Ultima ratio

  — Еще немного, — прошептала Гермиона и несколько капель пота стекло у нее по лбу.

Она стояла посреди заброшенного класса. Девушка закрыла глаза, концентрируясь и попыталась привлечь всю магию, что у нее была. Ей нужно было собственноручно контролировать каждую унцию магии внутри. Только при условии, что вся её магия будет под контролем, она сможет найти ту иную магию, которая затаилась глубоко внутри. Именно ту, что она искала сейчас: Древнюю.

Покидая класс Трансфигурации, Гермиона почувствовала, что Древняя Магия вдруг решила снова напомнить о себе. Гермионе не очень нравилось, что эта странный вид силы может существовать самостоятельно. Конечно, Магия еще никак не навредила ей, даже больше помогла, но все же Гермиона предпочитала контролировать все свои силы.

Поэтому когда занятия закончились, она решила попытаться поупражняться с Древней Магией. При этом она упрямо упустила тот факт, что было прогрессивнее и разумнее просто сперва прочитать рукопись Певерелла. В конце концов, его последняя запись была именно про Старшую палочку. Возможно, Певерелл собирался углубиться в изучение этой магии для палочки.

«Да, может», колебалась Гермиона. Может, он объяснил почему ее забросило назад во времени и как она сможет вернуться. Как насчет того, чтобы закончить книгу? Но Гермиона все равно не могла понять ее и решила продолжить позже. Да, это и был ее план.

Ты избегаешь книги, не так ли? крошечный, но твердый внутренний голос, с упреком озвучил ее мысли.

«Нет, это не так» подумала Гермиона, пытаясь подавить чувство вины, что поднялось внутри. Она дочитает книгу. У нее просто не было на это времени.

Почему не сейчас? настаивал этот голос.

Ну, потому, что прямо сейчас она пыталась обнаружить эта неуловимую Старшую Магию. Довольная, что нашла оправдание, Гермиона полностью проигнорировала настоящую причину, почему она не прикоснулась к рукописи со вчерашнего дня. Рукопись Певерелла была опасна. Что, если она прочитает и действительно найдет способ использовать магию, чтобы вернуться обратно в свое время? Что тогда ей делать дальше? Снова отправиться во времени и очутиться в месте, где она... не хотела быть?

Гермиона сжала руки в кулаки и убрала навязчивые мысли подальше. Она задушила их вместе с виной и снова сосредоточилась на своей магии. Призывая магию, она снова почувствовала знакомый импульс силы, который охватывал весь Хогвартс и его обитателей. Она была почти уверена, что это действительно защитные чары замка. Казалось, они и держат асе под контролем.

За одним исключением решила Гермиона и обнаружила Старшую Магию, скрытую под ее собственной. Она осторожно подтолкнула чужую силу. Она хотела снова пробудить ее, как во время ее урока Трансфигурации. Но когда она прикоснулась к этой силе, ничего не произошло. Затем Гермиона приложила еще немного силы, чем прежде и попыталась вытолкнуть эту Магию. Она не почувствовала никакого отклика, словно Магию не коснулись ее попытки. Ничего не работало.

Гермиона выпустила вздох раздражения. Она ослабила свою силу, удерживающую Магию. В тот момент, когда ее хватка на магии уменьшилась, она почувствовала этот небольшой рывок. Она замерла и задержала дыхание, а Старшая Магия начала двигаться и одновременно увеличиваться. Это длилось не долго и волшебство окружило ее. Как и во время Трансфигурации, Гермиона почувствовала, как она оградилась из-под опеки замка.

На этот раз она не растерялась, а попыталась удержать это состояние. Это было сложно и забирало много сил, но она сумела удержать Магию вокруг себя. Дыхание Гермионы было рваным, будто она пробежала милю. Она не могла вытащить палочку и выполнить заклинание, как изначально хотела. Но сделать это, не дав Старшей Магии рухнуть при этом — было невозможно. Становилось все труднее поддерживать нынешнее состояние Магии вокруг. С придыханием Гермиона, наконец, не выдержала и без сдалась без сил. Она выпустила ее и мгновенно Магия разрушилась, пока не скрылась полностью. Когда Бузинная Магия покинула ее, Гермиона пошатнулась и ей пришлось ухватиться за край соседнего стола, чтобы не потерять равновесие. Её голова кружилась и дыхание было еще ускоренным, но теперь на ее лице была триумфальная улыбка. Она сделала это! Она смогла использовать Старшую Магию и даже в некоторой степени контролировать ее. Единственное, что необходимо — время и тренировки.

Она выпрямилась и глубоко вдохнула. Было бы неплохо иметь в своем распоряжении что-то вроде древнейшей силы. Для достижения этого она должна упорно практиковаться с ней. Что к тому же намного безопаснее, чем чтение рукописи Певерелла. Она не хотела признавать свое нежелание читать ее и не позволяла своей совести задерживаться на этой мысли слишком долго.

Что бы ни было, она действительно собирается закончить рукопись. Честно... Просто не сегодня. Сейчас она слишком истощена от практики с магией. Гермиона только вытащила палочку и взмахнула ею на дверь класса, убрав тем самым все заклинания, которые она наколдовала. Потом она вышла из кабинета и решила найти Тома. Она не видела его еще с окончания занятий.

***

Некоторое время спустя, Гермиона все еще бродила по замку. Она уже была в библиотеке, Выручай-комнате и даже забрела в подземелья. Но она нигде не нашла Тома. Это было странно. Он сказал ей, что они встретятся позже, но до сих пор от него ни слуху, ни духу. Его отсутствие заставляло ее чувствовать себя очень некомфортно. Она знала, что нет оснований для паники просто потому, что она не может найти его. Он, наверное, просто забыл об их свидании и теперь сидит где-то читает книгу или снова вербует своих глупых последователей. Гермиона ничем не может помочь, но чувствуя себя как-то волнительно, свернула за угол и вошла в другой коридор, который был освещен солнцем, падающим сквозь огромные окна, расположенные с одной стороны. Сейчас она была на первом этаже, но намереваясь подняться по лестнице вверх к собственному дому. Она отчаялась и понятия не имела, где еще искать Тома, потому что казалось, что она уже была везде. Гермиона пошла дальше по коридору. Ее торопливые шаги по каменному полу громко отдавались в тишине. Когда она проходила мимо окон, ее взгляд блуждал по Черному озеру. Она уже хотела снова отвести взгляд от мирных пейзажей, как что-то зацепило ее взгляд. Она остановилась, как вкопанная и непрерывно смотрела в окно. Кто-то сидел на берегу Черного озера, прямо под огромной ивой. Хотя этот человек и был слишком далеко, чтобы понять, но Гермиона знала, что это был Том. Она нахмурилась. Что он там делает? Все еще был январь и, конечно, довольно холодно. Посмотрев в окно, она снова почувствовала, словно что-то не так.

Гермиона повернулась на месте зашагала назад в том направлении, откуда она пришла. Вскоре она дошла до прихожей, открыла дверь и вышла наружу. Ее сразу ударил холодный воздух, и она плотнее закуталась в мантию, прежде чем продолжила свой путь к Черному озеру. Вскоре она увидела огромную иву, которая стояла на берегу озера. Человек, одетый в черную мантию Хогвартса, все еще неподвижно сидел у подножия высокого дерева. Земля замерзла, и под ее ногами зашуршал тонкий слой снега, когда Гермиона поспешила к человеку, сидящему под деревом. Наконец, она была достаточно близко, чтобы распознать его - она поняла, что это действительно Том. Он сидел там, прислонившись спиной к стволу дерева и позволяя своей голове висеть в нехарактерном для него жесте. До этого момента Гермиона была очень встревожена, потому что чувствовала, что с Томом что-то не так. Она быстро добралась до него, а теперь встала прямо перед ним и молча уставилась. Он никак не показал, что заметил ее присутствие. Но потом очень медленно, небрежно, Том поднял голову и посмотрел на нее. Гермиона была потрясена, увидев пылающую ненависть в его красивых серых глазах.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила она, нахмурившись.

Гермиона напряглась, когда наблюдала, как его взгляд наполняется гневом.

– Он не может этого сделать, - вдруг зашипел Том, едва сдерживая ярость.
– Он не имеет права.

Он продолжал смотреть на нее, и гнев искажал его красивое лицо. Это напрягало, ведь обычно Том держал свои эмоции под жестким контролем. Она даже чувствовала энергию его темной магии, кружащей вокруг.
Он уже не говорил и просто глядел на нее, Гермиона подняла брови и попыталась подтолкнуть его продолжать:
– Том?
Он разорвал зрительный контакт с ней и отвернулся. Гермиона нахмурилась, но затем медленно опустилась и присела напротив. От него все еще не было никакой реакции.

– Что случилось? – спросила она, рассматривая его мантию.

Она заметила, как он слегка поежился, услышав вопрос. Но все равно не ответил, и Гермиона осторожно положила руку ему на плечо. Что бы ни случилось, это, должно быть, сильно расстроило его, подумала она, обеспокоенно глядя на Тома.

Через некоторое время он снова заговорил, и ярость уже оставила его и его голос. Он словно оцепенел, когда нерешительно сказал, не глядя ей в глаза:

– Он узнал, что я оставил приют во время перерыва.

Глаза Гермионы расширились от шока, когда она уставилась на него. Она сразу поняла, о ком говорит Том – Дамблдор. В ее голове возник их разговор с рождественских каникул. Наследующий день, после того, как она нашла Тома в приюте, он сказал ей, что это Дамблдор заставил его остаться на время каникул. Том также сказал ей, что его исключат, если Дамблдор узнает, что он покинул приют.

Гермиона села рядом с Томом. Земля под деревом была без снега, но все же еще мокрая и довольно холодная, но ей было наплевать. Когда она смотрела на Тома, он избегал ее взгляда и задумчиво смотрел в небо. Его лицо ничего не выражало, и Гермиона не могла понять, о чем он думает сейчас, но она видела, что его руки слегка дрожали. Она прильнула к нему чуть ближе, а затем спросила тревожным тоном:
– Что он сказал, Том?

Он не сразу ответил. Но потом он медленно повернул голову и посмотрел на нее. Его лицо было пустым, но гнев горел в его глазах. Сердце Гермионы сжалось, когда она увидела это отчаяние и даже страх за гневом.

– Он ... он собирается вышвырнуть меня из школы, – наконец, сказал Том холодным тоном.
Гермиона смотрела на него в шоке, не зная, что ответить. Дамблдор не может так поступить. Она знала, куда Том вынужден пойти, если его исключат из Хогвартса. Гермионе больно воспоминать, как она нашла Тома в приюте. Он был так ранен. Картер с окровавленным поясом в руке мелькнул в её мыслях. Она почувствовала нарастающую жесткую решимость. Она не хотела, чтобы это продолжалось! Гермиона проигнорировала полное отсутствие эмоций на лице, но потянулась к Тому и притянула его к себе, прежде чем крепко обнять. Она просто не могла позволить Тому вернуться в то отвратительное место, осознавала она с мрачной решимостью. Она чувствовала, как Том медленно скользил руками по её талии, прежде чем наклонил голову вниз, чтобы она уперлась ему в плечо.

– Я не могу вернуться, – прошептал он. Его голос все еще был хладнокровен, но Гермиона слышала, как он слегка дрожит.

Она несмело протянула руку к его темным волосам, после чего сказала успокаивающим, но, тем не менее, твердым голосом:

– Я говорила тебе раньше, помнишь? Я не позволю тебе вернуться туда.

Он ничего не ответил, но Гермиона почувствовала, что он обнял ее еще крепче.

– Ты не будешь исключен, – она попыталась утешить его. – Даже если бы тебя исключили, я все равно не позволила бы тебе вернуться в приют.
Она повернула голову, а затем оставила поцелуй на его щеке, прежде чем заключить в объятия. Она взяла его за руку, и её обеспокоенный взгляд снова вернулся к его лицу. Он избегал этого и опустил глаза вниз. Гермиона нахмурилась. Было невыносимо видеть его таким. Она чувствовала, как в ней закипает гнев. Том страдал в этом приюте слишком долго, и она не позволит никому бросить его там.
«Даже Дамблдор не посмеет нечто подобное» – подумала она, взбесившись, – «Что этот человек вообще себе думает? Разве он не знал о Картере?» – Гермиона чувствовала разочарование в старом волшебнике даже сильнее, чем ярость. Она ни за что на свете не позволит Тому вернуться в то ужасное место. Картер никогда больше не поднимет руку на Тома.

Гермионе нужно было глубоко дышать, чтобы вернуть свои эмоции под контроль, чтобы решить, как поступить с Дамблдором. Силой, по-крайней мере, она ничего не добьется. Ее пристальный взгляд вернулся к Тому, и она неосознанно закусила губу. Он все еще сидел, опустив голову, и не смотрел на нее. Что дает Дамблдору столько власти над Томом? Забирать его палочку каждые летние каникулы и заставлять возвращаться в приют. Теперь он может даже выгнать Тома. Там было что-то, что давало Дамблдору возможность манипулировать Томом. Ей нужно знать, что это было.
– Том, – осторожно начала Гермиона, хотя в ее тоне присутствовала твердость. – Ты должен сказать мне, почему Дамблдор может выгнать тебя так, без веских оснований.

Том приподнял голову и посмотрел на нее серыми глазами. Она все еще видела это невыносимое отчаяние в его глазах, но теперь в них была и настороженность. Он точно не хочет ей рассказывать.

– Почему у него есть возможность заставлять тебя возвращаться в приют каждые каникулы? Почему он забирает у тебя палочку? – снова спросила Гермиона, на этот раз ее тон был строгим, - Что у него есть на тебя, Том?

Гермиона видела, как Том немного отпрянул от нее. В его глазах усилилась недоверие, а затем он вовсе отвернулся от нее. Как бы это ни было, Дамблдор шантажировал Тома, и он не мог ей это доверить. Гермиона наклонилась немного вперед, затем она ухватила Тома за щеки в руки и нежно подняла голову так, что он был вынужден смотреть на нее снова.

- Я не смогу помочь, если не доверишься мне, - сказала она мягким голосом, глядя ему в глаза.

Он все еще молчал. Но Гермионе нужно было знать, что именно произошло. Она вряд ли смогла бы убедить Дамблдора позволить Тому остаться, если бы она не знала каждую деталь.

Она выпустила его из объятий и пристально посмотрела, прежде чем сказала:
– Что бы ты ни сделал, ты можешь сказать мне. Я не отвернусь от тебя.

Она нахмурилась, когда Том медленно выдохнул. Он боялся, что она уйдет, если узнает, что он сделал? Гермиона все еще видела нежелание в глазах, прежде чем он снова отвел взгляд и уставился на свои руки. Но затем он внезапно заговорил мягким голосом:

– Ты понятия не имеешь, как много значило для меня то, что я волшебник, – Том посмотрел на нее. Отчаяние все еще горело в его глазах, когда он продолжал, – Я рос в том приюте и всегда знал, что я другой, но не понимал, не знал, что именно делало меня другим. У меня была эта непокорная сила и вокруг меня происходили разные вещи, но я не знал почему.

– Они говорили, что я безумец. Что меня следует держать взаперти, – Том посмотрел на Гермиону. Он, казалось, колебался, стоит ли продолжать. Но затем он решился и, с оттенком жесткости в тоне, продолжил, – Мне было все равно, что они думают обо мне. Они не имели значения, они не понимали. Но я точно не хотел, чтобы меня бросили в подвал.

– А потом... знаешь ... в приюте появился Дамблдор. Он открыл мне, что я волшебник. Когда он сказал мне, что эта бушующая сила внутри меня была магией, все вдруг словно встало на свои места. Все приобрело смысл. Поэтому я покинул детский дом и отправился в Хогвартс, – на лице Тома промелькнула маленькая улыбка, – Это было блаженство - покидать то место, ведь Хогвартс был намного лучше. Наконец-то мне больше не пришлось притворяться и прятаться.

– Мой первый год пролетел в одно мгновение, но потом меня отправили обратно в приют. Мне не разрешили остаться на каникулах, – в его голосе звучала горечь, когда он сказал, – Я не хотел возвращаться. Я не хотел лишаться свободы.

– Возвратившись, все было так, словно я никогда не уходил. Миссис Коул все еще ненавидела меня. Другие дети так же презирали меня. За прошедший год они забыли, что я могу сделать с ними,– Гермиона словно ощутила холод, который вдруг появилась в его голосе, – Но я мог справиться со всем этим, если бы мне не запретили пользоваться магией.
- Я был отрезан от всего, - шипел Том, и его тон выражал едкое обвинение.

Гермиона взяла его за руку. Она понимала, что он хотел сказать. Очевидно, он был одинок и чувствовал себя брошенным. Когда он почувствовал ее руку, Том, казалось, немного успокоился. Он взглянул на нее, и Гермиона слабо улыбнулась, чтобы побудить его говорить дальше. Она видела, как ему было трудно быть столь открытым с ней сейчас. Она была точно уверена, что он никогда прежде не доверял никому, как ей сейчас. Она услышала, как он тихо вздохнул. Потом он отвел от нее глаза, но все-таки продолжил. Хотя его голос теперь был таким мягким, она едва понимала его:

– Однажды мы были во дворе дома, и никто не наблюдал за нами, другие дети решили... опять поиздеваться надо мной. До тех пор я всегда сдерживал себя. Но они не прекращали... и я потерял контроль.

Гермиона посмотрела на него с тревогой. Том до сих пор не встречался с ней глазами. Внутри у нее возникло слабое предчувствие. Это чувство усилилось со следующим заявлением Тома:

– Моя палочка всегда была со мной, не смотря на то, что я знал - мне запрещено ею пользоваться.

Гермиона пыталась подавить плохое чувство и нерешительно спросила:
– Что ты сделал?

Том посмотрел ей в глаза и сказал тоном, лишенным каких-либо эмоций:
– Я вытянул свою палочку, а затем проклял одного из детей.

Гермионанахмурила брови. Это плохо. Малолетнее использование магии было запрещено. Так что использование Томом такой магии принесли бы ему неприятности. И он использовал магию в присутствии магглов. Это было вдвойне плохо.
– Насколько я знаю, подопечные Министерства заметили бы твою магию. Но это все равно не объясняет, почему Дамблдор может шантажировать тебя, – Гермиона нахмурилась. Это ничего не объясняет, только если...

Она резко посмотрела на него:
– Какое заклинание ты использовал?

Том смотрел на нее. Его лицо было скрыто под пустой маской, но Гермиона поняла, что он размышлял, сказать ли ей правду. Его серые глаза рассматривали ее и даже несмотря на то, что Гермиона так же уставилась на него, она не могла рассмотреть, что он сейчас чувствует. Глаза у него были холодные, бездонно серые, и они вызывали чувство холода по спине. Потом, через, казалось, вечность, он решился все же сказать ей. Он зашевелил губами и сказал мягким, но полностью контролируемым голосом:
– Хаз Забар.

Глаза Гермионы расширились в шоке.

Хаз Забар? – она не смогла вздохнуть, медленно рассматривая Тома. Он использовал это проклятие в одиннадцать! Гермиона многое пережила и узнала это проклятие. Это была тяжелая магия и чрезвычайно темная. Это было проклятье, призванное временно превратить ненависть человека в магическую силу, которая затем нападет на противника, причиняя боль и тяжелые травмы. Она была похожа на Непростительные Проклятия, которые также основывались на эмоциональном состоянии волшебника. Их используют только тогда, когда маг действительно намеревается причинить вред, овладеть или даже убить.

Было еще одно сходство с Непростительными. Гермиона знала, что использование проклятия стоило билета в одну сторону – в Азкабан. Это было такое же ужасное, как Непростительные, хотя не так широко известное. Наверное, из-за того, что магу требуется изрядное количество навыков, чтобы проклясть. Когда Гермиона смотрела на Тома, в ней будто что-то оборвалось. Она не знала, что сказать дальше.

Поскольку Гермиона не реагировала на это откровение, кроме как пялилась на него, Том пытался объяснить:
– Я был так зол тогда, я просто потерял контроль.

На лице Гермионы появились морщины. Тогда она сказала и теперь уже мягкость оставила её голос:
– Но, Том, проклятие Хаз?

Том смотрел на нее, но ничего не говорил, пока Гермиона мрачно смотрела на него. Почему Том всегда должен использовать Темную Магию на других? Она даже не хотела спрашивать его, как ему удалось найти книгу о такой Темной магии, когда ему было всего одиннадцать.

– Что случилось дальше? – спросила она хрипло. В ней появились первые признаки гнева.
– Я запорол заклинание, – ответил Том, тоном ниже.
– Что?

– Сначала все шло так, как должно было, – сказал он ей ровным голосом, хотя его взгляд оставил ее, – Но потом как-то проклятье и вся моя магия набросилась на другого ребенка. Меня отбросило, и я потерял сознание. Следующее, что я помню, как я просыпаюсь в Св.Мунго.

Вскоре он взглянул на Гермиону, но, увидев злую хмурость на ее лице, он быстро отвел взгляд снова.
– Много людей хотели поговорить со мной,– продолжил он со свою историю, – Авроры, чиновники Министерства. Они допрашивали меня. Мне сказали, что кто-то использовал Темную магию в приюте. Они спросили меня, что я знаю о случившемся. Я соврал и сказал им, что ничего не помню.

– И они поверили? – возмущенно спросила Гермиона.

Том посмотрел на нее, а затем нерешительно сказал:

– Я не уверен. Но, по-крайней мере, они никогда не подозревали меня. Проклятие оттолкнуло меня. И тогда я был еще первокурсником. Они были абсолютно уверены, что ни один первогодка не может выполнить это проклятие, потому что..

–..потому что оно слишком могущественно,– закончила Гермиона за него тихим голосом.

– Да, – Том склонил голову.

– Но это ты был виновен, – гневно заявила она. Она чувствовала свою магию, которая яростно бушевала внутри, отражая разгоряченные эмоции внутри нее. Все-таки она попыталась усмирить ее взрывной нрав.

Том ничего не ответил на ее последнее заявление, поэтому Гермиона спросила, но ее голос был резким и холодным:
– Почему они не опросили других детей? Они могли сказать им.

Том, очевидно, видел ее растущий гнев, но он все еще отвечал ей устойчивым тоном:
– Когда в приют прибыли Авроры, они нашли меня и другого ребенка без сознания во дворе. Поскольку это был маггловский детский дом, они мгновенно откорректировали память всех остальных детей. Это стандартная процедура в таких ситуациях.

Глаза Гермионы ожесточились.

– Так никто не смог сказать им, что это ты метнул проклятие? – спросила она возмущенно.
– Верно.
– Что случилось с ребенком, на которого ты напал? – Ее голос был краток.
– Он впал в кому, – ответил Том, смущенно.

Губы Гермионы сжались в тонкую линию, когда она смотрела на Тома в гневе.

– Он очнулся? – Голос ее был холоднее льда.
– Нет, – прошептал он.

Гермиона смотрела на него. Она больше не могла сдерживать свой темперамент, и гнев взял верх над ней, когда она, наконец, поняла, насколько страшные последствия повлекли действия Тома.
– Ты знал, что это может случиться, когда проклял его? – она спросила его низким и едва контролируемым голосом.
– Нет, – быстро заверил Том. – Я не знал, что проклятье может сделать.
– И все же, ты использовал его, – пришел ее резкий ответ.

Том посмотрел на нее и увидел, как в ее глазах кружится вихрь эмоций. Но сейчас ей было плевать, как он себя чувствует. Она только зыркнула на него сердито и стала прилагать огромные усилия, чтобы не потерять свое самообладание. Она не собиралась спрашивать его, чувствует ли он себя виноватым за то, что проклял этого невинного ребенка. Как-то она уже понимала ответ на этот вопрос.

– Как ко всему этому относится Дамблдор? – вместо этого спросила она коротко.

– Он пришел в больницу, когда услышал, что произошло, – тихо объяснил Том. – Потом он захотел поговорить со мной. Думаю, он использовал легиллименцию на мне. Не знаю точно, тогда я не знал о такой магии. Он не передал меня властям, когда узнал, что я сделал. Он потребовал дать обещание больше никогда не использовать такое заклинание...
Гермиона фыркнула.
– ... и он сказал мне, что если я захочу остаться в Хогвартсе, мне придется следовать его правилам. Поэтому каждые последующие летние каникулы он забирал у меня палочку, прежде чем мне приходилось возвращаться в детский дом.
Том закончил свою речь и посмотрел на Гермиону. Она глядела на него крайне мрачно.
«Это многое объясняет», подумала Гермиона все еще возмущенная тем, что Том только что сказал ей. Проклятие, которое он использовал, было наравне с тройкой Непростительных. И Дамблдор знал, что сделал Том. Если бы он решил рассказать Аврорам, то изгнание из Хогвартса было бы наименьшей проблемой Тома. Несмотря на то, что Том был ребенком, когда использовал проклятие, Авроры, безусловно, начали бы расследование. Гермиона знала, что у Тома было довольно много скелетов в шкафу. Он не мог позволить Аврорам войти в свою жизнь. В свое время она никогда не слышала об этом инциденте. Теперь она удивлялась, почему Дамблдор не сказал Гарри на шестом курсе. Черт, она вообще была крайне удивлена, почему он скрыл все это. Это было отвратительно.

Даже не факт того, что Том использовал такую ужасную Темную Магию, шокировал ее. Она всегда знала, на что он способен. Дело было даже не в том, что он необратимо ранил ребенка. Конечно, то, что он сделал, было ужасно и её охватило отвращение от того, что он разрушил будущее того ребенка. Что было действительно важно для нее, так это то, что в возрасте одиннадцати лет Том уже знал такие проклятия. Сама Гермиона даже не догадывалась, что нечто подобное существует, когда ей было одиннадцать лет. Не говоря о том, чтобы использовать.

Ее глаза сердито сверкали, когда она смотрела на Тома.

Что, черт возьми, с ним не так?

Она слишком хорошо знала, что внутри него есть нечто темное и порочное. Но сейчас казалось, что эта темная сторона всегда была слишком сильна. Видимо, он не справлялся, потому что ему пришлось расти в ужасных условиях. Нет, это всегда было частью его. Ему был предложен идеальный шанс покинуть приют, уйдя в волшебный мир. И что он сразу сделал с новыми знаниями? Он использовал их наихудшим образом и навредил другим... 

*** 

  Гермиона чувствовала, как внутри нее бурлит гнев. Она была в ярости. Как Том мог сделать что-то подобное? И, после такого болезненного опыта, любой другой больше никогда бы не использовал Темную магию. Но нет, он все еще был одержим ею. Она сжала руки в кулаки и попыталась взять под контроль свою яростную магию, и не проклясть Тома на месте.

— Теперь ты ненавидишь меня? — неожиданно мягким голосом спросил Том.

Глаза Гермионы вернулись к нему. Он сидел напротив и снова повесил голову, избегая смотреть ей в глаза. Она не ответила ему. Она была в ярости и просто накричала бы на него, если бы попыталась ответить.

Поскольку она молчала, Том медленно поднял голову. Его глаза нерешительно рассматривали ее. Он смотрел, и ничего не выражало его эмоций, кроме его глаз. В них крутились эмоции. Его серые глаза с тревогой, почти испуганно следили за ней и в них была настороженность. Это выглядело почти так, как будто он боролся с чем-то. Казалось, что он ожидал, что она встанет и уйдет в любой момент. Ярость Гермионы полностью угасла, когда она посмотрела на него.

Он думал, что она оставит его?

Гермиона просто не могла этого вынести. Она не хотела, чтобы он боялся, будто она оттолкнет его. Поэтому она потянулась к нему и нежно положила свою руку на его. Он напрягся, когда она прикоснулась к нему.

— То, что ты сделал — ужасно, Том. Да, я очень злюсь на тебя за то, что произошло, — Гермиона видела, как он сжался, когда она это сказала. — Но, нет, я не ненавижу тебя, — закончила она твердым голосом.

Том посмотрел на нее с удивлением, явно написанным на его лице. Гермиона нахмурилась. О чем он подумал? Что она бросит его из-за этой истории? На самом деле, она знала о нем и гораздо худшие вещи. Но, может быть, Том не привык к тому, что он нравился людям, несмотря на то, что они видели его темную сторону.

— Я говорила, что не оставлю тебя, независимо от того, что ты сделал, — заверила его Гермиона.

Том, кажется, немного расслабился, когда услышал это. Гермиону потрясло, что он действительно ожидал, что она оставит его после этого признания. Неудивительно, что он так боялся довериться ей.

Это не должно беспокоить его, подумала она печально, когда следила за облегчением на его лице.

Было так странно, что он верил в то, что она бросит его. Да, эта история просто ужасна. И Гермионе пришлось признать, что она все еще злилась на Тома за то, что сделал такое. В конце концов, он разрушил будущее этого бедного ребенка. Этому нет никакого оправдания. Но, по сравнению с другими вещами, которые она знала о Томе, этот инцидент, казалось, был в самом конце списка. Это даже можно назвать чем-то вроде несчастного случая, то, что ребенок впал в кому.

Ее взгляд снова блуждал по Тому. Он все еще смотрел на нее столь невинным лицом, но она чувствовала, как он крепко держал ее за руку. Почему он так боится, что она бросит его?

Опять же, он понятия не имел, как много она на самом деле знала о его злодеяниях. Он никогда не говорил ей, что он убил своего отца и плаксу Миртл. Если быть справедливой, Гермиона ДеСерто просто не могла знать о преступлениях, которых пока не совершил. У него не было причин, чтобы подозревать о том, что она может знать больше. Так что эта история, которую он только что сказал ей — самое худшее, что сейчас она знала о нем, по крайней мере, с его точки зрения.

Гермиона почувствовала, как гнев полностью оставил ее. Этот инцидент произошел много лет назад. Она не должна злиться на него. Она тихонько пожала его руку и улыбнулась. Она не собиралась судить его за эту ошибку. Очевидно, другие уже это сделали.

Она подумала, что на данный момент есть проблема посущественней. Затем она спросила его серьезным тоном:
— Когда вы говорили с Дамблдором сегодня, что именно он сказал?

— Я... Он просто собирается выгнать меня, — прошептал Том, очевидно, все еще озадаченный, что она не оставила его.

— Да, но зачем? — спросила Гермиона. — Он не может использовать эту историю с проклятием. Это может грозить не только исключением, но и билетом в Азкабан в одну сторону.

— Он просто придумает что-нибудь, чтобы меня исключили. И я должен признаться в том, что он сфабриковал против меня, потому что в противном случае, я действительно попаду в Азкабан, — ответил он, и теперь в его тон просочилась горечь. — Вот почему он всегда мог приказывать мне. Если я откажусь подчиняться, он расскажет всем, что я сделал.

Гермиона уставилась на него на мгновение, пока ее не ударило осознание того, как он был прав.

— Я это понимаю, –сказала она, наконец, медленно. — Но я не понимаю, как он сможет доказать, что ты сделал. Конечно, он применил легилименцию на тебе и увидел, что ты сделал. Но признание в правомерности не является доказательством. Я не думаю, что тебя осудят за это. К тому же, тебе было всего одиннадцать, когда это произошло.

Том беззаботно хмыкнул, прежде чем сказал:
— Он же Альбус Дамблдор. Кто может обвинить его во лжи? Если он решит, что я чистое зло, то каждый поверит ему, независимо от того, сколько мне есть или было лет. И он давно решил, что я безнадежный случай. Никто не будет сомневаться в его мнении. Он, в конце концов, самый могущественный волшебник, живущий на земле, — Том выплюнул эти слова, пренебрежительно продолжая, — Или все так на это надеются. Потому что если это не так, то кто победит Гриндельвальда?

Рот Гермионы крепко сжался в тонкую линию, когда она посмотрела на Тома. Она поняла, насколько серьезной была ситуация. Дамблдор, казалось, держал под контролем все здесь. Он знал, что Том сделал во время летних каникул. Он видел это в его мыслях. Несмотря на то, что она только что сказала, если Дамблдор покажет кому-либо свои воспоминания о том, что увидел в уме Тома, была угроза, что Тома действительно осудят. По крайней мере, это приведет к расследованию, которое может создать Тому серьезные проблемы.

Выходит, с тех пор, как Дамблдор узнал о преступлении Тома, он использовал это, чтобы угрожать и шантажировать. Этот факт взбесил Гермиону до предела. Она не собиралась позволять Дамблдору продолжать это творить. Когда она смотрела на Тома, в ее глазах появился этот опасно решительный блеск. Он не вернется в тот приют.
Она встала с прохладной земли и попыталась поднять с нее и Тома. —
Пойдем, — приказала она ему, пока тянула его за руку.

Том нахмурился.

— И куда?

–Мне нужно поговорить с Дамблдором, — ответила Гермиона.
— Он не намерен менять свое решение, –сказал он ей уставшим голосом.

Она продолжала трясти его руку, когда сказала:
— О, это мы еще посмотрим. А теперь вставай.

Том посмотрел на нее скептически, но потом все равно встал. Гермиона взяла его руку в свою, а затем начала уходить обратно в замок, потянув и Тома. Она вела его по коридорам замка, крепко держась за ладонь. Затем они, наконец, встали перед двумя горгульями, охранявшими кабинет директора. Гермиона надеялась, что еще не слишком поздно. Все было бы намного сложнее, если бы Дамблдор уже рассказал Диппету о своих планах изгнать Тома.

Гермиона прошептала пароль в кабинет директора:
— Инфиго

Очевидно, Диппет изменил пароль во время каникул, поскольку каменные существа, блокирующие вход, не сошли с их пути. Гермиона потеряла терпение и просто вытащила палочку. У нее не было времени угадать правильный пароль. Потому, она махнула палочкой резким движением на две скульптуры. Сила ее заклинания была достаточно сильна, чтобы расшевелить и заставить их отскочить с их пути. Она была рада, что сейчас Том был слишком расстроен, чтобы спросить, как ей это удалось. Она просто тащила его за собой, когда поднималась по лестнице в офис директора. Когда они, наконец, стояли перед дверью, ведущей в кабинет, Гермиона услышала голоса.

— А теперь смотрите сюда, Дамблдор. — Голос Диппета прогремел сквозь дверь. — Зачем Риддлу делать нечто подобное? Вспомните, это он поймал настоящего преступника.

— Рубеус Хагрид невиновен, — ответил спокойный голос Дамблдора.

— Да, Вы говорили это раньше, но все доказательства указывают на обратное, — сказал голос Диппета. — Почему бы Риддлу, из всех людей, делать что-то подобное? Он префект, и в следующем году он станет старостой мальчиков. Что подумают про школу, если нам придется изгнать одного из наших лучших учеников?

Гермиона подняла брови, когда поняла тему их разговора. Так Дамблдор планировал использовать историю про Тайную комнату прошлого года, чтобы добиться исключения Тома. Она бросила косой взгляд на Тома. Его лицо снова было покрыто пустой маской. Гермиона сжала его руку, прежде чем постучала в деревянную дверь, ведущую в кабинет директора.

— Входите, — отозвался голос Диппета.
Гермиона открыла дверь и вошла в комнату, все еще тянув Тома за ней. Офис Диппета был все таким же, каким она запомнила с последнего своего визита. Все аккуратно, даже стерильно и крайне малоинтересно. Диппет сидел за своим внушительным столом. Он носил черный богато-вышитый жилет поверх белой рубашки. И сейчас его суровый взгляд упал на нее.

Дамблдор стоял перед столом, и он тоже смотрел на новоприбывших. Он выглядел, как будто только остановился на середине шага, направляясь к пугающему, огромному столу. Но, теперь, он перестал расхаживать и придирчиво рассматривал Гермиону над очками полумесяцами. Он выглядел мягко удивленным, смотря на нее, но тогда Гермиона видела, как его взгляд затвердевает, и как по его лицу пробежала тень, когда его глаза остановились на Томе, который стоял немного позади нее.

— Мистер Риддл, собственно, тот, о котором мы говорили, — сказал Диппет своим строгим голосом.

Гермиона заметила, как Диппет полностью проигнорировал ее. Она была уверена, что он даже не знал ее имени, судя по тому смущенному взгляду, который появлялся на его лице всякий раз, когда он смотрел на нее.

— У нас здесь небольшая проблема, — обратился Диппет к Тому, смотря на него строго. — Вы, конечно, помните события прошлого года, которые, к сожалению, привели к отчислению одного из наших студентов? Я должен спросить тебя еще раз: ты как-то связан с открытием Тайной комнаты?

Гермиона чувствовала, как напрягся Том. Затем его серые глаза устремились от Диппета к Дамблдору, который теперь ожидающе смотрел на Тома. Его взгляд ясно говорил, что Том должен признать это, иначе ему придется столкнуться с последствиями.

Прежде чем Том смог ответить на вопрос, Гермиона громко перебила его:
— Директор, именно поэтому мы здесь. —
Затем ее глаза перешли к Дамблдору и она сказала: — Мне нужно поговорить с вами о Томе, сэр.

Гермиона была удивлена, что ее голос не дрожал, а звучал даже очень твердо. Она видела, как глаза профессора снова блуждают от ее спины к Тому. И снова этот холод в его взгляде. Это как-то расстроило Гермиону, этот острый и даже расчетливый блеск в его ясных голубых глазах. Вид мерцания, который обычно осветлял его лицо, теперь полностью пропал.

Затем Дамблдор заговорил, и даже голос его был лишен всей той доброты, к которой она привыкла от профессора.

— Я уже обсудил все с Томом, мисс ДеСерто. Больше нечего сказать.

Гермиона нервно укусила губу, когда услышала решительный голос Дамблдора. Этот холодный блеск в его глазах заставил ее чувствовать себя очень неуверенно. Впервые она поняла, как кто-то может испугаться его. Но тогда Гермиона почувствовала, как холодная рука Тома сжала ее немного крепче. Она закрыла глаза перед Дамблдором и, затем, когда открыла, встретила его презрительный взгляд.

Затем, она совершенно спокойным и твердым голосом сказала:

— У вас не было всей информации, когда вы приняли решение, сэр. Пожалуйста, позвольте мне объяснить.

Гермиона видела, как подозрение в его глазах усиливаться, но через несколько мгновений произнес:
— Замечательно, мисс ДеСерто. Я выслушаю то, что Вы мне скажете.

— Да, это очень хорошая идея, — сказал своим напыщенным голосом Диппет, который следил за разговором. — Я уверен, что весь этот инцидент-всего лишь недоразумение.

Почти облегченный вид пересек его столь суровое лицо, когда он продолжал, словно разговаривал сам с собой, — Не знаю, как объяснил бы это школьным губернаторам. Изгнать нашего лучшего студента. Нет-нет. Так не пойдет.

Потом тот повернулся к Дамблдору и сказал: — Пожалуйста, поговори с ними, Альбус. Это нужно прояснить.

Гермиона теперь была очень рада нетерпению Диппета, когда он имеет дело со студентами. Он, как правило, перекидывает такие задачи на своих профессоров. Гермиона решила, что все к лучшему. Ей все равно нужно было поговорить с Дамблдором наедине.

Так что, они покинули кабинет директора, и Гермиона последовала за Дамблдором по коридорам Хогвартса к его офису, потянув за собой теперь очень неохотно следовавшего Тома за ней. Они быстро прибыли в его офис. Дамблдор заговорил с ними, прежде чем сел за свой стол, а затем показал на стулья перед своим столом.

— Пожалуйста, сядьте, и я дам вам возможность объясниться.

Гермиона была разочарована, услышав в его тоне некую резкость.
Тем не менее, она успокаивающе сжала руку Тома, затем подошла к Дамблдору и потащила Тома с собой. Она присела на удобное сидение и увидела, что Том занял место на стуле рядом с ней, хотя оставался очень напряженным. Глаза Гермионы вернулись обратно к Дамблдору, и она наткнулась на его пристальный взгляд.

Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, затем сказала, повернувшись к Дамблдору:

— Сэр, в том, что Том покинул свой приют во время каникул только моя вина.

Она заметила, как Дамблдор поднял брови. Хотя она не могла сказать, что он был удивлен, больше походило на то,
что его подозрения только подтвердились.

— Мисс ДеСерто, вам не нужно лгать ради мистера Риддла, — сказал, наконец, Дамблдор суровым голосом.
— Я не вру, — сказала Гермиона твердым тоном.

Дамблдор бросил короткий неодобрительный взгляд на Тома, прежде чем он сказал Гермионе:
— Я знаю, что Том может быть очень убедительным, если ему нужно что-то, но что бы он ни сказал вам, Вы не должны помогать ему в этом. Если у Тома сейчас проблемы, то это только его вина.

— Сэр, я не согласна, — ответила Гермиона. Ее голос был до сих пор пугающе спокойным. Пугал он, по крайней мере, ее, поскольку она знала, что она не была столь же невозмутимой, как ее голос. — В том, что у Тома проблемы виноват не он. Это я. Вы не можете наказать его.

Дамблдор тяжело вздохнул, затем повернулся к Тому, и Гермиона снова увидела в его глазах стальной блеск, когда он сказал холодным голосом:
— Том, мне нужно поговорить с мисс ДеСерто наедине. Не мог бы ты подождать снаружи, пожалуйста?

Гермиона нахмурилась на Дамблдора. Почему он отправил Тома сейчас? Хотя, с другой стороны, она могла понять его. Дамблдор, конечно, думал, что Том угрожал ей, и что он вынуждал ее лгать за него. Конечно, Дамблдор хотел поговорить с ней наедине. Чтобы не мог на нее влиять.

— Да, профессор, — сказал Том совершенно безэмоциональным тоном.

Гермиона смотрела на Тома в беспокойстве. Он просто вставал со стула. Гермиона видела, что его лицо снова скрылось за пустой маской. Затем он обернулся, чтобы дойти до двери. Когда он сделал это, его глаза вскоре нашли ее. Гермиона посмотрела в его серые глаза и снова попала в горящее в них отчаяние. Казалось, он действительно испугался. Гермиона была поражена силой этого чувства. Она бы никогда не позволила Дамблдору отправить его обратно.

Гермиона услышала мягкий стук двери кабинета и знала, что это больше, чем просто деревянная дверь, которая отделила ее от Тома. Однажды, она вломилась в кабинет Дамблдора и узнала, что наложены несколько заклинаний, что защищают кабинет учителя Трансфигурации. Как бы не пытался, Том не смог бы услышать этот разговор.

Гермиона с нетерпением оглянулась на Дамблдора.

— Не знал, что вы друзья с мистером Риддлом, — сказал Дамблдор тихим голосом, пока сканировал ее своими ясными голубыми глазами.

— Но так и есть, — осторожно сказала Гермиона.

С глубоким сожалением, она поняла, что должна была быть осторожной рядом с молодым Дамблдором, но она не должна позволять своим старым ностальгическим чувствам брать верх. Этот Дамблдор не знал ее, по крайней мере, пока, поэтому у него не было причин доверять ей.

— Вы думаете, что Ваша ответственность — защитить своего друга? — Дамблдор спросил сочувственно, даже любезно.

— Да, — без колебаний сказала Гермиона. Она всегда будет защищать своих друзей. Несмотря ни на что.

Дамблдор тихо вздохнул и посмотрел на нее странным, почти печальным взглядом.

— Я уважаю вашу преданность друзьям, — мягко сказал он, но затем напустил на себя такой вид, будто он готов нарушить страшную тайну только для нее. — Но Вы должны знать, мистер Риддл – особый случай.

— Что Вы имеете ввиду, профессор? — Гермиона спросила, хоть и знала, что он пытается сказать.

Дамблдор снова вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Мисс ДеСерто, я вижу, что он Вам нравится. Для Вас дело чести - попытаться помочь ему.– Он сделал короткую паузу, чтобы решить, как лучше действовать. Затем продолжил своим нежным голосом: — Но прежде чем вы это сделаете, Вы должны спросить себя, заслуживает ли Том этой помощи.

Гермиона на мгновение потеряла дар речи. Она знала, что Дамблдор не был поклонником Тома, но для него было так легко признать, что он потерян... Она всегда знала, что Дамблдор прощающий человек. Он любил давать второй шанс. Но очевидно, что он сдался с Томом.

Дамблдор, похоже, заметил это ошеломление на ее лице и продолжил вежливым тоном:

— Как я говорил раньше, Том очень хорошо умеет очаровывать людей. Я знаю, что мои действия могут показаться вам немного жесткими, но они необходимы. В нем есть нечто очень темное и опасное и он является искусным профессионалом, когда дело доходит до убеждения, что является довольно темным аспектом его характера.

О, он был прав. Гермиона знала это даже лучше, чем он. В нем определенно была ужасающе темная часть. Но, разве Дамблдор не понимал, что, отказавшись от него, бросив в этом мерзком приюте, он только подпитывает опасную ненависть внутри него?

Гермиона посмотрела старому волшебнику прямо в глаза и ответила спокойным голосом:

— Даже если вы правы, сэр, вы все равно не можете наказать Тома за то, что он не сделал. Я заставила его покинуть приют. Если вам нужно кого-то наказать, это должна быть я.

— Я вижу, вы настаиваете на защите Тома, — грустно заявил Дамблдор. –Я не знаю, как Тому удалось убедить вас помочь ему, Мисс ДеСерто, но Вы передумали бы, если бы знали, почему он должен остаться в приюте.

— Я знаю о происшествии после его первого курса, сэр, — тихо сказала Гермиона.

Впервые, во время этого разговора, она увидела искреннее удивление на лице старого волшебника.

— Том, рассказал тебе об этом? — спросил он несколько недоверчиво.

— Да.

— И что он тебе сказал? — спросил Дамблдор подозрительно.

— Что он использовал Проклятие Хаз на одном из других сирот, — сказала она уверенным голосом.

— Я не ожидал, что он доверится тебе. — Дамблдор, казалось, был искренне удивлен.

— И все же он это сделал, — осторожно продолжила Гермиона. Она хотела использовать то небольшое сияние сомнения, что она видела в глазах другого. — Сэр, если вы осудили его неправильно, возможно, вам не следует высылать его и из-за другого инцидента.

Дамблдор посмотрел на нее в своих очках полумесяцах. Он, казалось, обдумывал ее последние слова. Пока он молчал, Гермиона отчаянно искала выход. Он казался стойко убежденным, что Тома нужно было изгнать из волшебного мира. Так или иначе, ей пришлось признать, что даже понимала его. Но все же, она не собиралась этого допустить.

— Сэр, я знаю, что Вы защищали Тома после того, как узнали, что он сделал. Вы спасли его от Авроров и не рассказали им о его преступлении. – Гермиона смотрела на Дамблдора совершенно спокойным взглядом, хотя внутренне она чувствовала себя ужасно неуверенной. Но она должна была продолжать. В конце концов, это была правда, и она спросила: — Почему Вы спасли Тома сначала, если теперь продолжаете наказывать его за то, что он сделал, когда ему было одиннадцать?

— Я не наказываю его. Том слишком силен, и это опасно для него самого, — сказал Дамблдору, и Гермиона была удивлена, каким уставшим, он вдруг стал. — Его нельзя оставлять наедине с этой силой. Ему нужны правила и ограничения. Если никто строго не проконтролирует его, он может пойти очень неправильным путем.– Дамблдор остановился и, казалось, потерялся в собственных мыслях, а на его лице было почти болезненное выражение. Затем он тихо сказал: — Это ужасный опыт, которому я не хочу подвергать Тома.

Гермиона в замешательстве посмотрела на Дамблдора.

В этих словах было нечто большее. Дамблдор говорил не только о Томе. Она видела грустный и даже болезненный взгляд на лице старого волшебника. Гермиона слишком хорошо знала, как он выглядит. Потому что она постоянно видит его, когда смотрит в зеркало. Это выражение - оно говорит о потере и боли.

Когда она увидела это сейчас на лице Дамблдора, Гермиона, наконец, поняла его мотив. Она поняла, почему он так настаивал на том, чтобы убрать Тома с этого «неправильного пути». Он пытался спасти Тома от тьмы, потому что сам Дамблдор по своему опыту, знал, что ждет в конце этого пути.

Ее мысли вернулись в ее прошлое. После смерти Дамблдора, в конце шестого курса Гермионы, Рита Скитер опубликовала книгу о нем. Гермиона вспомнила в какой она была ярости, потому что, ну, это была Скитер, из всех людей, которые могли ее написать, это была именно она. Тем не менее, она прочитала книгу. И ей неохотно пришлось признать, что Скитер проделала достойную работу. Гарри был очень зол, когда читал все, вспомнила Гермиона, потому что книга освещала довольно яркое прошлое Дамблдора. Гарри не очень понравилось, что его кумир внезапно был сведен к нормальному человеку, который тоже мог совершать ошибки.

И он их совершил. Когда-то Дамблдор был другом Гриндельвальда, и он верил в те же бесчеловечные принципы, которым следовал Гриндельвальд: абсолютное превосходство волшебников.

Еще в юности Дамблдор уже был невероятно талантливым волшебником. Так как Том сейчас. Несомненно, действия Дамблдора руководствовались темной верой. Той же тьмой, что сейчас есть в Томе. Затем, после того, как Дамблдор окончил Хогвартс, его мать умерла, и он остался один на один с ответственностью за семью, которая свалилась на него. Но это также значило, что он больше не должен был ни перед кем отвечать. Никто больше не контролировал его. Так же, как Том, у которого никогда не было родителей, которые могли бы заботиться о его благополучии или ограничивали его. Приобретенная свобода Дамблдора привела к трагическому инциденту. Во время спора между ним и Гриндельвальдом, сестра Дамблдора, Ариана, была поражена проклятием и умерла. Гермиона могла только представить, насколько тяжелый груз вины Дамблдор чувствует.

Но эта история открыла Гермионе одну вещь — Дамблдор сам шел по этому «неправильному пути», от которого он теперь пытался защитить Тома. Он слишком хорошо знал, к чему это приведет. Вытащив Тома из темноты, Дамблдор пытался искупить свои собственные ошибки?

Глаза Гермионы немного смягчились, когда она посмотрела на старого волшебника. Она знала, что он имел в виду. Это было просто неправильно. Дамблдор, казалось, затерялся в своих мыслях или, может быть, в воспоминаниях, но Гермиона нежно его спросила:

— Может быть, вы пытаетесь спасти Не Тома, а кого-то другого?

Она наблюдала, как задумчивое выражение лица мгновенно покидает его лицо. Её взволновал удивленный, а затем подозрительный взгляд, пересекающий лицо Дамблдора, прежде чем он снова бросил на нее жесткий взгляд.
— Что вы имеете в виду? — резко спросил ее Дамблдор.

–Неважно, — ответила Гермиона и быстро возвела защиту окклюменции, на всякий случай.

Она решила изменить тему:
— Профессор, сейчас ужасная война охватывает весь мир. Вы правда хотите вернуть Тома обратно в магловский мир, где он может стать жертвой этой войны?

— В волшебном мире также война в самом разгаре, — кинул Дамблдор, и Гермиона заметила, насколько холодным был его тон.

— Хогвартс безопасен, — осторожно вмешалась Гермиона.
— Не для Тома, — был холодный ответ Дамблдора.

Гермиона сжала губы в тонкую линию. Именно это не давало ей покоя. Теперь в ней кипело разочарование.

— Так вы хотите, чтобы он вернулся в приют, где его могут строго контролировать? — Гермиона спросила его твердым голосом. Затем ее взгляд перешел от Дамблдора к окну кабинета. Она пристально смотрела на пейзаж снаружи, и ее мысли устремились обратно к её первой встрече с Картером.
— Однажды у меня был разговор с мистером Картером, руководителем приюта Тома. Знаете, что он сказал мне? Он сказал, что Тому нужна «сильная рука» и, что он должен быть «строго наказан», –Гермиона не могла остановить горечь, просачивающуюся в ее голос.

Ее глаза вернулись обратно к Дамблдору и она спросила, глядя на него, не мигая:
— Профессор, вы действительно думаете, что Картер подходит для такой работы?

Волшебник просто смотрел на нее, и, когда он ответил, его тон был безучастен и почти холоден:
— Я знаю, что это не превосходное решение. Но отправить Тома обратно в приют — это единственный выход, который я вижу сейчас.

Гермиона рассматривала его несколько мгновений, а потом спросила:
— Вы когда-нибудь говорили с Картером?
— Да, — твердо отвечал Дамблдор.

Гермиона уставилась на него на секунду. Она не ожидала, что он встречался с Картером когда-либо. Как тогда он мог встретить этого ублюдка, и не видеть его грязную натуру? Садистская свинья!

— Тогда я уверена, что вы имеете представление, какой он человек, — сказала она, наконец, жестко контролируемым голосом.
— Я знаю, что Тому трудно жить в детском доме, — ответил Дамблдор, и Гермиона вдруг увидела, что жесткий блеск покидает глаза снова.

Но, как ни странно, новая мягкость в голосе только омрачила ее настроение. Она все больше и больше хмурилась, когда он продолжал:
— Но, если это помешает Тому стать кем-то, о ком он однажды пожалеет, тогда я готов временно пожертвовать своей свободой. Это избавит его от беды.

Гермиона подняла брови в негодовании. Гнев вскипел в ней, когда она увидела искренность на лице Дамблдора.
— Свобода? — спросила она. Ее голос был не более, чем шепотом, но он потрясал ее подавляемой яростью. Затем она прошипела на него сдавленным голосом:
— Это больше, чем свобода, которой мы жертвуем здесь.

Ее глаза блуждали по его лицу и сфокусировались на его светлых голубых глазах. Если старый профессор говорил с Картером, почему он не понимал, каким злом был Картер? Почему Дамблдор не подвергает его легилименции, чтобы узнать, что эта свинья сделала с Томом. Или Дамблдор знал, но просто не волновался? Гермиона сжала губы в тонкую линию, продолжая холодно взирать на профессора. Ему было все равно, как с Томом обращались? Он никогда не тратил времени, чтобы действительно поговорить с Картером? Потому, что тогда Дамблдору, наверняка, понял бы, что этот Картер за фанатик.

Гермиона потеряла спокойствие и сорвалась на Дамблдора:
— Когда вы говорили с Картером, Вы не заметили, что он за предвзятая свинья?

Дамблдор поднял брови на ее вспышку, но затем заявил своим собранным голосом:
— Я разговаривал с мистером Картером сразу после ухода его предшественника, миссис Коул, когда та покинула приют Тома. И я тогда понял, что у мистера Картера методы будут строже, чем те, что использовала миссис Коул, и я знал, что это осложнит жизнь Тома, когда ему придется уходить. Но детский дом все еще был единственным способом сдерживать Тома в течение летних каникул. Я могу наблюдать за ним и помешать ему нанести вред в учебное время. Но, в течении лета, у Тома есть шанс сделать нечто непоправимое, поскольку я не в Хогвартсе во время летних каникул. Поэтому, я решил забрать у него палочку на время каникул и отправить его обратно в приют, где он, по крайней мере, будет под контролем.

Гермиона уставилась на Дамблдора широко открытыми глазами. Она все еще кипела, но, наконец, смогла понять его план. Том навредил ребенку во время летних каникул после первого курса. Дамблдор решил забирать у него палочку, когда Тому приходилось возвращаться в приют. Он пытался помешать Тому снова навредить кому-либо. Но он отправлял Тома обратно только тогда, когда сам не мог за ним наблюдать. Поэтому Тому приходилось возвращаться каждые летние каникулы. Это также объясняет, почему Дамблдор отправил его обратно во время этого Рождества. Гермиона знала, что профессор Трансфигурации покинул школу во время последних каникул. Вероятно, именно поэтому он отправил Тома обратно. Это объясняло Дамблдора, но все же...

— После вашей первой встречи с Картером, Вы когда-нибудь встречались с ним снова? — спросила медленно Гермиона.

Это было важно. Если бы Дамблдор снова встретил Картера, это означало бы, что Дамблдор мог бы применить легилименцию или каким-то другим способом узнать, как Картер обращался с Томом.

— Недолго в эти выходные. До этого мы связывались через письма, — спокойно ответил Дамблдор.

— Мисс ДеСерто, будьте уверены, я предпринял все, чтобы присмотреть за Томом, но были и другие вещи, которые требовали моего внимания, –Теперь тон Дамблдора был холодным, и он ударил ее пронзительным взглядом.

Гермиона знала, о ком он говорил прямо сейчас. Гриндельвальд, несомненно. Его личный заклятый враг. Таким образом, Дамблдор пренебрегал заботой о Томе, потому что пытался найти способы остановить Гриндельвальда. Довольно иронично, думала Гермиона, что, пытаясь уничтожить одного темного волшебника Дамблдора, он помог создать другого, еще более могущественного.

Она не была так удивлена пренебрежением Дамблдора, хотя Гермиона только подпитывала ярость, когда буквально сканировала человека. В конце концов, он оставил Гарри на попечении Дурслям, когда он прекрасно знал, что Гарри будет страдать там. После того, как он бросил ребенка Гарри у Дурслей, он никогда не навещал его снова. По крайней мере, следующие десять лет. Так почему же он будет уделять больше внимания Тому, когда он даже с Избранным вел себя не лучше?

Но это также означало, что Дамблдор не знал. Он понятия не имел, к чему приговорил Тома, отправив его обратно к Картеру. Гермиона теперь колебалась между пониманием и ненавистью. Понимала, почему он делал все и ненавидела за то, что он причинил боль Тому. Она могла понять, почему Дамблдор отправил Тома обратно в приют без его палочки. «Но как же Том?» Спросила себя Гермиона, взбешенно. Тогда он сам был еще ребенком. Ее мысли вернулись в канун Нового Года и история, которую том рассказал ей тогда. Он рассказал ей, как Картер причинил ему столько боли, что Том едва не умер.

Каким бы ни был план Дамблдора, он не должен был допустить, чтобы что-то подобное происходило. Если он действительно чувствовал ответственность за Тома, тогда он не должен просто концентрироваться на том, как предотвратить совершение Томом зла. Нет, Дамблдор должен был также предусмотреть, чтобы Том не пострадал. Очевидно, что профессор не предвидел этого в своем плане.

Гермиона вздохнула, потом сказала несколько раздраженно:
— Профессор, я знаю, что Вы пытаетесь помочь Тому. Но, разве вы не видите, что это неправильный путь? Думаете, сможете сдержать Тома навсегда? Даже если Вы заберете палочку Тома и заставите его жить с магглами, он все равно останется волшебником. Единственное, чего Вы достигнете, изгнав Тома, и отправив его обратно в детский дом — это то, что его ненависть будет расти и вскоре поглотит его.

Дамблдор все еще сверлил ее своими ясными голубыми глазами.

— Нет, мисс ДеСерто. Это его единственный шанс. Он не может здесь оставаться. Он доказывал снова и снова, что ему нельзя доверять. Теперь он сделал это снова. Вопреки его словам, он покинул приют. Я уверен, что это не единственное преступление, которое он совершил во время каникул.

У Гермионы было неприятное впечатление, что Дамблдор теперь говорит о квартире Фламеля. Еще одна вещь, в которой Том был невиновен. Но она не могла сказать Дамблдору, что это была она.

— Том был со мной в течение всех каникул, сэр, — вместо этого признала она, хотя даже близко не чувствовала себя так спокойно, как звучал её голос. –У него даже не было времени сделать что-либо, пока мы были вместе. И у него ведь не было палочки.

— Гермиона, ты должна доверять моему решению в этой ситуации, — сказал, наконец, учтиво Дамблдору, и Гермиона заметила внезапное использование ее первого имени. — Я знаю Тома уже довольно давно, и ты можешь мне поверить, когда я говорю, что я пробовал все возможное, чтобы спасти его, — потом он грустно добавил, — ничего не сработало. Все было напрасно. Это последний шанс, чтобы Том начал вести нормальную жизнь.

Нормальная жизнь? Гермиона разозлилась. Что Дамблдор намеревался сделать, если его план не сработает так, как он хочет? Бросить Тома в Азкабан?

— Вы все еще намерены его изгнать? Я не могу убедить Вас в обратном? —
спросила она ледяным голосом.

Дамблдор просто уставился на нее, и резкий блеск его глаз сказал ей, что у нее не получилось.

— Профессор, я знаю, что Вы не верите в мою историю, но все же, в первую очередь, Вы даже не спросили меня, почему я заставила Тома покинуть детский дом, — сказала она очень мягким голосом.

На самом деле Гермиона не хотела рассказывать Дамблдору, как Том подвергался насилию каждый раз, когда ему приходилось возвращаться в приют. Она была уверена, что Том не хотел, чтобы это знали. Но она посчитала, что профессор должен узнать правду. В конце концов, он был ответственен за страдания Тома.. Она глубоко вздохнула, прежде чем посмотреть на Дамблдора. Он все ещё удерживал на ней холодный взгляд, который был лишен всего тепла, который она обычно связывала с ним.

— Пожалуйста, Мисс ДеСерто, поделитесь со мной своей историей, — сказал Дамблдор. — Но не ждите, что я передумаю.

Гермиона отвернулась от него и снова уставилась в окно. Сейчас мокрый снег падал на замок и всю территорию. Выглядело холодно и неинтересно. Погода была такой же плохой, как настроение Гермионы. Она оторвала глаза от окна и повернулась к Дамблдору. Он смотрел на нее своими пронзительными голубыми глазами. Она видела в них скептицизм и даже подозрение.

Гермиона сказала совершенно безэмоциональным голосом:
— Вы знали, что Тома избивают в приюте?

Выражение лица Дамблдора не изменилось. Но Гермиона увидела в его глазах небольшое удивление.

— Он тебе это сказал? — спросил он её, и Гермиона подавила содрогание, когда услышала холод в его тоне.

— Нет, я видела, — ответила она, ее голос был твердым и не показывал никаких эмоций, которые сейчас проходят через нее.
В глазах Дамблдора все еще было неверие и подозрение. Но Гермиона продолжала, потому что она также заметила немного сомнения на лице профессора.

Гермиона тихо вздохнула перед тем, как начать:
–Вы должны знать, что до Рождества Том не очень мне нравился. Прошло всего несколько дней каникул, когда мы встретились по чистой случайности. Я даже не знала, что он жил в Лондоне. —
Гермиона решила не говорить Дамблдору, как она столкнулась с Томом сразу после того, как она украла рукопись Певерелла. Поэтому она ловко пропустила эту часть своей истории и продолжила:
— В любом случае, я решила навестить его в его приюте. И Вы знаете, где я его нашла? — спросила она Дамблдора, не справляясь с появлением обвинения в голосе. Прежде чем старый волшебник смог ответить, она воскликнула и даже не пыталась сдержать гнев в тоне:

— Том был заперт в комнате в подвале. И он был чудовищно ранен, потому что ваш дорогой мистер Картер посчитал, что нужно его выпороть.

Гермиона знала, что ее ярость теперь отлично видна на лице, когда она смотрела на Дамблдора. Он, в свою очередь, смотрел на неё, и на его лице появилась хмурость глубокой задумчивости. Но, о чем бы он ни подумал, Гермиона все еще видела недоверие в его глазах. Он не верил ей.

— Если Вы не верите мне, сэр, взгляните на мою память, — огрызнулась она на него в гневе.

Ее глаза закрылись, и она четко представила картину того, как Том ютился на полу в той грязной камере, и я вынула это воспоминание, чтобы оно заполонило все остальное.

— Взгляните, — раздраженно бросила она на него. — Я знаю, что вы можете.

Удивление пересекло лицо Дамблдора. Но затем она почувствовала покалывание легилименции, которое сотрясало ее разум. Гермиона опустила щиты, чтобы впустить его. Она вздрогнула, когда почувствовала очередное присутствие в своем сознании. Но ей было нужно, чтобы Дамблдор увидел это воспоминание, иначе он не поверит ей. Если он попытается взглянуть на другие ее воспоминания, Гермиона не колеблясь вытолкнет его из своего разума. Через некоторое время она почувствовала, как он снова покидает ее разум и сразу же возвела свои щиты на место. Дамблдор смотрел на неё, и она видела что-то вроде сожаления в его глазах.

— Теперь я могу понять, почему вы пытаетесь помочь ему, — сказал он тихо, — Я очень шокирован тем, как с Томом обращаются.

Дамблдор откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на нее. Гермиона понятия не имела, о чем он думает сейчас. Но после этого откровения, она была уверена, что он не отправит Тома обратно в приют. Это было бы слишком жестоко и неправильно.

Дамблдор устало вздохнул, а затем продолжил строгим голосом:
— Похоже, я обидел Тома.

Гермиона выдохнула с облегчением. Она знала об этом. Она знала, что ей нужно только довериться Дамблдору, и тогда он ей поможет. Он всегда помогал ей. Какую большую потерю они испытывали, когда он был убит в конце ее шестого курса, размышляла Гермиона, когда она с любовью рассматривала старого волшебника. Она просто хотела, чтобы он смог увидеть, какой сильный Гарри стал в конце концов. Дамблдор бы так гордился им.

Гермиона была вырвана из своих воспоминаний, когда Дамблдор снова говорил:
— Я прослежу, чтобы мистера Картера заменили.

Она моргнула в смятении, но потом сказала:
— Вы правы. Этому человеку нельзя позволять присматривать за детьми.–
Гермиона чувствовала себя немного виноватой. Она всегда беспокоилась о Томе, но в этом приюте все еще остались дети. Только Мерлин знал, что Картер сделал с ними.

Но Дамблдор продолжал:
–В то же время Том все же должен оставаться в приюте. Но я прослежу, чтобы он больше не пострадал.

Гермиона почувствовала, как ее мир рухнул вокруг, когда она уставилась на старого волшебника широкими глазами. Ее голова кружилась, и ее кровь застыла от шока.

— Что? — она воскликнула скандально. —
Вы, конечно, не планируете отправить Тома обратно, да?

Казалось, он не понимал серьезности. Гермиона покачала головой, пытаясь понять ситуацию. Она была так уверена, что Дамблдор не отправит Тома обратно, если он просто узнает.

— Вы не понимаете, — кричала она на него, паника и ярость стали еще сильнее, — Я не говорю о маленькой пощечине. Тома избивали там!

Дамблдор все еще серьезно смотрел на нее. Но Гермиона вздрогнула, увидев решительность в его глазах. Затем он сказал, пытаясь звучать успокаивающе:
— Не волнуйся. Я прослежу, чтобы Тома больше не избивали. Но на данный момент я не могу позволить ему остаться здесь, в Хогвартсе.

Гермиона с недоверием смотрела на него. Она открыла рот, чтобы возразить, но Дамблдор продолжал, когда увидел ее возмущение. Его голос был смешан с сожалением и даже чувством вины, но он все же не колебался, решимость присутствовала на его лице:

— «Лечение» Тома в детском доме было неправильным и презренным и это, конечно, должно прекратиться, но это не меняет основную проблему. Я пытался помочь Тому вернуться на правильный путь достаточно долго. Я не могу этого делать. Он не желает меняться. Сейчас мы достигли такой точки, когда уже невозможно помочь ему за счет других.

— Но... но... — заикалась Гермиона, глядя на профессора широкими глазами.
— Нет! — она тогда действительно кричала на него.

Ее гнев кипел, и она больше не охлаждала его. Она вскочила на ноги и яростно смотрела на волшебника. Она должна была остановить себя от того, чтобы согнуть запястье и освободить свою палочку. Даже ее магия теперь яростно текла через нее.

— Вы не можете этого сделать! Вы не можете отправить его обратно, — Гермиона злобно накинулась на Дамблдора. — Что бы вы ни сказали Картеру, Вы не можете быть уверены, что он не причинит вреда Тому снова.

Мысли Гермионы вернулись в последний раз, когда она видела Картера. Это было в той отвратительной камере в подвале. Он был в процессе воспитания Тома. Она вспомнила, как потеряла контроль и прокляла Картера. Что, если этот ужасный человек хочет отомстить за это? Дамблдор не мог отправить Тома обратно в лапы этого человека.

— В данный момент нет лучшего решения. Я больше не буду рисковать безопасностью и даже жизнью других студентов, чтобы усмирить Тома, –спокойно сказал Дамблдор. Он не был впечатлен ее разгневанной вспышкой. Он даже глазом не моргнул. Гермиона была шокирована тем, что он готов пожертвовать благополучием Тома, чтобы защитить других от своего так называемого «зла».

— Вы должны поверить мне, когда я говорю, что сделаю все, чтобы Том больше не навредил, — заключил он.

«Сделаю все?» Гермиона засунула пятерню в волосы. Этого просто не может происходить. Этого не может быть!
Но он сидел здесь, Дамблдор, и все время он смотрел на нее с нетерпением. Он думал, что она согласится с его жестоким планом? Ее кровь гневно закипела на эту мысль. Она не собиралась этого делать. Она не собиралась позволять Дамблдору продолжать его план по уничтожению Тома. Гнев и отчаяние яростно разрывали ее. Даже ее магия уже покинула ее тело и сердито потрескалась вокруг. Она взглянула на волшебника перед собой. Но Дамблдор просто смотрел на нее с любопытством. Он, не в последнюю очередь, пострадал от давления ее злой магии, которая теперь висела в воздухе.

Гермиона вдохнула глубоко, а затем медленно выдохнула. Она бы ничего не добилась, пытаясь проклясть Дамблдора. Ей нужно было вернуть самообладание. Гермиона смотрела в эти ясные голубые глаза и пыталась успокоить свой нрав. Ярость оставила ее лицо, и оно внезапно превратилась в холодную, пустую маску, не показывающую ничего. Она даже чувствовала, как ее магия перестает бушевать вокруг нее. Это был злой поток, бесцельно протекающий внутри. Теперь это просто лишь холодная ясность ума и чистота мысли. Она все еще смотрела на Дамблдора, хотя ее глаза больше не горели от ярости. Теперь они просто холодно замерли на нем. Затем она медленно села на стул, в то время как план уже начал формироваться в ее уме.

Гермиона вскоре закрыла глаза. Она знала, что она собирается сделать дальше, скорее всего, это разорвет все связи, которые у нее были или могли быть с этим Дамблдором из прошлого. На самом деле она не хотела, чтобы он был ее врагом, особенно потому, что ей все еще нужно было получить от него Бузинную палочку. Но сейчас она не видела другого выхода. Она не собиралась позволить ему отправить Тома назад. Так что она решительно осуществила новый план, прежде чем потерять самообладание.

Она открыла рот и чуть не вздрогнула, услышав этот отстраненный холод своего голоса:
— Сэр, не смотря на то, что на Тома есть у Вас, я до сих пор очень хорошо помню, каким нашла его в приюте.

Она наклонилась немного вперед в своем кресле и пристально посмотрела на него, прежде чем продолжила:
— Так что, если вы хотите, чтобы его исключили, я покажу всем, как с ним обращаются в этом месте. Это покажет Вас в исключительно неблагоприятном свете.

Она почти чувствовала разочарование, которое просачивалось в его взгляде, когда он рассматривал ее. Гермиона расстроилась от нахлынувшего чувства вины, но что еще оставалось делать, кроме как играть грязно?

Дамблдор слегка покачал головой, а потом грустным, но все равно твердым голосом сказал:
— Мисс ДеСерто, мне все равно, что обо мне думают окружающие. Если мне придется потерять лицо в глазах общественности, чтобы спасти Тома, так тому и быть.

Внутри Гермионы нарастала паника. Но ничего не было видно на ее чистом лице, пока она продолжала холодно смотреть на Дамблдора. Она должна была знать, что нападение на его репутацию не сработает. Дамблдор никогда не придавал большого значения тому, как его видели другие. Но она все еще могла использовать одну вещь. Гермиона чувствовала себя ужасно за это и она ненавидела себя за шантаж своего старого учителя. Было довольно болезненно, что эта угроза исходила от нее, Маглорожденной.
— Может быть, — медленно сказала Гермиона.

Она удобно откинулась в кресле и растянула жестокую ухмылку на лице. Она ненавидела то, что делала, но иного пути не было. Итак, она самодовольно ухмыльнулась на него, внутренне сжимаясь, когда увидела сожаление в его глазах, он буквально сканировал ее. Злая улыбка не покидала ее лицо, когда она следовала своему плану. Голос, который исходил из ее рта, казался чужим для ее собственных ушей. Он был ужасен, столь полон презрения и злобы, что был едва узнаваем.

— В нынешней ситуации, когда ненависть к магглам медленно, но уверенно растет, Вы не хотите, чтобы информация о магле, использующем физическое насилие против ребенка-волшебника имела огласку. Верно, профессор?

В глаза Дамблдора попала печаль, когда он посмотрел на нее. Мерцание, которое иначе заставило его глаза спокойно светиться, полностью исчезло. Гермиона боролась, чтобы сохранять жестокую маску, которая все еще скрывала ее лицо.

— Ты действительно готова зайти так далеко? — спросил ее тихо Дамблдор, разочарование ясно различалось в его тоне. — И рисковать жизнью невинных людей?

Нет, никогда! Гермиона истошно кричала в мыслях. Но ее разум был искусно проигнорирован, а ее лицо было полностью закрыто.

Так что Дамблдор не знал, что она блефует, когда она легко, почти скучающим голосом, отвечала:
— Это не я, сэр, я ничем не рискую. Это лишь Ваше решение.

Дамблдор долго смотрел на нее, но Гермиона держала его взгляд. Хоть она чувствовала себя презренной мразью под этим пристальным взглядом. Она не хотела ничего, кроме, как рассказать ему все. Что она не была злым преступником, которым он ее теперь считал. Что она путешествовала сюда со времен войны и горя. Она хотела, чтобы он понял, что она не темная ведьма, которая пытается освободить своего напарника-уголовника.

Но, несмотря на ее стремление довериться старому волшебнику, Гермиона молчала. Ее лицо было пустой маской, потревоженной лишь коварной ухмылкой, все еще дергающейся по углам ее рта. Она не давала слабину в своей внутренней борьбе. Даже когда следующие слова Дамблдора ударили ее слишком глубоко, она все еще не позволяла своей маске скользить.

— Кажется, я ошибался насчет Вас, мисс ДеСерто, — мягко сказал Дамблдор, но Гермиона даже не съежилась, когда увидела разочарование в его глазах.
Тогда он признал ее победу серьезным голосом:
— Я исполню Ваши пожелания.

Гермиона слегка наклонила голову, хотя ни на секунду не нарушала зрительный контакт с волшебником. Затем она медленно встала со стула. Она хотела как можно быстрее покинуть офис. Разочарование в глазах Дамблдора было более, чем невыносимо.

Прежде чем она смогла уйти, Дамблдор сказал тихим голосом:
— Я надеюсь, Вы знаете, что делаете, мисс ДеСерто. Надеюсь, Вы знаете.

Гермиона кивнула больше в признательность, чем потому, что хотела ответить утвердительно. Затем она отвернулась от Дамблдора и пошла к двери, ведущей из его кабинета. Все это время она задавалась вопросом, могла ли старая и невинная Гермиона, которая, очевидно, умерла во время войны, сделать то же самое.

Очевидно, нет.

Сейчас она чувствовала это еще сильнее, чем два дня назад, когда стояла на вершине астрономической башни. Все изменилось. Она изменилась. Она стала сильнее, черствее. Она готова сделать многие вещи, если это поможет ее цели. Впервые, с момента прибытия с прошлого, она задалась вопросом, в какой факультет Распределительная шляпа отправила бы ее, если бы она не вмешалась. Она бы снова оказалась в Гриффиндоре? Факультете храбрых и честных?

Гермиона подняла руку и потянулась к ручке двери, ведущей из кабинета Дамблдора. Казалось, что она оставила позади больше, чем просто грязный, но уютный кабинет учителя Трансфигурации. Не обернувшись, Гермиона открыла дверь и вышла в темный коридор. С мягким стуком она закрыла ее за собой.

Она повернулась и наткнулась на Тома, стоящего в коридоре. Ее глаза смягчились, когда упали на него. Он, казалось, был спокоен, но из незначительных деталей в его позе она могла сказать, насколько напряженным был он на самом деле. Каменное выражение на его лице ничего не выражало про внутреннее напряжение. Она бросила ему небольшую улыбку, прежде чем подойти. Она остановилась прямо перед парнем и подняла голову, чтобы посмотреть на него. Его лицо до сих пор не проявляло никаких эмоций, но Гермиона видела блеск беспокойства в этих невероятных серых глазах.

Она подняла руку и осторожно положила ладонь ему на грудь. Зеленая ткань его пуловера без рукавов чувствовалась грубой под ее кожей. Но она чувствовала тепло его тела через ткань, пока смотрела на его лицо. Вина о том, что она оттолкнула Дамблдора и вместе с ним еще одну часть той старой Гермионы все еще разрывала ее, но она померкла на фоне глаз Тома, в которых она тонула.

— Он не выгонит тебя, –наконец-то прошептала она ему нежным голосом.

Под рукой, которая все еще лежала на груди, она почувствовала, что Том выпустил дрожащий вздох, когда услышал ее слова. Затем он подошел к ней поближе и обернул свои руки вокруг нее, прежде чем крепко притянуть к себе, почти отчаянно. Она чувствовала, как он прячет свое лицо в ее вьющихся волосах.

— Спасибо, — услышала его едва различимый шепот.

Улыбка озарила ее лицо, когда она услышала его слова. Было волнительно слышать, как Лорд Волдеморт благодарит ее. Хотя это был уже второй раз, когда он это сделал.

— Всегда пожалуйста, — мягко ответила ему Гермиона.

***

«Она ничего не сможет сделать», панически думал Том, смотря на дверь напротив. Он сжал руки в кулаки так плотно, что ногти едва не разрывали кожу. Гермиона никогда не сможет убедить Дамблдора. Этот ненавистный старик просто не упустит такую возможность. Он презирал Тома. Почему он вдруг передумает? Этот человек всегда хотел избавиться от Тома. Теперь у него было идеальное оправдание, чтобы сделать это. Том на мгновение пожалел, что покинул приют во время каникул. Может, ему стоило остаться там и вытерпеть боль. Он с разочарованием покачал головой. Это означало бы еще две недели на радость Картеру. Том провел трясущейся рукой по лицу. Кто знал, как долго ему пришлось бы оставаться запертым в этой камере, если бы Гермиона не нашла его.

Голова Тома резко вскинулась, когда он услышал, как открылась дверь. Он смотрел на Гермиону широко открытыми глазами, когда она подходила к нему. Том думал, что она выглядит слишком серьезной, когда он всматривался в ее лицо. Это значит, что она потерпела неудачу? Том сглотнул, когда она остановилась перед ним и посмотрела ему в глаза. В ее глазах мерцала печаль.

"Она не смогла убедить его", подумал Том, упав духом.

Нет, он не может вернуться в приют. Он не вернется.

Затем Гермиона открыла рот, и Том боялся услышать, что она ему скажет.

– Он не выгонит тебя.

Напряжение Тома резко спало, когда осознание ударило его. Она действительно смогла остановить Дамблдора? Он смотрел на нее в изумлении. Импульсивно он подошел ближе и обнял ее, прежде чем притянуть еще ближе к себе. Ему нужно было почувствовать ее рядом. Он спрятал лицо в ее кудрявые волосы и учуял слабый запах сирени, который мягко окутывал его.

– Спасибо тебе. – Слова вырвались из его рта, прежде чем он мог остановиться.

Затем он почувствовал, как руки Гермионы обернулись вокруг него, и она сказала:
– Всегда пожалуйста.

Том был безмерно счастлив. Он действительно не ожидал, что она убедит Дамблдора. Она не переставала удивлять его. Хотя сейчас он был крайне смущен. Он серьезно ожидал, что она бросит его сразу после того, как он расскажет ей о том, как проклял того мальчика Хазом. Но она все еще не оставила его. И она знала, что он сделал. Используя это проклятие, он приговорил этого мальчика к худшему, чем смерть. Но она была здесь, рядом с ним.

Гермиона, похоже, просто приняла его темную сторону. Она приняла его. За всю свою жизнь Том никогда никому не показывал свою истинную сущность. Он слишком рано осознал, что ему лучше скрывать эту темную часть себя.

Гермиона... поражает его.

– Давай уйдем! – прошептала она, аккуратно вытаскивая его из раздумий.

Ее карие глаза мягко рассматривали его, и она тихо сказала:
– Я больше не хочу здесь оставаться.

Том бросил взгляд на зловещую дверь кабинета Дамблдора и кивнул. Он выпустил Гермиону из объятий, но все еще крепко держал за руку, следуя за ней по коридору.

– Что ты сказала ему? – спросил он ее через некоторое время.

Она повернула голову и подняла брови.
– Как ты убедила его позволить мне остаться?
– Точно так же, как он пытался заставить тебя вернуться в приют, –загадочно ответила Гермиона.

Том всматривался в нее некоторое время, прежде чем медленно спросил:
– Шантаж?
Он увидел, что она удивилась, что он понял так быстро.

– Да, – прошептала она.
– Чем?

На ее лице появилось грустное выражение, когда она шепнула:
– Я не особо горжусь этим, давай просто больше не будем говорить о Дамблдоре.

Том решил оставить это. По крайней мере, пока. Он все еще был слишком поражен тем, что Гермиона на самом деле могла убедить Дамблдора.

Или шантажировать его! довольно подумал Том, когда взглянул на ведьму, идущую рядом.

Затем он заметил, что эйфория от возможности остаться в Хогвартсе смешалась с чем-то другим. Сейчас, когда он взглянул на Гермиону, нечто ударило его снова, такое жадное, ненасытное чувство. С Рождественских каникул это чувство возникало постоянно. Это чувство вспыхивало в нем всякий раз, когда он смотрел на нее, яростно желая завладеть ею. Теперь он снова был поражен этим чувством жадности, когда его взгляд медленно блуждал по ее фигуре рядом. Улыбка подкралась на его лице, когда он рассматривал ее непокорные волосы.
Он снова и снова спрашивал себя, как он мог тратить время, сражаясь с ней и пытаясь подчинить ее перед Рождественскими каникулами. Теперь она была намного больше, чем просто соперник, которого он должен был победить. Убедив Дамблдора, она снова доказала, насколько ценной была на самом деле. Том намеревался больше никогда не отпускать ее. Своими поступками сегодня Гермиона, наконец, признала, что она его, удовлетворенно осознавал Том. Очевидно, сдалась и больше не борется с этим. Том был рад, что, в конце концов, ему удалось обрести ее преданность и, что она, наконец, отказалась от сопротивления.

Он притянул ее немного ближе к себе. Она подняла глаза и бросила ему легкую улыбку.

Том был вполне доволен тем, что ему наконец-таки удалось заполучить ее. Он заметил, что жадность, которую он чувствовал, теперь смешалась с чем-то другим. Чем-то, что Том не смог понять. Но он не боролся с этим странным чувством, ведь это было довольно приятно. Тепло и комфортно.

Том был погружен в свои мысли и удивился, как быстро они дошли до гостиной Гриффиндора. На самом деле, слишком быстро. Он не хотел покидать Гермиону сейчас.Чувство жадности все еще разрывало его, и он не хотел отпускать ее ни на миг. Когда Гермиона обернулась, чтобы прошептать пароль этому абсурдному портрету, Том потерял контроль и остановил ее, схватив за запястье. Затем он закрутил ее так, что она упала на его грудь. Она вскинула на него лицо и взглянула на него с замешательством.

– Что..?

Она хотела продолжить, но Том не дал ей возможность закончить. Он прижал свои губы к ее. Он чувствовал ее скованность от его внезапного порыва. Но потом она ответила на его поцелуй. Он крепко обнимал её и так яростно целовал, что не оставил места, чтобы двинуться.

Он знал, что его поцелуй очень требователен, может оставить синяки на её губах. Но он не мог остановиться. Эму было совсем недостаточно. Ему необходимо было почувствовать ее сейчас. Он хотел почувствовать ее обнаженную кожу под пальцами. Его руки блуждали по ее спине: когда они дошли до края ее блузки, он соскользнул под ним и начал ласкать мягкую кожу ее тела. Его другая рука все еще плотно прижимала ее к нему, пока продолжал страстно ее целовать. Затем его рот прекратил терзать ее нежные губы и перешли на ее шею. Он услышал ее удивленный вскрик, когда нежно прикусил ее. Его рука все еще выводила узоры на ее теплой коже, в то время как его рот снова нашел ее губы, чтобы увлечь их в новом сладострастном и даже свирепом поцелуе.

Он наконец отпустил ее губы, нуждаясь в глотке воздуха. Он взглянул на нее и увидел странный блеск в ее карих глазах, когда она смотрела на него. Том испугался, что зашел слишком далеко, так как Гермиона внезапно убрала свои руки, обернутые вокруг его талии. Затем она подняла руки и прижала обе к его щекам. Брови Тома неожиданно поднялись, когда она резко опустила его голову. Ее губы разомкнулись сами по себе, и она начала целовать его. Он почувствовал, как одна из ее рук упала ему на плечо, а другая прошествовала к его шее. Затем она медленно оторвала свои губы, и Том тихо застонал от удовольствия, когда она продолжила дорожку поцелуев вдоль его челюсти, ее руки требовательно и даже грубовато тянули его волосы.

К тому времени, как она отпустила его снова, он тяжело дышал. Гермиона смотрела на него, и ее невероятные карие глаза взволнованно сверкали. Затем она прижалась к нему и положила голову на грудь. Том мягко обхватил ее руками и прижал к себе.

Но он быстро отпустил ее, когда вдруг услышал эхо шагов из коридора позади него. Он надеялся, что это был не учитель, когда сделал шаг от Гермионы. Если бы учитель увидел, как они целуются, их бы задержали. А Гермиона была бы наказана еще строже, так как она девочка. Том повернул голову, чтобы посмотреть на того, кто шел к ним. Если бы это действительно был учитель, он бы сделал все возможное, чтобы отговорить профессора от наказания за их страстное проявление чувств на публике.

Однако, когда он узнал человека, идущего к ним, на его лице невольно появилась злая ухмылка. Это был Гриффиндорский идиот, Марк Лонгботтом. Судя по этому сердитому фиолетовому цвету его лица и взгляду, которые он послал Тому, этот мерзавец видел, как Том целовал Гермиону. Том насмешливо склонил голову в жест приветствия, когда Гриффиндорец прошел мимо. Он был доволен тем, что красные пятна на лице Лонгботтома усиливаются. Тому даже пришлось подавить желание захихикать, от того отвращения, что просочилось в взгляде другого.

Затем Гриффиндорский идиот обошел их, не сказав ни слова, прежде чем прошипеть пароль портрету и войти в гостинную. После того, как неудачник покинул коридор, Том посмотрел на Гермиону. Она молча повернулась к нему, и Том поднял брови, когда увидел грусть на ее лице. Затем она подошла поближе и прислонилась к нему, сжав ткань его джемпера в руках, пряча лицо на его груди. Том обхватил ее в защитном жесте. И в тот момент он понял, что недалекий Гриффиндорец не просто смотрел на него с горящим отвращением в глазах. Он точно так же смотрел и на Гермиону.

***

  От автора: Наконец-то я закончила новую главу. Я очень надеюсь, что Вам понравится. Было довольно трудно описать все это напряжение между персонажами, если честно.

Я надеюсь, что беседа между Дамблдором и Гермионой не стала нудной, так как она довольно длинная. Я даже как-то подумывала о сокращении. Но так и не придумала как. ^^ В случае, если вы задаетесь этим вопросом: я не хочу, чтобы Дамблдор был злодеем в этой истории. Конечно, он выглядит подлецом в главе, но у него есть очень веские основания не доверять Тому. Мы не должны забывать об этом. Он знает, что Том убил другого студента. В конце концов, это довольно серьезное преступление.

Перевод: Хас Забар – это старо-немецкий. Haz (Хас) означает ненависть и Zoubar (Забар) означает волшебство или заклинание.

Всем тем, кто рецензирует: Вы знаете, что я люблю вас! Я люблю, люблю, люблю ваши отзывы. Они держат меня на плаву. Так что большое спасибо за то, что написали что-то для меня!