Колыбельная

— Восстание гоблинов в 1612 году… — монотонно бубнил профессор Бинс, а ученики за партами погружались в дремоту.
Как правило, единственным, кто не спал и что-то записывал, была Гермиона, но сейчас даже она не уделяла особого внимания лекции. Она прокручивала в уме события прошлой ночи, которую провела в объятиях своего профессора и которая, кстати, была одной из самых волнительных ночей в ее жизни.
Гермиона задрожала от нахлынувших воспоминаний. С мастером зелий было так тепло и уютно. Она могла бы лежать так вечно, положив голову ему на грудь, если бы не надо было беспокоиться, что он проснется и увидит то, что ему вряд ли понравится. Когда она открыла глаза, то обнаружила, что во сне закинула на него ногу и удобно устроилась головой на его груди.
Северус не обрадовался бы, обнаружив, что они спали, так тесно обнявшись. Гермиона вообще сомневалась, что он хотел бы предстать перед кем-либо в таком беспомощном состоянии. И уж тем более не перед ней, ведь для него она была всего лишь надоедливой всезнайкой. Вряд ли он желал, чтобы она лечила его раны, а потом еще и лежала рядом всю ночь.
Если Северус узнает, его хватит удар, и он умрет. Или же просто убьет ее.
Гермиона вздрогнула.
«Может, не стоит ему говорить…»
— Гермиона! Ты что, заснула? — Рон ткнул ее пальцем в бок так, что она подпрыгнула от неожиданности.
— Что?
— Пара закончилась. Пойдем. Лучше убраться поскорее, а то вдруг Бинс решит продолжить!
Собрав книги, она поспешила за друзьями к выходу, украдкой взглянув на часы.
— Но еще пятнадцать минут до конца! — строго упрекнула она мальчишек.
— Да, но он даже не заметит, что нас нет, — пробормотал Рон, закатывая глаза.
— Всё равно все уже ушли.
— Рональд! — Гермиона резко остановилась.
— Я не собираюсь прогуливать занятия просто потому, что так делают все!
— Ты уже это делаешь, так что можешь с удовольствием посидеть в библиотеке или где-нибудь еще.
Отлынивание от пар вдруг перестало казаться столь ужасным. Гермиона подумала, что могла бы поработать над своим сочинением по трансфигурации. Разумеется, оно было доделано еще несколько дней назад, но добавить еще один фут было бы неплохо, тогда получилось бы уже тринадцатифутовое эссе…
— Вот видишь, стоило лишь заикнуться о библиотеке, — засмеялся Рон, ткнув локтем Гарри.
— Не думай, что получится таскать меня с собой, напоминая о библиотеке, каждый раз, когда вас потянет на очередное приключение с нарушением правил! — проворчала Гермиона, мигом стерев с лица радостное выражение.
— Это не очередное приключение, — сказал Гарри.
— Мы собираемся идти на поле, шпионить за тренировкой слизеринцев.
Рон кивнул.
— Ага, так что формально мы идем учиться!
Гермиона фыркнула.
— Это же нечестно! Я потрясена.
— О, ну, конечно, как будто ты никогда в своей жизни не жульничала!
— Никогда! — отрезала она, гордо вскинув подбородок.
— Я верю, что усердный труд, самоотверженность и…
— Да, да… учеба. Мы знаем, поэтому и не зовем тебя с нами. Ты разрушишь нам все планы.
— Планы.
Ее саркастичный тон был проигнорирован.
— Увидимся позже.
Подразнив ее, Гарри и Рон ушли, а Гермионе осталось лишь неодобрительно покоситься им вслед.
Мальчишки… ей никогда их не понять.
Но не стоило сейчас об этом думать. Ей нужно еще поработать над эссе.
Гермиона уже была на полпути к библиотеке, когда в голову пришла одна мысль. Она пропустила нужный поворот и пошла прямо по коридору к кабинету, где сейчас занимался шестой курс. Но, видимо, ее не единственную посетила подобная идея.
— Профессор?
Северус Снейп отскочил от дверной щели, в которую до этого подсматривал и обернулся на голос.
— Мисс Грейнджер?
Гермиона посмотрела на дверь, а потом снова на него.
— Что вы здесь делаете?
Снейп нахмурил брови.
— Я не обязан перед вами отсчитываться. Наоборот, это я должен спросить, почему вы не на занятиях?
Гермиона покраснела и опустила глаза.
— Я…
— О, как вы красноречивы. Почему вы вообще шатаетесь в этой части замка? Думаю, для вас предпочтительнее было бы спрятаться в пыльном углу библиотеки.
— Я не шатаюсь! — возмущенно заявила Гермиона.
— Я хотела проверить, как Серафина справляется с занятиями.
Снейп чуть выпрямился, убрав руки за спину. Он выглядел довольным, как будто Гермиона только что сделала ему комплимент.
— Она замечательно со всем справляется, — сказал он.
— Я разговаривал сегодня утром с другими преподавателями, и они весьма впечатлены ее способностями. Она еще не была на зельях, но я уверен, все пройдет блестяще.
Так вот что это было. Северус не от самодовольства так выглядел. Все дело в Серафине. Он гордился ею.
Гермиона чуть улыбнулась. Если бы она могла, то с удовольствием обняла бы его сейчас, но сильно сомневалась, что ему это понравится.
— Значит, мы хорошо ее подготовили? — тихо прошептала она.
Тяжелый взгляд Снейпа пригвоздил ее к месту.
— Похоже, что так.
Гермиона, чувствуя, что начинает краснеть под его взглядом, поспешно отвела глаза и повернулась к двери.
— Чем она занимается?
Снейп отошел в сторону, освобождая ей место для наблюдения.
Серафина сидела впереди, склонив голову, рука так и летала над пергаментом. Нижняя губа прикушена, а брови сосредоточено нахмурены.
Когда профессор Флитвик задал вопрос, Гермиона чуть не подпрыгнула от неожиданности, так резко и быстро рука Серафины взметнулась вверх. Профессор Флитвик не выглядел удивленным и даже довольно усмехнулся.
— Кажется, она унаследовала вашу раздражающую привычку все знать, — протянул Северус за спиной Гермионы.
— А вы как будто никого не раздражаете своими колкими комментариями и острым умом. — Гермиона застыла в шоке от своей смелости. Так разговаривать с профессором… ей повезет, если удастся уйти живой.
— Извините, профессор, — она повернулась к нему лицом, готовая извиниться еще раз, лишь бы избежать его гнева.
Она не ожидала, что Снейп окажется так близко. Они практически касались друг друга. Гермиона оказалась в ловушке между ним и дверью. У нее было только два варианта: либо стоять на месте, практически прижавшись к нему, либо шагнуть назад в кабинет, полный студентов.
— Острым умом, мисс Грейнджер?
Щеки вновь запылали, и Гермиона робко опустила глаза.
— Конечно, сэр… вы очень… умны.
— Похоже, из нашей с вами гениальности получилось подходящее дитя, — заметил он, когда голос Флитвика возвестил о двадцати баллах Гриффиндору за ответ Серафины.
Несмотря на оглушающий стук сердца, Гермиона хихикнула.
— Подходящее? Такое ощущение, что вы говорите про обувь.
Северус вроде немного расслабился, если это вообще возможно. Казалось, он даже вот-вот улыбнется.
— Я имел ввиду, что она не совсем безнадежна.
Гермиона против воли улыбнулась.
— Я знаю, вы на самом деле так никогда не думали.
Северус пожал плечами, глядя в сторону. Гермиона могла поклясться, уголки его губ дернулись, когда он ответил:
— Может быть. Хотя я не представляю, как смог жить с вами двумя целых семнадцать лет. Видимо, был не в своем уме.
Гермиона усмехнулась.
— Я не сомневаюсь, что вы тоже далеко не подарочек, профессор.
— Но каким-то образом мы справились… — он произнес это так тихо, будто разговаривал сам с собой.
— Из рассказа Серафины я поняла, что из нас получилась хорошая семья.
Северус медленно кивнул.
— Да, мне она тоже говорила что-то подобное вчера вечером.
Гермиона чуть наклонила голову.
— Вы не верите ей?
Он посмотрел на нее.
— Я верю… — он запнулся, и через мгновение между ними будто выросла стена, непринужденность исчезла.
— Но не считаю, что это имеет значение. Такого будущего никогда не будет.
Гермиона почувствовала, как сердце сдавило от его грубого тона. Хотелось верить, что на самом деле Снейп не это хотел сказать, но злость в его глазах говорила об обратном.
— Как… как вы можете такое говорить? — прошептала она еле слышно.
— Как вы можете сначала спокойно стоять здесь и гордиться нашей… нашей дочерью, а через мгновение сожалеть о ее рождении?
— Все очень просто, мисс Грейнджер, — холодно ответил он.
— Сейчас она может быть нашей дочерью, но в будущем ее не будет.
Гермиона ахнула, в ужасе прижав руку к губам.
— Вы не посмеете!..
Когда Снейп ответил, в его глазах и голосе не было ни капли сожаления.
— Если у вас и родится дочь, то точно не от меня.
Дрожа от сдерживаемых слез и злости, Гермиона опустила руки и вскинула голову, стараясь передать всю ненависть и боль, бушующие внутри.
— Отлично, — прошипела она, мечтая как следует врезать ему.
— Это легко устроить! Я никогда не просила вас… Мне не нужно…
Слезы все-таки покатились по щекам, Гермиона не могла больше сдерживаться и, развернувшись на каблуках, кинулась прочь. Вслед она услышала слова:
— Но у вас никогда не будет именно ее. Только я могу дать ее вам!
Гермиона резко остановилась и с яростью обернулась к Снейпу. Ее уже не волновало, что он заметит дорожки слез и боль в ее глазах.
— Тогда в следующий раз, когда вы посмотрите в глаза нашей дочери, можете сказать ей, почему ей не суждено появиться на свет! — прорычала она, найдя в себе силы шагнуть вперед и ткнуть его пальцем в грудь.
— Вы можете сказать, как сожалеете о ее рождении, потому что ненавидите ее мать! — Гермиона отступила, боясь не сдержаться и все-таки ударить его.
— И знаете что? Я даже рада, что это будете не вы. Я никогда не смогу полюбить настолько бессердечного человека!
После этих слов она сбежала, не дав Снейпу ответить, не желая видеть выражение его лица. Она бежала, пока не обессилела и не была вынуждена облокотиться о стену. Вся дрожа, Гермиона сползла на каменный пол.
Какое же он чудовище. Холодное бездушное чудовище, безразличное ко всем, кроме себя! Кто еще мог сознательно отказаться от шанса иметь любящую семью? Как можно просто взять и отвернуться от собственного ребенка?!
Как же она его ненавидела! Ненавидела всем сердцем и душой и с удовольствием никогда больше бы не видела!
* * *
Добравшись до гостиной Гриффиндора, Гермиона немного успокоилась. Было по-прежнему больно, но гнев поутих. Теперь всё, чего ей хотелось, — это поспать, пусть до занятий и оставался только час.
Но не успела она и порог перешагнуть, как к ней бросилась покрасневшая и запыхавшаяся Джинни.
— Тебе нужно спешить! — выдохнула она и потащила Гермиону за собой.
Первые мысли были о Гарри и Роне. Может, слизеринцы застукали их за шпионажем, и случилось нечто ужасное?
— Что-то с Роном и Гарри?
Джинни покачала головой, все еще пытаясь отдышаться.
— Серафина… она в больничном крыле!
Сонливость как рукой сняло. Гермиона никогда не славилась спортивными успехами, но сейчас побежала, как никогда раньше. По пути она сбросила с себя сумку, чтобы тяжелые учебники не отнимали сил.
— На паре все было в порядке, — она и не думала, что Джинни бежит рядом, пока та не заговорила.
— А потом она начала… — Джинни замолчала, как будто не знала, как объяснить происшедшее.
Гермиона хотела потребовать, продолжения рассказа. Но они уже добежали до больничного крыла, и ждать она не могла.
Мадам Помфри подняла голову от кровати в конце палаты. Кажется, она удивилась, увидев Гермиону. Но та проигнорировала ее взгляд и поспешила в сторону Серафины.
Девушка спала, но выглядела бледной, смертельно бледной, почти прозрачной. Гермионе казалось, что она может видеть прямо сквозь нее.
— Что с ней? — спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Что произошло?
Мадам Помфри вздохнула и покачала головой.
— Если бы я знала.
Гермиона обернулась к Джинни, которая, прислонившись к дверному косяку, все еще пыталась отдышаться.
— Что случилось?
Джинни покачала головой.
— Я не знаю. Мы были на чарах и записывали задание, как вдруг она просто упала со стула…
Сердце Гермионы отчаянно заколотилось, руки задрожали, она потянулась и нежно коснулась пальцами щеки Серафины. Пепельно-белая кожа на ощупь была ледяной. Казалось, она прикоснулась к ледовой скульптуре.
— Мама? — простонала Серафина, ресницы дрогнули и медленно поднялись.
Гермиона ответила ей ободряющей улыбкой. По крайней мере, она на это надеялась.
— Эй, ты в порядке? Что произошло?
Серафина слабо покачала головой.
— Что-то не так… с будущим… оно меняется.
Гермиона нахмурилась.
— Что?
На глазах Серафины выступили слезы. Горло Гермионы свело от подступающего рыдания, когда та приподняла руку и показала обрубок на конце. Рука как будто побывала под ножом мясника, отрезавшего часть до запястья.
— Я исчезаю…