Колыбельная

Двери в подземелья с грохотом распахнулись, ударившись о каменные стены. Сидящий за столом Снейп от неожиданности подскочил. В другой раз Гермиона посмеялась бы над испуганным выражением его лица, но не сейчас. Застать врасплох шпиона - задача не из легких. Но она пришла по более важному делу.
- Мисс Грейнджер, как изволите это понимать? - прорычал он, отбросив в сторону перо.
Гермиона мигом очутилась перед столом и со слезами заглянула в лицо разъяренного профессора.
- Она нужна мне! Пожалуйста... Я все сделаю!
Снейп непонимающе нахмурился.
- О чем вы?
- Серафина! - вскрикнула Гермиона срывающимся голосом.
- Она умирает!
Она могла поклясться, что Снейп побледнел. Тень паники мелькнула в его глазах, но быстро исчезла, как только он поднялся со стула.
- Вы, должно быть, преувеличиваете.
Гермиона яростно закачала головой. От резкого движения ее волосы растрепались по сторонам золотисто-коричневым облаком.
- Она исчезает, Северус! В больничном крыле... Северус, пожалуйста! Пожалуйста, я прошу вас! Не дайте ей умереть! Я сделаю все, что скажете!
Снейп, кажется, целую вечность вглядывался в ее глаза, прежде чем вышел из-за стола и направился к дверям.
Гермиона кинулась за ним.
Он ворвался в палату с тем же эффектом, что она до этого в кабинет зелий. Дверь ударилась о стену, заглушив его шаги в сторону кровати Серафины.
Джинни ушла, мадам Помфри тоже не было видно. В палате было пусто, если не считать пациентки.
Серафина открыла глаза, как только Северус слегка коснулся ее лба костяшками пальцев.
- Папа?
Что-то отразилось на его лице, но пропало, стоило ему отодвинуть одеяло и увидеть изуродованную руку.
- Что случилось, Серафина? - спросил он, суровый тон явно не получился.
Свежие слезы потекли по щекам, когда она в ответ покачала головой.
- Я не знаю... я не... папа, я не хочу умирать!
- Ты не умрешь! - рыкнул Северус.
- Вы со своей матерью слишком все драматизируете. Прекрати плакать, тебе нужно отдохнуть.
Он поправил одеяло, аккуратно подоткнув края - со стороны выглядело как настоящий заботливый отец, - и обернулся к Гермионе.
- Нам нужно поговорить... прямо сейчас.
Окинув прощальным взглядом Серафину, Гермиона поспешила за Северусом к выходу. Он плотно закрыл дверь и наложил заклинание тишины, прежде чем снова обернулся к ней.
Он молчал. Целых пять минут просто стоял, рассматривая ее лицо.
Гермиона не отводила взгляд. С высоко поднятой головой она терпеливо ждала, когда же Снейп заговорит.
- Вы выйдите за меня замуж.
Гермиона вздрогнула. Она настолько сосредоточилась на своих мыслях, что чуть не вскрикнула, когда он прорычал свое предложение.
- Что? - выдохнула она, уверенная, что ослышалась.
- Это единственный способ сохранить Серафине жизнь. - Гермиона по-прежнему таращилась на Снейпа, будто он только что станцевал «Лебединое озеро», тогда он раздраженно вздохнул и сказал:
- Вы, кажется, поклялись сделать все возможное. Передумали? - она покачала головой, не в силах вымолвить ни слова.
- Тогда вот вам решение. Соглашайтесь или оставьте меня в покое.
- Вы правда хотите... жениться на мне?
- Нет. - Снейп отвернулся, как будто счел более приятным разглядывать стену.
- Лучше бы мне иголки под ногти засунули, но это единственный известный мне способ не дать Серафине навсегда исчезнуть.
- Значит, вы женитесь на мне только ради Серафины?
Он развернулся, раздраженно сверкнув глазами.
- Кажется, я только что это объяснил.
- Да, но... раньше вы говорили, что...
- Я отлично помню, что говорил, мисс Грейнджер. Ничего не изменилось
- я вовсе не в восторге, что получу в пожизненное рабство невыносимую всезнайку, еще и таким приземленным способом, как брак.
Гермиона оскорблено выдохнула:
- Я не предлагала себя в вечное рабство, и если и стану вашей женой, то никак не из-за вас, я сделаю это только ради Серафины!
- Тогда лучше хорошенько обдумайте свое решение, - Снейп намеренно растягивал слова, говоря мягко и угрожающе.
- Выйдя за меня замуж, вы станете моей навсегда без малейшего шанса развестись или возможности сбежать. Я рассчитываю, что мне не придется просвещать вас о том, как забеременеть. Есть только один способ зачать ребенка, мисс Грейнджер, и мы будем им заниматься... часто, - он усмехнулся и почти заботливо спросил: - Все еще уверены, что хотите выйти за меня?
Да, Гермиона понимала, что это пожизненная ловушка. Да, они должны будут заниматься сексом, чтобы зачать ребенка. Да, Северус ее ненавидит. Но Серафина будет жива и здорова, а это все, чего Гермиона хотела, пусть сама она и будет несчастна всю свою жизнь.
- Я согласна.
* * *
Он так ждал и так боялся услышать эти слова. Все внутри бушевало, чувства разрывали его на части.
Он хотел, чтобы Гермиона отказала ему, развернулась и убежала. Но услышать ее ответ - даже зная, что все только ради Серафины, - было счастьем, которого он не чувствовал уже очень давно. Но это не мешало Северусу ненавидеть себя за подобное предложение. Но что еще он мог сделать? Какое решение принять? Они должны быть вместе, чтобы Серафина жила. Он знал из ее рассказа, что они были женаты, поэтому имело смысл предложить Гермионе выйти за него. Он не заставил бы ее родить ребенка вне брака. Дочь должна носить его имя и знать своего отца. Можно было сколько угодно обманывать Гермиону, что ему безразлична Серафина, но себе лгать не так-то просто. Девочка была воплощением всего, что он хотел видеть в своем ребенке. Умная, воспитанная, сильная и целеустремленная, так похожая на свою мать.
- Мы поговорим с директором и решим все быстро и спокойно, - сказал он Гермионе, стараясь насколько можно выглядеть безразличным.
- Вы же, пока еще учитесь, воздержитесь от рассказа о нашем союзе.
- Даже...
- Да, даже Поттеру и Уизли!
- Они мои лучшие друзья! Я не могу держать подобное в секрете от них! - возмутилась Гермиона.
Северус вздохнул, зная, что спорить бесполезно.
- Мы обсудим это после разговора с директором.
Дамблдор, скорее всего, убьет его. Связь со студенткой, пусть даже они и поженятся, - не очень-то хорошее событие для школы. Северусу повезет, если он уйдет невредимым.
- Когда вы хотите поговорить с ним? - спросила Гермиона, отвлекая его от мыслей.
Северус ухмыльнулся, небольшая часть его все еще надеялась, что Гермиона передумает.
- Так не терпится стать моей, мисс Грейнджер?
На ее щеках вспыхнул румянец. Выглядело бы это очень привлекательно, если бы не упрямо вскинутый подбородок.
- Не терпится покончить со всем этим, - твердо ответила она.
Северус попытался не нахмуриться от услышанного.
- Я скажу вам, когда придет время. А пока вы будете помнить мое предупреждение и молчите.
Она наклонила голову.
- Да, сэр.
Кивнув, он снял чары с двери и зашел в палату.
Серафина смотрела, как он приближается. Северус обратил внимание, что лицо дочери немного порозовело, и она явно была немного встревожена.
- Я обсудил кое-что с твоей мамой, - сказал он, остановившись рядом с кроватью.
- Она согласилась выйти за меня, так что все будет хорошо.
- Вы женитесь, чтобы спасти меня?
Северус нахмурился, злясь на появившийся румянец
- А по какой же еще причине?
Серафина засмеялась. Он поразился, до чего же этот смех походил на смех Гермионы.
- Какие же вы оба упрямые! Не могу поверить, что вы - взрослые люди - так себя ведете!
Северус сжал губы.
- И это спасибо за то, что мы спасаем тебе жизнь, неблагодарная малявка!
Серафина мягко улыбнулась, закрывая глаза.
- Я скажу спасибо, когда вы наконец-то поймете, насколько сильно на самом деле любите друг друга.
Грусть, промелькнувшая на лице Северуса, осталась незамеченной - Серафина уснула.
Любовь? Гермиона не любит его. Конечно, с ее стороны был некий интерес, как у обычной студентки к преподавателю, но никак не любовь. Мерлин, она же еще совсем дитя!
Все это просто смешно! О чем он думал, предлагая Гермионе выйти за него? Что заставило его поверить, что она сможет полюбить его? Если и был шанс, то он давно потерял его из-за своего грубого отношения. Но тогда он и не намеревался жениться на Гермионе. Северус готов был сделать все, только чтобы держать ее подальше от себя. Но это было до того, как оказалось, что Серафине грозит опасность. Он знал, что она умрет, если он продолжит подобным образом относиться к Гермионе, но никогда и не предполагал, что это будет происходить практически у него на глазах. Видеть, как единственный ребенок умоляет его не дать ему умереть... видеть ее испуганный и беспомощный взгляд... Северус не мог этого допустить. Он прошел бы сквозь огонь, вызвал бы на дуэль Волдеморта, терпел бы круцио, только чтобы Серафина была в безопасности.
- Я все сделаю, чтобы вы были счастливы, - он услышал себя словно со стороны, нежно коснулся пальцами щеки Серафины.
- Ты и твоя мама.
* * *
- Эй! Вот ты где! - Гарри и Рон заглянули в больничное крыло и обнаружили Гермиону, сидящей у постели Серафины.
Гермиона подняла взгляд от огромной старинной книги, лежавшей на ее коленях, и улыбнулась ребятам.
- Привет.
- Ты пропустила занятия, - сказал Гарри.
- И ужин! - Рон передвинулся поближе, выглядя обеспокоенным.
- Я не очень голодна, - объяснила Гермиона, закрыв книгу и положив ее на тумбочку рядом с кроватью.
- Что вы здесь делаете?
- Мы пришли проведать тебя, - ответил Рон, встав с другой стороны от постели Серафины.
- Как она?
Гермиона пожала плечами, поднимаясь на ноги.
- Почти все время спит.
- Малфой спрашивал о ней. Наделал шуму, хотел увидеть ее, - предупредил Гарри.
Гермиона кивнула.
- Спасибо.
Гарри наклонил голову, рассматривая Серафину.
- Он... м-м-м... он, кажется, правда беспокоится за нее.
- Он слишком взрослый для нее! - быстро отреагировала Гермиона.
- Мне все равно, насколько она ему нравится. Это же Малфой! Он только причинит ей боль, а она очень ранима сейчас.
Гарри медленно кивнул.
- Я согласен, но, думаю, она слишком резка с ним.
- Я не позволю Малфою сделать ей больно. Ты же знаешь, для него это всего лишь очередная победа.
- Я согласен с Гермионой, приятель. Малфой тот еще мерзавец. Он не для нее.
- Я просто сказал, что он действительно, кажется, переживает. Помните, он чуть не убил Кормака, за то, что тот дотронулся до Серафины. И вообще, он ходит в последнее время какой-то потерянный. И он фактически поблагодарил меня, когда я сказал, что правда не знаю, где она.
- Это только доказывает, что он непостоянен и...
- Вовсе нет!
Гермиона, Гарри и Рон подскочили. Они не думали, что Серафина проснулась и слушает их разговор.
Она постаралась принять сидячее положение. Ее кожа все еще немного просвечивала, но к ней возвращался здоровый цвет, и рука уже была практически вся видима. Но Гермионе не нравились темные круги под глазами и заметная слабость.
- Тебе нужно отдыхать, - упрекнула она, нежно коснувшись руки Серафины.
- Все хорошо, мама, - выдохнула та, протерев лицо.
- Я только... я не считаю, что справедливо так говорить о Драко. Он не сделал ничего плохого.
- Он Малфой! Ему и не надо ничего делать, - выступил Рон.
- Дядя Рон, пожалуйста! - попросила Серафина, глядя на него своими карими глазами.
- Ты не понимаешь! Ты не знаешь Драко, как я. Он не такой, каким все его считают. Он очень заботливый и милый.
Рон взглянул на Гарри и Гермиону, вскинув рыжие брови.
- Мы об одном и том же Малфое говорим?
- Дядя!
Рон вздохнул и закатил глаза.
- Слушай, мы дольше его знаем, ясно? Мы знаем, на что он способен!
- Вы знаете его как мальчишку! Дети часто совершают глупости, и он сейчас переживает не лучшее время. Но в будущем...
- Леопарды не меняют своих пятен, Серафина, - перебил ее Рон.
- Малфой ни о ком не заботится, кроме себя.
- Неправда! - закричала она, почти плача.
- Он любит меня!
Гермиона нежно погладила ее руку, надеясь успокоить.
- Серафина...
- Не надо! - рявкнула та, не обращая на ласку внимания.
- Вы лицемеры! Все вы! Говорите, что он слишком взрослый для меня, но папа был не младше, когда вы были вместе! Говорите, что он Пожиратель смерти и последователь Волдеморта - так же, как и папа! Если вы думаете, что папа изменился, то почему Драко не может?
Гермиона взглянула на друзей, ища поддержки, но Гарри и Рон выглядели не менее растерянными.
- Я хочу быть счастливой, - прошептала Серафина, опустив взгляд на свои колени.
- Я хочу любить и быть любимой. Почему же тогда это неправильно? Почему вы с папой не можете понять, как много Драко значит для меня?
Гермиона не могла ответить. Она понятия не имела, что сказать. Вид дочери, такой несчастной и потерянной, разрывал ей сердце. Она все бы отдала ради ее счастья. Но как она может позволить Серафине причинить себе еще большую боль?