Огненные сердца

Гермиона упала, ударившись головой, но не так сильно, как предполагала. Падению было коротким, кости заныли от удара о что-то твёрдое. Когда звон в ушах прекратился, она смогла оценить обстановку. Не смотря на твердую поверхность, что-то немного смягчило её падение. Ещё с десяток секунд ей потребовалось, чтобы понять, что она упала на соломенный настил, недостаточно мягкий, чтобы не почувствовать дискомфорта от падения, но и не достаточно твёрдый, чтобы сломать себе пару-тройку конечностей. Рядом раздался протяжный глухой стон, и она повернула голову, чтобы увидеть лежащего рядом Малфоя. Он снова застонал. Ему повезло меньше, он упал прямиком на каменный пол, что, очевидно, не улучшило его положение.

— Ты в порядке? – тихо спросила Гермиона, пытаясь подняться.

— Просто блеск! – пробормотал слизеринец в ответ, так же предпринимая попытку поменять положение своего тела.

Он сел, покачав головой, медленно закрывая и открывая глаза. Гермиона непроизвольно осмотрела его на предмет видимых повреждений, и удостоверившись, что их нет, поднялась на ноги, отряхивая свою мантию от соломы.

— Что произошло? – спросила она, глядя на обстановку вокруг.

Они оказались в небольшом помещении без окон и дверью, которая была где-то чуть выше роста Малфоя, в которую они свалились, по всей видимости активировав какой-то секретный механизм. На стене мерцал один единственный факел, который зажегся магией, как только проход, в который они свалились, закрылся.

— Что произошло?! – Малфой поднялся на ноги, так же оглядываясь по сторонам. Его тон буквально сочился ядом.

Помимо горящего факела и соломенного настила, на который упала Гермиона, в комнате стоял небольшой стол и стул и больше ничего.

— Как можно, блять, быть такой идиоткой?! – мгновенно взвился слизеринец. – Тебе всего лишь нужно было заткнуться и не дёргаться! Неужели это, так, нахуй, сложно!? – он подскочил к ней в один прыжок, грубо толкая к стене и, сжимая в руке её плечо, с силой встряхнул.

— Отпусти меня! – тут же ощетинилась она в ответ, попытавшись вырваться, но слизеринец не торопился её отпускать.

— Просто немыслимо! Просто, блять, немыслимо! Клянусь Салазаром, Грейнджер, как только я выберусь отсюда, я превращу твою жизнь в ад! – его рука быстро переместилась с её плечам на подбородок, с силой сжимая её лицо так, чтобы она смотрела ему прямо в глаза.

И она смотрела. Глазами полными ужаса. Она никогда не видела Малфоя таким. Он буквально кипел от ярости, которая затопила его за пару мгновений. Казалось, ещё секунда и он ударит её.

— Ты делаешь мне больно... - пискнула девушка.

— Да? – оскалился парень, сильнее вжимая её в стену. – Я разве что не убить тебя сейчас готов, поганое грязнокровное отродье!

Интонация била точнее слов. Больнее. В купе с тем, что он всё ещё вжимал её в каменную стену, отпечатывая на лопатках неровности камня, где непременно останутся следы в виде синяков, коктейль был непрерываемый. Броня Грейнджер дала трещину и из глаз брызнули слёзы. Его лицо резко переменилось, но эмоция оказалась слишком быстрой, едва читаемой. Из-за слёз девушка не успела её уловить. Малфой отшатнулся, скривившись, и вытер руку о свою мантию. Он прикрыл глаза, тяжело выдыхая. Гермиона сглотнула, пытаясь выровнять сбившееся дыхание и успокоиться. Они и вправду оказались в идиотском положении. Девушка достала волшебную палочку и попыталась наколдовать лестницу, чтобы забраться вверх, к проходу, в который они рухнули, но магия не действовала. Из палочки выскочил залп разноцветных искр, но больше ничего не произошло. Малфой фыркнул, видимо, наблюдая за ней, и подошёл ближе.

— Какая же ты жалкая. – пробормотал он и достал свою палочку, чтобы сотворить заклинание.

Но и у него тоже ничего не получилось. Комната будто бы блокировала магию. Слизеринец попробовал ещё несколько заклинаний, вербально и невербально. Но эффект был тот же. Слабые искры и ничего больше.

— Видимо, комната блокирует магию. – тихо проговорила Гермиона, предусмотрительно отступая от него на шаг.

— Пиздец. – пробормотал Малфой, отступая к столу и плюхаясь на стул. – Ну и какие идеи, гений? Давай, я во внимании. Ты же наизусть выучила Историю Хогвартса, поделить соображениями! – глумился парень, зло сверкая глазами в полумраке комнаты.

— Я не... - Гермиона вздохнула. – Годрик, это какой-то идиотизм.

— Впервые в жизни, я согласен с тобой.

— Возможно, если ты меня подсадишь, я смогу дотянуться до прохода, там может быть выступ, чтобы...

— Чёрта с два, Грейнджер! Я не прикоснусь к тебе. – всё ещё кривясь от раздражения.

Гермиона не ответила. Она стала молча осматривать стену, на предмет каких-то выступов или неровно стоящих в кладке камней. И, о чудо, вскоре она нашла то, что искала. Скинув мантию, оставаясь в школьной юбке и рубашке, девушка стала карабкаться по стене. В двери должен был быть какой-то механизм, который мог бы активировать проход снова и они смогли бы выбраться. И у Гермионы получилась, хотя она чувствовала на своей спине испепеляющий взгляд Малфоя, который молча наблюдал за её попыткой вскарабкаться по стене, не комментируя никак её действия. И вот, когда она была уже так близко, чтобы ухватиться за выступ, рука девушки соскользнула и она упала вниз, тихо охнув. Боль пронзила её левую кисть так стремительно, что она едва ли успела понять, что произошло. От резкой боли перед глазами запрыгали разноцветные круги.

— Ай! – пискнула она, машинально прижимая руку к груди.

Из глаз снова брызнули слёзы. Теперь от боли. Она бросила быстрый взгляд на слизеринца, который лишь закатил глаза, когда она упала. Рука была повреждена, и, вероятно, без магии, они никак не могла сейчас себе помочь.

— Гарри и Рон скоро заметят, что меня нет... - проговорила Гермиона больше для себя, чем для Малфоя.

— Твои дружки не в состоянии заметить дальше своего носа, если ты не подтираешь им слюни. – он не смог удержаться от комментария, конечно же, громко фыркая.

— Ты можешь просто промолчать, хоть раз? – ощетинилась она в ответ.

Рука всё ещё саднила тупой болью, будто бы её сердцебиение переместилось в повреждённую кисть и отползла к стене, устраиваясь на соломенном настиле, на который упала в первый раз. Они тихо всхлипнула, не в силах больше терпеть эту неприятную боль и всю безысходность их идиотского положения. Малфой пробормотал что-то неразборчивое и медленно поднялся со стула.

— Дай посмотреть. – он присел перед ней на корточки, потянувшись к руке, которую девушка тут же прижала к себе ближе, защищаясь от новой, возможной вспышке агрессии. – Я просто посмотрю, Грейнджер. – он вдруг звучал мягче, чем минуту назад.

Девушуа несмело протянула ему руку, наблюдая за его действиями. Малфой аккуратно расстегнул манжет её рубашки, аккуратно приподняв рукав к локтю, и стал осматривать повреждение, медленно надавливая на те, или иные точки, проверяя степень повреждения, следя за реакциями девушки. Надавив в самое больное место, пустив ток боли по её руке прямо к мозгу, он перехватил руку чуть крепче, не давая ей отдёрнуть её. Гермиона быстро втянула воздух через стиснутые зубы.

— Похоже на растяжение. – проговори он. – Работай тут магия, я бы мог залечить его, но... - он опустил её руку и быстрым движением стянул с себя зелёный галстук. – Её нужно перевязать и зафиксировать, иначе будет ещё хуже. Ещё немного и она станет опухать, поэтому... - он снова взял её запястье и стал делать перевязь, чтобы девушка могла зафиксировать руку у груди.

— Спасибо. – пробормотала девушка, когда он закончил.

— Я делаю это не ради тебя, грязнокровка. – его лицо снова приобрело привычную холодную надменность, будто бы напоминая, кто он на самом деле. – Не хочу провести время, до того, как нас найдут, слушая твоё нытьё. – Гермиона кивнула, отворачиваясь.

Драко вернулся на своё место, приняв более-менее удобную позу, стал наблюдать за гриффиндоркой. Она подтянула под себя ноги, укрывая их форменной серой юбкой, и укрылась сверху своей мантией. Её немного трусило. Он почувствовал это, когда взял её руку, чтобы осмотреть. В комнате, в которой они оказались, и вправду было прохладно. Грейнджер тихо выдохнула, прикрывая глаза и опираясь затылком о каменную кладку. Он перевёл взгляд на стену, с которой свалилась Грейнджер. Выступ, о котором говорила гриффиндорка был очень узким. Он, безусловно, мог подпрыгнуть и попытаться подтянуться туда, чтобы закончить начатое Грейнджер. Его физическая подготовка, да и разница в их росте, позволила бы ему справиться быстрее и легче, но ширина этого выступа была ничтожно мала, чтобы ухватиться за неё как следует и не свалиться так же, как грязнокровка. Оставалось надеяться, что Тео и Блейз окажутся внимательнее недоумков, которых Грейнджер зовёт друзьями, и быстрее обнаружат его пропажу. Он услышал, как Грейнджер у стены снова вздохнула. По его подсчётам они находились тут не больше часа. И одному Мерлину было известно, сколько они ещё тут проведут.

— Как ты думаешь, что это за место? – тихо просила девушка.

Драко распахнул глаза, встречаясь с янтарём её радужек. Он нахмурился, обдумывая, что ей ответить. На языке вертелись разные колкости, но он сдержался. Тратить силы на оскорбления сейчас было не самой лучшей идеей. Да и весь запас своей желчи он истратил на первый порыв, в котором припечатал девушку к стене. Так же, как несколько дней назад, он кричал на Паркинсон. Коктейль эмоции был таким же, будто бы демоны, спящие в его грудной клетке, не видели разницы, кто перед ними: чистокровная волшебница, или грязнокровка, недостойная даже дышать с ним одним воздухом. Им было плевать. Он вдруг снова почувствовал ту усталость, которая накатывала на него ночами. Всю тяжесть своей ноши, которая казалась ему проклятием, разъедающим кости внутри.

— Дракл знает. – сморщился Малфой, понимая, что гриффиндорка продолжает смотреть на него, в ожидании ответа. – Но я надеюсь выбраться отсюда как можно скорее. Меня не привлекает перспектива провести всю ночь в твоём обществе. – в последнюю фразу он попытался вложить побольше отвращения.

Он видел, как она поджала губы, кивнув. Она поняла, в её глазах это отразилось очень чётко, что вполне его удовлетворяло в сложившихся обстоятельствах. Малфой тихо фыркнул, качая головой. Это было смешно. Оказаться в таком положении, в таком идиотском положении, в компании гриффиндорской заучки, самой ненавистной им личности в этом мире, было вправду смешно. Грейнджер у стены тихо промычала что-то. Он приоткрыл один глаз, наблюдая, как она меняла положение, в котором сидела и морщилась от боли, отдающейся в её руке.

Они молчали, каждый думая о своём. Драко пытался сосредоточиться на чём-то одном, но холод помещения, в котором они оказались, не давал сосредоточиться ни на чём. Кроме медленно леденеющих конечностей. Он чувствовал, что холод добрался и до него. Драко размял шею. Хотя у него всегда были холодные руки, это была особенность его организма, но сейчас эта холодность становилась некомфортной. Малфой попытался игнорировать эти ощущения. Он поднял глаза к проходу, в который они свалились, и который по-прежнему оставался закрытым. Замерзнуть тут насмерть было не самой приятной идеей. Слизеринец поднялся, направляясь к соломенному настилу. Когда он подошёл ближе, он заметил, что Грейнджер дрожит. Видимо ей тоже было очень холодно. Драко медленно опустился рядом, стараясь не касаться девушки, но ему самому уже было слишком холодно, чтобы не поддаться соблазну прикоснуться к чему-то ещё сохраняющему тепло в этой комнате. Он потянулся к ней, аккуратно потянув на себя. Грейнджер резко дёрнулась, вопросительно глядя на парня. В её глазах промелькнула тень непонимания, вперемешку со страхом. Драко не удержался от соблазна закатить глаза.

— Это ничего не значит, Грейнджер. Я не собираюсь тут замёрзнуть. Или чтобы твои дружки-недоумки потом обвинили меня в том, что тут замёрзла ты. – раздражённо протянул Малфой.

Грейнджер кивнула, осторожно прижимаясь к парню. У неё были ледяные руки, которые несмело опустились ему на живот. Малфой задержал дыхание на секунду, а затем резко выдохнул. Ему в нос попал тонкий аромат её духов. Что-то цветочное, с едва уловимыми нотками миндаля. Он поймал себя на мысли, что ему казалось, что она непременно должна была пахнуть приторно, но аромат был нежным. Если закрыть глаза, то можно было подумать, что он дома, в оранжерее матери, где собраны самые редкие и изысканные цветы со всего мира. Малфой снова тихо выдохнул, постаравшись расслабиться. Близость гриффиндорки была странной, совершенно не укладываясь в его голове. Но сейчас он меньше всего хотел думать об этом. Потом. Главное дождаться, когда их найдут.

Драко не заметил, как задремал, согреваемый теплом её тела. Он не знал, сколько прошло времени, пока не вздрогнул от резкого пробуждения, осознав, что Грейнджер, спящую в его руках лихорадило. Она бормотала что-то, перебирая губами и сжимая в пальцах его мантию.

— Салазар. – процедил сквозь зубы Малфой, приподнимаясь на свободной руке, чуть меняя их положение. – Грейнджер! – никакой реакции. – Гермиона! – он отряхнул её за плечо, отчего она резко распахнула глаза.

— Чт..? Ох... - взгляд её тут же помутился. – Что-то мне не хорошо... - пробормотала она и её повело назад.

Малфою пришлось изловчиться, чтобы перехватить её, не позволяя упасть ничком, ему в ноги.

— Так, Грейнджер, давай, не закрывай глаза. Расскажи что-нибудь? Ты же знаешь наизусть Историю Хогвартса. Давай, я весь во внимании. – он едва не начал паниковать, понимая, что её состояние сейчас непредсказуемо и одному Мерлину известно, чем эта ночь может для неё обернуться.

Но ему точно не хотелось, чтобы она умерла в лихорадке у него на руках. Да и в целом, ему не хотелось, чтобы кто-то умирал. Даже если речь шла о грязнокровке Поттера. Он никогда всерьёз не желала ей смерти, да и никому не желал. Какая ирония. Он не желал никому смерти, что в корне разнилось с тем, что ему предстояло совершить в этом году. Совершить любой ценой.

— Драко, мне холодно. – пробормотала она, ухватываясь за его рубашку и обдавая грудь горячим дыханием, от которого у него по коже прокатился разряд тока. – Я...мы... - она пыталась подобрать слова, но её глаза слипались от лихорадки.

Её лоб покрыла испарина, а несколько локонов прилипли к вискам. Она облизнула губы, нахмурившись.

— Я умираю, да? – тихо спросила она.

— Не в мою смену. Грейнджер. – пробормотал Драко, услышав в ответ её тихий смешок. – Слушай, тебе нельзя засыпать, ладно? Постарайся не заснуть.

— Да, я не засну, просто... - он слышал, как она сглотнула, всё ещё цепляясь за его рубашку.

Гермиона чувствовала, как сильно пульсирует у неё в голове, а тело ломит, наполняя каждую клеточку ноющей болью. В лихорадке, которая распространялась по её телу с нечеловеческой скоростью, она чувствовала, что Малфой придерживающий её, был слишком холодным. Сама же она, будто бы горела изнутри, так жарко ей было. Она прикрыла глаза, думая о том, что ей нельзя засыпать. Слова Малфоя бились где-то на границе её сознания, которое ускользало, как бы она не старалась цепляться за него. Она вздохнула, пытаясь немного унять дрожь и в следующее мгновение, провалилась в пустоту.