Часть 1
«когда-то были розы
теперь обрывки сна»
Малфой был зол. В последнее время он чувствовал злость постоянно, будто она въелась в его генетический код, распространяясь по венам, и гонялась по организму вместо крови, заставляя его просыпаться, вставать и делать привычные дела. Заставляя его жить. Жить так, как он не хотел. Хотя он и не знал, чего он на самом деле хотел. Всё было решено за него, и на его предплечье уже несколько недель горела метка. То самое клеймо, которое ему никогда в жизни не удастся отмыть. То самое, которое убьет его в итоге, в чем он практически не сомневался. Он стал Пожирателем смерти против своей воли, ведомый отцом, потому что это был, едва ли, не единственный способ сохранить жизнь себе и матери. Нарцисса. Он слышал, как она плакала, видел её уставшие глаза, понимал, что её сердце разбито теперь, потому что она никогда не хотела для своего единственного сына такой участи. Но это случилось, и теперь Драко учился с этим жить.
Задание, которое дал ему Тёмный Лорд, было невыполнимым. Но возможности ошибиться у него не было. Ни одной. Если он не справиться, то, пожалуй, он может смело сброситься с Астрономической башни, ведь он всё равно умрёт. Он, а затем и все, кто ему дорог. Хотя этот список был до смешного коротким, но он был и как ему справиться с этим, он не знал. Погружённый в собственные мысли, Драко не заметил, как распахнулась дверь библиотеки и оттуда кто-то стремительно выбежал, тут же врезаясь в него и почти сбивая с ног. Книги с грохотом рухнули на пол, вместе с тем, кто их нёс. И какой сюрприз, это, конечно же была Грейнджер. Подружка Поттера охнула, растерянно оглядываясь по сторонам, пока не заметила, кто стал причиной её падения. Янтарные глаза девушки сузились в тот же миг, а с губ слетел досадный вздох. Он мог поклясться, что увидел в её глазах то самое слово, которое уже вертелось у него на языке. Слово, которое впечаталось в него, вросло с материнским молоком, которое он произносил в отношении гриффиндорки бессчётное количество раз за эти шесть лет, что знал её.
— Вот же блять... - пробормотал Малфой, непроизвольно закатывая глаза.
Грейнджер поднялась, одёргивая школьную юбку, и стала собирать свои книги и пергаменты, которые разлетелись, когда она рухнула к его ногам. Она снова мешала ему пройти. Уровень раздражения в его груди, казалось, достиг критической точки, пуская ток по телу. Ему нужно было сбросить это, а грязнокровка сама пришла к нему в руки, а точнее рухнула к ногам. Малфой непроизвольно сжал кулаки, скрипнув зубами:
— Свали с моей дороги, грязнокровка. – рыкнул он, наконец.
Она снова стрельнула в него взглядом, с отпечатком всё того же слова на её сетчатке. Она была ею. Грязнокровкой, маглорождённой, которая занимала не своё место в его мире. Не своё ли? Малфой не знал. Он вообще стал думать, что всё, что он знал о жизни, не имело никакого смысла. Но что тогда имело, он не знал тем более.
— За столько лет, ты мог бы придумать что-то оригинальное. - проговорила Грейнджер спокойным голосом.
Девушка поднялась, отбрасывая кудрявые волосы за спину. К своему удивлению, Драко отметил, что они больше не были похожи на воронье гнездо. Она или освоила какую-то магию для этого или просто... Почему он вообще думает о волосах грязнокровки? Но нужно было признать, что к шестому курсу Грейнджер заметно похорошела. Её угловатая фигура стала похожа на более женственную, даже скрываемая школьной формой. Драко не мог не отметить факта, что она стала симпатичной. Её волосы. Он снова вернулся к ним. Теперь они крупными локонами лежали на плечах, обрамляя её лицо, с яркими, живимыми светло-карими глазами, похожими на янтарную карамель. Малфой качнул головой, отгоняя мысли о внешности Грейнджер.
— Оригинальное? – он изогнул бровь в ироничной усмешке, впиваясь взглядом в её лицо. – Ты не достойна того, чтобы я даже говорил с тобой. – выплюнул он, кривя губы.
— Забавно. – так же спокойно ответила она, прижимая свои вещи, которые только что собрала с пола, к груди. – Но ты продолжаешь говорить. – она дёрнула плечом и не дожидаясь ответа, направилась в противоположную от него сторону.
Чёртова Грейнджер. Чёртова грязнокровка. Салазар, он так устал. Прошла только одна учебная неделя, а он уже устал. Драко снова покачала головой, направляясь в сторону подземелий. Ему нужен был Тео. У него наверняка найдётся огневиски и сигареты. Ему нужна была очередная юбка, которой он сможет присунуть этим вечером, растворяя в тягостно-сладком чувстве свою злость хотя бы на миг. Ему нужно было расслабиться. Расслабиться и немного успокоиться.
Подземелья встретили привычной прохладой. Малфой оглядел гостиную, в поисках друзей. Нотт и Забини играли в волшебные шахматы и Блейз, очевидно, проигрывал, к огромной досаде Тео, которая отражалась на его лице. Драко рухнул в кресло, стоявшее у стола и рыкнул, выдыхая. Друзья одновременно «стрельнули» в него взглядом и Блейз спросил, возвращая внимание игре:
— Где ты шлялся?
— Соскучился? – издевательски усмехнулся слизеринец, стаскивая с шеи галстук и бросая его на пол, рядом с креслом, которое только что занял.
— Тебя искала Астория. – пояснил Тео, делая ход и наблюдая, как его фигурка на доске уничтожает фигурку Забини.
— Плевать. – отмахнулся Драко, откидывая голову на спинку.
— Что ей нужно? – Блейз нахмурился, обдумывая следующий ход.
— Неважно. – Малфою сейчас не хотелось об этом думать.
Вокруг всеобщего пиздеца в котором он оказался этим летом, предстоящая помолвка с младшей Гринграсс была вообще абсолютно не важной, к тому же, он не был уверен, что вообще доживёт до этой помолвки, не то что до свадьбы. Но Астория, в силу своего возраста и наивности уже строила иллюзии на его счет, хотя никаких намёков на это Драко не давал, едва ли перебросившись с девчонкой парой слов за это время. К тому же, его мало интересовал секс с четверокурсницами, это было низко даже для него.
— Шах! – хохотнул Блейз, делая очередной ход.
— Да чтоб тебя! – рыкнул Тео, хмурясь. – Пэнс уже час назад свалила куда-то с Касом. – как будто невзначай бросил он, не сводя взгляда с шахматной доски.
— С Уоррингтоном? – вскинул бровь Драко, на что друзья синхронно кивнули.
Он расстался с Пэнси прошлым летом. Почти сразу после окончания пятого курса. Она просто ему надоела. Паркинсон была влюблена в него с раннего детства и никогда не скрывала этого. На четвёртом курсе они ходили вместе на Святочный бал, на пятом начали встречаться, но почти всё время их отношений он не знал, зачем это ему нужно. Пэнси была удобной, но не вызывала в нём никаких эмоций. Она была хороша во многих вещах, в том числе и в сексе, но она оставалась для него перстной. В какой-то момент Драко даже перестал скрывать, что изменяет ей то с одной то с другой. Он видел, как он изматывал её, знал, что делает ей больно и, в конце концов, просто сжалился над ней. Над ними. Сообщая ей о том, что он хочет разорвать с ней отношения, он думал, что она закатит ему истерику. Пэнси могла быть чрезмерно эмоциональной, даже раздражающей. Но к его удивлению она лишь как-то грустно улыбнулась и согласилась с ним, будто бы ждала этого. Они не общались всё лето, а когда вернулись в школу, перебросились всего лишь дежурным «привет». Это было странно, если учесть, что Пэнси никогда не отлипала от него на протяжении пяти лет.
— Не знал, что ей теперь нравятся уёбки. – проговорил Драко, наконец, чувствуя, что друзья ждали от него комментария по этому поводу.
— Странно, ведь она встречалась с тобой. – хохотнул Блейз, в ответ. Малфой лишь прищурился, качая головой. – Шах и мат, Нотт! – мулат хлопнул в ладоши.
— Салазар! Я ненавижу тебя, Блейзи! – Тео ударил кулаком по столу.
— На что играли? – поинтересовался Драко, с улыбкой следя за реакцией Нотта.
— Бурбон. – расплылся в улыбке Забини. – Так, и где ты шлялся, принцесса? – снова спросил Блейз.
— Бродил по школе. – передёрнул плечами слизеринец, в очередной раз ускользая от прямого ответа.
Он не хотел обсуждать с друзьями это дерьмо. Нотт и Забини знали о том, что произошло с ним летом, но только поверхностно. Тео так же понимал, что мог оказаться на его месте, да и вообще мог оказаться следующим кандидатом на получение метки, но впутывать их в подробности Драко не хотел. Да и пока не о чем было говорить. Он ещё сам не знал, что ему со всем этим делать.