Огненные сердца

Гермиона ненавидела собрания префектов. Ненавидела, потому что там ей приходилось находится в обществе Малфоя, дольше, чем пять минут. А после той её пьяной выходки, его общество выносить было физически сложно. Она постоянно ощущала неловкость от его присутствия, словно он видел её насквозь. Прошло только три учебных месяца, а секретов между ними накопилось уже в два раза больше, чем за прошедшие пять лет обучения. Выходя с очередного собрания, на котором МакГонагалл инструктировала их по вопросам безопасности студентов и соблюдения регламента ночных дежурств, Гермиона не могла избавиться от ощущения, что все вокруг в курсе всех событий и вот-вот закидают её камнями. Пока декан Гриффиндора разъясняла о важности и ответственности ночного патруля, она чувствовала, как Малфой не спускал с неё насмешливого взгляда, всем своим видом демонстрируя своё превосходство.

— Кто сегодня дежурит? – спросила МакГонагалл, опуская глаза в график. – Мисс Грейнджер и мистер Голдстейн, хорошо.
— Осторожно, Голдстейн, Грейнджер, в последнее время очень креативна в исполнении своих обязанностей. – Малфой растянул губы в этой своей идиотской усмешке, даже не взглянув в её сторону. Фраза прозвучала неоднозначно, отчего у Гермионы мгновенно загорелась шея.

Энтони как-то неестественно дёрнул головой, будто бы выбирал, на кого посмотреть: на неё или на слизеринца. Гермиона попыталась сглотнуть фантомную горечь того огневиски, которая словео специально снова появилась в её горле.

— Заткнись, Малфой, с чего бы твоё общество должно нравиться Гермионе? – вставил своё слово Рон, вынуждая девушку прикрыть глаза, предвкушая, как Малфой сейчас прокатится по этой реплике друга.
— О, поверь, Уизел, моё общество – лучшее, что случилась с твоей кудрявой подружкой. – тут же парировал слизеринец.
— Мистер Малфой, мы вам не мешаем? – вопрос МакГонагалл расколол купол напряжения, образовавшийся над префектами.
Все продолжали смотреть на Малфоя и Грейнджер, отчего Гермионе казалось, что она сейчас лопнет от возмущения и смущения.

Нельзя испытывать одновременно такие разные эмоции. Гермиона подняла взгляд на слизеринца, который развалился на стуле так, словно делал всем одолжение своим присутствием. Но вместо этого девушка натолкнулась на внимательный взгляд Паркинсон. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга, а затем Пэнси отвернулась, делая такое лицо, будто этого зрительного контакта и не было вовсе, а она испытывает наивысшее в мире омерзение. Она не могла догадаться о чем-то. Не могла. По крайней мере, Гермиона очень надеялась на это. Грейнджер попыталась успокоиться и не выдавать своего волнения. Малфой игнорировал её. Намеренно или нет, она не понимала, но знала, что он забавлялся, наслаждаясь шоу, которое сам создавал. Когда собрание закончилось, Гермиона одна из первых выскочила из кабинета МакГонагалл, намереваясь никогда больше не встречаться с Малфоев, желательно до конца седьмого курса.

***

Гермиона любила Хогвартс. В замке было так много всего, помимо магии, витавшей вокруг и мира, частью которого она стала в одиннадцать лет. Она любила Хогвартс, за множество чудес и секретов, хранящихся в нём. А ещё она любила Хогвартс за огромное количество заброшенных кабинетов, где можно было побыть одной и спокойно подумать в тишине.

Грейнджер заняла один из таких кабинетов и сегодня, как только её дежурство с Голдстейном подошло к концу. Этот был одним из её любимых. Небольшой, уютный, со старыми подушками, разбросанными на полу. Раньше тут преподавали прорицания, потом, недолго там были руны, но поток студентов увеличился и кабинет остался одиноко ждать своих редких почитателей. Она устроилась в углу, не подушках, и, подобрав под себя ноги, стала размышлять. Все её мысли в последние недели были только о Малфое. Она поцеловала её, затем он поцеловал её, а потом они переспали и он... Годрик, они вправду переспали. Осознать это до сих пор было, как подвести себя к подножию горы, с которой неслась лавина и добровольно позволяя потоку снега и льда накрыть себя с головой, похоронить заживо. Именно так она себя чувствовала. В плену собственных мыслей и непонятных чувств. Её тянуло к нему. Тянуло и спорить с этим было глупо. Но признаться себе в этом было куда сложнее. Он нашел её, пьяную на астрономической башне и помог протрезветь. Он не сдал её, после того, как она пропустила дежурство, и был с ней, пока ей не стало легче.

Гермиона вздохнула, подтянув колени к подбородку и уложила голову на них. Это было похоже на безумие. Три месяца перевернули все с ног на голову. Хотя они почти не разговаривали, ей даже казалось, что он намеренно избегал её, ведь она почти не видела его последние пару недель. Лишь на уроках и мельком в Большом зале. Она услышала, как приоткрылась дверь, устремляя туда свой взгляд и тут же столкнулась с лавиной. Лавиной его глаз, цвета снежной бури.

— Грейнджер. – казалось, он не удивился, увидев её здесь. По крайней мере, ни один мускул на его лице, ни один полутон его голоса не дрогнули. – Прячешься от своих щенят?
— Быть менее раздражающим не входит в список твоих базовых качеств? – устало протянула девушка, подавляя вздох.
— Компенсирую это другими умениями. – он подмигнул ей, прикрывая дверь, на что Гермиона тут же закатила глаза.
— Ты следил за мной? – он прыснул, качая головой.
— Да, Грейнджер, ты раскусила меня. – он облокотился бедром на одну из парт, сдвинутых в противоположном углу и склонил голову на бок. – Слежу за тобой уже шесть лет и никак не могу перестать.
— Годрик, как ты себя выносишь..? – Гермиона поднялась, понимая, что её приватность разрушена. Она решила поскорее убраться из своего укрытия, лишь бы не находится с ним наедине.
— Уже уходишь? – нарочито грустно спросил слизеринец, провожая её взглядом до дверей.
— Не хочу отравлять воздух вокруг тебя, своим присутствием. – бросила она через плечо.
— А совсем недавно, ты говоришь иначе. – он фыркнул, качая головой. – Пожалуйста...пожалуйста...Драко... – он попытался изобразить её интонации, той ночи в кабинете.

Гермиона застыла, сжимая в руках дверную ручку так сильно, что костяшки побелели, выдавая её с головой.

— Тебе доставляет это удовольствие, ведь так? – она резко развернулась, приближаясь к нему на два шага. – Издеваться надо мной! Сначала ты целуешь меня, потом... – она резко вздохнула, пытаясь подобрать слова. – Ты чуть не рассказал все, Гарри и Рону, своим дружкам, а потом... Годрик, ты правда думаешь, что все, что ты делаешь, нормально?! Это отвратительно даже для такого низкоморального человека, как ты!
— Низкоморального человека... – Малфой усмехнулся, качая головой. – Ты реально так общаешься в обычной жизни? Или ты слишком хороша, чтобы просто назвать меня мудаком?
— Ты сволочь, Малфой. – её голос надломился на миллисекунду, когда его рука вдруг дернулась к её лицу, заправляя прядь её волос за уши.
— Уже лучше. – его голос стал тише всего на полутон. – Но есть одно «но», Грейнджер. Ты первая меня поцеловала. А ещё ты сама затащила меня в тот треклятый кабинет. – он говорил так спокойно, словно объяснял ей, как правильно применять Алохомору и это раздражало. Но наиболее раздражающим было то, что он был прав. – И ты же не будешь отрицать, что тебе понравился наш секс? Тебя тянет ко мне, а меня, по какой-то необъяснимой извращенной причине тянет к тебе.
— Чушь..! – она сглотнула, когда он сократил расстояние между ними ещё на шаг.
— Тогда почему ты так дрожишь? – его рука скользнула на её шею, огибая край роста волос. – Ты волнуешься, Грейнджер. – утверждение, не вопрос. – Я заставляю тебя волноваться. – он приблизился, задевая кончиком носа её щеку, отчего Гермиона непроизвольно задержала дыхание.
— Ты...не... Годрик милостивый... – она ухватила его за ворот рубашки и сама не заметила, как они обрушились друг на друга.

Малфой ответил на поцелуй со скоростью ловца, заметившего отблеск снитча в тучах. Ответил с какой-то животной, хищной страстью, словно стервятник, который был готов растерзать остатки жертвы, вгрызаясь в остатки плоти. Она застонала ему в губы, когда его ладонь по-хозяйски скользнула под юбку, сжимая бедро.

— У тебя слишком длинная юбка. – пробормотал он ей в шею, оставляя на ней дорожку из поцелуев и укусов. – Тебе стоит её немного укоротить, не считаешь?
— Малфой, ты... Мерлин... я... – Гермиона задыхалась, не в силах сформулировать ни одной внятной мысли.

Его другая рука скользнула под рубашку, сжимая небольшую грудь, укрытую тонким кружевом. На мгновение Гермионе показалось, что в голове взрывается тысяча маленьких фейерверков, которым позавидовали бы близнецы Уизли и доктор Фейерверкус вместе взятые, так хорошо это было.

— Ты такая сладкая, Грейнджер. – бормотал он, продолжая целовать её шею и ключицы. – Такая умница. Такая прилежная, старательная... – звук его голоса отдавался где-то на границе сознания, зудом желания в каждой клетке её тела. – Ты хочешь меня, Грейнджер, признай... – он словно змей-искуситель, играл ею, гипнотизировал, затягивая удавку на её шее.
— Д..да... Мерлин, да...
— Я так и знал. – ухмылка, холодная и злая.

Он резко отпустил её и отошел на два шага, убирая руки за спину. Лед его глаз обжигал. Ей вдруг показалось, что температура воздуха вокруг понизилась на несколько градусов. Гермиона обернула рубашку, резко развернувшись и чтобы уйти, оставляя свой очередной позор валяться у его ног забитым животным. Малфой, понял это, потому что его рука тут же скользнула на её плечо, сжимая его.

— Пусти. – писк, на грани истерики, вперемешку со всхлипом, вырвался из её горла быстрее, чем она успела его сдержать.
— Ты не хочешь спросить, хочу ли я тебя? – его вопрос, обрушился на неё лавиной, той самой, под которой она стояла уже несколько недель, ожидая, когда она обрушится, но она продолжала стоять, сдерживая слезы и дрожь, которая прошибала её тело, сбивая с ног. – Потому что, если бы ты спросила... – она почувствовала лопатками тепло его тела. – только, если бы ты спросила, – он понизил голос до шепота. – то узнала бы, что я чертовски сильно хочу тебя... - она резко развернулась, хлестнув его волосами по груди.

Его глаза плавили её, обжигая, словно раскаленный свинец. Она пыталась найти на его лице хотя бы малую часть, хоть толику иронии или лжи. Но не могла. Гермиона сморгнула, чувствуя, как слеза скатилась по щеке, оставляя влажную дорожку на коже. Большим пальцем он стер остатки влаги и приподнял её лицо за подбородок, чтобы её взгляд встретился с его.

— Ты же шутишь? – Гермиона качнула головой, пытаясь спастись от наваждения.
— Ты даже не представляешь, как бы я хотел, чтобы это была шутка. – он покачал головой, прижимая её к себе, так, чтобы она слышала стук его сердца.

Две недели безуспешных попыток избавиться от неё в своей голове. Две недели бесконечных безликих девушек, которые были ни на миг не похожи на неё. Одна ночь, один поцелуй и он сошел с ума. Они катились в пропасть. Помимо того, что он сам горел в личном аду, теперь он ещё и падал вместе с ней, зависнув на границе между собой и её янтарными радужками, полными слез. Он пришел сюда, чтобы убедить себя, что все это бред, что он просто ещё раз переспит с ней, использует и забудет обо всем этом, но он не смог. Хотел сделать ей больно, но не смог. Драко понимал, что ходит по краю, что пройдет неделя, месяц, ещё один, и он сделает ей так больно, что сам, едва ли сможет это вынести. Но сегодня он не смог. Он знал, во сколько заканчивается патрулирование, и пошёл за ней специально, надеясь, что Голдстейн не попрётся провожать её до башни, грёбанный джентльмен. Он долго стоял у кабинета, в котором она скрылась после дежурства, собираясь с силами, чтобы войти. Он честно искал причину, почему ему не стоит этого делать, но не смог найти ни одной. Все они рушились, словно песчаные замки во время прилива. Сегодня он хотел лишь, чтобы она не смотрела на него так, словно весь мир вокруг не имел никакого значения.

Грейнджер сморгнула, рассматривая его радужки, он мог поклясться, что слышал, как шестерёнки в её голове крутятся с такой скоростью, что у неё из ушей скоро повалит пар от трения. Драко снова провёл рукой по её щеке и она, непроизвольно дёрнулась навстречу прикосновению.

— Что ты со мной сделала, Грейнджер? – прошептал Драко, зарываясь носом в её шелковистые кудри, вдыхая их сладковатый аромат, дурманящий его, лишающий воли. – Несносная ведьма... - он снова заглянул в её глаза. Такие испуганные, удивлённые, тёплые. Она светилась, Салазар его прокляни, но она светилась изнутри, окутывая его этим светом, закупоривая внутри клеток его кожи этот свет.

— Драко... - позвала она, скользнув ладошкой по его шее, чуть царапая ноготками прохладную кожу.

Он горел изнутри, заполняясь её теплом и жаром от её присутствия рядом, но оставался холодным снаружи, словно таящий ледник. Грейнджер потянулась к нему, прикрывая глаза и воруя выдох, с которым он быстро накрыл её губы своими, увлекая в новый поцелуй.