Всем нравится садизм

  — Ес­ли вы не под­го­тови­лись как сле­ду­ет, то это бу­дет на ва­шей со­вес­ти. Это всё.

По ус­та­лому то­ну про­фес­со­ра Флит­ви­ка ста­ло по­нят­но: этот фа­куль­та­тив, про­ходя­щий в семь ча­сов ве­чера — пос­ледний. Нет, не за день и не за год. Пос­ледний во­об­ще. Ка­кая-то де­вуш­ка рас­пла­калась на зад­нем ря­ду, и Гер­ми­она под­жа­ла гу­бы. Рань­ше она бы то же са­мое сде­лала. Ес­ли бы её пыл­кое же­лание учить­ся не по­уме­рилось за пос­леднее вре­мя. Ко­неч­но, она зна­ла, что сдаст эк­за­мены. Но бы­ли по­рою де­ла, та­кие не­от­ложные, что она не мог­ла вмес­то них кор­петь над учеб­ни­ками.

Впе­реди си­дел Гар­ри, по при­выч­ке за­писы­вая всё, что го­ворил про­фес­сор — так, от не­чего де­лать. Эта ду­рац­кая при­выч­ка не по­кида­ла его да­же спус­тя семь-во­семь лет. Рон си­дел не­пода­лёку, но он от­кро­вен­но и бесс­траш­но спал, при­от­кры­вая рот и из­да­вая гром­кий, вы­зыва­ющий храп. Ус­тавший про­фес­сор, ес­ли бы хо­тел, уже на­давал бы ему па­роч­ку креп­ких ту­маков, но вмес­то это­го про­шёл­ся по не­му взгля­дом и впе­рил­ся в про­тиво­полож­ную сте­ну.

За со­сед­ней пар­той усел­ся Мал­фой. Как всег­да, по-хо­зяй­ски выс­та­вив но­ги впе­рёд и ме­шая ими ос­таль­ным, с ух­мылкой на ли­це. «Под­го­товил­ся? А что это за сло­во та­кое?» — он си­дел с та­ким ви­дом уже не пер­вый урок, но это, по­хоже, его не бес­по­ко­ило. По­тому что он, как бы ни по­казы­вал сво­его без­разли­чия, дей­стви­тель­но го­товил­ся. С её по­мощью.

Уди­витель­но, что со вче­раш­не­го ве­чера у это­го че­лове­ка не ос­та­лось ни сле­да ус­та­лос­ти на ли­це. А ведь они про­были в боль­ни­це до са­мого ве­чера, разъ­яс­няя си­ту­ацию Мо­нике Грей­нджер и её му­жу. Ту са­мую, в ко­торой они объ­яс­ня­ют, кем соб­ра­лись ра­ботать и кем ви­дят се­бя в этом боль­шом не­объ­ят­ном ми­ре. Они объ­яс­ня­ют, а мис­тер и мис­сис Грей­нджер сме­ют­ся.

— А ес­ли бы всё сло­жилось по-дру­гому? — го­вори­ла Мо­ника, об­ни­мая му­жа. Это бы­ли её пос­ледние дни в боль­ни­це. Она бы­ла счас­тли­ва, хо­тя иног­да пу­талась, ког­да речь за­ходи­ла о вос­по­мина­ни­ях, ка­са­ющих­ся Гер­ми­оны. — Ес­ли бы Кэй­тлин не приз­на­лась ни в чём? И я ос­та­лась бы тут нав­сегда... А её сын про­дол­жал бы... про­дол­жал бы...

Мис­сис Грей­нджер зна­ла. Толь­ко она и Дра­ко зна­ли, что про­изош­ло в день свадь­бы Кэй­тлин Бро­уди и её му­жа. Ес­ли бы Вен­делл и знал, то чувс­тво­вал бы се­бя страш­но ви­нова­тым.

— Без «а ес­ли бы», — твёр­до про­из­несла Гер­ми­она. Мал­фой, как всег­да, пред­по­читал сто­ять у две­рей вмес­то то­го, что­бы учас­тво­вать в об­щей бе­седе. Но его под­дер­жка ощу­щалась да­же сквозь сте­ны и лю­бые рас­сто­яния. — Всё, что бы­ло, всё к луч­ше­му. Да­же ес­ли это чья-то смерть. Так бы­ло и бу­дет всег­да.

Они ещё о мно­гом го­вори­ли.

А пос­ле эк­за­менов Гер­ми­она пла­ниро­вала вер­нуть­ся с че­мода­ном, пол­ным ве­щей, до­мой, где её бу­дет ждать ма­ма, при­гото­вив­шая свой лю­бимый фир­менный пи­рог.

— Мо­жете быть сво­бод­ны, — опо­вес­тил про­фес­сор Флит­вик. Все тут же под­ня­лись со сво­их мест, вих­рем про­нес­лись по по­меще­нию к вход­ным две­рям. Это был пос­ледний урок. Это бы­ла по­ра, ког­да что-то за­кан­чи­валось и что-то но­вое на­чина­лось.

Она то­же вста­ла, не то­ропясь. Пос­мотре­ла на сво­его со­седа, ко­торый тем вре­менем не спе­ша со­бирал в сум­ку не­нуж­ный учеб­ник. Ус­мехну­лась — и по­торо­пилась к вы­ходу, так ни ра­зу и не обер­нувшись.

Зна­чок Гриф­финдо­ра сно­ва кра­совал­ся на её ман­тии. Хо­тя бы на не­делю, но ей да­ли по­чувс­тво­вать се­бя частью Гриф­финдо­ра, по­чувс­тво­вать его тёп­лый очаг. И пос­пать в жен­ской спаль­не Гриф­финдо­ра, где она спа­ла все прош­лые го­ды. Ей да­ли шанс, как и всем ос­таль­ным.

— Грей­нджер!

Она при­тор­мо­зила, ус­лы­шав его го­лос за сво­ей спи­ной. Под­жа­ла гу­бы и стис­ну­ла в ру­ке лям­ку сум­ки — мо­жет, от вол­не­ния, ко­торое бы­вало каж­дый раз, ког­да она слы­шала этот го­лос.
Сно­ва и сно­ва. Сно­ва и сно­ва. Это чёр­то­во вол­не­ние. Она ждёт че­го-то. Очень ждёт.

— Не­уже­ли ты так и не на­учи­лась ме­ня ждать? Я же ска­зал, что од­ну я те­бя ни­куда не от­пу­щу. Слиш­ком мно­го шан­сов, что ка­кой-то кре­тин сно­ва по­жела­ет те­бя ук­расть. У ме­ня.

— Толь­ко ес­ли я са­ма поз­во­лю.

В ко­ридо­рах — со­вер­шенно пус­то. Все уже дав­ным-дав­но у се­бя в гос­ти­ных, ра­ду­ют­ся жиз­ни и пла­чут по то­му, что го­ды школь­ной жиз­ни так быс­тро про­нес­лись ми­мо, со столь­ки­ми по­теря­ми и та­кой болью.

Мал­фой снял с пле­ча рюк­зак, и, вы­тянув ру­ку с ним в бок, бро­сил его на зем­лю. Шле­пок от соп­ри­кос­но­вения то­го с по­лом раз­дался эхом по все­му ко­ридо­ру.

— А ты поз­во­лишь? — он ус­мехнул­ся, за­метив, как смеш­но она на­мор­щи­ла свой нос, ког­да наб­лю­дала за его дей­стви­ями. Ему да­же ещё боль­ше за­хоте­лось по­иг­рать. Как они де­лали это, воз­можно, рань­ше. Он взял её за пле­чи и под­вёл к сте­не. Она вре­залась в неё ло­пат­ка­ми, но не из­да­ла ни зву­ка, да­же ког­да он вы­зыва­юще пос­та­вил ко­лено меж­ду её ног. — Поз­во­лишь?

От его при­кос­но­вений к её ко­же, ког­да он про­вёл паль­цем по её ниж­ней гу­бе, по­явил­ся та­кой при­ят­ный по­калы­ва­ющий хо­лодок. Ког­да он взгля­нул в её гла­за, по­нял, что она уже на­дума­ла се­бе всё, что воз­можно, за эти пол­ми­нуты, ког­да он приг­воздил её к сте­не. На­чиная от то­го, чем они мо­гут за­нять­ся этой ночью, и за­кан­чи­вая тем, в ка­ком за­веде­нии они сыг­ра­ют свадь­бу.

О, нет. Слиш­ком это прос­то. Не ин­те­рес­но.

— Так твои ро­дите­ли поз­во­лят по­жить у вас? — он взял прядь её во­лос и за­вёл их за ухо. Пос­ле — по­цело­вал чуть ни­же уха, в са­мую мяг­кую и неж­ную часть шеи, где луч­ше все­го за­мет­но, ког­да че­ловек дро­жит. Дей­стви­тель­но дро­жит.

— По­годи. Так ты для это­го... ты спе­ци­аль­но... это де­ла­ешь? — ед­ва вы­гова­ривая сло­ва, Гер­ми­она об­ня­ла его. Поч­ти за­дыха­ясь. Слов­но один воз­дух на дво­их. — Сво­лочь...

— Ещё ка­кая, — под­твер­дил Дра­ко, но про­дол­жил ув­ле­чён­но изу­чать гу­бами её шею. — Я всё рав­но у них уже спро­сил. Они ска­зали, что по­дума­ют.

— Иди­от.

— Да.

Оба из­да­ли сме­шок. Грей­нджер за­та­ила ды­хание, ког­да он, под­няв го­лову, в по­луть­ме на­шёл её гу­бы и впил­ся в них, слов­но дав­ным-дав­но уже не мог как сле­ду­ет их по­цело­вать.

— Те­бе не ка­жет­ся... — она отор­ва­лась, но он сно­ва по­цело­вал её. И сно­ва отс­тра­нилась, всё ещё не слы­ша ни­чего, кро­ме сво­его сер­дца. Она из­ме­нилась в ли­це, ког­да кое-что осоз­на­ла. И вновь поп­ро­бова­ла его ос­та­новить. — Тут как-то неп­ри­лич­но...

— Что ты там мям­лишь, Грей­нджер? — он пос­мотрел в её гла­за. Шо­колад­ные. Тёп­лые. По-преж­не­му тот взгляд, в ко­тором мож­но уто­нуть. Но ис­пу­ган­ный.

— Мне боль­но. Сей­час.

Дра­ко ос­та­новил­ся. Как та и хо­тела, ос­та­новил­ся. Он знал, где ей бо­лит. Но был уве­рен, что это прос­то от­го­лос­ки прош­ло­го, ко­торые ра­но или поз­дно рас­тво­рят­ся, как вся­кому прош­ло­му и по­доба­ет. По­это­му — он об­нял её и, вос­поль­зо­вав­шись мо­мен­том, за­пус­тил хо­лод­ные ру­ки под её ру­баш­ку. Что­бы ста­ло про­ще.

Шрам был всё тот же. Не ухо­дящий и не ме­ня­ющий­ся ни на миг. Дра­ко чувс­тво­вал его, но он его не бо­ял­ся.

— Дор­марр боль­ше не вер­нётся. Он пос­ме­ял­ся дос­та­точ­но, что­бы уй­ти.

— Я не его бо­юсь.

«Я бо­юсь вы­бора, ко­торый со­вер­ши­ла».

На этих сло­вах она ещё креп­че при­жалась к Мал­фою, чувс­твуя его ле­дяную ко­жу. Слов­но он пос­то­ян­но на­ходил­ся в сос­то­янии по­ис­ка теп­ла, и его не на­ходил. А ей толь­ко этот хо­лод всег­да по­могал справ­лять­ся с болью. Боль­ше не по­мога­ло ни­чего. Она бо­ялась, что этот хо­лод ког­да-то сно­ва об­ра­тит­ся про­тив неё. Ког­да сло­во «дол­жен» вновь пе­рес­та­нет что-то зна­чить.

Боль утих­ла. Гер­ми­она уб­ра­ла ру­ки с его спи­ны, ког­да по­няла, что мо­жет дер­жать­ся на но­гах, и ут­кну­лась но­сом в его шею. И по­чувс­тво­вала это: его уме­рен­ное ды­хание, спо­кой­ное би­ение сер­дца, — как буд­то всё вок­руг для Дра­ко Мал­фоя бы­ло дей­стви­тель­но не­важ­но. Ведь он — ты­сячи раз пре­дан­ный, ты­сячи раз ищу­щий и столь­ко же раз на­ходив­ший. И каж­дый раз — неп­ра­виль­но, пус­то, на­силь­но отор­ванный от сво­ей ве­ры.

— Те­бе ни­чего не на­до бо­ять­ся. Сей­час уже ни­чего. Не­уже­ли не зна­ешь? — он за­пус­тил паль­цы в её во­лосы и тя­жело вы­дох­нул. И, не дож­давшись её от­ве­та, про­дол­жил: — Пой­дём ско­рее. Или ты же­ла­ешь и даль­ше ме­ня до­могать­ся? Мои ярые фа­нат­ки мо­гут за­рев­но­вать.

Грей­нджер рас­сме­ялась. Её смех глу­хим эхом про­нёс­ся по ко­ридо­ру — по гус­то­му мра­ку, ос­ве­щён­но­му тус­клы­ми фо­наря­ми. Но мрак рас­тво­рил­ся. Ог­ни ста­ли яр­че. И те­перь, ког­да на­чина­лось неч­то со­вер­шенно но­вое, бы­ло сов­сем не страш­но.