Ultima ratio

Полночь. Гермиона отчужденно посмотрела на часы. Она лежала в кровати в гриффиндорской спальне и не могла или, возможно, не хотела заснуть. Кошмар, который приснился ей прошлой ночью, был жутким и застал врасплох. Ей так давно не снились кошмары, а теперь они снова стали мучить ее. Она решила принять свое прошлое, как часть себя, а вместе с ним и свои воспоминания, но это признание не заставило боль уйти. Днем она немного контролировала свои воспоминания и эмоции, но ночью ее разум был как никогда уязвим. Она была безоружна перед воспоминаниями, что беспощадно мучают ее снова.

Гермиона вздохнула и села на кровати. Похоже, сегодня ей не удастся заснуть. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Потом раздвинула полог кровати. Ее спальня погружена в темноту, и единственные звуки, которые она могла разобрать, было мирное дыхание ее соседок. Гермиона с грустью отметила, что они могут спать. Никто из них не лежал без сна; они не тревожились о мертвых друзьях, приходящих в ночи.

Гермиона потянулась к подушке и достала из-под нее волшебную палочку и кобуру. Она поправила кобуру на правом предплечье, но палочку оставила в руке, прежде чем направилась в ванную. Она вошла и осторожно закрыла дверь, стараясь не шуметь и не разбудить девочек. Стоя в ванной, не стала включать свет. Вместо этого Гермиона крепче сжала палочку и сосредоточилась на магии. И тут же последовал возбужденный, ответный поток. Окутанная собственной магией, она чувствовала и Древнюю.

От творения Певерелла у Гермионы по спине побежали мурашки. Несмотря на темноту, ей не нравилось, что эта магия жила внутри. И все же, она могла быть ее единственным выходом отсюда. Итак, она коснулась чужой магии. Она с готовностью обернулась вокруг нее. Когда она окутал Гермиону, девушка сразу почувствовала свою отчужденность от равномерного импульса покрова магии Хогвартса
Затем она закрыла глаза, повернулась на месте и с тихим хлопком покинула замок.

Ее глаза оставались закрытыми даже после того, как ощущение давления снова покинуло ее. Воздух вокруг нее стал холоднее и пахло по-другому. Пахло влажной землей и гниющими листьями. Легкий ветерок донес до нее свежий запах леса и деревьев. Гермиона медленно открыла глаза. Здесь было темно, но она смогла разглядеть черные контуры елей на фоне ночного неба. Звезды мерцали далеко вверху и освещали небольшую поляну, на которой она стояла. Деревья тихо шелестели, слегка склоняясь на ветру, и мох, который рос на поляне, казался влажным, но мягким под ее босыми ногами. Гермиона глубоко вздохнула, наслаждаясь ощущением одиночества. Сейчас она была далеко от всего, что так жестоко ее беспокоило. Она трансгрессировала в лес, расположенный на севере Англии. И она была здесь далеко не в первый раз.

Гермиона вздрогнула, когда раздался новый легкий порыв ветра. Только ночная рубашка защищала ее от холодного воздуха. Она взмахнула палочкой и превратила свою ночную рубашку во что-то более теплое. На ней появились джинсы и обтягивающая белая футболка с красными рукавами. Ее пальцы скользнули по ткани джинсов. Они казались такими знакомыми. Как и эта поляна.

Она медленно прошла дальше и остановилась прямо посередине поляны. Она присела, протянула дрожащую руку к земле и мягко положила ладонь на мох. Это было то самое место. Она уверена, это именно здесь. Здесь то место, где стояла их палатка. Палатка, которая стала их домом почти на два года. Они так долго были в бегах, всегда в поисках места, где можно спрятаться и поставить шатер...

Постоянно в поисках следующего места.

Рука Гермионы на земле сжалась, и она почувствовала мох и влажную землю, сжатые в кулаке.

Это было последнее место. Это было место, где они поставили палатку в последний раз.

Гермиона встала и обвела взглядом деревья вокруг. Они все еще были погружены во тьму. В последний раз она была здесь не одна. Ее друзья, ее единственная оставшаяся семья, сопровождали ее. Ставя палатку, они знали, что так или иначе это будет в последний раз. Потому что наконец-то время пришло и им предстояла последняя битва. Гермиона все еще вздрагивала, вспоминая, как ей было страшно. В ней не оставалось никакой надежды. Она знала, что даже если они победят и спасут всех остальных людей от этой тьмы, никто не сможет спасти ее саму. Больше нет. Она была напугана, но, по крайней мере, не одна. Гарри и Рон остались с ней. Они всегда были с ней. Они защищали и утешали ее. Они смеялись и плакали вместе с ней. Как бы плохо ни было, она могла утешиться мыслью: что бы ни случилось, она, несомненно, разделит судьбу своих друзей. Что бы ни случилось, она, по крайней мере, не одна.

Теперь Гермиона стояла здесь, на поляне, одетая в ту же одежду, что и в день битвы — совсем одна.
Она подняла руку, все еще сжатую в кулак. Она расслабила ее. Кусочки земли и мха лежали на ее ладони. Затем ветер пронесся над ней и унес их прочь. Гермиона в последний раз окинула взглядом безмолвную поляну. Место, все еще погруженное в слабый свет, исходящий от звезд свыше, выглядело почти безмятежным.

— Я скучаю по тебе, — тихо прошептала она.

Затем она призвала свою магию, удержала Древнюю магию и быстро закружилась на месте.

***

Том прислонился спиной к книжной полке. Он устало зевнул и медленно закрыл книгу, лежавшую на коленях. Он все еще не мог поверить, что Грязнокровке удалось так легко отвлечь его от планов. С тех пор, как она появилась в Хогвартсе и привлекла его внимание, он так просто отказался от всех своих предыдущих проектов. Как он мог быть таким идиотом? Как он мог быть так одержим ею? Теперь она вызывает у него только отвращение.

Он встал с пола. Затем он вернул книгу на место на полке. Сейчас Том находился в Запрещенной секции библиотеки. Он прокрался в закрытую библиотеку, чтобы спокойно просмотреть все книги. У него все еще была нерешенная проблема, не так ли? Разговор со Слизнортом перед рождественскими каникулами был полезным, но ничего не прояснил. Том посмотрел на часы. Почти час ночи. Он снова зевнул. Очевидно, эта проблема подождет еще немного, размышлял он, покидая запретную секцию. Тогда он тихо прокрался к выходу из библиотеки. Он не хотел, чтобы учитель застал его здесь. Может, он и префект, и учителям нравится, но он не был уверен, что сумеет выкрутиться, если его поймают посреди ночи, выходящим из Запрещенной секции. И он, конечно же, не хочет наказания в дополнение к тому, которое получил от МакГрея.

Не доставив никаких хлопот, Том выскользнул из библиотеки и прокрался обратно в гостиную Слизерина. Он все еще чувствовал искреннее раздражение из-за отсутствия прогресса с тех пор, как девушка отвлекла его. Сколько времени он потратил на нее! Если бы этого не случилось, он продвинулся бы гораздо дальше в своих планах. Может, он уже создал бы хоть один. «Но нет, мне пришлось выслушивать ее ложь и, что хуже, я позволял ей отвлечь себя», - сердито подумал Том.

Он не мог не вернуться мыслями к тому дню, когда она сказала ему правду. Правду о ее отвратительном происхождении. Мерзкая Грязнокровка! Он все еще не мог поверить. Том сжал кулаки. Все, что она говорила ему, было ложью. Вот он, потративший время на Грязнокровку. Том почувствовал отвращение, вспомнив, как прикасался к ней. Как он целовал ее и даже...

Он не хотел больше об этом думать. Это просто отвратительно. Все это время она прекрасно знала, кто такая, и ничего ему не сказала. Такие люди, как она, еще хуже магглов. Магглы отвратительны, но они не пытались испортить волшебный мир своим отравляющим присутствием. Грязнокровки, однако, были как фурункул, воспаливший волшебный мир. Они ослабляли магическую кровь, оскверняя этот чистый и невинный мир своей грязью и недостатками. Как могут волшебники не видеть, что эти существа делают с их миром? Они приветствуют эту грязь в своей среде, не зная, что скоро будут ошеломлены их количеством. Скоро волшебный мир будет окончательно обречен. Как они не могут понять, что Грязнокровок нужно остановить, пока не стало слишком поздно?

Но, конечно, они не понимают. Волшебники не видели того, что видел Том, когда был вынужден жить среди магглов. Магглы — отвратительные существа. Грязнокровки — еще хуже. Они ниже любого настоящего волшебника и не должны были появиться в волшебном мире. Если это фурункул, заражающий волшебный мир, то кто-то должен вырезать эту болезненную опухоль.

С тех пор как Том узнал, что волшебник, он был одержим желанием узнать как можно больше о своих предках. Он просто откуда-то знал, что не магглорожденный. Он был уверен, что, по крайней мере, его отец был волшебником. Он думал, что именно его мать не могла колдовать. Если она была ведьмой, то почему бродила по улицам Лондона нищая? Она могла бы просто воспользоваться палочкой, покончить раз и навсегда со своим затруднительным положением. Но она не сделала это. Вместо этого она оказалась у захудалого приюта, где и родила его. Затем умерла. Как могла эта жалкая женщина быть ведьмой? Нет, Том был убежден, что если он и унаследовал свою магию от кого-то, то, должно быть, со стороны отца. О, сколько часов он потратил, перебирая книги о всех семьях и родословных волшебников. Но он так и не нашел ни одного упоминания «Риддл». Прошла целая вечность, прежде чем он смог смириться с тем, что его отец не волшебник. Он был магглом. Магглом! Тому до сих пор до дрожи противно осознавать, что он в родстве с магглом. После своего открытия он навсегда бросил поиски отца, так же, как отец бросил его.

Итак, Том решил поближе узнать семью матери. Он старался не ожидать многого и даже боялся узнать, что его мать тоже была магглом. Тому повезло, что он вообще смог узнать о Гонтах, потому что все, что он знал, было имя отца матери: Марволо. Что ж, ему потребовалось немало времени, чтобы выйти на след своих родственников, но в конце концов наткнулся на Гонтов. Том пришел в неописуемый восторг, узнав, что члены семьи Гонт были последними живыми потомками самого Салазара Слизерина. Внезапно все встало на свои места. Причина, по которой его распределили в Слизерин, несмотря на то, что в его жилах течет маггловская кровь. Это объясняло почему он мог разговаривать со змеями. Все обрело смысл. Он — потомок Салазара, Наследник Слизерина. Где ему еще быть, как не в обители змей?

Это стало для Тома настоящим откровением. Сидя в библиотеке Хогвартса со старой пыльной книгой перед собой, он решил как-нибудь навестить своих родственников. Наконец, этот день наступил следующим летом. Том до сих пор помнит тот день во всех мельчайших подробностях, но в то же время, воспоминание кажется чем-то нереальным, словно оно принадлежит кому-то другому.

Все произошло во время летних каникул. Как и каждый год, Том был вынужден вернуться в приют без волшебной палочки. Даже его маленькое представление в новом амплуа Наследника, не спасло Тома от необходимости возвращаться в ненавистное место. Но голос Дамблдора снова перевесил. А затем наступили летние каникулы, и пришел тот самый день....

***

Картер крепко схватил его за плечо и потащил по коридору. Он остановился перед одной из многочисленных дверей комнат сирот и распахнул ее. Он яростно дергал Тома, пока ему не пришлось повернуться к нему лицом. Картер злобно усмехнулся, поднял руку и с животной жестокостью ударил Тома кулаком в челюсть. Том упал в комнату, растянувшись на полу. Он застонал от боли, пытаясь подняться. Затем он услышал, как в комнату следом вошел Картер. Тихий щелчок закрывшейся двери сказал ему, что этот отвратительный человек еще не закончил с ним.

— Скажи мне, Том. Ты думаешь, что лучше всех нас только потому, что ходишь в эту модную школу-интернат? — спросил Картер непринужденным тоном.

Том не позволил себе расслабиться, он все еще слышал опасные нотки в голосе собеседника. Он опустил голову и глаза, не мог смотреть на Картера.

— Нет, сэр, — тихо ответил он.

Том не испытывал ничего, кроме презрения к этому паршивому магглу, но он знал, что Картер взбеситься еще больше, если он не проявит позорную покорность ему. Затем Картер схватил его за волосы и с болью оттянул голову назад, так, что Тому пришлось посмотреть на него.

— Конечно, нет! — жестоко кричал он Тому. — Ты же никчемный мусор. Даже собственной семье ты нахрен не нужен!

Глаза Тома слегка расширились, когда он услышал последнее заявление Картера.

— У них хватило мозгов сразу пронюхать, что ты за извращенец, — насмешливо сказал Картер мальчику.

Картер снова ударил его по лицу, и Том без чувств упал на пол. На этот раз он даже не потрудился встать. Он знал, что сейчас будет делать этот человек.

— Ты же и сам понимаешь, что не заслуживаешь ничего хорошего, да? — резкий голос Картера сверху насмехался над ним.

Том задохнулся от боли, когда пришел первый удар.

Том все так же лежал на полу после того, как Картер вышел. Он свернулся калачиком и смотрел в единственное окно комнаты. Он тихо наблюдал, как яркое летнее солнце двигалось за окном, пока не закатилось кроваво-красным закатом. На улице уже стемнело, но Том все еще смотрел в окно. Его дыхание снова выровнялось, хотя тело все еще болело там, где Картер пинал и бил его. Том слушал, как другие сироты ложатся спать, а затем в доме настала мертвая тишина. Лежа на жестком полу комнаты, он чувствовал себя оторванным от остальных безмятежных обитателей приюта. Он не похож на них. Он не должен быть здесь вообще. Когда Картер спросил его, считает ли он себя лучше остальных, Том ответил отрицательно. Но правда заключалась в том, что он выше их. Он не должен жить здесь.

Именно когда Том почувствовал сильный контраст со всеми остальными, он решил навестить Гонтов, своих единственных оставшихся родственников. Он давно собирался это сделать, так почему не сейчас? Он уйдет ненадолго. Никто даже не заметит, что он ушел. Том медленно поднялся с пола. Не обращая внимания на дикую боль в теле, он подошел к школьному сундуку и достал деньги, спрятанные на самом дне. Немного, но достаточно, чтобы купить билет на поезд.

Том сидел в купе поезда по дороге в маленькую деревушку под названием Литтл-Хэнглтон. Сидя на неудобной деревянной скамье, он размышлял, действительно ли хочет встретиться со своими родственниками. Он даже задумался: вдруг Картер прав?..

Том смотрел в окно своего купе. На улице было темно, и, когда поезд проезжал мимо деревни, ничего не было видно, кроме редких огней. В остальном лишь темнота.

После того, как ему наконец удалось разгадать тайну своего происхождения, в голове Тома начали возникать новые вопросы. Они оказались так же мучительны, как и предыдущие. Как его мать, представительница одной из старейших волшебных семей, оказалась у того отвратительного Лондонского приюта? Почему она умерла, оставив Тома ни с чем, если могла спастись с помощью магии?

Почему семья Гонтов ни разу не попыталась его найти?

Том вышел из поезда в Грейт-Хэнглтоне, поскольку в Литтл-Хэнглтоне станции не было. Было уже поздно, солнце давно село, и Том торопливо шел по опустевшей деревне. По дороге он украл лампу, которую заметил у входа в чужой дом. Он зажег лампу и продолжил путь через деревню, пока не добрался до проселочной дороги, ведущей в Литтл-Хэнглтон. Том помчался по дорожке, окаймленной высокой живой изгородью. Дом Гонтов должен был быть где-то между Грейт и Литтл Хэнглтон. Том некоторое время шел по извилистой тропинке, пока она круто не обрывалась у холма. Вдалеке Том увидел мерцающие огоньки света окон в долине. Это был Литтл Хэнглтон. Он продолжил свой путь вниз по долине. Через некоторое время Том вышел на тропинку поменьше и свернул с той, по которой шел. Он остановился и поднял лампу, чтобы получше рассмотреть путь. Она была извилистей и грязнее, чем главная дорога, но Том чувствовал вибрацию магии поблизости. Очевидно, он шел с той грязной дороги. Это определенно исходило с этой новой тропинки. Он шел дальше по новому пути, пока не наткнулся на рощу деревьев.

Он едва смог разглядеть старую лачугу, наполовину скрытую за деревьями. Но теперь, стоя перед этим обветшалым домом, он явно чувствовал магию в воздухе. Том знал, что в окрестностях Грейт и Литтл Хэнглтона живет только семейство Гонтов. Значит, эти обветшалые развалины в виде дома должно быть принадлежат Гонтам? Том чувствовал нестерпимое отвращение, окидывая взглядом хижину.

Деревянные стены прогнили, черепица отвалилась с крыши, а окна были так запачканы, что Том не мог точно сказать, горит ли еще в доме свет. Он неохотно подошел к входной двери. Парень нахмурился, увидев мертвую и сморщенную змею, прибитую к дереву над входом.

«Потомки Слизерина, которые так обращаются со змеями?», - подумал он в замешательстве. Он проигнорировал этот абсурд и постучал в дверь. Поскольку ничего не произошло, он медленно попытался открыть дверь. Она была не заперта.

Том вошел в дом, где выросла его мать. Он быстро оглядел комнату. Она была такой же паршивой, как и весь внешний вид дома. Потолок покрыт густой паутиной, а пол отвратительно грязный. В углу стоял стол с заплесневелой едой. Затем Том перевел взгляд на единственный источник света в комнате: одинокую свечу на полу, у ног мужчины. Прямо у камина стояло кресло, и Том разглядел в нем обмякшего человека. Мужчина выглядел таким же убогим, как и его отвратительный дом. Теперь он, очевидно, сам заметил Тома и вскочил со стула. Том увидел, как по полу покатились пустые бутылки.

Внезапно мужчина закричал:
— ТЫ! — он верещал. — ТЫ!

Том напрягся, увидев, что человек выхватил палочку и даже нож, прежде чем бросился на него, хотя этот отвратительный человек медлил, так как был в стельку пьяным. Том почувствовал, что его брезгливость возросла на несколько уровней.

— Стоять, — приказал Том, переходя на парселтанг.

Если этот отвратительный человек действительно потомок Слизерина, он сможет понять змеиный язык. Том с удивлением наблюдал, как мужчина, онемев, врезался в стол. Казалось, он был удивлен, услышав парселтанг, но понял ли он его?

— Ты говоришь на нем? — спросил мужчина заплетающимся языком от пьянства. Том не мог не почувствовать некоторого разочарования, стоило мужчине заговорить. Неужели они действительно родственники с этим мерзавцем?

— Да, я говорю на нем, — сказал Том, и в его голосе не было и следа гнева, что медленно нарастал в нем.

Он вступил в комнату, отпустив дверь, и она за ним закрылась с тихим щелчком. Теперь, когда не было источника свежего воздуха, Том почувствовал вонь в комнате. Пахло гнилой едой, потом, дымом и дешевым алкоголем.

— Где Марволо? — потребовал Том ответа.
— Помер, — ответил мужчина. — Помер много лет назад, а то как же?

Том нахмурился. Он не знал. Если этот человек не Марволо...
— Кто де тогда ты?

— Я ведь Морфин, кто же еще? — сказал мужчина своим тяжелым голосом.

— Сын Марволо? — Медленно спросил Том.

Парень продолжал холодно смотреть на Морфина. Это, должно быть, и правда его дядя? Он просто мерзкий, если что. Разочарование и гнев нахлынули на Тома.

— Ясное дело, сын... — сказал Морфин, отбросил с лица растрепанные волосы, чтобы внимательнее посмотреть на Тома. Том увидел золотое кольцо, сверкнувшее на пальце собеседника. Интересное.

— А я тебя за маггла принял, — прошептал Морфин. — Ты сильно на того маггла смахиваешь.

Маггл? Том прищурился на Морфина. Его магия начала сердито бурлить по венам.

— Что за маггл? — резко спросил Том.

— Маггл, в которого моя сестра втюрилась, маггл, он тут, живет в большом доме напротив, — сказал Морфин, прежде чем сплюнуть на пол. — Ты здорово на него похож. На Риддла. Но теперь он постарше будет, ха? Он старше тебя, теперь я понял.

Том чувствовал, как магия яростно рвется на волю. Морфин говорил об отце Тома.

— Он вернулся, видишь, ха, — неожиданно снова заговорил Морфин. Его голос был хриплым от алкоголя.

Глаза Тома угрожающе сверкнули, когда он это слышал. Он не пытался узнать больше об отце после того, как узнал, что тот был Магглом. Соответственно, Том не знал, что этот ублюдок живет здесь. Но что в этом удивительного? Где еще его глупая мать встретила бы его? Хотя, если его отец действительно жил здесь, в Литтл-Хэнглтоне...

— Риддл вернулся? — спросил Том очень спокойным тоном.

— Ахр, бросил ее, и поделом ей, гниде такой, мужа ей подавай! — Морфин снова сплюнул на пол. — Ограбила нас, когда убежала! Где медальон, эге, где медальон Слизеринов-то? — говорил он сам с собой в ярости.

Но его ярость не шла ни в какое сравнение с тем, что чувствовал Том, когда понял это. Его отец здесь! Он жил где-то здесь, в тихой деревушке, которую Том видел по дороге в долину. Жестокое хладнокровие окутывало разум Тома. Оно вытесняло все остальное, пока не осталась только ненависть. Эта ненависть яростно пронзила его, пробуждая Темную магию внутри.

Внезапно Морфин взмахнул ножом и закричал:
— Осрамила нас, эта мелкая шлюха! А ты-то кто таков, заявился сюда и задаешь вопросы обо всем этом, всем этом? Все кончено, нет, что ли? ... все кончено.

Том все еще чувствовал, как холодная отстраненность руководит его мыслями и действиями, пока он смотрел на отвратительного человека перед собой. Этот подонок не заслуживал того, чтобы называться потомком благородного Салазара Слизерина. Том подошел к мужчине и медленно поднял руку. Его сердитая магия охотно подчинялась ему, ее не мог остановить даже тот факт, что Том не использовал палочку. Он просто щелкнул пальцами и палочка мгновенно вырвалась из руки Морфина. Она взмыл в воздух и полетела к Тому, а он ловко её поймал. С мрачным удовлетворением, Том заметил, что произвел должное впечатление на Морфина.

Покидая отвратительную хижину, Том крепче сжал фонарь; золотое кольцо, которое носил Морфин, теперь было надежно спрятано в его кармане. Он огляделся. Как там говорил Морфин? Большой дом через дорогу? Том, не оглядываясь, бросил дом, в котором выросла его мать. Для него это ничего не значило.

Он продолжил свой путь по проселочной дороге в направлении Литтл-Хэнглтона. Он миновал опустевшие дома. Деревня, похоже, не была затронута войной, которая разразилась в Лондоне. Через некоторое время Том остановился перед огромным домом. Жгучий гнев, охвативший его после разговора с Морфином, внезапно сменился онемевшим недоверием. Он почувствовал, как фонарь выскользнул из пальцев. Треск, с которым он ударился о землю, встряхнул ночную тишину, но потом все снова стало как прежде.

И это дом его отца? Дом перед Томом был огромным поместьем и выглядел вполне ухоженным. Том почувствовал себя преданным, глядя на очевидное богатство перед собой. Он не знал, чего именно ожидал, но уж точно не этого. В его голове пронеслись картинки из детства. Он видел себя, идущим по заснеженному Лондону в одной летней рубашке и брюках, потому что не мог позволить себе большего. Он вспомнил, сколько ночей ему приходилось засыпать голодным, потому что миссис Коул не могла выбить еды на всех. Он вспоминал, как использовал малые потоки собственной магии, чтобы красть у прохожих на улицах Лондона, постоянно боясь быть пойманным.

Том сжал руки в кулаки и уставился на безмолвный дом. Он выглядел так приятно и заманчиво. В двух окнах первого этажа горел свет, освещая траву под его ногами. Очевидно, кто-то в доме еще не спит.

Том почувствовал себя отделенным нерушимой стеной от мирной тишины, которую излучал дом.

Он взмахнул палочкой, украденной у бессознательного дяди, и железные ворота распахнулись, впуская его на территорию. Том вошел на широкую тропу поместья. К зданию вела гравийная дорога. Он оказался окружен клумбами, которые были в своем полном цвету и источали сладкий аромат. Шаги Тома издавали мягкий скрежещущий звук, пока он шел по дорожке к особняку. Наконец, он оказался перед огромной деревянной дверью. Он протянул руку и нерешительно провел пальцами по лакированной поверхности.

«Еще не поздно уйти...» У него не было причин находиться здесь. Ему не нужно было встречаться с отцом, чтобы понять, что он просто бесполезный маггл. Маггл, который заразил Тома своей грязной кровью. Он глубоко вздохнул, прежде чем его рука, лежащая на двери, потянулась к дверному молотку. Он крепко сжал холодный металл и постучал. Сначала ничего не происходило, но через несколько секунд он услышал шаги.

Дверь открыл мужчина и Том сразу понял, кто это. Он был освещен светом из коридора за спиной, в то время как Том стоял в темноте ночи. Мужчина был выше Тома и выглядел на лет тридцать. Том почувствовал, как его охватывает оцепенение, его желудок сжался, когда он окинул взглядом стоящего перед ним человека. Том знал, чего ожидать, но теперь, стоя перед отцом, чувствовал, что совершенно не готов. Это все равно что смотреть в зеркало. Хоть мужчина был старше Тома, у них, несомненно, были одинаковые черты лица, одинаковые темные волосы. Это жутко: такое невероятное внешнее сходство.

— Что тебе надо? — Том вздрогнул, услышав, что отец обращается к нему. Его тон был грубым и нетерпеливым.
Том все еще стоял в тени на пороге отцовского дома, очевидно, Риддл-старший не видел его лица. Но его голос, наконец, вывел Тома из оцепенения.

— Я хотел увидеть тебя, отец, — сказал Том спокойным, ледяным голосом. Он очень хорошо скрывал все свои эмоции.

Когда Риддл-старший услышал последнее слово, его лицо исказилось от гнева. Однако Том видел, что с яростью смешивается что-то еще. Было ли это опасение? Может, страх?

— Как ты смеешь так называть меня? — рявкнул Риддл-старший на Тома.

Том сделал шаг вперед, и свет, падавший из открытой двери, осветил его лицо. Легкая усмешка тронула уголки его губ, когда отец отшатнулся от него.

— А как еще мне тебя называть? «Папочка»? — спросил Том легким и даже веселым тоном.

Хотя сейчас он вовсе не был так спокоен, как его голос. Риддл-старший уставился на него широко раскрытыми глазами. и Том увидел, как на лице отца мелькнуло озарение, а затем и отвращение. Том почувствовал, как в нем закипает гнев, когда увидел это выражение лица. Не дожидаясь ответа, он обошел отца и вошел в Риддл-Мэнор. Он оказался в огромном зале. Перед собой он увидел лестницу, ведущую на второй этаж. На полу лежал богато украшенный ковер, с высокого потолка свисала люстра.

— Чего ты хочешь? — спросил Риддл-старший, понизив голос.

Том снова повернулся к нему и увидел, что удивление на его лице сменилось отвращением. Том уставился на человека, поразительно похожего на него. «А что мне здесь нужно?», - тупо спросил он себя.

— Деньги? — резко спросил его отец. — Вот зачем ты здесь, не так ли?

— Мне не нужны твои деньги, — прошипел Том.

Какое ему дело до грязных маггловских денег? «Все-таки не стоило мне приходить», - подумал Том, глядя на отца. Он был жалким магглом. Очевидно, он боялся, что объявившийся сын потребует у него денег. Том заметил открытую дверь в нескольких шагах от него. В комнате позади, казалось, был зажжен свет.

— Мы же не будем обсуждать причину моего визита в коридоре, да? — холодно сказал Том другому мужчине. — Это же так невежливо.

Прежде чем отец успел что-либо сказать, Том повернулся и пошел к открытой двери. Не успел он дойти до двери, как почувствовал на плече чью-то руку.
— Ты не можешь просто заявиться сюда и делать все, что хочешь, — взорвался отец.

Том стряхнул руку с плеча и шагнул за дверь. Он быстро оглядел пространство. Это была большая комната, вероятно, гостиная особняка. На одной стене Том увидел окна, из которых открывался прекрасный вид на деревню в долине. Другую стену почти полностью закрывал книжный шкаф. Перед ним стоял старый, богато украшенный орнаментом глобус. Повсюду Том видел огромные портреты, на которых, вероятно, были изображены предки благородного семейства Риддлов. Пол в комнате был сделан из дорогого темного дерева. Тут и там стояли маленькие шкафчики и комоды из красного дерева. Но вскоре взгляд Тома привлекла часть гостиной с роскошными диванами и креслами. Там, на диване, сидела старая женщина с белоснежными волосами. Она была занята вышиванием белой ткани. Мужчина того же возраста, что и женщина, сидел в одном из удобных кресел с книгой в руке. Том подошел к ним в сопровождении отца.

— Кто это был? — спросил старик, не отрываясь от книги.

Не услышав ответа, он поднял голову. Он быстро перевел взгляд с Риддла-старшего на Тома.

Том видел, как старик, прищурившись, посмотрел на него, а потом спросил низким голосом:
— Кто это?

Том не знал, кто эти двое, но если подумать, то, возможно, это его бабушка и дедушка. У него никогда не было семьи, а теперь он столкнулся с отцом, бабушкой и дедушкой. Это было как-то... странно. Хотя и не в хорошем смысле, поскольку все трое, казалось, смотрели на него с опаской и довольно враждебно. Но какое ему дело до того, что думают о нем эти глупые магглы?
Том холодно ухмыльнулся старику, прежде чем сдержанно ответил:
— Позвольте представиться. Я его сын, — выдал Том, указывая на Риддла-старшего.

Послышался мягкий стук — книга деда выпала из его руки. Мужчина недоверчиво уставился на Тома. Женщина на диване тоже посмотрела на парня с явным удивлением.

Через мгновение дед Тома, казалось, пришел в себя от этой новости и резко спросил Риддла-старшего:
— О чем это он, Том?

— Понятия не имею. — Том услышал ответ отца. — Он просто появился на пороге и никак не уйдет.

— Я ожидал от вас более радушного приема, отец, — язвительно сказал Том, подчеркивая последнее слово.

Старик повернулся к Тому, прежде чем довольно сердито закричал
— Что за вздор! У Тома нет детей. Как ты смеешь называть себя его сыном?

— Смею, — холодно ответил Том. — Я знаю, что он мой отец.

— Наглый маленький лжец! Как ты смеешь входить в мой дом и рассказывать такие идиотские истории? — старик в ярости вспылил на Тома.

Том в упор уставился на рассерженного человека. Он не ожидал, что его так называемая семья примет его с распростертыми объятиями, но это презрение привело его в ярость.
— Кто же тогда твоя мать? — спросил тихий, но все же расчетливый и жесткий голос.

Том повернулся к женщине, сидевшей на диване. Она пристально посмотрела на него.

— Если, как ты говоришь, Том твой отец, то кто твоя мать, мальчик? — снова спросила она, холодно оглядывая его с подозрением.

— Меропа Гонт, — ответил Том ровным голосом.

Том услышал, как отец, все еще стоявший рядом, резко втянул воздух.

— Ты — отпрыск этой сумасшедшей? - пожилая леди посмотрела на Тома с явным отвращением. Затем она отвернулась от него к Риддлу-старшему и продолжила своим снобистским тоном: — Видишь, Том, что мы получили в итоге твоего неподобающего поведения. Теперь у нас на руках это.

— У меня есть имя, вообще-то, — прорычал парень. — Я Том Риддл.

— Ха, с каждой секундой все лучше и лучше, — усмехнулся старик, прежде чем продолжить низким и агрессивным голосом, — послушай, мальчик, ты не Риддл. Ты не из нашей семьи.

— Забавно, — ответил Том ледяным тоном. — Как вы объясните мое имя?

— Не обманывай себя, мальчик, — в ярости рявкнул дед Тома. — Ты явно не Риддл.

Том чувствовал, как его магия гневно струится по венам. Ему все еще удавалось сдерживаться и не давать ей потрескивать вокруг, но постепенно ему становилось все равно.

— Я знаю, что он сбежал с Меропой Гонт, — сердито прошипел Том, указывая на Риддла-старшего. — Я его сын.

— У тебя нет доказательств, мальчик. — Старик, казалось, полностью потерял самообладание, а теперь он рычит на Тома, — Эта женщина была шлюхой. Ты можешь быть сыном любого мужчины этой деревни.

— Моя внешность — недостаточное доказательство? — спросил Том угрожающим тоном.

— Ты мне не сын! — вдруг заорал на него Риддл-старший. Том видел, что его руки дрожат от гнева. — Дьявольское отродье, вот ты кто!

Том на мгновение лишился дара речи, увидев, с каким презрением смотрит на него отец.

— Эта женщина обманула меня! Заставила меня жениться на ней! — воскликнул Риддл-старший.

— Ты прав, — согласился старик, прежде чем снова повернуться к Тому и сердито зашипеть на него. — Послушай, парень, ты нам здесь не нужен. Немедленно покинь этот дом. Ты пожалеешь, если будешь и дальше трепать свою нелепую ложь вокруг.

— Я не лгу, — прошептал Том, сжимая руки в кулаки.

— Ты думаешь, что можешь прийти сюда и разрушить нашу семью? — холодно спросила старуха.

Магия Тома бушевала внутри и он правда был удивлен такой бурной реакцией. Почему его так волнует, что думают эти вшивые магглы? Почему его так обидело их отвержение?

Том повернулся к отцу и встретился с ним взглядом, затем спросил тихим и бесстрастным голосом:
— Почему ты ненавидишь меня?

Отец уставился на него, и Том видел все еще пылающее отвращение в его глазах, но было и что-то еще. Неужели стыд? Но не успел Том распознать это, как оно снова исчезло с лица отца, и Риддл-старший холодно и безжалостно зашипел:
— Ты не Риддл. Ты не заслуживаешь этой фамилии. Ты — просто отвратительная сволочь. Как и твоя мать.

Том ничего не ответил на это оскорбление. Раскаленная добела ярость захлестнула его, и он медленно, но верно терял контроль. Он чувствовал, как его магия умоляла освободить его. Том не осознавал, что делал дальше. Он просто полез в карман и вытащил палочку Морфина.

Он бесчисленное количество раз читал об этом проклятии в книгах. Он был одержим им и очарован мощью, стоящей за проклятием. Иногда он даже боялся этой магии. Но никогда раньше ею не пользовался.

Том увидел страх на лице отца и легкое понимание, когда тот направил палочку на родителя.

— Авада Кедавра, — тихо сказал Том.

Мелькнула зеленая вспышка, и Том Риддл-старший упал замертво на пол посреди гостиной. Страх все еще оставался на его лице. Том обернулся, услышав крики удивления и шока, исходившие от его бабушки и дедушки. Он снова поднял свою палочку и произнес проклятие еще два раза. Он чувствовал, как магия проходит через все его естество, а затем и через его палочку. Магия, однако, внезапно стала нейтральной и чистой, абсолютно не связанной с его предыдущей ненавистью.

Это было так... сюрреалистично. Тому казалось, что он — это не он. Он словно был отдельно от тела. Как будто, паря над всей этой картиной, он смотрел вниз. Смотрел на мертвое тело человека, который когда-то был его отцом, он не испытывал никаких эмоций. Он хотел что-то почувствовать. Разве он не должен испытывать хоть какие-то эмоции после того, как убил собственного отца? Но нет. Ничего. Ни удовлетворения, ни триумфа, ничего.

Ни даже вины.

Он взглянул на этого человека, и все, что видел — просто еще одного никчемного маггла. Том сделал шаг назад. И еще, и еще. Пока не остановился у двери, ведущей из гостиной. Однако его взгляд был по-прежнему замертво прикован к трем телам, лежащим на диванах.

Он никогда раньше не использовал это проклятие и никогда раньше не убивал. Перед его мысленным взором промелькнула глупая маленькая девочка из Райвенкло. Но это и правда был чертов несчастный случай. Он и подумать не мог, что Василиск кого-то убьет, потому что знал, что школа будет закрыта.

Он никогда не убивал.

Но в пяти метрах от него лежат три мертвых тела. Руки Тома крепко сжали чужую палочку. Она странно ощущалась в его руке, так же странно, как и отсутствие каких-либо чувств внутри. Но Том понимал, что теперь пересек неведомую черту, и для него назад дороги больше нет.

***

После этого Том сразу покинул Риддл-Мэнор. Он не мог вспомнить, как, словно в бреду, вернулся в обшарпанную хижину Гонтов. Но как-то он, должно быть, нашел дорогу, потому что следующее, что Том помнит - то, как он стоит перед своим дядей. Он нашел его все еще лежащим без сознания посреди комнаты. Том осознавал, что должен что-то сделать. Чтобы люди никогда не узнали, что он натворил. И у него получилось. Никто и никогда не догадывался связать его и смерть Риддлов. Дядя, однако, теперь заперт в Азкабане с тонко измененным воспоминанием о вечере, когда Том посетил его.

Том замедлил шаг, вспоминая ту ночь, возвращаясь в гостиную Слизерина.

Он все еще не знал, что чувствует после убийства собственного отца. Он никогда об этом не думал. Этот человек не занимал значимого места в жизни Тома, и из-за этого Том пренебрег его жизнью. Он решил полностью вычеркнуть эту часть семьи. Эту маггловскую часть. Его раздражало, что у него в жилах течет кровь маггла. Но какая теперь разница? Они мертвы. Ни одна живая душа не знает о том, что он сделал. Ни одна.

«Кроме Гермионы, конечно», - сердито и немного растеряно подумал Том.

Внезапно он услышал шаги в темном коридоре. Очевидно, кто-то шел к навстречу, судя по тому, что эхо становилось все громче. Он не знал, кто это был, но, скорее всего, учитель. Том не хотел, чтобы его нашли в коридоре во время комендантского часа. Он нервно огляделся. В нескольких метрах он заметил небольшую нишу, частично закрытую гобеленом. Том быстро подошел к нише, спрятался в ней и осторожно задвинул перед собой гобелен. К этому времени звук шагов стал громче, и человек почти дошел до его.

Глаза Тома сузились, и ненависть закипела в нем, когда он узнал человека. Гермиона. Он чувствовал, как магия сердито струится в нем, пока он наблюдал, как она проходит мимо. Он потратил столько своего времени на чертову Грязнокровку. Она никчемный мусор, не заслуживающий его внимания. Том медленно обвел взглядом ее фигуру и нахмурился, увидев странную одежду. Гермиона была в брюках. Он никогда раньше не видел ее в штанах. На ней не было ни обуви, ни носков, она шла босиком по коридору. Ее рубашка тоже была странной. Она была обтягивающей и как-то странно обрезанной. Когда его взгляд скользнул по ее фигуре, он увидел, что она крепко сжимает палочку в руке. Что она задумала? Ее лицо ничего не выражало, и Том не мог понять, о чем она сейчас думает. Хотя в ее карих глазах мелькнул знакомый огонек. Он узнал это мерцание. Он уже несколько раз видел в ее глазах такое отчаяние и печаль. Том едва не покачал головой, вспомнив, как он ломал голову над тем, что же случилось с ней, что вызвало такую печаль. Что за идиотская трата времени! Том молча усмехнулся. Что бы она ни пережила, Грязнокровка это заслужила.

После того, как Гермиона прошла мимо и отошла на приличное расстояние, Том наконец покинул свое укрытие. Он быстро посмотрел в сторону, куда ушла Гермиона, затем развернулся и продолжил свой путь в слизеринскую гостиную. Однако, возвращаясь в гостиную, он упрямо думал лишь об одном. О том, что говорила Гермиона. Том бранил себя за то, что придавал такое значение тому, что сказала Грязнокровка, но все же ее слова эхом отдавались в его голове.

«Ты можешь себе представить? Что кто-то убил собственного отца? Какое мерзкое преступление!»

От автора: { Надеюсь, вам понравилась новая глава. Я знаю, что она очень короткая, но уже ничего не поделать (следующая точно будет длиннее). И я знаю, что это всего лишь воспоминание, но я хотела его добавить. ^^
Разговор между Томом и Морфином канонный, почти дословный из шестой книги. Хотя, я написала это от POV Тома. Я не смогла удержаться, чтобы не описать эту сцену. Жаль, что мы так и не узнали, как именно Том Риддл убивал своего отца. Но мне же нужно было что-то придумать! }