сказал Гарри. — Вы поступаете точь-в-точь, как Барти Крауч. Вы и ваши люди так и не научились толково делать свое дело. А мы получаем либо Фаджа, который притворяется, будто все прекрасно, пока у него под носом убивают людей, либо вас, который сажает в тюрьму не тех, кого следует, и делает вид, что на него работает Избранный!
— Так вы все же не Избранный? — осведомился Скримджер.
— По-моему, вы сказали, что это не важно, — с горьким смешком ответил Гарри. — Во всяком случае для вас.
— Мне не следовало так говорить, — торопливо проговорил Скримджер. — Это было бестактно...
— Пожалуй, весь этот разговор был... отвратителен, — согласился Руфус, морща лоб. — Я даже думаю: был ли я в своём уме или подвернулся под известное проклятье? Один момент я за собой могу признать, когда утверждал, что мастер Поттер должен приносить пользу министерству... Но чтобы я до такой степени оказался под влиянием Корнелиуса, Долорес и Гавейна... Кингсли? Аластор? Вы знаете меня достаточно долго, это похоже на меня?
— Положим, ты мог бы прикрыть некоторые делишки Робардса, — проснулся старый мракоборец.
— Но плясать под его дудку... Да, разговор кажется мне довольно странным.
— Отчего же? Всего лишь честно, — отозвался Гарри. — Одна из немногих искренних фраз, которые вы сказали. Вам все равно, жив я или мертв, вам нужно, чтобы я помог уверить всех, будто вы побеждаете в войне с Волдемортом. Я не забыл, министр...Он поднял повыше правую руку. На холодной коже светились белые шрамы, которые Долорес Амбридж заставила Гарри вырезать на своей плоти: «Я не должен лгать».— Я как-то не припоминаю, чтобы вы поспешили защитить меня, когда я твердил всем, что Волдеморт вернулся. В прошлом году Министерство вовсе не стремилось подружиться со мной.Они постояли в молчании, таком же ледяном, как земля под их ногами. Гном, которому удалось наконец вытащить червя, с великим удовольствием посасывал его, прислонясь к нижним веткам рододендрона.
— Что там затеял Дамблдор? — отрывисто поинтересовался Скримджер. — Куда он исчезает, почему отлучается из Хогвартса?
— Понятия не имею, — ответил Гарри.
— А и имели бы, так мне бы не сказали, — заметил Скримджер, — ведь так?
— Нет, не сказал бы, — подтвердил Гарри.
— Ну что же, посмотрим, не удастся ли мне отыскать иные средства, чтобы выяснить это.
— Попробуйте, — безразлично сказал Гарри. — Впрочем, вы, похоже, умнее Фаджа, и думаю, его ошибки могли вас кое-чему научить. Он попытался вмешаться в дела Хогвартса. Возможно, вы заметили, что он больше уже не министр, а Дамблдор так и остался директором школы. Я бы на вашем месте его не трогал.Наступило долгое молчание.
— Ну-с, для меня совершенно ясно, что он прекрасно потрудился над вами, — сказал наконец Скримджер, холодно взирая на Гарри сквозь очки в проволочной оправе. — Вы целиком и полностью человек Дамблдора, Гарри, так?
— Да, так, — ответил Гарри. — Рад, что мы это выяснили.И, повернувшись к министру спиной, он направился к дому.
— Но, полагаю, эти времена остались далеко позади, — заметила Амелия. — Но, Руфус... Независимо ни от чего, вы наделали грубых ошибок в диалоге с мальчиком и рассчитывать на успех не приходилось, даже будь Гарри расположен к диалогу с вами, думаю, вы согласитесь со мной.
— Безусловно. Как и с тем, что, если я и в самом деле поведу себя таким образом на посту Министра, то мне следует держаться на расстоянии от столь высоких должностей, на которых я во всяком случае не удержусь, — ответил рыжеволосый маг.