Ultima ratio

Позднее тем же днём Гермиона вышла из класса со своими друзьями. Неожиданно, но Гермиона была рада что занятия закончились быстро. Весь урок она не могла сосредоточиться, витала в мыслях далеких от темы урока.
— Было так увлекательно, — с энтузиазмом сказал Люпин. — Никогда не думал, что Чимеарас можно приручить.
На лице Лонгботтома появилось недоверчивое выражение, когда он посмотрел на Люпина.

— Ну очевидно, что с тобой что-то не так, — сказала наконец он Люпину с жалостью, а затем на его лице появилась широкая улыбка, после чего он радостно воскликнул — Всё, больше ни слова об уроках.

Люпин лишь изогнул бровь и произнес:
— На самом деле, есть одно эссе по гербологии, которое я всё…

— Я сказал, — громко перебил его Лонгботтом. — Больше ни слова об уроках!

Люпин только вздохнул, опасаясь энтузиазма друга. Гермиона тихонько хихикнула.

— Итак, что мы будем делать в этот прекрасный день? — Весело спросил Лонгботтом.

— Через полчаса у нас тренировка по квиддичу, — вставил Уизли.

— Но. — Лонгботтом растерянно уставился на него. — Снова понедельник?

Люпин снова вздохнул, прежде чем спокойно продолжил: — И ты говоришь, что со мной что-то не так?

Лонгботтом небрежно отмахнулся от замечания:

— А я никогда и не утверждал, что нормальный. — Затем он повернулся к Гермионе и спросил: — Ты не хочешь составить нам компанию на тренировке? Будет весело.

Поскольку Гермиона не очень-то любила Квиддич, ей совсем не хотелось смотреть, как они ломают себе шеи на этих нереально быстрых метлах. Что ж, поэтому она собиралась отклонить это предложение и сказала:

— Э… Вообще-то я.

Но она не смогла закончить фразу — кто-то окликнул ее по имени. Гермиона обернулась и увидела Тома. На его губах играла легкая усмешка, и она заметила, как его глаза блуждают по ее телу. Чего и следовало ожидать, жар в очередной раз ударил ей в лицо. Том подошел к ней, и в его глазах заплясали веселые огоньки, стоило заметить как она покраснела. Жар на ее лице усилился, когда Том взял ее руку в свою и нежно сжал.

«Может, стоит нырнуть в Черное озеро?»подумала Гермиона. Это наверняка уберет глупый румянец.

Лонгботтом, очевидно, уже заметил нехарактерную для Гермионы застенчивость и начал хмуро смотреть на Тома. Она не горела желанием узнать, что именно, по мнению светловолосого Гриффиндорца, вызвало ее внезапную робость рядом с Томом. Том, увидевший враждебное поведение Лонгботтома, насмешливо поднял бровь. Прежде, чем Том успел открыть рот и сказать что-нибудь оскорбительное, Гермиона предостерегающе сжала его руку.

Она удивилась, ведь он подчинился! Том лишь презрительно усмехнулся в сторону Лонгботтома, но промолчал. Хмурое лицо Лонгботтома стало лишь свирепее, и Гермиона увидела, как он машинально потянулся за палочкой.

Она почувствовала невероятное облегчение, когда Люпин нарушил это напряженное молчание. Он ободряюще улыбнулся ей и сказал:
— Как насчет того, чтобы встретиться в гостиной позже? Поможешь проверить мое эссе по гербологии. Это пошло бы нам обоим на пользу.

— Конечно. — Она на него с благодарностью улыбнулась. — Но только если ты проверишь мою.

Затем Люпин повернулся к друзьям и сказал: — Я думал, у вас тренировка по квиддичу.

Лонгботтом ничего не ответил, только сердито посмотрел на Тома, но сумел взять себя в руки. Люпин схватил его за локоть и потащил прочь. Гермиона облегченно вздохнула и позволила Тому потянуть себя в противоположную сторону. Он лишь замедлил шаг и отпустил ее руку, когда они отошли на приличное расстояние от класса. Они все еще не сказали друг другу ни слова.

Не глядя на него, Гермиона едва слышно прошептала:
— Спасибо.

Она чувствовала, как он нежно обнял ее за плечи и притянул к себе.

— Пфф, наше время даже не стоит того, чтобы проклинать такого идиота, как он, — надменно протянул Том.

Гермиона посмотрела на него и увидела самодовольное выражение на лице. Она застенчиво улыбнулась и обняла его за талию. Даже с таким надменным выражением лица Том был невероятно красив. Трепет скрывал ее желудок, когда Гермиона осмотрела его. Том был так близко, что она чувствовала его приятный запах. Не в силах сопротивляться
отивляться этому страстному желанию, Гермиона прижалась к нему. Сейчас, когда Том смотрел на нее так. пристально, так чувственно, глупый румянец снова ударил к лицу. Но в этот раз это уже даже разозлило ее. Том, казалось, тоже заметил ее красное лицо и нахмурился.

— Гермиона? — осторожно спросил он, оглядывая ее с беспокойством. — С тобой точно все в порядке?

Она видела в его глазах беспокойство. Гермиона прикусила нижнюю губу и лишь уставилась на него.

— Д-да, — единственное, что она могла выдавить из себя, — это чертово «да».

Этот ответ ничуть не рассеял его тревоги. Наоборот, все становилось еще хуже, но теперь примешивалась тревога.

— У меня и в мыслях не было принуждать тебя к тому, чего ты не хочешь, — нерешительно сказал Том, бросив на нее встревоженный взгляд.

Гермиона не хотела, чтобы он волновался, потому что просто не было необходимости. На самом деле она ни о чем не жалела. Может, она и не планировала спать с ним вчера, но все равно она рада, что это произошло. Все было идеально, настолько, что она могла только мечтать. У нее мгновенно перехватило дыхание. Хотя, когда в её мысли ворвались воспоминания прошлой ночи, жар на лице снова усилился.

— Я пойму, если ты не захочешь говорить об этом, — продолжал Том с тревогой в голосе. — Но ты же знаешь, что ты всеможешь мне рассказать, да?

Гермиона подняла на него глаза, но поняла, что больше не слышит его. Ее мысли все еще возбужденно витали вокруг прошлой ночи, а ее взгляд волшебным образом возвращался к его губам.

Возможно, ей стоило бы попробовать избавиться от этой нелепой застенчивости с ним. Это обещает быть более интересным, недели прыжок в озеро.

Гермиона по-прежнему ничего не отвечала, отчего Том еще больше нахмурился. Он шагнул к ней, взял за руку и нежно сжал. Она видела, как он открыл рот, чтобы сказать что-то приятное и ободряющее, но Гермиона не оставила ему шанса. Она подняла руку, обхватила его щеки и притянула к себе. Она видела, как его глаза расширились от удивления, но это не помешало ей прижаться к нему губами. Ее руки обвились вокруг его шеи, когда она страстно углубила поцелуй. Трепетное чувство огнем обжигало внутри, а сердце забилось невероятно быстро, когда она почувствовала, что Том незамедлительно отвечает. Он обнял ее за талию и крепко прижал к себе.

Гермиона задыхалась, когда они, наконец, оторвались друг от друга. Потом она посмотрела на него и на ее лице появилась дерзкая улыбка, когда этот глупый румянец всё же не застал ее врасплох снова. Том смотрел на нее, и Гермиона с удовлетворением отметила, что беспокойство исчезло из невероятных серых глаз.

— Полагаю, это означает, что ты все-таки не сердишься на меня, — заявил он с легкой насмешкой в голосе, хотя на его лице было искреннее облегчение.

Гермиона лишь улыбнулась ему и сказала дразнящим голосом:
— Знаешь что? — она не дала ему ответить, снова притянула его голову к себе и довольно надменно подразнила: — Ты слишком много болтаешь.

Она почти яростно его поцеловала, а руками начала играть с бархатистыми волосами. Гермиона с удивлением отметила, что Том вообще никак не ответил ей. Казалось, он был был просто напросто ошеломлен ее внезапными действиями.

Вдруг — резкий голос эхом разнесся по коридору:
— Ну, на этом достаточно.

Гермиона так испугалась, что отпустила Тома и одновременно отступила на шаг. Она повернула голову, чтобы посмотреть, кто их прервал. Так или иначе, она должна была догадаться. Гермиона раздраженно вздохнула, когда ее взгляд упал на непрошеного гостя. Всего в нескольких метрах от них, в пустынном коридоре стоял не кто иной, как Леджифер. Она выглядела безупречно, как всегда, в безупречно чистой одежде и с безукоризненной прической. Яростный оскал исказил ее лицо, когда профессор зыркнула на Гермиону. Гермиона, на самом деле, отчаянно хотела закатить глаза, но вовремя остановилась, опасаясь смотреть на лицо Леджифер. Именно тогда профессор струсила оцепенение от негодования, в которое она впала, и подошла к Тому и Гермионе. Свирепая гримаса исчезла с ее лица, пока темные глаза блуждали по Тому, но стоило им вернуться к Гермионе, как они ожесточились.

— Мисс ДеСерто, — прошипела она низким голосом. — Никогда в жизни я не встречал такой наглости. Я просто отказываюсь верить своим глазам.

Леджифер сердито уставился на Гермиону. В кои-то веки Гермиона поняла, что творится в голове этой женщины, но ей было даже все равно. На ее лице появилось выражение вежливого интереса, когда она снова посмотрела на Леджифер. Она знала, что это еще больше разозлит профессора, но сейчас Гермиону было не остановить.

— Неужели все эти часы на отработках ничему тебя не научили? — Леджифер бросила ей, кипя от гнева.

Гермиона ничего не ответила. Все, что она могла — это сдержаться, чтобы не крикнуть профессору сердитое «нет». Уровень гнева Леджифер стремительно взлетел вверх, а Гермиона продолжала молчать.

— Мне противно от вашего поведения, — сказала ей Леджифер холодным тоном. — Как ты можешь так нагло приставать к мистеру Риддлу?

Гермиона сжала губы в тонкую линию, услышав абсурдный упрек Леджифер. О чем думает эта сумасшедшая? Что Гермиона поцеловала Тома против его воли? Как нелепо! Леджифер бросила еще один ледяной взгляд в ее сторону, прежде чем ее глаза обратились к Тому. Гермиона удивленно подняла брови, когда во взгляде этой сумасшедшей женщины появилось что-то похожее на беспокойство.

— С Вами все в порядке, мистер Риддл? — Спросил Леджифер почти озабоченно.

— Да, профессор, — вежливо ответил Том.

На его лице появилось невинное выражение и Гермиона не могла не восхититься его актерским мастерством. Однако, когда он продолжил, она услышала в его голосе это фальшивое раскаяние, хотя Леджифер охотно поверила в его игру.

— Мне очень жаль. Не знаю, что на меня нашло, — сказал Том, выглядя пристыженным. — Обещаю, это больше никогда не повторится.

— В Ваших извинениях нет необходимости. Я знаю, что это не Ваша вина, — ответила Леджифер странно сочувственным тоном.
Она снова посмотрела на Гермиону, и в ее глазах вспыхнуло отвращение. Гермиона просто проигнорировала это и отчаянно попыталась взять свою яростную магию под контроль. Леджифер снова повернулась к Тому и сказала:

— Мистер Риддл, как я уже говорила: эта девушка Вас недостойна. — Ее голос утратил свою обычную резкость и звучал почти по-доброму. — Пойми, тебе не следует проводить с ней время. Она только принесет тебе неприятности.

Голос Леджифер зазвучал так, словно она ребенка пыталась убедить. Гермионе пришлось приложить немало усилий, чтобы не вытащить палочку. Ее магия бурлила, разъяренная навязчивой заботой этой женщины о Томе.

Потом Леджифер словно выплюнула эти слова Гермионе, и в ее голосе не было ни капли доброты.

— Единственная причина, по которой я не наказываю тебя за это отвратительное поведение, заключается в том, что тогда мне придется наказать и мистера Риддла. Учитывая, что он невиновен, я не хочу причинять ему еще больше проблем.

Ледяной взгляд Леджифер пронзил Гермиону и ясно сказал ей, что профессор считает Гермиону самой большой проблемой Тома.

Гермиона задалась вопросом, — собственно, почему она вообще сдерживает свою магию? Но этот псих все равно заслуживает проклятия. После последних слов Леджифер, Гермиона краем глаза заметила, что Том немного расслабился. Она искоса взглянула на него и чуть не застонала от разочарования, увидев на его лице выражение ликования.Что ж. их не собираются наказывать за то, что они ничего не сделали! Тома, казалось, это всё очень удивляло. И его ухмылка тоже не обнадеживала.

— Спасибо, профессор, — сказал Том, и в его голосе прозвучала искренняя благодарность, хотя на лице не было и тени гнусного веселья. Гермиона проклинала тот факт, что он — чертовски убедительный актер. — Уверена, Гермиона тоже Вам благодарна.

Он неуверенно улыбнулся ей, Гермиона сердито прищурилась. Она заметила озорной блеск в его серых глазах и поняла, что сейчас он жаждет ее помучить. Возможно, потому, что она заставила его напрасно волноваться.

— Знаете, — продолжал Том, обращаясь к Леджифер, все с тем же невинным выражением лица. — Гермиона иногда бывает немного вспыльчивой, но она хорошая девочка.

Тут он сделал паузу и, казалось, о чем-то задумался.
Гермиона знала, что он делал это только для того, чтобы насладиться ледяным взглядом, которым Леджифер ее наградила. Затем он очаровательно улыбнулся профессору и сказал:

— Даже если немного… Хм… доминантна.
— Теперь достаточно!

— Том! — Гермиона угрожающе зашипела на него, в ее голосе явно слышался гнев.
Он посмотрел на нее с ложным опасением, отступив на шаг, но Гермиона увидела торжество в его серых глазах. Все стало слишком очевидно, когда он ухмыльнулся ей.

— Все даже хуже, чем я ожидала, — язвительно заметила Леджифер.

Гермиона перевела взгляд с веселого Тома на Леджифер, которая возмущенно покачала головой.

-Ты не должна так обращаться с мистером Риддлом, — резко бросила она Гермионе.
«Да, я должна проклинать этого лживого придурка!» Гермиона пришла в ярость.
Леджифер повернулась к Тому и ласково сказала:
— Если она причинит Вам еще больше проблем, не стесняйтесь приходить ко мне. Я смогу Вам помочь.

Гермиона видела, что Тому пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержаться от смеха. Однако он все же смог спокойно ответить.

— Спасибо Вам. — тихо сказал Том.

«Ага, спасибо Вам!» Гермиона чуть не заорала на Леджифер, опасаясь потерять самообладание.

Схватив Тома за руку, она грубо потащила его за собой и зашагала по коридору прочь от Леджифер, чтобы по-настоящему не проклясть эту женщину.

… или Тома!

Когда они отошли на некоторое расстояние от профессора, Гермиона отпустила руку Тома. Ее магия яростно пульсировала, когда она шла по коридору, сердито топая. Шаги Тома позади нее доказывали, что он все еще следует за ней.

«Какая наглость!» Гермиона снова вышла из себя и повернулась к нему. Ее глаза опасно сверкнули, когда она испепеляла его взглядом.

— Теперь ты доволен? — взвыла она.

На его лице появилась самодовольная улыбка, а затем он довольно промурлыкал:

— Да, немного.

— Зачем ты это сделал? — закричала она, уязвленная весельем на его лице.

Он только высокомерно ухмыльнулся. Гермиона угрожающе зарычала, не в силах больше выразить свой гнев словами. Магия покинула ее и мстительно затрещала вокруг. Может быть, стоит просто проклясть его, ну. чтобы хоть немного снять стресс?

Когда ее магия так яростно ощетинилась в воздухе, внезапно странное выражение промелькнуло на лице Тома. Гермиона прищурилась, глядя на него с подозрением. Ну и что он задумал на этот раз? Захотел помучить еще больше? Странное выражение все не сходило с его лица, когда Том медленно окинул ее взглядом. Без предупреждения, без единого слова, он резко метнулся к ней. Магия все еще ураганом бушевала вокруг нее, но этой силы было недостаточно, чтобы остановить Тома. Казалось, нити его собственной магии обвились вокруг него, защищаясь от нее.

Подойдя к ней, Том остановился лишь в нескольких миллиметрах. Гермиона подняла голову и продолжила буравить его ядовитым взглядом. Том смотрел на нее сверху вниз с каким-то странным, диким, голодным выражением лица. Гермиона уже собиралась вытащить палочку, чтобы наконец-то выплеснуть накопившийся гнев, когда Том внезапно грубо схватил ее за плечи и притянул к себе. Его губы с остервенением сомкнулись на ее губах. Гермиона была ошеломлена его внезапным порывом и не остановила его, когда он требовательно обнял ее, прижимая к себе еще крепче. Несмотря на прежний гнев, она не смогла оттолкнуть его. Ее магия все еще металась вокруг и яростно окутывала его, хотя гнев. пропал. Приглушенный стон вырвался у нее, когда Том продолжил жестко ласкать ее губы. Он толкнул ее к стене коридора, а его язык настойчиво ворвался в рот.

Он потянулся к двери, которая была рядом с ними, и открыл ее. Ни на секунду не отрываясь от поцелуя, он потащил Гермиону в старый класс. Она едва заметила это движение, все внимание было сосредоточено на внеземном ощущении его губ. Он прижал ее к стене класса и продолжил свой натиск, закрывая дверь. Гермиона вскрикнула от удивления, когда он прикусил ее нижнюю губу. Его рука скользнула к ее затылку, и он нежно его потянул, спуская цепочку поцелуев к шее. Дыхание Гермионы стало прерывистым, а мысли спутались.

Она почувствовала, как Том ухмыляется, прежде чем выпрямился и вытащил палочку. Легким небрежным движением палочки он запер дверь и наложил на класс заглушающее заклинание. Гермиона подняла на него глаза и увидела, что он все еще кривит распухшие губы в ухмылке. Его глаза потемнели, лениво блуждая по ее телу. Затем он снова поднял палочку и лениво взмахнул ею. Гермиона ахнула, когда вся одежда исчезла с ее тела. Прежде чем она успела возразить, Том снова схватил ее и прижал к стене. Он прочно запечатлел свои губы на ее, останавливая любые возражения, которые у нее, возможно, были. Хотя, надо признать, Гермиона была слишком отвлечена руками, ласкающими ее тело, чтобы сопротивляться чему-либо в этот момент. Его пальцы оставляли после себя почти болезненный ожог желания. Все ее мысли давно улетучились, и единственное, на чем она могла сосредоточиться, — это как можно быстрее преодолеть ничтожное расстояние между ними. Том, похоже, нашел самый удачный способ. Он сжал ее за талию обеими руками и поднял. Гермиона мгновенно обхватила его ногами и прижалась ближе. Ее спина все еще была прижата к стене. Том завладел ее губами и жадно поцеловал. Она провела обеими руками по его темным, шелковистым волосам, в то же время требовательно сжимая его ногами. Его губы оторвались от нее и медленно двинулись вниз по шее. Гермиона вскрикнула, когда он снова укусил ее. Но она совсем не возражала. О, то, что он делал вызвало лишь возбужденное покалывание, бегающее по всему телу, дышать становилось все труднее. Трепетное чувство, мучившее ее со времени урока Зелий, превратилось в жгучую потребность. Это с такой силой нахлынуло на нее, а Гермиона отчаянно попыталась утолить это желание.

Она убрала руки с бархатистых волос Тома и провела ими вниз, к шее и груди. Почувствовав ее движение, Том поднял на нее глаза. Ее желание только усилилось, когда она посмотрела в серые глаза, в которых бушевала буря. Хищный блеск появился в его глазах, прежде чем он снова накрыл ее рот своим и жадно поцеловал. Гермиона застонала от удовольствия. Наконец, ее руки нащупали его пояс и она быстро расстегнула его. Поцелуй Тома стал еще более требовательным, когда она стянула его брюки, а затем и медленно стянула с него трусы. Дыхание Тома стало прерывистым, что еще больше усилило желание Гермионы. Она обняла его и крепко притянула к себе.

Она чувствовала, как он входит в нее, и Гермиона никогда еще не чувствовала себя такой живой. Ее магия возбужденно потрескивала вокруг, и теперь к ней присоединилась магия Тома. Две силы танцевали в унисон, сплетаясь и одновременно борясь. Нити их магии соединялись друг с другом точно так же, как их тела. У Гермионы перехватывало дыхание от ощущения Тома так близко. Ее руки скользнули по его спине и крепко вцепились в зеленый пуловер. Если бы не ткань, ее ногти наверняка оставили бы царапины на его спине.

Ощущение его движений и их магии было слишком сильным. Чувство жара, возникшее где-то глубоко в животе, росло, пока не поглотило ее полностью. Гермиона закрыла глаза и еще крепче прижала к себе Тома, выкрикивая от удовольствия его имя.

Гермиона, тяжело дыша, обмякла в его объятиях, положив голову на плечо. Тонкой пеленой пот покрывал ее лоб, а тело все еще дрожало от удовольствия. Она тихо вздохнула и лишь крепче обняла Тома. Он повернул голову и нежно поцеловал ее в шею, затем, крепко обняв за талию, опустил на землю. Гермиона прильнула к нему назад и обвила талию руками. Том обнял ее и еще крепче прижал к себе. Она подняла голову и посмотрела на него. Его глаза мягко блеснули, когда он улыбнулся ей. Гермиона почувствовала, что сердце пропустило несколько ударов, и улыбнулась в ответ. Она была очень рада, что румянец не вернулся, пока она терялась в его серых глазах.

— Даже думай, что теперь ты можешь вот так решать все ссоры, — строго предупредила она, но не смогла снять улыбку с лица.

— Даже и не думал… — заверил ее Том со всей искренностью в голосе. Однако ухмылка на его лице была далеко не невинной.

Гермиона сейчас была слишком довольна, чтобы снова спорить о его порядочности поэтому она положила голову ему на грудь. Его руки все еще обнимали ее, и Гермиона была счастлива просто чувствовать его рядом.

Через некоторое время она начала немного замерзать, ледяной холод источал каменный пол. И тут она вспомнила, что на ней все еще не было никакой одежды, в то время как Том снова был одет в свою униформу. Она подняла голову и сказала:
— Ну, а сейчас ты вернешь мою одежду?

Он только ухмыльнулся.
— Хмм, не знаю. Мне так больше нравится.

Гермиона хмуро посмотрела на него, а его это заставило лишь тихо рассмеяться. Затем он наклонился, коснулся губами ее губ, прежде чем отпустить, и сделал шаг назад. Его глаза еще раз прошлись по ее телу, затем, с тихим вздохом, он вытащил палочку и махнул ею. Ее одежда снова появилась из ниоткуда и окутала ее тело. Он взял ее за руку и вывел из пустого класса.

***

Тому нравилось вспоминать о том, что произошло после того, как Гермиона потащила его прочь от профессора, который застал их целующимися в коридоре. Он удивился, что женщина не наказала их, но он всегда умел убеждать, не так ли? «Даже Гермиона не смогла устоять передо мной», надменно подумал он.

Он украдкой взглянул на нее, стоящую перед полкой с книгами. Сейчас они в подземелье Слизерина и Том, скрестив ноги, сидел на кровати, пытаясь закончить свое сочинение по древним рунам. Гермиона, решив никогда не делать домашнюю работу в его присутствии, просматривала книги, которые он собрал за годы обучения в Хогвартсе.

Том наслаждался ощущением триумфа, продолжая рассматривать ведьму. С тех пор, как он впервые поцеловал ее во время рождественских каникул, он знал, что так или иначе Гермиона будет принадлежать ему. Она вела достойную восхищения борьбу и заставила его отдать ей частичку себя, но в конце концов, она его. Его глаза потемнели, когда он посмотрел на нее. Она взяла с полки одну из книг и пролистала ее, прежде чем положить обратно. Том снова уставился на свое сочинение, но больше не мог прочитать и строчки. Его мысли все еще крутились вокруг Гермионы. Он мог бы, конечно, уже поставить ей метку, но у них еще много времени. В конце концов, вокруг нее все еще так много тайн.

— Не говори мне, что действительно купил все эти книги, или что кто-то дал их тебе, — Гермиона внезапно вывела его из раздумий обвинением в голосе.

На лице Тома появилась ухмылка, но он даже не посмотрел на нее. В конце концов, она была права.

-Скажем так. я приобрел их, — весело ответил он.

— Да, да, «приобрел», конечно, — раздраженно пробормотала она.

— Пфф, ты просто завидуешь, — поддразнил ее Том, сворачивая пергамент с эссе. — Ведь у меня так много реально полезных друзей, которые могут достать мне любой фолиант, который я только попрошу. В отличие от твоих Гриффиндорцев идиотов, которые даже не знают, что такое книга. Но знаешь.

Том запнулся, услышав тихий вздох, а затем звук падения чего-то на пол. Он обернулся. Гермиона стояла у полки, пораженно застыв на месте, и смотрела на пол широко раскрытыми глазами. Том нахмурился и подошел к ней. На лице Гермионы появилось странное выражение мимолетной паники. Что ее так напугало? Том перевел взгляд с нее на Черную книгу, лежащую на полу. Он сразу узнал книгу. Он купил ее в Косом переулке еще до начала учебного года, так как все необходимое для Хогвартса он и так получил. Она не дорогая, да ведь у Тома никогда не было лишних денег, и все же этот Черный фолиант — штука важная. Он наклонился и поднял его. Она открылась, когда упала на пол, но страницы были пусты. Том никогда не запишет свои тайные планы и глубокие мысли в книгу, которую все могут прочитать. «Нет, » подумал он, усмехнувшись, «я собираюсь наполнить ее гораздо большим, нежели просто написанными словами.»

— Что-то не так? — мягко спросил он Гермиону, заметив, что на ее лице все еще было выражение на грани с ужасом.

Как будто его голос вырвал ее из ступора, дрожь, казалось, покинула ее тело, и она посмотрела на него.

— Нет, — ответила она твердым голосом, который не выдавал и части ее страха. — Я только что вспомнила, что завтра пятница, снова есть Домоведение.

Каким-то образом он точно знал, что она лжет, но не знал почему. Что же ее так напугало? «Очевидно, это не из-за книги», — подумал он, глядя на маленькую Черную книгу в руках. В конце концов, это был абсолютно нормальный и обычный дневник.

***

На следующий день Гермиона забилась как можно дальше на своем месте и попыталась оставаться как можно более незаметной. Она задавалась вопросом, почему она все еще продолжает весь этот бред. Серьезно, ей следовало пропустить этот урок. С тех пор как Леджифер поймал ее во время поцелуя с Томом, Гермиона пыталась избегать профессора. Сейчас пятница и Гермиона не могла больше прятаться.

Отрывая глаза от учебника, она осторожно посмотрела на профессора, стоящего перед классом и читающего лекцию об очередной глупости. Гермиона, например, давно перестала слушать. «О, как же я ненавижу пятницы, — устало подумала Гермиона, глядя на суровое поведение Леджифер. Ее одежда была безупречна, как всегда, ее волосы были собраны в аккуратную и совершенно безупречную прическу на затылке. Ни одна прядь ее темных волос не выбилась, пока она ходила перед классом, все еще неустанно говоря о чем-то, что Гермиона пыталась игнорировать.

Гермиона уже не думала, что это возможно, но поскольку эта ужасная женщина оставила ее на дополнительные сразу после рождественских каникул, ее неприязнь к учителю лишь возросла. Это ужасное наказание казалось бесконечным. Каждую пятницу вечером Гермионе приходилось заставлять себя ходить в кабинет Леджифер. Она еще не закончила глупую книгу, которую Леджифер дала ей на прочтение. Обычно Гермиона быстро читала, но было трудно закончить книгу, в которой после прочтения только одного слова хочется просто разорвать ее на части и бросить кусочки в лицо Леджифер.

»… а я всегда упрекал Гарри, когда он жаловался на Снейпа», подумала она, снова глядя на Леджифер. Она молча завидовала Тому, который сидел на Нумерологии. Гермиона также ненавидела профессора Нумерологии, потому что он был лишь мерзким шовинистом, но даже Гаусс был лучше, чем Леджифер. По крайней мере, он просто игнорировал Гермиону во время урока.

Некоторое время спустя вдруг разразилась болтовня, и другие студенты сунули перья и пергамент в свои сумки. Гермиона посмотрела на них в замешательстве. Урок ведь не мог уже закончится, разве нет? Посмотрев на часы, Гермиона увидела, что она не ошиблась — до конца урока еще полчаса. Но тогда почему другие студенты собрали свои вещи? Она наклонилась к Роуз, которая сидела рядом с ней и складывала вещи в сумку.

— Что происходит? — спросила Гермиона.

Роуз просто смотрела на нее широко раскрытыми глазами, затем она спросила своим пронзительным голосом:
— Ты вообще не слушала ее?

Гермиона просто продолжала тупо смотреть на нее в ответ. Роуз презрительно хихикнула, прежде чем намеренно повысила и без того звонкий голос:
— Конечно, тебе трудно сконцентрироваться. Думаешь о Риддле, не так ли?

Гермиона не соизволила ответить на это, а просто начала собирать вещи, копируя других учеников.

— Прошу, дамы, — раздражающий голос Легифера эхом раздался в аудитории. — Спешите, у нас в распоряжении не весь день.

Гермиона посмотрела на профессора, стоящего перед классом. Это невероятное и бессмысленное совершенства, которое демонстрировала ее, было достаточно, чтобы поднять и без того кипящий нрав Гермионы еще больше. Темные глаза Леджифер блуждали по классу. Она с отвращением сморщила нос, глядя на Гермиону. Гермиона держала лицо абсолютно бесстрастным, пока она, не нарушая зрительного контакта с Леджифер, взяла свой пергамент, сунула его в сумку, а затем швырнула сумку на пол возле стола. После этого она просто продолжала смотреть на профессора, вызывающе поднимая брови. На самом деле, Гермиона понятия не имела, почему так себя ведет. Это было совсем не похоже на нее, она привыкла быть вежливой с профессорами. Но Леджифер, казалось, была исключением. Независимо от того, что говорила Гермиона, именно на этом уроке невозможно быть вежливой.

«Может, это вина мамы» размышляла Гермиона. «Она была хиппи в шестидесятых». Тогда она едва была старше Гермионы. И именно тогда она встретила отца Гермионы. На лице появилась легкая улыбка, когда она подумала о своих родителях. Она невероятно скучала по ним.

Леджифер давно отвернулась от Гермионы и теперь зашипела, как обычно резким голосом, повернувшись к классу:
— И я еще раз подчеркиваю: не допустите ошибок, сегодня я вас оцениваю.

Гермиону вырвали из счастливых воспоминаний, произнеся слово «оценка». Этому всегда удавалось пробудить ее внутреннюю всезнайку. Итак, этого хватило, чтобы она сосредоточила свое внимание целиком и полностью. Женщина махнула палочкой одним твердым движением, и внезапно из воздуха на столах появились пакеты с яйцами, несколько пакетов с мукой и разные противни. Гермиона просто нахмурилась в замешательстве. Что, черт возьми, здесь происходит?

— Теперь, дамы, — объявила Леджифер глумливым голосом. — Я хочу, чтобы вы испекли торт. Вы можете использовать любой рецепт, какой пожелаете, хотя я рекомендую один из тех, которые я представил ранее на уроках.

Ее строгие глаза прошлись по классу, прежде чем она сказала кратким тоном:

— Если вы хотите получить хорошую оценку, я предлагаю вам приложить все усилия, а также использовать чары, которые мы использовали за последние несколько уроков. Не забывайте, однако, что вы не изучаете все это только для того, чтобы добиться хороших оценок в школе. Это будет частью вашей работы после того, как вы выйдете замуж. И все же, вы же не хотите разочаровать своего мужа?

" Да, представляю разочарование моего дорогого мужа ем, что я не могу испечь…» сухо подумала Гермиона, прежде чем ее взгляд переместился с кислого профессора на ингредиенты, стоящие на столе. Теперь она почувствовала себя довольно растерянной. Она заметила, что другие студенты уже начали свою работу. Диана взмахнула палочкой над яйцами, крича: «Форис!». Сразу же яйца взлетели в воздух над чашей Дианы, а затем разломались и аккуратно приземлились в емкость.

Гермиона вздохнула и уставилась на свои ингредиенты. Не то чтобы она не знала, как испечь пирог… На самом деле, она часто пекла вместе со своей мамой, когда возвращалась из Хогвартса во время каникул. Проблема заключалась в том, что она была магглорожденной. Так что она знала только маггловский способ приготовления торта, а для этого требовалась хоть какое-то подобие духовки. О каких бы заклинаниях не говорила Леджифер, Гермиона не знала ни одного из них. В течение нескольких месяцев она не обращала никакого внимания на этот предмет.» Впервые я поняла, что Гарри и Рон чувствовали во время Зелий», подумала Гермиона, беспомощно глядя на посуду для выпечки перед ней.

» Ах, наплевать! Давайте-ка испытаем удачу.»

Итак, сперва Гермиона потянулась за мукой. На самом деле, есть отличный рецепт орехового пирога, который она могла бы попробовать. Но когда Гермиона захотела положить муку в миску, она заметила отсутствие какой-либо мерной чашки. Очевидно, для этого требуется какое-то заклинание. Гермиона устало вздохнула. Это ведь займет так много времени, разочарованно размышляла Гермиона, уже желая просто встать и уйти.

Гораздо позже Гермиона перемешивала свое странное цветное тесто деревянной палочкой, когда Леджифер подошла к столу. Профессор неодобрительно прищурилась темным взглядом на тесто и на то, как Гермиона размешивала его.

— Делаете все вручную, миссис ДеСерто? — насмешливо прошипела Леджифер, прежде чем пошла дальше.

Гермиона сжала рот в тонкую линию и не позволила себе проклясть эту мерзкую женщину. Поскольку ее тесто было настолько хорошим, насколько это было возможно, перед Гермионой стала новая проблема: отсутствие какой-либо печи. Ну, есть довольно много заклинаний, которые создавали тепло. Но Гермиона просто не была уверена, что сможет создать заклинание нагревания и держать его постоянно на 350 °F ° в течение получаса. Она лишь пожала плечами. Разве ей было не все равно? Этот урок для нее просто бессмысленный, в конце концов. Выпечка должна быть в радость. Смешно, но она даже подыгрывала. Гермиона только что положила тесто в одну из противней, прежде чем подумала, какое же заклинание использовать.

Мгновенно тепло окружило противень. Как и ожидалось, все пошло не по плану. Тесто стало нездорово черным снаружи. Стол, на котором стоял противень, начал слегка дымить. Гермиона резко взмахнула палочкой и прекратила эту пытку.

Теперь торт превратился в черный уголь, а стол все еще дымился. Ушли все ее силы на то, чтобы профессионально выйти из этой ситуации. Леджифер была бы несказанно рада, увидев, что ее любимая ученица провалилась. Гермиона тихо усмехнулась при этой мысли. Затем она положила свой почерневший торт на тарелку, села на стул и стала ждать, пока этот тупой урок закончится.

Прежде чем урок закончился, Леджифер взяла в одну руку кусок пергамента, а в другой — перо, затем медленно пошла между рядами столов. Она посмотрела на разные результаты урока и что-то записала о каждом ученике, которого проверила. Гермионе пришлось много работать, чтобы не фыркнуть за все это время. Прошло немного времени, и вот Легифер остановилась перед столом Гермионы. К настоящему времени только Диане и Гермионе удалось закончить пироги. Хотя в случае Гермионы, это было больше из-за того, что она просто сдалась. Диана, с другой стороны, даже покрыла свой восхитительно пахнущий шоколадный торт темной глазурью.

Гермиона нетерпеливо проверила свои наручные часы пока глаза Леджифер блуждали по пирогу Дианы. Профессор ничего не сказала усилиям Дианы, но просто отметил букву «В» за именем Дианы на ее пергаменте, а затем она продолжила.

«Только «Выше Ожидаемого»?" Гермиона раздраженно удивилась.» Она слишком высокомерная и вредная, чтобы просто похвалить ее?»

Легифер приступил к изучению работы Роуз и Люсии. Профессор просто сморщила нос и прищурилась, увидев наполовину приготовленный торт Люсии, прежде чем повернулась к Роуз. Роуз чуть не захныкала от страха, когда холодные глаза Леджифер блуждали по ней. Гермиона почувствовала, что еще чуть чуть и она закатит глаза.

— Миссис Смит, я искренне надеюсь, что это не лучшее, на что вы способны, — сурово прокомментировала все Леджифер, когда она ткнула в торт Роуз кончиком своей палочки.

Роуз уже реально заскулила и слабо ответила:
— Нет, профессор.

Легифер больше ничего не сказала, а просто заметила букву «У» в своем списке. Гермиона с негодованием покачала головой. Это был великолепный торт. Гермиона, например, была бы рада, если бы у нее было хоть что-то подобное, когда она жила в палатке без единого запаса еды. Ее взгляд упал на ее собственную неудачную попытку. Эта вещь больше напоминала уголь, чем еду. Она задавалась вопросом, было ли это хотя бы съедобным…

— Почему я не удивлена? — снисходительный голос вернул Гермиону из ее размышлений.

Она подняла голову и обнаружила, что Леджифер стоит прямо перед ней. На лице профессора была злая улыбка, а ее глаза блуждали по черному углю на столе Гермионы. Ничего не сказав, она просто взмахнула палочкой над попыткой выпечки Гермионы, и все сразу исчезло. Серьезно, Гермиона даже не могла винить ее в этот раз, но это триумфальное ликование на лице профессора все же смогло понизить ей настроение на несколько часов, как минимум.

— Знаете, я не хочу, чтобы вы заставляли мистера Риддла есть что-то подобное, — холодно сказала Леджифер. — Для него это будет буквально опасно. И он слишком благороден, чтобы сказать вам насколько это ужасно.

Гермиона вызывающе посмотрела на профессора.

— Я все еще надеюсь, что он придет в себя, — продолжила Леджифер своим фирменным резким голосом. — Ох, мистер Риддл. что он нашел в тебе?

Гермионе пришлось сильно прикусить язык, чтобы ответить что-то, что наверняка повлекло бы последствия… или исключение. Прямо в Азкабан, скорее всего. Гермиона решила, заметив это довольное выражение на лице профессора, что есть силы сопротивляться желанию вытащить палочку.

— Думаю, это пять баллов с Гриффиндора, — заявила Леджифер с мерзкой улыбкой на лице. — Я никогда раньше не видел более жалких попыток. Я даже думаю, что переоцениваю тебя, ставя тебе «Т».

Рот Гермионы превратился в тонкую линию. Она никогда не проваливала ни одного предмета. Помимо Прорицания, может быть, но это даже не был урок. Леджифер укоризненно покачала головой, пока ее холодные глаза блуждали по Гермионе. Что еще было не так? Естественно, эта безумная женщина не может найти недостатки в одежде. Ради Мерлина, на Гермионе униформа. Просто невозможно, чтобы с ней что-то было не так. Но отвращение на лице Леджифер подсказало Гермионе, что она не согласна от всего сердца.

Внезапно в голосе Леджифер появилась тошнотворная жалость, и она продолжила:
— Мисс ДеСерто, если вы не попытаетесь измениться, вы никогда не найдете мужа. Ни один мужчина не женится на такой, как вы! Даже мистер Риддл не сможет смириться со всем этим. — она обвела палочкой очертания всей ученицы.

— Незамужняя на всю жизнь — какая же ужасная, ужасная судьба, — ответила Гермиона ровным голосом, борясь, чтобы сдержать сарказм.

Леджифер просто фыркнула и снова покачала головой, как будто с Гермионой уже все было кончено. Затем профессор отвернулась и продолжила ходьбу по классу, оставив сзади крайне злую Гермиону.

***

Позже тем днем Гермиона сердито топала по коридору в направлении Библиотеки. После того урока с Леджифер она все не могла успокоиться. Это привело к тому, что она была довольно раздражительна по отношению к своим гриффиндорским друзьям. Поэтому она решила посетить Библиотеку, чтобы не проклясть невинного незнакомца. Она втайне надеялась, что найдет именно Тома в библиотеке.

Может быть, я могу проклясть его… Это была его вина, что она так противна Леджифер, не так ли? Гермиона проигнорировала голос справедливости, который взвизгнул от такого потока мыслей. Она все еще была слишком взбешена, чтобы мыслить рационально. Этот нелепый урок был просто невыносимым. Как она должна справляться с такой глупостью?

Действительно, «Т»? Гермиона мрачно зарычала, заставляя несколько первокурсников с Райвенкло нервно отбегать с ее пути.

Она никогда не получала «Т». Даже в Прорицании. Хотя это было потому, что она не осталась до конца курса, чтобы дать Трелони шанс оценить ее. К сожалению, убрать Домоведение было невозможно. После первого же урока, Гермиона отправилась к Дамблдору и потребовала покинуть этот курс. Она сложила руки в кулаки, вспомнив, как Дамблдор сочувственно посмотрел на нее, прежде чем сказал ей, что это обязательный урок для каждой девочки. Как они смеют заставлять ее страдать из-за безумия Леджифер?

Невозможно поверить, что она дала мне «T»! Гермиона яростно вздрогнула, прежде чем пнула рыцарские доспехи, стоящие рядом.

Она пробормотала поспешные извинения, когда костюм попытался ударить ее в ответ, отпуская ряд ненормативной лексики. Гермиона поспешила по коридору. Слова Леджифер почему-то все еще вертелись в голове. «Вы никогда не найдете мужа. Ни один мужчина не женится на такой, как вы.» «Это же смешно», подумала Гермиона, когда в ней снова вспыхнула ярость. Как смеет эта женщина осуждать ее? Гермиона кипела, хотя невозможно отрицать, что ее раздражение смешалось с чем-то другим.

Ее ранее сердитые шаги стали нерешительными, поскольку она немного замедлилась. Гермиона знала, что женщина была совершенно не права. Но все же, что, если в ее безумии была доля правды? Она провела рукой по своим вьющимся волосам и неохотно решила подумать об этом чуточку дольше. В конце концов, она застряла в прошлом. Ожидания мужчин по отношению к женщинам отличались от того, что она знала в девяностые годы. Но, конечно, Леджифер не в себе, да? Гермиона пыталась убедить себя в этом, в то время как неуверенность все больше беспокоила разум. Все эти домашние устои, где женщина должна быть покорной и послушной для мужа, были просто невыносимы. Гермиона почти достигла Библиотеки, и в ее голове вспыхнула мысль, которая действительно взбесила ее. А что Том ожидает от нее? Гермиона попыталась утолить свои беспокойства и вошла в Библиотеку.

— Добрый вечер, миссис ДеСерто, — поприветствовала ее библиотекарь миссис Питерс, любезно улыбаясь Гермионе.

— Добрый вечер, — Гермиона улыбнулась в ответ.

— Действительно, мисс ДеСерто, вечер пятницы, — теперь миссис Питерс мягко упрекала ее. — Вы же не планируете проводить свое свободное время в библиотеке, не так ли?

Улыбка Гермионы даже расширилась, и миссис Питерс вздохнула:
— Вам нужно немного повеселиться, а не тратить время в Библиотеке. На самом деле, то же самое я сказала мистеру Риддлу, но он тоже не хотел прислушиваться к моему совету.

— Том? — Гермиона удивленно спросила. — Он все еще здесь?

Лукавая улыбка появилась на дружелюбном лице мисс Питерс, когда она заметила обнадеживающее выражение лица Гермионы.

— Я вижу, ты все-таки умеешь веселиться, — нежно дразнил ее библиотекарь. — Да, мистер Риддл все еще где-то в библиотеке.

— Спасибо, — Гермиона обернулась через плечо и поспешила вглубь Библиотеки.

Она не видела Тома ни за одним из столов. Всего несколько райвенкловцев собравшихся за одним из столов, казалось бы, занятых домашней работой. Кроме них библиотека пустовала. В конце концов, вечер пятницы.

Когда Гермиона искала Тома в библиотеке, ее прежние мысли вернулась. Ее беспокойство просто глупое, не так ли? Конечно, Том не хотел, чтобы она была той послушной домохозяйкой, в которую Леджифер безуспешно пытается превратить ее. Хотя он человек своего времени, а Гермиона — странник, путешествующий в прошлом. Она никогда не сможет быть такой ведомой женщиной. Если бы Том ожидал чего-то подобного, ему стоит подумать еще раз.

…или бросить ее… Гермиона нервно сглотнула от этой мысли.

Она зашла в Запрещенную секцию и пошла к большому окну, скрытому за огромной книжной полкой. Том однажды показал ей это место. Если его там нет, Гермиона не знает, где еще искать. Ей нужно обойти полку со старыми пыльными книгами, чтобы наконец добраться до окна. Улыбка мгновенно преобразила ее лицо, когда она обнаружила, что Том удобно устроившись, отдыхает на широком подоконнике. Он прислонился к оконной раме и держал в руках старую книгу в грубом кожаном переплете.

— «Мощнейшие проклятия?» — спросила она с любопытством.

Том ничего не сказал, а просто посмотрел на нее поверх книги.

— Ты все еще не закончил ее? — Гермиона насмехалась над ним. — Я купила тебе эту книгу почти три месяца назад.

— Вообще-то, это уже второй раз, когда я ее читаю, — спокойно ответил Том. Затем тошнотворная нежная улыбка коснулась его лица, и он сказал: — Как я мог не перечитать ее после того, как такая замечательная девушка даровала мне ее? — Его поддельное обаяние было настолько очевидно, что Гермионе пришлось закатить глаза.

Он посмеялся над этим, но затем на его лице появилась довольно насмешливая улыбка, прежде чем он покровительственно заметил:
— На самом деле, Гермиона, ты не в положении отрицать способность других людей учиться. — Злая улыбка на его лице расширилась, когда он сказал, презрительно процедив: — Только не после феноменального провала на уроке Домоведения.

Гермиона широко раскрыла глаза.
— Как ты узнал?

Том не ответил, а только сочувственно посмотрел на нее. Гермиона уверена, что слизеринские девушки из ее группы рассказали ему о ее катастрофе сегодня во время Домоведения. Так вот как Том провел свое свободное время? Болтал с глупыми девчонками в гостиной Слизерина? Гермиона прищурилась, но он только ухмыльнулся в ответ.

Она потеряла терпение и огрызнулась:
— Я надеюсь, ты понимаешь, что это все не моя вина.

— Ага., — скептически сказал Том.

Гермиона посмотрела на него, но это не развеяло снисходительное удовлетворение на его лице. Гермиона потянулась за свернутым куском пергамента, с эссе по Трансфигурации, и ударила его по голове.

— Ой, — воскликнул Том, притворяясь оскорбленным. Затем он снова ухмыльнулся ей, а Гермиона тихо застонала.

— Теперь я понимаю, почему ты самая плохая со всего потока, с которым учишься, — протянул он, его голос был полон презрения. — Ты слишком жестокая. Как может этот бедный профессор научить тебя чему-нибудь, если ее жизнь буквально в опасности каждый раз, когда ты рядом?

Гермиона попыталась взглянуть на него, но ей это не удалось, и вместо этого она хихикала, когда она представляла себе в голове комические картинки с проклятием профессора.

— Если она будет продолжать в том же духе, то ее жизнь действительно в опасности, — сообщила она Тому, продолжая смеяться. — А теперь перестань беспокоить меня, я должна прочитать эту главу.

Том просто послал ей еще одну свою высокомерную улыбку, а затем вернулся к чтению своей книги. Наконец Гермиона открыла учебник по Трансфигурации и начала читать главу об основных способах передачи магии. Вскоре ей пришлось признать, что ее все еще что-то ранит. Именно тогда резкие слова Леджифер вернулись. Она взглянула на Тома, читающего книгу. Казалось, он в восторге от знаний, которые ему открывала книга. Несколько прядей его шелковистых темных волос спадали на глаза, но он не замечал.

«Что же он нашел в тебе?». Гермиона прикусила губу, рассматривая его.

— Том? — спросила она нерешительно.

— Хм? — пробормотал Том, все еще увлеченный книгой.

Гермиона осмотрела его. Он еще не оторвался от своей книги. Поэтому она нервно пробормотала:
— Ты… Чтобы ты…

Ее заикание почему-то привлекло его внимание, и он с любопытством посмотрел на нее.

Гермиона вздохнула, затем тихо прошептала, словно раскрывая огромный секрет:
— Я… я действительно полная неудачница в приготовлении и выпекании заклинаниями.

Том удивленно хихикнул, прежде чем положил книгу на подоконник рядом.
— И к чему это ты сейчас?

— Я не знаю… хм… — Гермиона внезапно почувствовала себя неуверенно. — Мы учили их по Домоведению сегодня.

— Ах, вот почему ты завалила этот урок? — Том усмехнулся, на его лице появилась лукавая улыбка.

— Конечно, я не провалю ни одного урока! — Гермиона вздохнула. — Никто не может называть этот цирк классом!

Она скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на Тома.

— Хорошо, хорошо. Значит, ты ничего не завалишь. Понял. — Том все еще неистово ухмылялся. — Так что ты пытаешься сказать мне?

Неуверенность быстро вернулась, и Гермиона отвела взгляд, прежде чем сказала слабым голосом:
— Просто я действительно плохо справляюсь со всякими домашними делами, да и в общем. Не то, чтобы я не могла это сделать. Но я не думаю, что я обязана делать все только потому, что я женщина.

— Так…? — Том явно не понимал, куда она ведет.

Гермиона робко продолжала:
— Ты же не ожидаешь, что я откажусь от всего, что хочу сделать, чтобы оставаться дома, наблюдать за хозяйством, готовить и убирать. Потому что этому никогда не быть.

Том не сразу ответил, и на мгновение Гермиона испугалась, что он действительно ожидал чего-то подобного. Она нерешительно посмотрела на него и была совершенно сбита с толку, когда обнаружила торжествующую улыбку на его лице.

— Значит ли это, что ты хочешь остаться со мной даже после того, как мы окончим Хогвартс? — спросил Том шутливым тоном, за которым скрывался трепет.

Гермиона мгновенно покраснела. Она не думала об этом в таком ключе! Том весело рассмеялся, затем наклонился к ней и притянул к себе.

— Не волнуйся. Я уверен, что мы не будем голодать только потому, что ты паршивый повар, — он насмехался над ней. — В отличие от тебя, я необычайно хорош в кулинарии с заклинаниями.

Гермиона нахмурилась на него.
— Как так?

— Ну да, это первое, что я выучил после начала учебы в Хогвартсе, — сказал Том удивленно.

Гермиона все еще недоверчиво смотрела на него. Она действительно ожидала, что первое, что сделает Том Риддл после начала своего первого года обучения в Хогвартсе, — это проникнет в Запретную секцию Библиотеки и прочитает каждую книгу о Темных Искусствах, на которую у него хватит пальцев.

— Зачем? — наконец спросила она слабо.

— Очевидно, тебе никогда не приходилось жевать что-то вроде той ужасной еды, которую они подают нам в приюте, — ответил Том легким тоном. — Я выучил заклинания, чтобы мне больше никогда не приходилось есть тот мусор.

Вскоре он сделал паузу, как будто обдумывая что-то, а затем добавил:
— Ты не можешь себе представить, как я был раздражен после того, как узнал, что мне пришлось вернуться в детский дом летом и что нам не разрешали колдовать во время каникул.

Гермиона тихо хихикнула, обнимая Тома. Она почувствовала, как он крепко обнял ее, прежде чем он наклонился и поцеловал ее в щеку. Мягкое прикосновение его губ к ее коже вызвало дрожь по позвоночнику, и Гермиона внезапно пожалела, что они сидели здесь, в Библиотеке, на виду у любого студента, который мог захотеть прочитать одну из книг здесь. Но это легко исправить, она лукаво усмехнулась и согнула запястье, чтобы ее палочка выпала в руку. Затем она обратилась к Старшей Магии, сконцентрировавшись на своем внутреннем ощущении, и услышала тихий вздох удивления, исходящий от Тома, когда они аппарировали.

Том был застигнут врасплох, когда внезапно давление видения охватило его. Когда давление отпустило, подоконник исчез, и он потерял равновесие. Он упал, когда Гермиона все еще крепко держалась за него. Они оба упали на землю. Но удар оказался не таким болезненным, как он ожидал, из-за того, что твердый каменный пол Библиотеки теперь был заменен мягкой травой. Том приподнялся на локте, в недоумении осматриваясь вокруг. Очевидно, они были на каком-то лугу. Кое-где молодые березы прерывали ровный склон ландшафта. На некотором расстоянии Том увидел кусты и заросли леса чуть дальше. Весеннее солнце все еще полыхало над верхушками деревьев, освещая теплом землю. Том озадаченно нахмурился, заметив веселую смеющуюся ведьму, которая все еще цеплялась за него. Прямо сейчас она посмотрела на него и, казалось, была очень удивлена ​​его растерянностью. Глаза Тома переместились с ее лица на палочку, которую она держала в руке. Когда он увидел черную палочку, то наконец понял. Очевидно, Гермиона снова сделала невозможное и прорвалась сквозь Чары Хогвартса.

— Где мы? — Раздраженно спросил он, пытаясь скрыть растерянность с голоса.

Карие глаза Гермионы по-прежнему искрились от смеха, когда она ответила ему:
— Где-то далеко от Хогвартса.

Том прищурился. С тех пор как она впервые пронесла их сквозь защиту Хогвартса, Том ломал голову над тем, как она справилась. Его взгляд снова обратился к черной палочке в ее руке. Это действительно была Непобедимая палочка?

— Как? — спросил он твердым голосом, уставившись на нее пронзительным взглядом. — Как ты можешь аппарировать внутри Хогвартса?

К его разочарованию, Гермиона лишь ухмыльнулась. Том поднял брови, когда увидел странный горящий блеск, появляющийся в ее глазах. Внезапно она убрала руки с его талии и взяла его за плечи, прежде чем наклонилась. Том удивленно моргнул, когда она прижала губы к его и начала яростно целовать его. Он чувствовал, как одна из ее рук блуждала от плеча до шеи, пока ее пальцы нежно играли с его волосами. Том не смог сдержать этот мягкий стон удовольствия, когда почувствовал, как она дразнит его нижнюю губу. Затем ее губы снова покинули его, оставив после себя холодное чувство потери. Он открыл глаза и посмотрел на Гермиону. Он заметил, что она улыбается ему и выглядит самодовольной.

— Ты можешь продолжать попытки выдавить из меня информацию, что в любом случае не получится, — чувственно прошептала она ему на ухо, ее дыхание взволнованно покалывало на его коже. — Или мы могли бы заняться чем-то еще…

Гермиона прижалась еще ближе к нему и начала оставлять новые поцелуи на его шее. Том вздрогнул от удовольствия, когда почувствовал ее мягкие губы на своей коже, и допрос как-то сам по себе прекратился. Это не значит, что он собирался отпустить ее с крючка, успокаивался он. Он просто сделает это позже. Он обнял ее одной рукой и притянул к себе, а другой обхватил одну из ее щек. Он наклонился к ней и прижался губами к ее. Он нежно коснулся их языком, после чего Гермиона нетерпеливо раскрыла губы, впуская его внутрь.

Пока он все желаннее углублял поцелуй, Том почувствовал, как одна из рук Гермионы блуждает по его груди. Он слегка задохнулся, когда она медленно расстегнула его ремень, чтобы вытащить его из петель брюк. Она продолжала расстегивать пуговицы его рубашки, а затем требовательно провела пальцами по обнаженной коже его груди. Если до сих пор оставались еще капли его ледяной сдержанности, то теперь все полетело к чертям. Гермиона тихо вскрикнула, когда он схватил ее за плечи и толкнул на землю.

***

Том сидел в Большом зале и вынужден был работать, чтобы просто не заснуть.
— Кому-то следует проклясть этого самодовольного придурка, — раздраженно подумал он, разглядывая Диппета. Если бы это не означало рисковать своей безупречной репутацией образцового студента, Том с радостью мам с ним расправился. Он подавил зевок, стараясь казаться внимательным к каждому слову этого мерзавца.

-…так что в конце концов школьные учителя и я пришли к выводу, что мы определенно должны инициировать такое событие, — монотонно продолжал Диппет своим невыносимо напыщенным голосом.

Том тихо вздохнул и откинулся на спинку сиденья. Это могло продолжаться часами, кто ж его знает. Диппет наслаждался звуком собственного голоса.

-…то есть приглашения уже покинули замок и должны быть доставлены вашим родителям к завтрашнему дню, в зависимости от того, где они живут, — важно заявил Диппет. — Итак, в субботу на следующей неделе у нас, наконец, будет наш первый Родительский день.

Том не смог сдержать стона разочарования. Родительский день? «Звучит очень забавно», — подумал он, хмуро глядя на Диппета. Затем его взгляд скользнул по остальным ученикам. Казалось, они были до тошноты взволнованы перспективой такого бессмысленного события. Тому захотелось проклясть их всех.

Вот ведь тупицы!

Глаза Тома сердито сузились, когда он увидел восторг в глазах других студентов. Это продолжалось недолго, его взгляд остановился на гриффиндорском столе. Он нашел Гермиону, в окружении ее, казалось, возбужденных друзей. Том быстро понял, что, хотя Гермиона улыбалась им, эта улыбка не достигала ее глаз. И тут он вспомнил, что она сказала ему, что ее родители погибли на войне во Франции. Том сжал руки в кулаки, глядя на грустную улыбку Гермионы. «Может, и впрямь стоит проклясть Диппета?», в ярости подумал он. Как смеет этот дурак напоминать Гермионе о войне? О её потерях?

Гнев все еще бушевал внутри, Том даже не заметил, что Диппет уже закончил свою речь.

Он очнулся от мрачных мыслей только когда услышал нерешительный голос, раздавшийся рядом.

— Риддл? — он скорее испуганно спросил.

Он обернулся и увидел, что Эйвери стоит позади его места, отчего Том сморщил нос в отвращении.

— Ну? — нетерпеливо зашипел он.

— У нас… у нас есть просьба, — осторожно ответил Эйвери.

Том окинул стоявшего перед ним слизеринца холодным взглядом, от которого Эйвери слегка поежился. Том отвернулся, прежде чем спросил резким тоном:
— И какая же?

— Хаффлпафф, Натаниэль Боуэтт, — прошептал Эйвери, и в его голосе прозвучал страх. — Ну, знаешь, с седьмого курса.

После этого Эйвери замолчал, и Том почувствовал, как в нем снова нарастает раздражение.

— Нет, не знаю, — прошипел он, теперь уже сердито. — Зачем мне следить за кем-то с этого идиотского факультета?

Том немного успокоился, увидев, как Эйвери в страхе отпрянул.

— Конечно, — быстро согласился второй слизеринец. — Дело в том, что Боуэт начал. надоедать.

Том слегка приподнялся на стуле и посмотрел на Эйвери уже с большим интересом.
— В каком смысле? — Эйвери ответил не сразу, поэтому Том, четко выговаривая каждое слово, мрачно приказал: — В каком чертовом смысле?

В глазах Эйвери блеснул страх, и он очень тихо признался:
— Он… он видел, как мы. упражнялись в некоторых заклинаниях.

— Темных? — резко спросил Том.

— Да, — последовал испуганный ответ.

Том глубоко вздохнул. Потом указал на свободное место рядом с собой.
— Сядь.

Эйвери немедленно повиновался. Том мрачно посмотрел на него. Ему даже не нужно было спрашивать, достаточно ли у них сил и способностей, чтобы подкорректировать память паренька. Он прекрасно знал, что ни один из его последователей не в состоянии произнести необходимые заклинания.

Бесполезные мерзавцы!

— Скажи мне, Эйвери, и как же ты собираешься выбраться из этой передряги? — Спросил Том бесстрастным тоном, хотя в его глазах уже появился пугающий блеск.

— Я… мы надеялись, что ты сможешь нам помочь, — беспомощно пробормотал Эйвери.

— Я? — Невинно спросил Том, когда на его лице появилась злая ухмылка. — С чего бы мне помогать вам?

Эйвери нервно заерзал на стуле и жестокая улыбка Тома стала еще шире. Ему нравилось смотреть, как другой страдает. Хотя, в конце концов, он знал, что должен как-то все исправить. В конце концов, Вальпургиевы рыцари были напрямую связаны с ним. Он не мог рисковать, чтобы кто-нибудь узнал о них. Потребуется один верный ход, чтобы выяснить, кто именно был их лидером.

— Думаешь, тот парень знал, что ты делаешь? — Том прекратил свои жестокие насмешки и перешел к делу.

— Нет, — сказал Эйвери с явным облегчением в голосе. — Но он определенно счел все подозрительным. Возможно, он захочет провести некое расследование.

Это плохо. Единственный выход — стереть часть памяти этого парня. Итак, либо Том должен был исправить память сам, либо использовать другие средства. Он не хотел устраивать засаду на хаффлпаффца в каком-нибудь темном коридоре. Ведь парень ничего не знал… Возможно, полное стирание памяти даже не требовалась.

— Тебе повезло, что я в хорошем настроении, — небрежно бросил Том, хотя в его тоне явно слышались опасные нотки. — Вот что ты сделаешь: ты задержишь этого идиота. Мне плевать, как ты это сделаешь, но советую тебе на этот раз ничего не испортить. Никаких свидетелей, понятно?

— Д-Да, конечно, — Эйвери наклонил голову.

— Тогда ты напоишь его ядом, который я дам тебе позже. И чудесным образом его любопытству придет конец. Проблема решена, — закончил Том, жестокость буквально сочилась из его голоса.

— Спасибо, — сказал Эйвери, почти кланяясь Тому.

Том просто отмахнулся от него небрежным движением руки. Когда Эйвери встал, том резко схватил его за руку.

— Никаких ошибок, Эйвери, — пригрозил он. — Если ты опять облажаешься, моему снисхождению придет конец.

Поспешно пробормотав обещание не ходить вокруг да около, Эйвери поспешил прочь от Тома. Том проследил за ним тяжелым взглядом — его последователи такие идиоты.

Меньше всего ему хотелось, чтобы Дамблдор пронюхал о его маленьком братстве. Том отвел взгляд от Эйвери и посмотрел на гриффиндорский стол. Гермиона все еще сидела там. С раздражением он заметил, что она снова разговаривает со своими тупыми друзьями. Может, его парни не такие уж и идиоты. Учитывая таких конкурентов. ну, по крайней мере, печаль исчезла с ее лица.

Том вздохнул и встал из-за стола и подошел к Гермионе. Сейчас у него свободное время перед следующим уроком — Историей Магии. Том знал, что у Гермиона тоже свободна. Это прекрасная возможность попытаться вытянуть из нее хоть какую-то информацию. По крайней мере, он мог бы проверить свою теорию относительно палочки Гермионы.
Гермиона сидела за гриффиндорским столом, разговаривая со своими друзьями, когда почувствовала руку на своем плече. Повернув голову, она увидела, что Том стоит прямо за ней. На ее лице мгновенно появилась улыбка. Он тоже мягко улыбался ей, полностью игнорируя враждебные взгляды, которые бросал на него Лонгботтом.

— Ты закончила? — спросил ее Том.

— Да, — весело ответила она.

Она встала из-за стола и схватила сумку. После короткого «Увидимся позже, ребята!», она вышла из Большого зала вслед за Томом.

— Как твои уроки сегодня? — Спросил Том, когда они шли по коридору.

Он нежно держал ее за руку и довольная улыбка все еще не сошла с лица Гермионы, когда она посмотрела на него.

— Думаю, все в порядке, — ответила она и, тихо посмеиваясь, продолжила. — По крайней мере, никто не умер и не поломал себе что-нибудь на Существах.

— Ах, да, Кеттлберн, — понимающе ответил Том, слегка качая головой.

Как он не добавить что-нибудь еще, Гермиона спросила его:
— Итак, что думаешь об этом Родительском дне?

Том посмотрел на нее так, словно съел лимон, и она тихо засмеялась.

— Да, я так и думала, — с сарказмом сказала она, но затем задумчиво добавила: — Знаешь, мы могли бы заняться чем-нибудь другим. Хмм, например…

— Например, аппарируем в Лондон? — Том перебил ее. — Нет, подожди, мы уже это сделали, — сказал он голосом, полным притворной невинности. — Может быть, в Эдинбург?

Гермиона вздохнула, когда он провоцирующие посмотрел на нее. Поскольку она никак не отреагировала на его выПАД, Том прищурился.

— Как тебе удается разрушать защиту Хогвартса? — он потребовал ответа, сменив тактику с поддразнивания на открытое наступление.

Она только нетерпеливо закатила глаза.
— Я не скажу тебе.

Он крепче сжал ее руку, в его глазах появился гнев. Гермиона решила проигнорировать его реакцию и продолжила идти по коридору. Некоторое время они молчали. Гермиона начала было надеяться, что он оставит эту тему, но Том снова заговорил:

— Скажи, Гермиона, — спросил он, и внезапно его голос стал совершенно безэмоциональным. — Ты никогда не рассказывала мне, что случилось с украденной тобой книгой.

Гермиона невольно напряглась. Она перестала идти и резко дернула головой вверх. Том смотрел на нее сверху вниз, его лицо снова превратилось в непроницаемую маску. Даже его серые глаза ничего не выражали.

— Что? — Слабо спросила Гермиона.

-Ты же не думаешь, что я забыл об этом? — Спросил Том странно холодным голосом.

Она не могла не отвести от него глаз. Не помогло и то, что теперь ее сжигало чувство вины. Она уже несколько недель не прикасалась к книге Певерелла.

— Нет… но… — неловко пробормотала Гермиона. Потом собралась с духом и посмотрела в пытливые глаза Тома. — Я уже говорила тебе, — твердо сказала она. — Я не покажу тебе эту книгу.

— Хм… — пробормотал Том. Затем его глаза сузились, и он спросил: — Но ты украла ее у Фламеля, не так ли?

Гермиона не улавливала, куда он ведет, поэтому решила, что лучше ограничиться одним словом:
— Да.

К этому времени с лица Тома исчезло отсутствующее выражение, сменившееся ободряющей улыбкой. Этот новый вид только еще больше расстроил Гермиону. Он явно что-то задумал.

-Я просто удивлен, что тебе удалось что-то украсть у. Фламеля, — невинно сказал Том, все еще улыбаясь ей. — Я имею в виду. он могущественный волшебник, — Улыбка не сходила с его лица, когда он небрежно бросил следующее: — Ты знаешь, что ему больше шестисот лет?

— Шестьсот восемнадцать, — тихо ответила Гермиона. — Я в курсе. Он — возможный владелец Философского Камня.

— Да, по крайней мере, люди так думают, — осторожно ответил Том. — Это действительно впечатляет.

Внезапно Гермиона заметила странный блеск в его глазах. Ей это совсем не нравилось.
Поэтому она подозрительно спросила:
— Что именно?

— Он практически не может умереть. Это достижение, которым можно восхищаться, — ответил Том, и в его голосе послышалось волнение. — Хотя, конечно, даже это не идеально. Фламель все же зависит от этого камня. Если он потеряет его, то в конце концов умрет. Истинное бессмертие означает, что ты не можешь умереть, что бы ни случилось.

На этих словах девушку уже начало тошнить, и по спине побежали мурашки.
— Истинное бессмертие? — спросила она тихим голосом, обращаясь больше к себе, чем к Тому.

— Да, — небрежно ответил он. — Ты должна что-то знать о бессмертии, не так ли?

Глаза Гермионы снова взметнулись к нему. Что он имеет в виду? Он выгнул бровь и, казалось, следил за каждым ее движением.

— В конце концов, ты читала книгу Игната Певерелла. Невинность в его голосе не могла скрыть, что он наблюдает за ней, как ястреб. — Я уверен, он что-то, да говорил о бессмертии.

— И зачем ему это? — Спросила Гермиона дрожащим голосом, страшась ответа.
Довольно торжествующая ухмылка скривила уголки губ Тома.

— Он и его братья — предполагаемые создатели Даров Смерти. Говорят, что владелец всех трех реликвий станет Повелителем Смерти, — небрежно бросил Том, но она видела, что он уже завелся. — Как думаешь, это правда?

Гермиона побледнела, услышав, как он говорит о Дарах Смерти. Она попыталась скрыть страх и шок на лице, поскольку Том все еще пристально наблюдал за ней. Она не должна так удивляться. В конце концов, это Том. Ну конечно, он наверстает упущенное. Гермиона некоторое время смотрела на него, обдумывая ответ. Ей не нравился этот возбужденный блеск в его глазах.

— Повелитель Смерти, — тихо прошептала она. — Да, я знаю этот миф. Но я не думаю, что это стоит воспринимать всерьез.

Когда Том вскинул брови, она спросила:
— Ты читал сказку?

Том кивнул ей, и она продолжила строгим голосом:
— Тогда я уверена, что мораль не ускользнула от твоего внимательного взгляда. Истинный Повелитель Смерти не бессмертен, он просто не боится смерти.

Он нахмурился, потом сказал странно разочарованным голосом:
 — Так ты думаешь, что Дары Смерти не могут победить саму Смерть?
— Нет, дело не в этом. — Гермиона покачала головой, все еще разглядывая его, немного встревоженная тоской в его глазах. — Я не думаю, что бессмертие существует.

Том посмотрел на нее со странным темным блеском в глазах и тихо сказал:
— Ты ошибаешься.

Гермиона долго смотрела на него. Впервые за много месяцев она увидела в нем что-то темное и злое.

Потом она сказала мягким, но серьезным голосом:
— Ничто и Никто не бессмертен.

Она отвернулась от него и посмотрела в окно. Ее взгляд блуждал по суровому шотландскому ландшафту, пока она медленно продолжала тем же мягким голосом:
— Все умрут. Рано или поздно.

Он ответил не сразу и Гермиона посмотрела на него. Его серые глаза пристально изучали ее, но она не могла прочесть эмоции, что он скрывает.
Первым нарушил молчание Том, голос его звучал решительно и холодно:
— Способы есть. Ты просто не знаешь о них.

Гермиона очень долго рассматривала его. Она знала, о чем он говорит. Она, черт возьми, знала.

Крестражи.

Как он может так ошибаться? Неужели он не видит весь ужас составляющих этого заклинания? Дело даже не в необходимости убийства, что делало их такими отвратительными. Конечно, убийство — ужасное, ужасное преступление, но оно не было проявлением бесчеловечности. На самом деле, это и есть человечность. Нет, что делает крестражи такими извращенными и устрашающими, так это цена, которую они требуют.

Половина твоей души.

Звучит не так уж плохо, ха? Но если вы замените это неопределенное слово «душа» на свое «я», свою «сущность», «эго», то внезапно вес этой цены становится ощутим, не так ли? Бессмертие, безусловно, очень заманчиво. Она видела слишком много смертей, чтобы не понять отчаянной необходимости этого самого бессмертия. Но это лишь иллюзия. Ни один крестраж не спас Лорда Волдеморта. Это ему не помогло.

Гермиона познакомилась и с Лордом Волдемортом, и с Томом Риддлом. Волдеморт был лишь тенью того, кем он когда-то был. Этому было только одно объяснение. Он пытался спастись от смерти, но часть за частью убивал себя сам.

Гермиона посмотрела Тому в глаза и сказала с необъяснимой грустью в сердце:
— Уверяю, что знаю об этом больше, чем ты думаешь.

Том уставился на нее своими серыми глазами. Гермиона видела, что он ей не поверил.

— Сомневаюсь, — сказал он бесстрастным голосом.

Гермиона подошла ближе и взяла его за руку. Кончиками пальцев она погладила его ладонь, потом подняла ее и нежно поцеловала. Когда она снова подняла голову, ее взгляд задержался на золотом кольце, которое он носил. Ее пальцы скользнули по золотому кольцу с черным камнем посередине. Камень был странно холодным. Она продолжила печально смотреть на кольцо. Это был второй крестраж, который им удалось уничтожить. Дамблдор сделал это. В конце концов, он поплатился за это жизнью. Но кольцо по-прежнему пустое. Внутри еще не было ни кусочка Тома. Ее палец продолжал касаться кольца, а затем Гермиона отпустила руку Тома и снова посмотрела на него. Он недоуменно нахмурился.

Гермиона слабо улыбнулась, а затем мягко сказала:

 — Есть вещи, от которых невозможно ни бежать, ни бороться, — тихо сказала она.

***

Почти неделю спустя Том шел вместе с Гермионой к Большому залу, пока она болтала, как сильно ненавидит уроки по Домоведению, на которые ей придется пойти завтра. Про себя Том порадовался, что ему не нужно идти туда. Все, что она говорила — звучит ужасно.

Когда они вошли в Большой зал, Том сразу заметил большую группу людей. Они, похоже, собрались вокруг чего-то в центре. Хмурость исказила его лицо, когда он осмотрел зал. Учителей не было. Он устало вздохнул. Он был не в настроении разнимать какую-то дурацкую драку между третьекурсниками. Но, к сожалению, он староста. Если он хочет сохранить свой имидж ответственного ученика, он должен что-то сделать, чтобы все исправить. Том неохотно подошел к толпе. Гермиона последовала за ним.

— Дорогу! — Скомандовал Том, подходя к толпе.

Как только студенты узнали его, они тут же поспешили убраться с пути, так что Том быстро добрался до причины беспорядка. Посреди большого зала лежал студент. Он был без сознания и, судя по всему, совершенно голый. Если, конечно, не считать таблички, которую ему повесили на шею.

Губы Тома предательски дрогнули, когда он быстро пробежал глазами по надписи на вывеске. Это не совсем в его стиле, но Том должен признать, что это очень забавно. В сочетании с этими потрясенными взглядами на лицах других студентов… Но ему нужно было держать себя в руках, он не мог расхохотаться прямо здесь, перед всей школой. Он подумал, все еще пытаясь сдержать смех, надпись. действительно ли это была кровь? Определенно, именно она. «Ну что за искусство, какой способ самовыражения», подумал он, а его глаза снова блуждали по надписи на вывеске:

«Грязнокровка»

— Нет! — внезапно раздался выкрик по залу.

Том смотрел, как девочка бежит к лежащему на полу парню. Она упала рядом и пыталась разбудить его, слезы текли по ее лицу. Зачем ей помогать ему? Если это действительно грязнокровка, то он получил по заслугам, не так ли? Том окинул взглядом униформу девушки. Хаффлпафф. Неудивительно, что она была такой сентиментальной дурочкой. На этот раз Том не смог даже скрыть ухмылку.

— Нейт, Нейт, — всхлипнула глупая девчонка. — Натаниэль, ну же, вставай!

Натаниэль? Том как-то вспомнил это имя. Где же он его слышал? Ах да, разве Эйвери не говорил именно о Натаниэле?

Том быстро оглядел толпу. Его взгляд упал на группу слизеринцев с едва скрываемым ликованием на лицах. Тому действительно нужно было научить их получше скрывать эмоции. Но сейчас он на них не слишком злился. Все это было слишком забавно. Он поймал взгляд Лестрейнджа. Тот уставился на Тома, по-прежнему самодовольно ухмыляясь, потом слегка поклонился ему. Это все, что ему было нужно. Он оглянулся на лежащего в грязи Грязнокровку. Том теперь знал кто такой Натаниэль Боуэтт. Студент Хаффлпаффа, о котором говорил Эйвери.

Том тихонько усмехнулся, окинув взглядом лежащего без сознания мальчика. Эйвери не сказал ему, что Натаниэль Боуэт — грязнокровка. Очевидно, его парни справились со своей проблемой самостоятельно. Его подружка, или кем там была эта кровавая предательница, все еще крепко держала бессознательное животное и плакала. «Какое зрелище», холодно подумал Том, все еще пытаясь подавить злую ухмылку.

Предательская улыбка исчезла с его лица, когда его собственная девушка внезапно подбежала к бесчувственному мальчику и девушке. Том с отвращением наблюдал, как Гермиона упала рядом с грязным мальчишкой. Затем она, казалось, щупала его пульс и проверила, живо ли еще это существо.

«Честно говоря, кого это вообще волнует?»пренебрежительно подумал он.

То, что Гермиона прикасалась к этой Грязнокровке, более чем отвратительно. Том сморщил нос от отвращения, увидев ее руку на его плече, когда она трясла его и пыталась разбудить. Зачем она это делает? Этот парень — Грязнокровка. Почему она подбежала и даже прикоснулась к чему-то столь низкому?

Гермиона вытащила палочку и провела ею над грязнокровкой, очевидно пытаясь понять причину его бессознательного состояния. После этого она сняла табличку с его шеи. Том был более чем удивлен, увидев сердитое выражение на ее лице, когда она взглянула на слово, написанное кровью. Еще один быстрый взмах палочки, и из воздуха появилось покрывало. Она взяла его и накрыла мальчика. Какого черта она творит? Том остался стоять в замешательстве. Она хотела спасти достоинство этого парня? Это мерзкая грязнокровка, ради Мерлина! Том покачал головой, наблюдая, как Гермиона пытается утешить подругу грязнокровки, которая все еще неистово всхлипывала.

Тому просто захотелось подойти и оттащить свою девушку подальше от всей этой мерзости и грязи, как вдруг двери Большого зала распахнулись. Он повернул голову, чтобы посмотреть, кто вошел. Почему-то он не удивился, обнаружив в дверях своего самого нелюбимого учителя. Глаза Дамблдора быстро пробежали по залу, пока не остановились на причине этой самой суматохи. Том почувствовал потребность мрачно усмехнуться, заметив гневное выражение на лице волшебника. Дамблдор поспешил к мальчику, все еще без сознания лежащему на полу. Яростный блеск появился в его глазах, когда он осмотрел вывеску, которая теперь лежала рядом с дверью.

Почерк, однако, все еще можно было разобрать.

У Тома возникло безумное желание разразиться злобным смехом, когда взгляд Дамблдора мгновенно переместился с вывески на него. Том, однако, сдержался и стойко посмотрел на профессора, ожидая от него обвинений. Гнев отразился на лице профессора, Том даже почувствовал в воздухе грубую магию Дамблдора. Старый волшебник все еще смотрел на него, но Том просто лениво возвел щиты окклюменции. Было совершенно очевидно, что Дамблдор подозревает именно его.

Но он никак не смог бы доказать вину Тома. Ему так хотелось рассмеяться Дамблдору в лицо, но он взял себя в руки и надел на лицо маску легкого шока.

«Да, это и правда ужасно, что такая грязь попадает в волшебный мир», с отвращением подумал Том, глядя на мальчика, лежащего на полу.

Из задумчивости его вывел раскатистый голос Дамблдора:
— Всем разойтись по своим комнатам!

Остальные ученики немедленно последовали этому приказу и начали пораженно выходить из зала. Том презрительно усмехнулся этим послушным идиотам. Им просто нужен кто-то, кто будет вести их, и они сделают все, что угодно.

Том не пошел за ними, так как не собирался оставлять Гермиону. К его огромному раздражению, она все еще держала в объятиях эту идиотку с Хаффлпаффа. Том подошел к девочкам, наклонился к Гермионе и схватил ее за руку. Она посмотрела на него и почувствовала, как грубо он прикасается к ней. На ее лице отразилось замешательство, но Том только махнул рукой в сторону Дамблдора, который к этому времени уже занимался лежащей без сознания Грязнокровкой. Гермиона, казалось, поняла его, отпустила плачущую девочку и позволила Тому поднять ее. Не говоря ни слова, Том выволок Гермиону из Большого зала, подальше от назойливого старого болвана.

Когда они вышли из зала, Том не последовал за толпой студентов, а свернул в другой коридор. Через несколько минут они ушли от Большого зала и слышали шум других студентов далеко позади, сами шли по темному и уединенному коридору. Том все еще держал Гермиону за руку, а она следовала за ним, слегка отставая. До сих пор они не разговаривали.

Наконец Том не выдержал. На самом деле он был невероятно горд собой, что не сдался прямо в Большом зале. Все это слишком смешно. Однако потрясение и негодование на лице Дамблдора перевесили все. Старый дурак знал, что за этим стоит Том, но ничего не мог поделать. Его переполнял восторг.

И тут Том разразился ледяным смехом. Он отпустил руку Гермионы и вынужден был опереться о стену, пока его смех разносился по коридору.

***

Гермиона последовала за Томом в Большой зал и чуть не столкнулась с ним, когда он резко остановился. Она уже собиралась спросить его, в чем дело, когда заметила суматоху в зале. Прямо посреди зала собралась толпа студентов.

Что же произошло? Она удивилась, увидев на их лицах шок, гнев и даже страх.

Том продолжил свой путь, и Гермиона последовала за ним, когда он подошел к толпе студентов. Когда они уже стояли посреди учеников, Том приказал им пропустить его. Она была слегка удивлена, что они повиновались ему, так как другие студенты казались очень взволнованными, а некоторые даже на грани истерики. Гермиона увидела светловолосую девушку из Рейвенкло, рыдающую на плече другого рейвенкловца. В нескольких шагах от него стоял хаффлпаффец, семикурсник, бледный, как привидение, и с каменным лицом смотрел на что-то, чего Гермиона пока не могла разглядеть. Теперь в ней уже зарождались дурные предчувствия. Что бы здесь ни произошло, это должно быть что-то серьезное.

Том по-прежнему быстро шел к источнику этого несчастья, поэтому Гермиона, не желая оставаться одна, поспешила за ним. Сделав еще несколько шагов, он остановился и посмотрел на что-то на полу. Гермиона быстро подошла к нему, а ее глаза расширились от шока, когда она также уставилась в пол. Она втянула в себя воздух, когда пробежалась глазами по лежащему мальчику. Он лежал на холодном каменном полу, совершенно голый. Ее затошнило, когда она заметила табличку, прикрепленную к мальчику. На вывеске было что-то написано, и Гермиона почувствовала, что начинает дрожать, прочитав ненавистное слово:

«Грязнокровка»

Гермиона с ужасом поняла, что это написано кровью. Надеюсь, не с кровью этого бедного мальчика. Ее взгляд снова устремился на мальчика без сознания Ее начала охватывать паника, когда она увидела, что мальчик выглядел так, как будто мертв. Гермиона сжала руки в кулаки, когда воспоминания о мертвых телах проникли в ее разум. Она видела, как погибало так много людей. Этого было вполне достаточно! Она больше не могла этого видеть.

Она насильно успокоила дыхание и осмотрела мальчика уже более внимательно, нежели раньше. Через некоторое время она слегка расслабилась, заметив мягкое колыхание его груди от дыхания. Он все еще жив. Дрожь, вызванная страхом, все еще пронизывала ее тело.

Внезапно девушка бросилась к мальчику. Ее черные волосы волнами падали позади нее, слезы текли из ее глаз, когда она рыдала:
— Нет!

Когда девушка достигла его, она упала рядом с мальчиком, схватила его за плечи и потрясла его. Слезы потекли по ее щекам, поскольку эти попытки разбудить его остались безуспешными.

— Нейт, Нейт, — отчаянно закричала черноволосая девушка. — Натаниэль, ну же, вставай!

Ее живот мучительно скривился, когда Гермиона наблюдала за болью девушки. Страх и боль девушки казались такими знакомыми. Гермиона была на ее месте, она знала, как это больно. Слезы грозили выпасть из ее собственных глаз, когда она вспомнила, как плакала над трупами своих друзей.

Новые жалкие рыдания вывели ее из болезненных воспоминаний. Гермиона начала действовать. Она поспешила к мальчику без сознания и все еще плачущей девочке. После того, как она опустилась на колени рядом с мальчиком, она быстро проверила его пульс. Она чуть не вскрикнула от облегчения, когда почувствовала слабые удары. Затем она попыталась разбудить его, осторожно потрясла его, но он не ответил, поэтому Гермиона согнула запястье, и ее палочка приземлилась в руке. Отточенным движением она помахала ее над мальчиком. Диагностические заклинания, которые она использовала, установили, что жизни мальчика действительно ничего не угрожало. Гермиона вздохнула с облегчением.

Ее взгляд снова упал на эту таблицу, все еще привязанной к мальчику веревкой. Горячая ярость начала расти в ней, когда она прочитала это оскорбительное слово: «Грязнокровка». В порыве гнева она перерезала веревку своей палочкой и швырнула табличку подальше. После этого она снова повернулась к мальчику. Теперь, когда она знала, что его жизни не угрожает опасность, она заметила, что на нем не было одежды. Взмахнув палочкой, она наколдовала покрывало и завернула в него мальчика. Обезумевшая девушка все еще сидела на полу рядом с мальчиком и плакала. Гермиона просто сжала ее плечо и ободряюще обняла.

— Он жив, — тихо прошептала она девушке. — Он будет в порядке.

Черноволосая девушка вцепилась в Гермиону и заплакала ей в плечо.

— Ч… что с ним? -девушке удалось спросить между ее рыданиями.

— Ничего серьезного, — Гермиона пыталась утешить ее. — Он скоро поправится.

Она погладила спину девушки, пытаясь успокоить ее.

— Все будет хорошо, — успокаивала она девушку.

Рыдания несколько стихли, когда девушка наконец успокоилась. Слезы все еще текли из ее глаз, и она крепко сжала одежду Гермионы, но уже перестала так отчаянно плакать. Гермиона продолжала держать девушку. Она точно знала, какое ужасное ощущение внутри у девочки.

Через некоторое время Гермиона почувствовала, как кто-то схватил ее за руку. Она подняла голову и обнаружила, что Том стоит рядом с ней. Беспокойство сияло в его серых глазах, когда он внимательно осматривал ее. Гермиона почувствовала облегчение, ведь он был здесь. Он указал на что-то. Она повернула голову и с удивлением увидела, как Дамблдор присел рядом с мальчиком без сознания. В руке он держал палочку и осматривал мальчика. Когда он появился здесь? Том не оставил ей времени, чтобы обдумать внезапное появление профессора, когда снова потянул ее за руку. Гермиона посмотрела на него. Казалось, он хотел убежать отсюда как можно быстрее. Вскоре она вспомнила, что ни Том, ни она сами больше не были на стороне Дамблдора. Том был прав. Они должны уйти отсюда быстро, пока Дамблдор не начал допрашивать их. Итак, Гермиона отпустила плачущую девушку и позволила Тому поднять ее. Он взял ее за руку и торопливо вытащил из Большого зала. Она последовала за ним через лабиринт коридоров Хогвартса. Пока она следовала за ним, перед глазами стояло слово, написанное кроваво-красными буквами. Грязнокровка!

Гермиона тяжело сглотнула и крепче сжала руку Тома.

Так много ненависти в одном слове…

Гермиона сочувствовала тому неизвестному мальчику, который лежал там в середине Большого зала. Он стал жертвой этого слова так же, как и его черноволосая подруга. Она почти съежилась, вспомнив слезы беспокойства, страха и неверия, которые текли из глаз бедной девочки.

Это были слезы Гермионы… когда-то.

Она глубоко вздохнула, решив измепоток мыслей. Она не хотела думать о том времени. Поэтому она отстранилась от своих воспоминаний и обратила внимание на настоящее. Именно сейчас она заметила, как Том повел ее по какому-то уединенному коридору. Она понятия не имела, куда он собирался пойти. Гермиона нахмурила бровь и собиралась спросить его, куда они направляются, когда Том вдруг отпустил ее руку. Его спина была повернута к ней, когда он прислонился к стене коридора. Она с беспокойством и растерянностью заметила, как дрожали его плечи, когда он прислонился к стене.

Она шагнула к нему, чтобы посмотреть, что с ним случилось, когда внезапно холодный смех разорвался в тишине коридора. Гермиона застыла на месте и уставилась на Тома широко раскрытыми глазами. Он повернулся так, что теперь он прислонился спиной к стене, и все же громко смеялся. Сердце Гермионы сжалось с тревогой, когда она заметила ту жестокую злобу, которая сквозила в его смехе. Вместо того, чтобы сделать шаг к нему, как она и собиралась, она отступила.

Гермиона стояла на месте и уставилась на Тома, когда он наконец успокоился. Мерзкая ухмылка все еще была в уголках его рта, когда он посмотрел на нее. Все ее естество дрожало, когда она увидела темный проблеск, вспыхивающий в его прекрасных серых глазах, и она сделала еще один шаг назад. Он изящно изогнул бровь, увидев, как она сжимается из-за него.

— В чем дело? — он спросил, и следы его извращенного развлечения все еще присутствовали в его тоне.

— Как… как ты можешь смеяться? — Гермиона прошептала слабым голосом. — Это было просто ужасно. Кто-то унизил этого мальчика. И это клеймо… как ты можешь смеяться над этим?

Том оттолкнулся от стены и шагнул к ней. Холодная улыбка все еще искажала его губы, когда он смущенно посмотрел на нее.

Затем он ответил, словно объясняя ей что-то совершенно очевидное:
— Потому что это невероятно смешно, вот почему.

Страх внезапно пронзил ее, когда она заметила ужасное удовлетворение на его лице. Мучительное предчувствие охватило ее.

Гермиона просто смотрела на него огромными глазами и никак не могла сформулировать вопрос, который совсем е хотела задавать:
— Ты напал на этого мальчика?

— Нет, — ответил он небрежно.

Гермиона не расслабилась, так как все еще видела это ужасное веселье, пульсирующее в его глазах. Затем он высокомерно продолжил:

 — Я бы не тупил так, — он подумал о чем-то, прежде чем мрачно хмыкнул: — Хотя эта идея с табличкой была довольно забавной.

Гермиона глубоко вздохнула, когда ее осенило. Затем она сказала онемевшим тоном:
 — Твои последователи сделали это.

Том просто смотрел на нее, но ничего не ответил. Ему не нужно было говорить вслух, извращенное одобрение в его глазах было вполне достойным ответом.

— Ты… ТЫ знал, что они собираются сделать что-то подобное? — Гермиона спросила слабым голосом.

— Не совсем.- Он отмахнул ее беспокойство небрежным взмахом руки. — Я знал, что они что-то запланировали, но я не знал, что это будет таким… публичным.

Гермиона все еще смотрела на него в глухом шоке. Казалось, он ничуть не обеспокоился проявлением жестокости со стороны своих последователей, вместо этого. он одобрил все это! Том рассмотрел ее шокированное состояние. Медленно искаженное ликование покинуло его лицо и сменилось опасным подозрением.

Он прищурился и требовательно спросил:
— Почему тебя так зацепила эта шутка? Разве ты не поняла? У этого парня грязная кровь!

Том произнес это последнее слово с таким отвращением, что Гермиона отступила от него на шаг.

— Это что-нибудь меняет? -Теперь она чувствовала, как быстро больно бьется ее сердце, когда она смотрела на него. — Разве можно нападать на него, причинять ему боль и унижать его только потому, что он магглорожденный?

Он нахмурился, на его лице появилось мрачное выражение. Тогда Том ответил всего одно слово.

— Да.

Убеждение за его ледяными холодными словами заставило Гермиону вздрогнуть, и она почувствовала, как у нее перехватило горло.

— Это… это неправильно, — запиналась она в ужасе от этого пугающего темного проблеска в его глазах.

Между его бровями появилась опасная хмурость, когда он уставился на нее устрашающе. Затем Том шагнул к ней и грубо схватил за плечо. Прежде чем Гермиона успела встряхнуться, он потащил ее к одной из дверей в этом коридоре. Он открыл дверь и резко впихнул ее в класс позади. «Очевидно, он не хотел продолжать этот разговор в коридоре, где люди могли слышать, что его девушка встала на сторону магглов.» мрачно подумала Гермиона. Том закрыл дверь и повернулся к ней. Яростно хмурое выражение все еще было на его лице, когда он сердито уставился на нее.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что это неправильно? — он прошипел, нападая. — Не говори мне, что вам жаль эту падшую грязную кровь. Этот жалкий маггл получил именно то, что заслужил. Он никогда не должен был осмелиться войти в Хогвартс и испачкать его своей нечистой кровью.

Гермиона почувствовала, как на нее нахлынул холод, когда она буквально прочувствовала ненависть, скрытую за словами Тома. Внезапно возникла необходимость убежать от него как можно быстрее. Эта ненависть, исходящая от него сердитыми волнами, была для нее слишком сильной. Это испугало ее и она просто хотела бежать. Она заметила, как взгляд Тома превратился в лед, когда он заметил шок и неодобрение, которое, несомненно, было прописано на ее лице. Поскольку она никак не отреагировала на его заявление, он шагнул к ней, и Гермиона вздрогнула, когда почувствовала в воздухе следы его злой магии.

— Ты знаешь, что это правда, Гермиона. Все это знают, — выплюнул ей нее Том с яростью, пронизывающе голос. — Они не принадлежат этому миру. Они бесполезны.

Гермиона все еще смотрела на Тома широко раскрытыми глазами. В его взгляде было так много ненависти. Она почувствовала, как озноб пробежал по ее позвоночнику, когда она смотрела на Тома. Она видела эту ненависть раньше. Теперь за серыми глазами Тома скрывался сам Лорд Волдеморт.

— Нет, они… это не так, — прошептала Гермиона. Она услышала, как ее голос дрожит от страха, когда она продолжила. — Они нормальные ведьмы и волшебники. Разница лишь в том, что у них маггловские родители.

— Не обманывай себя, — прошипел Том. Затем он добавил с большим количеством яда в его голосе. — Они сраные ублюдки!

Гермиона вздрогнула, как будто его слова физически ранили ее.

— Эти грязнокровки не имеют права быть здесь, в волшебном мире. Они должны оставаться со всем своим отвратительным видом, — сказал Том со страшным тоном в голосе.

— Но… но… — Гермиона запнулась, испуганно глядя на Тома. В его глазах все еще был смертельно холодный блеск. Прямо сейчас он больше не был Томом. Он был лордом Воландемортом. И Гермиона до смерти боялась.

Она видела это, эту ненависть в его глазах. Это была та же самая ненависть, которая когда-то разрушила ее жизнь и сожгла всю страну. Гермиона сжала руки в кулаки, продолжая смотреть на Тома широко раскрытыми глазами. Она боролась против него, против этой ненависти.

Потому что он не прав!

Как он может говорить что-то подобное? Как он посмел оскорбить магглорожденных и магглов? Ее родителей? Ее саму? Гермиона чувствовала, что ее страх превращается в гнев.

Она закричала на Тома в ярости:
— Они НИЧЕМ не хуже! Ни магглы, ни магглорожденные.

Гермиона наблюдала, как лицо Тома превращается в маску чистой ненависти. В его серо-серых глазах был убийственный блеск.

— Гермиона, — угрожающе сказал Том, но Гермиона не успокаивалась. Она не собиралась отступать от него ни тогда, ни сейчас. — Ты Чистокровная! Ты должна понимать, что они то, что они есть: отвратительный мусор!

Она была поражена и уставилась на Тома. Он не мог сказать это. В Гермионе поднялась жгучая ярость.

Невозможно было сдержать гнев, поэтому она холодно посмотрела на Тома, прежде чем рыкнула в ответ:
— Ты лицемер! Как ты можешь говорить такое, будучи тем, кто ты есть? — Она наблюдала, как его хмурость усугубляется.

— Да, я знаю все о твоем наследии, Том. Как насчет твоего отца? — провокационно спросила она.

Она видела, как Том сжимает челюсть и смотрит на нее. Теперь в его серых глазах был чертов красный оттенок. Но Гермионе было все равно, она продолжала, злобно улыбаясь ему,

— О да, он ведь был магглом? И именно поэтому ты убил его.

Глаза Тома полностью налились кровью, когда он он убийственно посмотрел на нее. Но Гермиона еще не закончила. Что же так его взбесило? Правда, которую она говорила прямо сейчас.

Она посмотрела в багровые глаза Тома и тихо зашипела:
— Значит, у магглорожденных грязная кровь, говоришь? Ну, тогда и твоя кровь тоже грязная. По крайней мере, половина тебя мразь!

Том уставился на нее с таким ярким алым светом, что Гермиона бессознательно отшатнулась от него. Казалось, что его кроваво-красные глаза горели, сжигая каждую ее частичку, единственное, что в них осталось — ненависть.

— Как ты смеешь? — прошептал Том смертельно холодным тоном, его голос дрожал от неконтролируемой ярости. В то время как глаза все еще держали ее в оцепенении этим страшным гневом.

Внезапно Том яростно закричал:
— Как ты смеешь так говорить со мной?

Его темная магия затопила всю классную комнату и разрывала ее. Гермиона посмотрела в его красные глаза и почувствовала холодную дрожь, бегущую по позвоночнику.

— Ты не представляешь, что я пережил из-за этого ублюдка, — теперь он пронзительно прошипел ей это, его голос был холодным и жестоким. — Он заразил меня своей грязной маггловской кровью и оставил меня расти у этих отвратительных животных.

Его ярость все еще поражала ее в виде его темной магии, которая потрескивала вокруг. Гермиона отказывалась показывать ему, как сильно он ее запугал.

Поэтому она расправила плечи и сказала удивительно ровным голосом:
— Магглы не грязные и не животные. Они люди. Или вы хотите сказать, что у меня «нечистая кровь», что я — «сраный ублюдок»?

В глазах Тома вспыхнул странный блеск, но Гермиона была слишком взбешена, чтобы заметить.

Она горячо выплюнула ему:
— Да, я магглорожденная.

Когда она холодно заявила это, внезапно магия Тома в воздухе, казалось, полностью потеряла контроль и болезненно атаковала ее тело. Ее ярость сразу же утихла и сменилась страхом, когда она почувствовала его магию на каждом дюйме ее тела. Но темная магия Тома была ничем по сравнению с тем убийственным выражением его лица, пока он рассматривал ее. Что-то, казалось, щелкнуло в его пылающих красных глазах, когда он снова посмотрел на нее с мрачным обещанием чего-то в глазах.

Прежде чем Гермиона успела что-либо сделать, он внезапно вскинул руку и наотмашь ударил ее по лицу. Ее швырнуло в сторону и она врезалась в деревянный шкаф, стоявший у стены рядом. Она сползла по стене, пока не осела на полу. Ее левая рука резко взметнулась к щеке, которая больно пылала. Она уставилась на Тома, на мгновение парализованная. Затем она поняла, что вытащила свою палочку, которой теперь указывала на него. Она даже не заметила, как щелкнула правым запястьем, чтобы высвободить палочку из кобуры. Должно быть, это на уровне инстинкта.

Гермиона посмотрела на Тома огромными глазами. Ее щека пульсировала, а рука, держащая палочку, сильно дрожала. Том смотрел на нее сверху вниз. Его глаза все еще пылали смертельным алым, когда он холодно оглядел ее упавшее тело. Гермиона чувствовала горячие слезы, потоком текущие из глаз. Она прикусила язык, чтобы не зарыдать вслух. Но она не смогла остановить поток слез, которые текли по лицу и капали на ее блузку.

— Ты не заслуживаешь держать палочку, — безжалостно плюнул Том. — Ты просто грязный маггловский отброс.

В его багровых глазах не было ни капли сочувствия или покаяния, когда он уставился на нее, лежащую у его ног. Гермиона смотрела на него в ответ. Это чувство в его глазах. Она думала, что никогда больше не встретит эту бездонную ненависть снова. Она так отчаянно надеялась, что забудет ее навсегда.

Ее дыхание стало прерывистым, а слезы все еще текли из глаз. Затем она медленно поднялась с пола, ни на секунду не опуская палочку. На дрожащих ногах она прокралась к двери, все еще прижимаясь спиной к стене и обходя вокруг Тома. Все это время он шагала с наставленной на него палочкой. Гермиона достигла огромной деревянной двери и открыла ее одной рукой, а другой все еще указывала своей палочкой на Тома. Он смотрел на нее своими ужасными алыми глазами. Гермиона выскользнула за дверь, оставив Тома позади.

Когда она вышла из класса, увидела Мелани Николлс, стоящую прямо возле двери. Она злобно ухмылялась Гермионе. Она слышала все? Судя по торжествующему выражению ее лица, да. Гермионе стало все равно. Она проигнорировала Николлс и побежала дальше по коридору. Дальше от комнаты и Тома.

Она ни разу не останавливалась, пока не достигла знакомой картины Полной Дамы.

— Богомол! — Гермиона рявкнула пароль Полной Даме, прежде чем она успела что-то сказать.

Полная Дама, кажется, сказала что-то о грубоватом поведении Гермионы, но все равно разрешила ей войти. Она вошла в гостиную Гриффиндора, где было полно студентов, обсуждающих происшествие в Большом зале. Гермиона проигнорировала их всех и помчалась через гостиную к лестнице, ведущей в спальню. Она услышала голоса Лонгботтома и Уизли, кричащие ей в след, но она проигнорировала их и помчалась вверх по лестнице, оставляя гостиную позади. Она с облегчением заметила, что спальня была пустая, когда она поспешила в ванную. Гермиона вошла и заперла комнату. Затем она прислонилась спиной к двери, пока тихие рыдания вновь сотрясали ее тело. Ее ноги были столь слабыми; они больше не могли ее поддерживать. Гермиона сползла вниз и опустилась на пол. Она подняла колени и обхватила их руками. Ее голова лежала на коленях, а она продолжала плакать. Ее левая щека все еще ноюще болела там, где ее ударил Том.

Через некоторое время Гермионе удалось взять себя в руки, поскольку поток слез, наконец, иссяк. Она откинула голову назад к двери и попыталась успокоить неровное дыхание. Затем она поднялась и подошла к раковине. Все ее тело все еще слегка дрожало. Она положила руки на раковину и оперлась на них. Затем она подняла голову и посмотрела в зеркало. Там на нее смотрело отражение с бледным и заплаканным лицом. Ее глаза были опухшими и красными. Гермиона неохотно перевела взгляд на броский красный след от руки Тома. Она видела начало синяка, постепенно обретающего более четкую форму.

Сразу же новые потоки слез грозились политься из глаз. Гермиона быстро отвела взгляд от этого печального зрелища и открыла кран. Она сложила ладони и позволила воде нежно обмывать руки. Затем она плеснула холодной водой в лицо. Ледяная вода немного ослабила боль в щеке. После этого Гермиона вытерла лицо и вышла из ванной, не глядя в зеркало. Она медленно подошла к своей кровати. Там она села, закрыла полог и свернулась калачиком на мягком матрасе. Когда Гермиона закрыла глаза, единственное, что она видела — красные глаза, полные ненависти. Новые потоки слез текли из-под век и мягко капали на подушку.

***

От автора: { АХ, бомба! Бегите в укрытие!

Что ж, еще одна глава. Надеюсь, она оправдала ваши ожидания. Итак, очень сердитый Том. Ну и кто бы мог ожидать от Темного Лорда такого? Лол, надеюсь, вы не разочарованы его темной стороной. 

Что ж, теперь, когда я закончила эту главу (в которой их по факту 2), работа пойдет быстрее. Это значит, что главы будут короче, чем эта. 

Огромной спасибо всем, кто оставляет отзывы и пожелания! Всегда приятно читать ваши комментарии. Они просто делают мой день!}