35. Стратегия
Гермиону увели на несколько этажей наверх. На третий? Или четвёртый? Гарри, будучи аврором, постоянно напоминал ей обращать внимание именно на такие детали. К сожалению, на данный момент многое во внешнем мире было размыто. Однако она была непреклонна в своей задаче. Все её силы были сосредоточены на плане, который она попытается осуществить.
Её привели в ванную комнату в номере Луи Рено на игровом корабле и велели помыться. Амаров приказал Пристину осмотреть её. Поэтому тот ждал за дверью, нервно вышагивая. Гермиона стояла возле душевой кабинки, наблюдая, как запотевает стекло. Её внимание привлекло зеркало над раковиной. Как и несколько часов назад, она уставилась на своё отражение — лицо и волосы, измазанные кровью и грязью, налитые кровью глаза, полосы слёз на грязных щеках.
На туалетном столике стояло столько баночек лосьона после бритья, сколько её отец использовал за всю жизнь. Рядом лежало мыло ручной работы, наверное, ужасно дорогое. А ещё там был гранёный хрустальный стакан с виски на дне. Гермиона взяла его в руки и разжала пальцы, позволив упасть в раковину. Стакан разбился, но звук показался ей тихим. Ничто больше не ощущалось резким и ясным. Все её чувства были приглушены. Она понимала, что таким образом её травмированный разум пытается защититься. Но сейчас ей больше всего хотелось снова прийти в себя.
Дверь резко открылась. Пристин, встревоженный звуком разбитого стекла, вбежал внутрь, оттащил Гермиону от раковины и осмотрел её руки.
— Что ты сделала? — Спросил доктор. — Он мне голову открутит, если ты что-то с собой сделаешь!
— Я хотела отодвинуть стакан от раковины, и он упал, — ответила она, удивляясь, каким привычным и одновременно чужим казался собственный голос.
Пристин, цокая языком, смёл осколки в мусорное ведро, а затем внимательно посмотрел на неё. Увиденное, должно быть, успокоило его, поэтому он приказал ей поторопиться, забрал разбитое стекло и закрыл за собой дверь.
Гермиона села на крышку унитаза, игнорируя боль и жжение, пронзившие всё тело. Медленно она сняла сначала один ботинок, а затем другой. Спрятанный осколок мачете, всё ещё запачканный кровью Падмы, бесшумно выпал на ковёр. Она подняла его, завернула в туалетную бумагу и сунула в карман лилового халата, висевшего на крючке. А затем расстегнула жёлтый комбинезон, сбросила его и встала под горячий душ.
Двадцать минут спустя Гермиона попыталась высушить волосы, но быстро отбросила эту затею, вместо этого надела огромный халат и открыла дверь. Пристин сидел на краю кровати, но тут же поднялся, стоило ей появиться в комнате.
— Хочешь перекусить? — Спросил он.
Она покачала головой, и он протянул ей бутылку воды.
— Пей.
Она выпила.
— Сними халат, — приказал он.
Гермиона подчинилась. Он начал осмотр, трогая её конечности тонкими холодными руками, приподнимая длинные влажные волосы в поисках ссадин, порезов и ран — любых признаков заражения. Её тело было усеяно синяками, но обошлось без укусов. Казалось, Пристин доволен, но он всё же настоял на анализе крови.
— Александр хочет увидеть тебя как можно скорее, — пробормотал врач. — Он ждёт в столовой.
Она молча наклонилась за халатом.
— Для тебя приготовлена одежда, — указал он.
Гермиона проигнорировала его, накидывая на себя халат. Она тонула в нём — всё-таки он принадлежал Рено, поэтому пришлось закатать рукава и крепко затянуть пояс. Она оставила полоску обнажённой кожи вдоль декольте.
Пристин открыл дверь в соседнюю комнату, где возле стола разместился Амаров, тихо переговариваясь с двумя охранниками. Как только Гермиона вошла, все взгляды обратились к ней. Амаров был одет в чужие вещи — теперь он не мог попасть в свой гардероб. Он выглядел странно в сером джемпере и джинсах, словно другой человек, ведь раньше она видела его только в костюмах. Чёрные волосы всё ещё были влажными.
— Ну? — Спросил он у Пристина.
— Она обезвожена и истощена. Вероятно, растянуты сухожилия, не обошлось без разрыва мышц, но она быстро поправится.
— Спасибо, Пристин. Оставь нас. А у вас есть поручения. Думаю, у Рено найдётся сносный Дом Периньон. Скажите, чтобы он принёс.
Двое охранников и врач вышли, закрыв за собой дверь. Наступила тишина, гудел только кондиционер — небывалая роскошь для Утренней Звезды. Они остались наедине.
Амаров неотрывно смотрел на Гермиону, его взгляд опустился на вырез халата.
— Есть ли что-то, чего ты не умеешь? — Спросил он. — Ты владеешь магией, ты учёная, ты прекрасный специалист, ты боец, ты защищаешь других, ты сражаешься.
— Я не умею летать на метле, — призналась она. Гермиона указала головой на карту. — Что планируешь?
— Если коротко, то я собираюсь максимально сократить убытки и уйти, — ответил он. — Отправляемся в течение часа. Благодаря мятежникам все заключённые покинули этот корабль. Пусть я потерял флот и лабораторию, но я жив, я готов сражаться дальше.
— Как... — Начала она и сглотнула, быстро моргая, чтобы скрыть некоторое замешательство. — Как ты можешь покинуть флот, ведь твой механизм активирует детонаторы.
— А, — заколебался Амаров. Убрав невидимую ворсинку с колена, он присел на край стола. — Наверное, ты не слышала сообщение для всего флота от твоих друзей-повстанцев.
— Они не мои «друзья-повстанцы», — выплюнула она с дрожью в голосе. — Я не знала и до сих пор ничего не знаю о том, что здесь происходит. Кажется, меня бросили.
— Никаких бомб нет, — очень просто ответил Амаров. — И никогда не было.
Впиваясь ногтями в ладони, Гермиона досчитала до десяти, не в силах сдержать шок и недоверие.
— Что?
— Когда я собрал флотилию, творилось настоящее безумие. Полный хаос. Люди дрались, паниковали, боролись друг с другом из-за еды. Мне нужно было как-то контролировать их... дать стимул для соблюдения порядка. Им стала угроза спрятанной взрывчатки. Покушения на мою жизнь прекратились.
Осколок был так близко. Прямо у неё в кармане, и Александр Амаров только что признался, что он так же уязвим, как и все люди. Гермиона позволила шоку наполнить её, растворяя прежнее оцепенение, оставляя взамен слепую ярость. Когда она снова взглянула на него, в её глазах не было ничего, кроме изумления.
— Поразительно, — сказала она. — Всё было блефом. А устройство в груди?
— Это? — Спросил Амаров, постукивая по металлической пластине под джемпером. — Пристин постарался. Оно хирургически вживлено и действительно реагирует на показатели тела, но на деле не опаснее калькулятора.
— Кто ещё знает?
— Только Пристин, конечно.
— А Онория?
— Она понятия не имела, — ответил Амаров.
— Ну, где бы она ни была, теперь она в курсе.
— Скорее всего, — согласился он.
— Если мы отказываемся от флота и твой уход ничего не взорвёт, почему мы всё ещё не отчалили? — Спросила Гермиона.
— Мы? Ты теперь одна из нас?
— Большинство моих людей мертвы. Лекарство — несбыточная мечта, ведь ты потерял лабораторию. Этот переворот... Кажется, они меня вычеркнули, и я определённо не хочу возвращаться на материк. Уже ясно, что Гарри не придёт за мной, и мне бы хотелось быть как можно дальше от Лондона, когда сбросят бомбы... — Она вздохнула, обхватывая себя руками. — Я не бесполезна, как ты и сказал. Я могу работать. Я могу сделать свой вклад, — она встретилась с ним взглядом. — Я пойду за тобой, если позволишь. Но только если ты разрешишь мне чем-нибудь заниматься.
Он внимательно наблюдал за ней.
— С чего такая внезапная перемена? Не припомню, чтобы ты была так ко мне снисходительна.
Гермиона прищурилась.
— Ну, кажется, ты не тот маньяк-убийца, каким я тебя считала. К тому же, понимаешь ли ты, что один из самых приближённых к тебе людей бросил меня и мою подругу в Яму, чтобы посмотреть, как зомби сожрут нас заживо, просто потому что ревновала тебя? Понимаешь, почему я не чувствовала себя в безопасности рядом с тобой?
Он посерьёзнел.
— Из всех вещей, которые не должны были случиться сегодня, это возглавляет список.
— Для тебя потерять меня было бы хуже, чем потерять флот?
Амаров моргнул, очевидно не ожидавший такого вопроса.
Её щёки покраснели.
— Извини, это так самонадеянно с моей стороны.
Он прочистил горло:
— Нет, всё в порядке. Учитывая обстоятельства, в которых мы живём, стоит быть прямолинейным. Не всегда будет возможность сказать всё, что хочется.
Она грустно улыбнулась, соглашаясь.
Дверь приоткрылась, и охранники втолкнули в комнату краснолицего Луиса Рено с бутылкой шампанского и хрустальными бокалами.
— Три бокала, — фыркнул Амаров и повернулся к Гермионе. — Вот это, моя дорогая, самонадеянно.
У Рено так сильно тряслись руки, что он едва не выронил бутылку.
— Вы... вы хотите, чтобы я откупорил её?
— Да, пожалуйста.
Напряжение было физически ощутимым. Рено удалось наполнить три бокала, не пролив ни капли. Закончив, он передал их Амарову и Гермионе, а затем отошёл от стола.
— Подними свой бокал, — сказал Амаров. Безобидные слова, но от тона, которым их произнесли, багровое лицо Рено резко побледнело. — За что будем пить?
— За революцию, — предложила Гермиона.
Амаров приподнял бровь.
— Осторожно, моя дорогая.
Она метнула на Рено яростный взгляд.
— За то, что после всех пережитых трудностей и страданий, мы часто становимся выносливее и сильнее, чем были раньше.
— Так лучше, — ответил Амаров. — За то, что получается в итоге.
Они подняли бокалы, сделали по глотку, хотя Гермиона не сомневалась: если бы Рено попытался проглотить шампанское, то точно бы подавился.
Амаров поставил пустой бокал.
— У меня есть к тебе вопрос, Луи. Думаю, ты знаешь какой.
Рено больше не мог сдерживать бушующую внутри панику. Заметный французский акцент стал ещё более явным.
— Это была не моя идея! Это всё Онория! Она сказала, что ведьма отравила твой разум, соблазняет тебя!
— Даже если так, почему вы не пришли ко мне?
— Мы думали, ты не прислушаешься к нашим доводам! После той Игры, когда в Яму поместили Вадима. Александр, твоё слово — закон, но мы видели, на что она способна!
— И на что же, Луи?
Рено сглотнул.
— Обмануть тебя.
— Понятно, — сказал Амаров. Он подошёл к пиджаку, висевшему на спинке стула, и достал из кармана пистолет. — Гермиона, скажи честно. Ты меня обманываешь?
Гермиона посмотрела ему прямо в глаза.
— Нет. Мне всегда говорили, что я абсолютно не умею обманывать. После Хогвартса меня пригласили в Отдел Правопорядка вместе с Гарри Поттером. Мы вместе хотели стать аврорами, для этого нужно было пройти проверку. Конечно, Гарри справился на отлично, ну а мне сообщили, что у меня нет способности к работе под прикрытием.
— Ну ты понимаешь, Рено, — Амаров вскинул руки. — У неё нет способности!
Рено стёр пот, струившийся по лбу. Его широко распахнутые глаза неотрывно наблюдали за пистолетом.
— Простите меня... Должно быть, я, то есть... Онория ошибалась. Я не должен был вестись на её уловки.
— Ты знаешь, где она сейчас? — Спросил Амаров. Он повернулся к Гермионе, запоздало отвечая на её вопрос:
— Мы не покинули флот из-за неё. Если она на этом судне или на любом другом, я найду её.
Очевидно, Рено очень хотелось бы и правда это знать, но он покачал головой:
— Мне жаль.
Амаров махнул пистолетом в сторону Гермионы.
— Неважно. Я понимаю, что ты предал меня только потому, что беспокоился о моём благополучии. Полагаю, есть один способ узнать, сможет ли мисс Грейнджер стать полезным и преданным членом нашей команды, — он подошёл к ней и второй раз за день вложил ей в руку пистолет. — Гермиона, я хочу, чтобы ты застрелила Рено. Я пойму, если...
Оба мужчины не ожидали выстрела, по крайней мере, не так скоро. Гермиона попала прямо в лоб. Он умер до того, как его грузное тело коснулось земли. Дверь тут же распахнулась, и уже знакомые двое охранников вошли, нисколько не удивившись трупу Рено. Потащили его тело с собой.
Гермиона почувствовала, как Амаров осторожно забрал пистолет.
— Я сожалею о докторе Патил.
По её щеке скатилась слеза.
— Спасибо.
— Признаюсь, вся эта игра с Рено была придумана не только ради твоего блага, но чувствуешь ли ты себя лучше?
— Немного. Станет ещё лучше, если ты найдёшь мне Онорию Клут.
Он рассмеялся и провёл ладонью по её щеке, стирая слезу.
— Честно говоря, я не знаю, что и думать. Ты самая загадочная женщина, которую я когда-либо встречал.
Она прижалась к его руке, и когда он не отодвинулся, уткнулась в его грудь, щекой касаясь панели.
— Боже мой, я так устала, что даже говорить не могу...
— Конечно. Отдыхай. Скоро мы отчалим. День был адским для всех нас. Я разбужу тебя, когда мы войдём в международные воды.
Гермиона отстранилась и направилась в спальню. Забравшись в кровать Рено, она укуталась в одеяло.
Амаров остановился у изножья кровати, задумчиво окинув Гермиону взглядом.
— Я выделил тебе отдельную комнату. Эта теперь моя.
После некоторых сомнений, Гермиона приподняла край одеяла.
— Ненавижу тебя, но сейчас я не хочу оставаться одной.
Он не двигался.
Гермиона вздохнула.
— Это делает меня слабой?
— Ты не слабая, — ответил Амаров. А затем сбросил обувь, положил пистолет на прикроватную тумбочку и забрался к ней. Гермиона придвинулась ближе, снова прижимаясь к его груди. Она заметила, как красные огоньки на панели замигали быстрее.
— Александр?
— Да?
— Ответь честно, разве ты не рад, что все заключённые были освобождены?
Он с минуту обдумал вопрос.
— Полагаю, со временем эта ситуация ухудшилась бы. Скажем так, сейчас я по-новому... взглянул на магический мир, — он пригладил её волосы. — Возможно, этого опасались Онория и Луи.
— Да? Ты думаешь, что я тебя обманываю?
Он коснулся губами её макушки.
— Не обманываешь. Очаровываешь.
***
Анатолий закрыл двери мостика Утренней Звезды и спустился на этаж ниже, где располагался медкабинет Пристина и апартаменты Рено. Его схватили, когда он проходил мимо опустевшей столовой. Хотя, казалось, невозможно схватить человека его комплекции. Когда Анатолий увидел, кто его схватил, он убрал пистолет.
— Они заметят твоё отсутствие? — Спросил Драко Малфой по-русски.
— Нет, — ответил Анатолий. — У нас есть время.
Малфой прошёл дальше, скрываясь в темноте кухни, и неаккуратно бросил два ружья на стол. Анатолий последовал за ним. Очевидно, Малфой был не в порядке. Мокрые и измазанные копотью волосы он зачесал назад, а левый рукав джемпера был оторван. Он попытался перевязать рану чёрной изолентой, но та больше не была липкой, в некоторых местах она расплавилась. Повреждённые брюки и ремень тоже указывали на недавний контакт с огнём.
Анатолий знал, что смотрит на виновного в поджоге склада с зомби четырьмя этажами ниже. На левому боку Малфоя сквозь дыру в свитере виднелся глубокий порез. Кровь капала с угрожающей скоростью. Из-за раны над правым глазом почти всё его лицо было залито красным. Он горбился, неловко придерживая пулемёт локтем, а не рукой. Анатолий узнал оружие — оно принадлежало одному охраннику, патрулирующему нижние этажи. Анатолий вздрогнул, посмотрев на руки Малфоя. Перчатки были так сильно обожжены, что кожа, скорее всего, прилипла к ладоням.
— Колдун... — Начал Анатолий, но его перебили.
Превозмогая боль, Малфой схватил его руками за лацканы и притянул к себе. Анатолий видел в его глазах боль и ярость, граничащую с отчаянием. После нескольких недель, когда Драко казался хладнокровным, спокойным и контролирующим себя учёным, такое проявление эмоций немного беспокоило.
— Я слышал от охранников, что одна из девушек осталась в Яме. Скажи мне.
У Анатолия было много плохих качеств, но жестокость не числилась в списке. Он тут же успокоил Драко.
— Она в порядке... она жива, мой друг. Она справилась. Пристин только что осмотрел её, твоя дама сердца избежала укусов.
Малфой, совершенно ошеломлённый, отступил назад. Подтянув к себе стульчик, он сложил руки на спинке и уткнулся в них лбом. Анатолий отвёл взгляд, когда Малфой судорожно вдохнул.
— У тебя получилось, колдун, — сказал он, не скрывая изумления. — Ты захватил флот Александра всего за несколько часов.
Малфой поднял на него свои покрасневшие глаза.
— У нас получилось.
— Вадим и Забини в порядке?
Тот кивнул.
— А экипаж Кассиопеи? — Продолжил Анатолий.
— Все живы.
Анатолий заметно успокоился.
— Приятно слышать.
— Ты всё ещё с нами? — Очень осторожно спросил Малфой. Последовала продолжительная тяжёлая тишина, и Анатолий оживился, заметив, как рука Малфоя едва заметно придвинулась к винтовке.
— Я всегда играю на стороне победителей, — так же осторожно ответил Анатолий. — И я считаю, что сейчас это твоя сторона.
— Тогда давай покончим с этим. Сколько осталось охранников?
— Включая меня? Шестнадцать. Рено мёртв. Не прошло и десяти минут, как в него пустили пулю.
— А, так вот что за выстрел я слышал.
Анатолий кивнул.
— Но прежде чем мы начнём, дай взглянуть на твои раны.
— Не нужно.
— Извини, колдун, но я не собираюсь штурмовать корабль с человеком, который не то что ружьё, а свой член не удержит! Показывай руки.
Малфой выругался на языке, которого Анатолий не знал, но смирился. Анатолий присвистнул. Как он и предполагал, перчатки намертво прилипли к ладоням. Снять их значило бы содрать вместе с кожей. Для такого дела потребуются сильные обезболивающие...
...либо очень много водки.
— Подожди здесь, колдун.
***
Чёртовой водки нигде не нашлось. Ну какой корабль русских без водки?
Через несколько минут Анатолий вернулся с небольшим набором медикаментов. Сев в кресло, он стал наблюдать, как Драко роется в ящике, вытаскивая бинты и пузырьки, а затем трясущимися руками заклеивает рану на боку.
— Нет морфия...
— Мне поискать? — Спросил Анатолий.
— Нет, не будем рисковать, у Пристина появятся вопросы, если он увидит тебя. Нашёл ампулу фентанила — это даже лучше, — сдёрнув зубами колпачок от шприца, он наполнил его лекарством и вонзил иглу себе в бедро.
— Помогает?
Малфой прикрыл глаза.
— Подожди минутку.
— Ты не спросил о погибшей девушке, — начал Анатолий, заполняя тишину. — Ты знал её, верно?
Его глаза распахнулись.
— Да. Её звали Падма.
Анатолий кивнул.
— Меня не было на арене, но Рено рассказал, что там произошло.
— Произошло то, что я не успел прийти вовремя, — сказал Малфой. Он поднялся и пошёл за винтовками, чтобы зарядить их боеприпасами.
— Ты не смог бы попасть туда раньше. Заключённых нужно было освободить. Иначе Амаров использовал бы их как заложников, даже если бы ты пришёл к Гермионе первым. Тот пожар, что ты устроил, он спас ей жизнь, ты знаешь? А до этого девушки спасли друг друга. Амаров появился в самом конце, после того, как они пережили то, чего вам с Забини даже не снилось.
Он остановился.
— И что же?
— Восемь раундов в Яме.
Малфой отложил оружие и несколько секунд смотрел на него.
— Где Онория Клут?
— Мы не знаем. Мы получили приказ найти её, если она ещё на Утренней Звезде, и доставить к Амарову.
— А Грейнджер? Где он её держит?
— После осмотра она была с Александром, — ответил Анатолий. Он повернулся на стуле и увидел, как Малфой хлопает кухонными шкафчиками. Найдя коробку с соками, достав два, он спросил по-английски:
— Задорное яблоко или тропическое наслаждение?
Анатолию понадобилось несколько секунд, чтобы понять вопрос.
— Яблоко.
Малфой бросил ему выбранный сок. Анатолий заметил, что теперь он двигался более плавно. Обезболивающее подействовало, и Анатолий с облегчением узнал привычного для себя волшебника — умного, едкого, а временами откровенно зловещего.
— Александр попросил... он попросил принести им...
— Принести им что?
— Шампанское, — вздохнул Анатолий.
Малфой приподнял брови.
— Шампанское? Какой культурный способ отпраздновать падение диктатора.
Допив сок, Малфой скомкал упаковку и швырнул в раковину.
— Ну что ж, Анатолий. Давай устроим вечеринку.
— Нас меньше, ты ранен и у нас нет союзников на этом корабле. Есть план?
Конечно, у Малфоя он был.
— Насколько сильно ты нравишься своим друзьям?