Охотники на ведьм

 - Наше слово? – переспросил Скабиор. – Вы предлагаете начать всё заново и ещё думаете, что мы можем упустить такой шанс? - Нейрин, а вдруг я теб... - Ты бы меня и на том свете вспомнила, а уж в какой-то там прошлой-другой реальности и подавно. Ну, красавица, неужто я такой неприметный? – он обнял Гермиону за талию и прижал к себе. - Ты главный человек в моей жизни, Нейрин. Но ведь я не такая приметная. - Э, не волнуйся. От твоего запаха у меня-то уж точно крышу снесёт. Я тогда даже спать не мог, когда нашёл в лесу твой шарфик – так хотелось с тобой свидеться. Поэтому всё будет прекрасно, милая. Чарли и Лаванда выпутаются. Только у нас просьба: если эту бестолочь осудят на экстрадицию в США, возьмите её к себе, Марья Моревна. Она очень умная и точно состряпает зелье от ликантропии. А, и ещё наверняка потащит за собой Саламандера. Возьмите к себе их обоих. Китежграду ведь нужны такие мозговитые ребята? Дайте нам своё слово. - Даю слово, – Марья Моревна кивнула, приложив ладонь к сердцу, и Скабиор посмотрел на поражённую Гермиону. - Видишь, солнышко? Дела улажены. А что нас ждёт тут? Неизвестность. Как и там. Так давай узнаем, что умеют все из себя китежградцы, - он поцеловал Гермиону, и от этого поцелуя её бросило в жар. Сердце колотилось от смешения страха и восторга, его уверенность по капле переходила в неё. - Мы говорим «да». Правда, Гермиона? - Да, - кивнула она, улыбаясь ему. Скабиор погладил её по щеке и вопросительно посмотрел на Марью Моревну. Та скептически вздёрнула бровь: - Сколько живу на свете, но впервые вижу, чтобы соглашались так быстро. - Не бойся, красавица. Тебе не надо ничего вспоминать, ведь ты меня знаешь. - Олег, - Марья Моревна взмахнула рукой, и её муж начал подходить к держащимся за руки Гермионе и Скабиору. - Мы слышали о вашей потере. И сожалеем. Вы хотите узнать, кто у вас должен был родиться? - спросил Вещий. Гермиона почувствовала, что Скабиор невероятно напрягся и даже побледнел. Эта утрата дорого далась не ей одной. - Мы не хотим этого знать, - решительно сказала она. – Это прошлое. И оно ушло. Есть будущее, которое мы построим вместе. - Вот увидишь, милая, я оставлю тебя совсем ненадолго, - Скабиор склонился, касаясь губами её губ. Гермиона ещё наслаждалась этим поцелуем, когда услышала голос Вещего: - По Щучьему велению, по моему прошенью, пусть исполнится то, что было предложено, услышано и принято....

***

- Отлично, тогда уходи! Уходи! – крикнул Гарри. Гермиона испуганно смотрела на него и Рона, совсем недавно пытаясь разнять их после столкновения, едва не перешедшего в драку. - Ладно, - Рон набросил на плечо рюкзак и обратился к Гермионе: - А ты? Ты останешься или как? Ладно, я понял. Я видел вас двоих той ночью... - Ты совсем конченый дурак, Рональд? – сказала она первое, что пришло в голову. Резкое слово, слетевшее с её уст, заставило Рона и Гарри одновременно выгнуть брови и приоткрыть рты. Изумление, которое чувствовала и сама Гермиона, постепенно переросло в раздражение, а оно разгорелось в испепеляющий гнев. – Ты серьёзно думаешь, что я могу крутить интрижку с Гарри, зная, что он неровно дышит к Джинни?! Я кто по-твоему? Дрянь и потаскуха, которая способна использовать друга для своих нужд?! – слова, которые она прежде никогда не произносила, даже находясь в крайней степени негодования, теперь сыпались, точно из рога изобилия. Рон вытаращился на Гермиону, переводя ошарашенный взгляд то на неё, то на Гарри. – Или же ты сам такой, раз лезешь ко мне со своими амурами, когда мы рискуем жизнями! Дамблдор признавал, что Тёмный Лорд - самый сильный тёмный волшебник в мире. А мы – всего лишь студенты, которые не закончили выпускной курс! И ты хочешь, чтобы мы разломали все его крестражи, как пасхальные яйца, соревнуясь друг с другом в скорости! Значит, хорошо себя чувствуешь, раз в твоей рыжей башке поселились не только такие мысли, но и дурацкая ревность! Завтра же снимаемся с места и ищем убежище, пока этот рокер нас не накрыл! – она размахнулась и пнула ногой дно рюкзака. Рон едва не уронил его и переспросил: - Рокер? Какой рокер? - Тот егерь. С хвостиком. Помнишь, Гарри, мы видели егерей... Когда глазастый Рон застал нас в порыве страсти на очередном рандеву! – прокричала Гермиона и со злости швырнула в Рона подушкой. Тот увернулся, и она пролетела мимо, ударившись о брезент палатки. - Да, помню. Мы видели егерей. И один из них наверняка был оборотнем. Несмотря на все защитные заклинания, он учуял духи Гермионы. - Которыми я не пользовалась, - пробурчала она так, чтобы они не услышали. Гарри продолжал: - Он действительно выглядел странно. Вроде даже как Билл: тоже весь такой... Ну, - он затоптался на месте, подбирая слово, способное описать волшебника. Рон с неподдельным интересом смотрел на него, ожидая вердикта. - Клёвый, - подсказала Гермиона. Гарри поморщился, видимо, не разделяя её пристрастий. Рон презрительно фыркнул: - Клёвый. У тебя все клёвые! Кроме меня, - она не удостоила его ответом, вернувшись к чтению «Сказок Барда Бидля». - Ладно тебе, Рон, перестань. Извини, что я вспылил. Оставайся, что же ты? Нам нельзя разделяться. Гермиона права: абсурдно думать, будто между нами что-то есть. Мы никогда тебя не игнорировали, ведь мы одно целое. Вспомнить хотя бы второй курс: если бы не твоя сломанная палочка, я бы сейчас торчал в больнице Святого Мунго, а Златопуст – начирикал очередной бестселлер из области своих жизнеописаний, - Гарри подошёл к нему, протягивая руку. Рон расплылся в улыбке и сбросил рюкзак на пол. - Наверное, во всём виноват чёртов медальон... Прямо не знаю, что на меня нашло. Я перенервничал и забыл, что вы тоже волнуетесь за своих. Извините, ребята. Когда ранним утром они снимались с места, Рон постоянно поторапливал Гарри, убиравшего палатку. - Холодина-то какая! Неужели ты не можешь быстрее?! - Вместо того, чтобы стоять над душой, подошёл бы и помог! – сказала Гермиона. Рон хотел огрызнуться, но Гарри окликнул его, словно действительно не мог управиться в одиночку. Они оба принялись складывать брезент, а Гермиона осмотрелась по сторонам. В лесу не было ни души. Стояло промозглое утро, и от сырости кости того гляди грозились заныть. Она поёжилась, обматывая вокруг шеи фиолетовый шарф, но вдруг застыла, уставившись на плотную ткань так, словно впервые видела. Взгляд Гермионы упал на старую сухую сосну, произраставшую перед отлогим холмом там, где лес начинал редеть.
Она сделала пару шагов и оказалась как раз под деревом. Дотронувшись до шершавой коры, Гермиона уловила терпкий запах смолы, напомнивший об аромате, который она учуяла, когда впервые увидела необычного егеря. И хотя тогда душа у Гермионы ушла в пятки, ведь он едва не раскусил их защиту, позднее она не могла не признать: что-то в нём заставило не только испугаться. Но и ощутить нечто такое, от чего сердце подпрыгивало, разливая внутри приятное тепло. Словно она была рада этой встрече, которую втайне ждала. Сняв шарф, она обмотала его вокруг ствола и накрепко перевязала двумя узлами, чтобы даже самый сильный порыв ветра не смог сорвать и унести. - Ну вот, мы закончили. Гермиона, что ты делаешь? – удивился Рон, глядя, как она поглаживает колеблющиеся концы шарфа, прежде чем подойти к ним. - Мне вдруг стало жарко. Не хочу таскать его с собой. Полукровок и маглорождённых, скрывающихся от Тёмного лорда, слишком много. Мало ли, кто-то окажется тут. Ночи здесь холодные. Может, шарф кому-то пригодится, - предположила она. Гарри окинул Гермиону долгим взглядом, и она покраснела, словно он мог прочитать её мысли и понять, что она говорила вовсе не о несчастных беглецах. Уже после того, как они трансгрессировали и оказались на каменистом плато, Рон принялся причитать: - Мне искренне жаль тех, кто прячется от Тёмного Лорда. Но мы, вообще-то, тоже прячемся. И я замёрз. Могла бы мне свой шарф одолжить, если он тебе не нужен. - Он же девчачий, Рон, - подначивал его Гарри под смешки Гермионы. - Там не написано, что он девчачий. Он ведь не розовый! - Даже если бы он был розовый, ты бы всё равно на него покусился. - Заткнись, Гарри! А ты – прекрати хихикать. Я сказал – хватит!

***

- Лживый мерзавец. Хоть кому-нибудь можно доверять? – Гермиона не видела Рона, но, судя по его голосу, он был разъярён и, окажись рядом Ксенофилиус Лавгуд, тому точно не поздоровилось бы. - Они похитили её, потому что он поддерживал меня. Он был в отчаянии, - Гарри подал Гермионе руку, помогая подняться. Она отряхнула с серого пальто хвойные иголки и приставшие травинки. - Я сотворю заклинания, - буркнул Рон, выхватив свою палочку и направившись к полянке, где они планировали остановиться на ночлег. Гермиона глубоко вздохнула воздух, наслаждаясь приятными запахами. - Как же я всё-таки люблю лес, - сказала она, потягиваясь. - Это лучшее место, чтобы хорошенько спрятаться, - согласился Гарри. Он направился следом за Роном, а Гермиона продолжала стоять, осматривая крепкие деревья, некоторые из которых были такие высокие, что их верхушки, казалось, доставали до пасмурного неба. Вдруг всё тело напряглось, когда Гермиона увидела волшебника, наблюдающего за ними, прислонившись спиной к одной из сосен. Сперва она увидела даже не его, а свой фиолетовый шарф, обмотанный вокруг его шеи. Он неспешно перебирал бахрому, и насмешливо смотрел на них, находясь на своём посту, должно быть, с того самого момента, как они оказались тут. - Привет, красавица, - сказал егерь. Гермиона часто заморгала, обуреваемая самыми разными эмоциями, но самая сильная и самая нецелесообразная из них в тот момент была только одна - радость. Она удивлённо посмотрела на него, говоря себе, что видит этого человека лишь во второй раз. Но что-то во всём его обличье было до боли знакомым: начиная от заинтересованного взгляда и заканчивая движением, которым он заправил за ухо прядь длинных каштановых волос. Телесная память подсказывала, что волосы у него невероятно густые и жёсткие, как будто Гермиона уже прикасалась к ним. Подбежавший Гарри схватил её за руку, увлекая за собой. Боковым зрением Гермиона заметила нескольких волшебников, появившихся из-за стволов. Впереди, светя рыжей шевелюрой, нёсся Рон. - Ну и что мы стоим? Поймать их! – приказал егерь. Сухие ветки и хвойные иголки захрустели под ногами, возвещая о начале погони. Гарри отпустил руку, и они разделились, полагая, что поодиночке изловить их среди плотно растущего сосняка будет труднее. Вместе с душистым хвойным воздухом, резавшим лёгкие при каждом вдохе, к Гермионе пришло странное чувство. Она уже убегала так однажды. Ощущения были настойчивыми, и разум сдавался, капитулируя перед натиском возрождающейся памяти. Глядя под ноги, Гермиона видела не сухую землю леса, но пологие холмы, поросшие вереском. Он был настолько густым, что ноги запутывались в ароматных цветах. Тогда бежать становилось гораздо труднее. Тогда солнце садилось за морем, и становилось всё темнее, а он - всё ближе и ближе, мечтая поймать её в свои объятия. ...небольшая пробежка на сон грядущий. Чтобы тебе спалось слаще, красавица. - Ох, ты! – она здорово споткнулась и едва не воткнулась носом в выступающие корни, но, случайно пригнувшись, Гермиона избежала связки цепей из палочки какого-то егеря. Вместо её тела цепь опутала произрастающую рядом сосну. Гермиона обернулась и послала в преследователей оглушающее. Судя по брани, одно из заклятий угодило в цель. Они бежали ровно до следующей поляны, где егеря преградили им дорогу, отрезая пути к спасению. Тогда Гермиона направила палочку в опешившего Гарри и использовала жалящее заклинание, которое было призвано изменить его лицо. Рону сильно досталось от оборотня Фенрира Сивого. При первом же взгляде на него, Гермиона похолодела. Она вспомнила шрамы на лице Билла. И теперь Сивый с азартом избивал закованного в цепи Рона. - Что с тобой, уродец? – спросил подошедший егерь, при виде которого у Гермионы вновь ёкнуло сердце. Сивый и Гарри одновременно повернулись к нему. – Да не с тобой! Ой, ладно... Как тебя зовут? - Дадли. Вернон Дадли. - Проверь. А тебя, солнышко? Как тебя зовут? – спросил он, давая знак удерживавшему её волшебнику отпустить Гермиону. Она почти не мигая смотрела на него, и в его глазах видела не своё отражение, но словно бы целую жизнь: прожитую, прочувствованную и забытую. - Ты глухая, что ли? – он щёлкнул над её ухом длинными пальцами и вздёрнул бровь. Она знала, что означает подобное выражение на его лице: недовольство и нетерпение. Как и любое другое: ему даже не нужно ничего говорить, чтобы она поняла, что он чувствует. Вдохнув его запах, Гермиона отшатнулась, уловив знакомые нотки хвои, дыма костра, древесной смолы и трав.
После пятнадцати лет в Азкабане я научился чуять всё, что только можно почувствовать, из запахов сплетать слова и видеть любовь, страсть, ненависть или ложь, по буквам витающие в воздухе. Картинки событий, которые не могли с ней произойти, но всё-таки происходили, яркими вспышками мерцали на оборотной стороне век. Он и она стоят рядом друг с другом на террасе семибашенного белого замка посреди заснеженного леса. Этот замок – самая закрытая и древняя школа волшебства в мире. Китежград. Она уже видела его прежде. Она даже знает прозвище, которое он однажды принял от того, кого считал другом. Скабиор. Гермиона поморщилась и замотала головой, убеждая себя, что это вовсе не его настоящее имя. Она как будто поймала сверкающую нить, ведущую к истине. И теперь любой ценой должна вытащить её из чёрной воды забвения. Ведь то, что находится на другом конце, принадлежит не только ей одной, но и егерю, известному под омерзительной кличкой. - Может, двинулась? Упала и ударилась башкой? – спросил кто-то позади. Даже Рон притих, в ужасе глядя на Гермиону, взгляд который был направлен куда-то в прострацию. - Пенелопа Кристалл. Полукровка, - с трудом прошелестела она пересохшими губами, сказав первые имя и фамилию, пришедшие в голову. Скабиор приблизился к ней почти вплотную, не обращая внимания на оравшего Рона, которого подобное поведение привело в ярость. Сивый вновь приложил его ногой, и егеря заржали. Гермиона понимала, что должна брезгливо отстраниться, не позволяя ему находиться так близко, но, почувствовав прикосновение пальцев к своей щеке, она застыла, поражённая тем, как отозвалось её тело на это мимолётное касание. Скабиор притронулся к её волосам, наклоняя голову и вдыхая их запах. Ему так нравилось пропускать сквозь пальцы блестящие пряди и смотреть на них. Он делал это очень часто. Гермиона знала это. Гарри будто бы оцепенел, глядя как Скабиор утыкается носом в её обнажённую шею и делает глубокий вдох. У Гермионы потемнело в глазах. На миг лес пропал, растворяясь в темноте. Тебе не надо ничего вспоминать. Ведь ты меня знаешь. За секунду мир её сгорел и возродился, возвращая прошлое и надежду на будущее. От нахлынувших эмоций ноги подогнулись, и Гермиона упала бы, если бы Скабиор не подхватил её, прижимая к себе. Она обхватила его за плечи, в ужасе заглядывая в тёмно-серые глаза, смотрящие с насмешкой. - Ты такая же Пенелопа, как и я... - Нейрин, - прошептала она. Он совсем не изменился, только был чуть бледнее из-за кочевой жизни в лесу. Но в остальном Скабиор остался таким, каким она его помнила. - Я тебя знаю, - сказала Гермиона, подаваясь вперёд. Но потрясённый Скабиор вдруг отпрянул, выпуская её из объятий. Под гогот егерей Гермиона растянулась на сухой траве. - Эй, тут нет Вернона Дадли! Ты нас наколол, уродец! – гаркнул волшебник, держащий в руках маленькую записную книжку. - Держи её, - велел Скабиор одному из егерей и подошёл к Гарри. Кончиком палочки он приподнял прядь чёрных волос, ниспадавшую ему на лоб. Рубец, оставшийся от шрама, недвусмысленно давал понять, кто перед ним. Скабиор ухмыльнулся: - Я передумал. Мы не поведём их в Министерство, - понимая, что ей предстоит встреча с Беллатрисой, Гермиона всхлипнула, глядя на Скабиора, который велел поднять Рона. - Ты не узнаёшь меня?! – в отчаянии крикнула она, дёрнувшись в крепкой хватке удерживавшего её егеря. Скабиор не удостоил ответом, хотя Сивый оказался куда более словоохотливым: - Бойкая девочка. Люблю таких. Когда разберёмся с ними, Скабиор, она моя. Если от неё ещё хоть что-то останется, так и быть – возьмёшь себе, - Гермиона видела, как побледнел Гарри, как вытаращился Рон, но куда страшнее для неё оказалось невозмутимое выражение лица Скабиора. Он медленно кивнул ухмыляющемуся Сивому и прошёл мимо, даже не взглянув в её сторону.

***

Поместье Малфоев встретило их моросящим дождём и безмолвием. Создалось ощущение, будто внутри нет никого, кроме мадам Лестрейндж, чувствовавшей себя полноправной хозяйкой. Увидев рубец на лбу Гарри, она радостно оскалилась, глазея из-за кованой ограды, и сразу же впустила внутрь егерей вместе с их перепуганной добычей. Гермиона плелась, удерживаемая за плечо ручищей Сивого, тоскливо глядя в спину Скабиора, который крепко держал за шиворот поникшего Гарри. За полчаса, которые прошли с того момента, как она вспомнила его имя, к ней вернулись воспоминания обо всём, что случилось за те полтора года. Сперва приходили запахи, сплетающиеся в образы и звуки. Запах отсыревшего дома в Уэльсе неподалёку от моря, который сперва стал тюрьмой для неё, Лаванды и Драко. Но потом они единогласно признавали его своим домом и убежищем. Приторно-сладкие нотки парфюма, которым постоянно пользовалась удивительная Чарли Гвинн – Гермиона почти явственно слышала её переливистый смех и резкие хлопки, возникающие каждый раз, когда она нажимала на курок своего ружья. Хвоя и холод – белизна Китежграда, откуда пришли храбрый Казанин и безжалостная Катя. Марья Моревна. Леон Хоффман. Фотография Мабри Райс. И Барти Крауч, который убил её. Прожитое, увиденное и потерянное – Гермиона вспомнила всю свою жизнь. Сердце болезненно сжималось от желания узнать о судебном решении по делу Чарли. Если её осудят, Марья Моревна поможет, ведь китежградцы никогда не нарушают данного слова. Думала Гермиона и о Лаванде, которая осталась одна на скамье подсудимых. Но она уверяла себя, что по случаю их со Скабиором внезапной смерти, все обвинения будут сняты. А уж Нарцисса Малфой не оставит Лаванду, ожидающую ребёнка от Драко. Гермиона закусила губу, лихорадочно соображая, как ей вновь оказаться рядом со Скабиором, чтобы попытаться пробудить в нём воспоминания, скованные китежградскими заклинаниями. - Где Драко? – спросила Беллатриса, когда они оказались в мрачном зале с высокими потолками. Слуги пролепетали что-то невнятное. – Чтоб вас! Всё надо делать самой! – она вышла, захлопнув за собой двустворчатые двери с такой силой, что стёкла высоких окон испуганно задрожали. Как только Беллатриса вместе с двумя слугами покинула зал, Гермиона вздохнула с толикой облегчения. - Вы рехнулись? На кой вы приволокли нас сюда?! – отсутствие мадам Лестрейндж повлияло не только на Гермиону, но и на Рона, который начал брыкаться с удвоенной силой, пиная держащего его егеря. На помощь заспешили ещё двое, одним из которых оказался Сивый. Всеобщее внимание было приковано к той части зала, где трое пытались скрутить Рона. Скабиор стоял между Гермионой и Гарри, с презрительной усмешкой наблюдая за этой безобразной вознёй.
- Иди, успокой Рыжика. А то он вон как возбудился, - охранявший Гермиону егерь послушно направился на выручку. - Нейрин! – шепнула она, стараясь использовать эту возможность. Скабиор раздражённо поджал губы, прилагая усилия, чтобы не повернуть голову в ответ на своё имя. – Нейрин Дэрвел Тарен Уильямс, немедленно посмотри на меня! – Гермиона даже топнула ногой. Гарри удивлённо таращился на неё единственным глазом, в то время как второй был скрыт двумя здоровенными волдырями. - Ты из мракоборцев что ли? Такая всезнающая, – спросил Скабиор, по-прежнему не глядя в её сторону. - Я не из мракоборцев, меня зовут... - она отчаянно хотела назвать своё имя, но пока он её не вспомнил и является приспешником Тёмного Лорда, будет слишком опасно это делать. – Мы уже знакомы с тобой – это всё китежградские чары. Посмотри на меня, пожалуйста. Посмотри, - она метнулась к нему и, заключив его лицо между своих ладоней, повернула к себе. - Ты что делаешь?! – прошамкал Гарри, толкая Гермиону в бок. В гранитно-серых глазах Скабиора Гермиона увидела только своё отражение и полное бесстрастие, с которым он смотрел на неё. - Нейрин, помнишь, как ты сам сказал, что мне не нужно тебя вспоминать, ведь я уже тебя знаю? Разве я могла забыть, ведь в тебе вся моя жизнь. Помнишь твой дом в Уэльсе, и как мы с Лавандой и Драко жили в нём? Помнишь охотников на ведьм, про которых узнали во всём мире? А Чарли Гвинн? А Марью Моревну и Вещего Олега? Мы попали в Китежград благодаря исследованиям твоей сестры Неис, - шептала она, захлёбываясь словами, которые хотела вложить ему в само сердце. При упоминании о сестре Скабиор побледнел и попытался податься назад, но Гермиона его удержала. – Ты помог мне спасти Драко, когда он попал под действие чёрного песка в Египте. Помнишь, как Барти запер нас в яме в полнолуние, чтобы ты убил меня, когда станешь оборотнем? Но ты не сделал этого, потому что учуял свою кровь... Во мне. Вспомни же! – тут он грубо схватил её за руки и с силой оторвал их от своего лица. Вместо того, чтобы всё вспомнить, Скабиор был в ярости от озвученных тайн: - Ты, видать, здорово накурилась чудо-травки в том лесу. Но рассказ занимательный. Особенно то место, где я спасаю наследничка Малфоев, которого на дух не переношу. Впрочем, меня это всё утомило. Если не заткнёшься – наложу чары немоты. Тогда мадам Лестрейндж... - Ты уже накладывал на меня чары немоты! - Проклятье! Ты же обещала, что не будешь... перебивать меня, - сперва он был так зол, что Гермиону наверняка ожидала бы звонкая оплеуха. Но, произнеся знакомые слова, Скабиор опешил, посмотрев на неё. Он медленно обернулся на потасовку позади, которая заканчивалась ожидаемым проигрышем Рона. Гермиона жадно впилась глазами в задумчивое лицо Скабиора. Он собирался что-то у неё спросить, но за закрытыми дверями раздался смех Беллатрисы и приближающиеся шаги. - Ты попляшешь у меня, дружок! Я с тебя три шкуры сдеру! – гоготал Сивый, ещё раз встряхивая измученного Рона. Скабиор сделал шаг в их сторону, но Гермиона схватила его за руку. - Слушай, отвали. Ты меня правда нервировать начинаешь! - Ты не такое чудовище, как Сивый. Ты никогда им не был – это обстоятельства вынудили тебя стать таким. Предательство Барти, убийство твоей невесты Мабри. Но ты добрый и храбрый! И поэтому я люблю тебя, - сказала Гермиона. Двери уже открывались, когда она шагнула к нему, привстала на носках и прижалась к его сухим горячим губам. – Быть хорошим так трудно. Но казаться плохим – ещё сложнее. Я всё понимаю, - сказала она, отстраняясь и поворачиваясь к Беллатрисе, позади которой семенил дёрганый Драко и его родители. Затравленный взгляд Драко скользнул по избитому Рону и слегка задержался на Гермионе, во все глаза глядящей на него. Она слегка улыбнулась, спрашивая себя: смогут ли они с Лавандой построить такие же отношения, если Гарри победит, если не будет никаких лагерей для пленных. Но улыбка мигом померкла, когда Гермиона посмотрела на Беллатрису, приказавшую подвести Гарри поближе. - Ну? – спросила мадам Лестрейндж, грубо хватая Гарри за волосы. - Я не уверен, - ответил Драко. - Драко. Погляди хорошенько, сынок, - Люциус, помятый и растерявший весь аристократический лоск перед лицом опасности, вцепился в плечо сына. - Послушай, если мы передадим Поттера в руки Тёмного Лорда, то нам все простят. Все будет так, как и должно быть, ты понимаешь? - Э, вообще-то мы его сцапали! Скабиор, что ты там ошиваешься?! Скажи им! – рявкнул Сивый. Гермиона была так поглощена опознанием Гарри, что не смотрела в сторону Скабиора, который стоял, не произнося ни слова. - Как ты смеешь так со мной разговаривать в моем доме?! - Люциус, - удержала его Нарцисса, беспокойно поглядывавшая на бледного Драко. - Не стесняйся, милый. Иди-ка сюда, - если бы Гермиона не видела её собственными глазами, она бы никогда не подумала, что Беллатриса может говорить так ласково. - Если это не тот, кто мы думаем, Драко, и мы вызовем Его, Он убьет нас всех. Мы должны знать наверняка. - Что у него с лицом? – Гермиона зажмурилась, понимая, что с минуты на минуту сюда может прибыть сам Волан-де-Морт. - Да, что у него с лицом? - Он был уже с такой рожей, когда мы его поймали, - сказал Сивый. – Небось какую-то дрянь в лесу подцепил. - Или напоролся на Жалящее заклинание. Это все ты, милочка? – Беллатриса ткнула в сторону Гермионы своей палочкой. - Дайте мне её палочку. Посмотрим последнее заклинание, - Гермиона замотала головой, отгоняя ужасающие воспоминания о пытках. - Попалась! – расхохоталась мадам Лестрейдж. Тут она застыла, в ужасе глядя на кого-то позади них. - Что это такое? Где вы его взяли? - Он был в её сумке, когда мы их обыскивали. Теперь будет моим! Классный ножичек, - егерь, держащий меч Годрика Гриффиндора, расплылся в улыбке. Она ещё оставалась на его губах, когда он падал, сражённый зелёной вспышкой из палочки мадам Лестрейндж. - Вы двинулись что ли?! – грациозный взмах, и на шее Сивого оказалась рассерженная чёрная змея. Тот в ужасе вытаращился на шипящее чудовище и попятился к выходу, не сводя расширенных глаз со змеиной головы.
- Вон! Пошли прочь! – выкрикнула разгневанная Беллатриса. Скабиор молча прошёл мимо Гермионы, в точности выполнив приказ. - Цисси, отведи этих мальчишек в подвал. А с ней нас ждет долгий разговор. Как девчонки с девчонкой! – лицо Беллатрисы, покрытое нервной испариной, оказалось в паре дюймов от Гермионы. Заглядывая в чёрные глаза, похожие на горящие уголья, она ощутила удушливый запах ярости и смерти. - Ну-у?! – протянула Беллатриса, когда в зале остались только она, Гермиона, Драко и Люциус. – Что вы, мелкие крысята, делали в моём хранилище? - В храни... - Гермиона не успела договорить, как получила оплеуху, сбившую с ног. - Быстро говори, что вы ещё взяли в моём хранилище! - Я ничего не брала! – крикнула она, переворачиваясь на спину. Гермиона успела заметить, как Беллатриса заносит палочку. Её окутала багровая вспышка. А потом пришла боль. Как острая игла, она будто прошивала мышцы, проникала в нервные окончания и вгрызалась в кости с целью раздробить их, каждым движением принося немыслимые страдания. Издалека донёсся чей-то истошный визг, от которого у Гермионы заложило уши. Не сразу, но она поняла, что крик принадлежал ей самой. Гермиона барахталась, вопя и стараясь вдохнуть. Но сделать это мешала всеобъемлющая, всепожирающая боль. - Говори! – велела Беллатриса, прекратив Круциатус. Гермиона распласталась на холодном полу, переводя дух и глядя мутным взглядом перед собой. Драко ещё сидел в кресле, зажимая уши двумя ладонями. Болевые ощущения уходили медленно, и она вспомнила, что чувствовала себя почти также: ослабленной и уничтоженной, когда утром в больничном крыле Хогвартса узнала о потере своего ребёнка. Но та боль была гораздо глубже. Гораздо горше. Двустворчатые двери открылись и закрылись, должно быть, впуская Нарциссу. Гермиона повернула голову, окидывая мадам Лестрейндж ненавидящим взглядом. Беллатриса безжалостно отказалась от Драко, а после – убила его. Беллатриса издевалась над Лавандой. Это по её отмашке Барти убил Мабри, сломав тем самым жизнь Скабиору. Гермиона приподнялась на локтях, а мадам Лестрейндж жадно смотрела на неё, ожидая признания. - Пошла ты! Ничего я тебе не скажу! - Ах ты поганая... - Беллатриса ещё не закончила договорить, посылая алую вспышку. На сей раз Гермионе показалось, что она и вправду обугливается, превращаясь в пепел прямо на этом полу. Она видела перед глазами только багровые всполохи. Стиснув зубы так, что они едва не треснули, Гермиона сдержала рвущиеся из груди крики, поклявшись не доставлять Беллатрисе удовольствия. Извиваясь в бесполезных попытках укрыться от мучений, она перевернулась на бок, обращая затуманенный взор к двери. Сперва ей подумалось, что это – галлюцинация, вызванная шоком. Но удивление было так велико, что даже боль слегка отступила, когда она, поднимаясь взглядом снизу вверх, рассматривала ботинки на высокой шнуровке, клетчатые брюки, застёгнутую на множество пуговиц куртку и свой фиолетовый шарф, концы которого он неспешно перебирал длинными пальцами. - Сейчас я покажу тебе, кто ты такая, мерзкая грязнокровка! - Беллатриса кинулась к ней и схватила за руку, собираясь засучить рукав. - Мадам Лестрейндж! – окликнул её прислонившийся к двери Скабиор. Нарцисса, уже находящаяся в зале, напряжённый Люциус и бледный Драко, а с ними – взбешённая Беллатриса обернулись в его сторону. - Я же сказала – пошёл вон вместе со своей сворой! Не видишь – не до тебя, Скабиор?! - Я просто вспомнил кое-что про меч. Ладно, зайду потом, - он слегка поклонился и положил руку на ручку двери, намереваясь уйти. - Про меч?! Стоять! Чего ж ты раньше молчал?!– спросила Беллатриса, топнув ногой рядом с головой Гермионы, которая смотрела на Скабиора, не в силах сдержать слёзы, текущие из глаз. - Не захотел получить на шею домашнего питомца, которым вы наградили Сивого. Поэтому и ушёл. Но потом подумал, что поступлю нехорошо, если утаю от вас столь важные сведения, - сказал Скабиор. - А с лицом-то у тебя что? – презрительно спросил Люциус. Скабиор прикоснулся к нижней губе, из которой сочилась кровь. - Лестницы у вас тут скользкие. Спускался, запнулся и чуть хребет себе не переломал. Ну да ладно, - он вытер концом шарфа выступившую кровь. – Когда мы их поймали, девчонка сказала, что они выкрали меч у одного человека. Судя по всему, тот Пожиратель первым залез в ваше хранилище, - поражённая Гермиона приоткрыла рот от удивления. Она слышала, как Беллатриса препирается со Скабиором, утверждая, что этого не могло быть. Но он настаивал: - Совсем недавно я был в Министерстве и слышал, как кое-кто хвастался, стоя прямиком возле статуи в Атриуме, что взял меч, чтобы принести его Тёмному Лорду. Ведь его мог использовать Поттер со своими дружками. Что, собственно, и произошло... Если перед нами, конечно, был Поттер. Неизвестно, как с помощью меча они могли навредить Тёмному Лорду. - Эй, мусор! – Беллатриса пнула Гермиону ногой. – Ну-ка ответь, у кого вы украли меч? Или... Нет! Не так! – она направила палочку на Скабиора, и у Гермионы перехватило дыхание. – Назовите хором его имя. Ты меня давно уже раздражаешь, Скабиор. Сейчас я укорочу твой длинный язык. Чтобы Пожиратель влезал в мои хранилища?! Ты прямо-таки не знаешь, как пролезть в фавориты Тёмного Лорда! Если показания не сойдутся, с тобой-то я точно разделаюсь. Один, - Гермиона повернула голову к двери. – Два... - она захлебнулась воздухом, не зная, что предпринять. Скабиор ослабил повязанный шарф и заправил за ухо прядь волос, прикасаясь к чёрному пятну на шее - татуировке, которую набивают всем заключённым Азкабана. Но у него рунический номер был перебит двумя буквами «ММ». Все думали, что это – первые буквы девиза нового министерства,. Но Гермиона знала: это инициалы Мабри, в убийстве которой его несправедливо обвинили. ...хвастался, стоя прямиком возле статуи в Атриуме... - Тр... - Барти Крауч, - хором сказали они, когда Беллатриса хотела атаковать. - Младший, ясное дело, - добавил Скабиор.
- Барти?! – опешила она, забыв о своей ярости. – Какого чёрта это ему понадобилось?! - Мы столкнулись с ним в Министерстве... Когда проникли туда в сентябре прошлого года. И я выкрала меч из его кабинета, - прошелестела обессиленная пытками Гермиона. - Заглохни! Что же это получается? Барти мне ничего не сказал... И за моей спиной хотел услужить Тёмному Лорду?! – от злости волосы в безумной причёске Беллатрисы стали дыбом. Она принялась расхаживать по залу взад-вперёд так быстро, что ободранные полы чёрной юбки лихорадочно взметались при каждом повороте. Гермиона подняла глаза, глядя на окно. На фоне светлого пасмурного неба разительно выделялось что-то тонкое. Чёрный волос медленно кружил в воздухе. Гермиона затаила дыхание, не смея пошевелиться и молясь, чтобы Беллатрису не понесло к ней раньше времени, ведь она так удачно описывала круги, что сквозняк гнал её волос прямо в раскрытую ладонь. Всё завершилось успешно, и Гермиона сжала кулак, заключая в нём ингредиент для оборотного. - Так, зови-ка мне его сюда! – решительно приказала Беллатриса. – Посмотрим, что он запоёт. А эту уведите в темницу. После с ней разберусь. - Видите ли, я не хотел вас расстраивать, мадам Лестрейндж, но Барти ещё кое в чём виноват. Лично перед вами, - с деланным сочувствием сказал Скабиор. Гермиона поднялась на ноги и вместе с Нарциссой, наставившей на неё свою палочку, вышла из зала. Двери уже закрывались, когда до её слуха донеслись обрывки разговора: - ... на допросе он показал, что это вы были инициатором пыток над мракоборцами Фрэнком и Алисой Долгопупсами. - А доказательства у тебя есть?! – прорычала Беллатриса. Двери закрылись, но Гермиона и без того знала, что доказательства у Скабиора, разумеется, есть.

***

Добби перенёс их в коттедж «Ракушка» прямиком из темницы поместья Малфоев. Побег был бесшумным и прошёл без потерь, хотя Полумна и мистер Олливандер, тоже бывшие узниками, едва держались на ногах от слабости. Билл и Флёр радушно приняли их у себя, почти не задавая вопросов. Гермиона растянулась поверх стёганого одеяла на кровати в маленькой комнате, которую ей отвела снующая по дому Флёр. Она торопливо указывала гостям на двери, с беспокойством поглядывая на мистера Олливандера, нуждавшегося в срочном лечении. Перед тем, как уйти, Добби пообещал, что они с Гарри ещё непременно встретятся, а сейчас он должен вернуться к своему другу, который и прислал его на помощь. Кем был этот друг, эльф наотрез отказался рассказывать и исчез, до поры сохранив свою тайну. Гермиона, в отличие от Рона, не сердилась на него за это. У неё самой секретов было хоть отбавляй. Первые полчаса она блаженно улыбалась, глядя в потолок и чувствуя себя в безопасности. Затем ход её мыслей направился в сторону Скабиора. - Гермиона, ты не отдыхаешь? Мне можно войти? – тихо постучав, спросил Гарри. - Входи, - сказала она. Увидев, что она действительно не спала, и что он не отвлекает её, Гарри вошёл, закрыв за собой дверь. Гермиона вздохнула, видя, как он переминается с ноги на ногу, не зная, с чего начать разговор. - Проходи, сядь, - он присел на краешек кровати, глядя на носы своих ботинок. - Мне не хочется лезть в это дело. Рон думает... - Рон может думать, что хочет. Но сейчас это его не касается. Я могу рассказать тебе обо всём, Гарри. Но вряд ли ты мне поверишь. - Знаешь, после всего, что ты говорила... Я не подслушивал, - торопливо добавил он. – Но этот человек для тебя так важен. Хотя мне ты сказала, что тогда в лесу увидела его впервые. - Тогда – впервые. Но... Ладно, я попробую рассказать, только это займёт много времени, - Гермиона прочистила горло и важно посмотрела на притихшего Гарри. – Ты ведь знаешь, что время – многомерно и существует теория параллельных реальностей... - услышав такие слова, он испуганно вытаращился, поняв, что Гермиона и вправду будет говорить очень долго. Когда она закончила, наступал вечер. Гарри снял очки и потёр переносицу. Гермиона уже начинала отчаиваться, думая, что он, наверное, впервые за всю жизнь не верит ей. Но, когда Гарри поднял голову, он сказал: - Если так, то у нас есть шанс всё изменить. И, полагаю, этим надо воспользоваться. Давай подумаем, как избежать хотя бы нескольких смертей и неприятностей. - Давай. Начнём с Лаванды...

***

Первые удары пришлись на северо-восточную сторону барьера, защищавшего Хогвартс. От соприкосновения с заклятиями невидимый до этого купол засверкал, как звёздное небо, и на мгновение Гермиона даже залюбовалась этой магией. Но затем она опомнилась, заводив глазами по мельтешащей толпе бегающих по лестницам студентов. Взгляд мгновенно выхватил рыжую шевелюру Рона. Он пытался протиснуться по лестничному пролёту, но стайка несущихся вниз младшекурсников смывала его, как мощный поток. - Да чтоб вас! Пустите, мелюзга! – бранился он, прижимаясь к стене, чтобы ненароком не толкнуть кого-то из переполошённых ребятишек. - Рон! Рон, я здесь! Скорее иди сюда! – замахала ему Гермиона свободной рукой. В другой у неё была потрёпанная метла, которую она с трудом выпросила у Филча. Даже перед решающим сражением он заупрямился и не захотел «разбазаривать школьное имущество». - Вот и ты! Я с ног сбился! – он отдышался. – Ты знаешь, я тут подумал: раз меч Гриффиндора был пропитан ядом Василиска, то есть ещё одно место, где будет вещь, способная уничтожить крестраж. - Да-да, Рон, великолепная идея, - Гермиона слушала его вполуха, вглядываясь в пустынный коридор. За углом замаячили тени, и она просияла, увидев выбегающую к ним Лаванду Браун. - Привет! Гарри сказал, что я нужна тут. Что случилось? – спросила она, не без опаски глядя на улыбающуюся Гермиону и задумчивого Рона. Поток заклятий стал сильнее, и барьер затрещал, словно на улице запускали фейерверки. Лаванда испуганно взвизгнула, когда грохот стал оглушающим, но Гермиона схватила её за руку, перекрикивая треск: - Ты должна помочь Рону уничтожить крестраж! Вот, - она вложила в её ледяную ладонь чашу Пенелопы Пуффендуй, лениво отражающую всполохи заклинаний. – Держи крепче. Вы отправитесь в Тайную комнату. - Что?! Нет, я не смогу, - увидев чашу в своей руке, Лаванда побледнела и попыталась всучить её Гермионе. – Забери её, пожалуйста. Я не смогу, я боюсь! У меня не получится. - У тебя всё получится, Лаванда, - сказала Гермиона, взяв её за плечи. – Всё у тебя получится, ты храбрая и талантливая волшебница. Верь мне. - А ты куда? –Рон перебросил древко метлы из одной руки в другую. - А я должна завершить одно дело. Не беспокойся, из Тайной комнаты отправляйтесь в Выручай-Комнату. Прихватите с собой несколько зубов Василиска. Берегите себя! – крикнула Гермиона, сбегая по лестнице и утопая в потоке людей. Рон и Лаванда в удивлении смотрели, как она лавирует в толпе, спускаясь вниз, и машет им рукой, прежде чем скрыться. - Ты знаешь, я так боюсь летать, - дрожащим голосом проговорила Лаванда, пряча чашу за пазухой. Рон почесал затылок, взлохматив копну рыжих волос. - Ну, я бы рад сказать, что будет не страшно. Но у самого поджилки дрожат. Поэтому давай бояться вместе. Это весело хотя бы, - он улыбнулся, когда увидел, что Лаванда сдержанно рассмеялась, и на смену её бледности пришёл слабый румянец. – Самое главное – держись за меня крепче.

***

- Невилл! Гарри просил передать, что у профессора Макгонагалл людей не хва... Не хватает, - с трудом сказала Гермиона, будучи не в силах отдышаться после непрерывного бега через весь замок. Невилл, Симус, Дин, Парвати и ещё несколько ребят повернулись в её сторону. - Так ведь, профессор сама нам сказала, чтобы мы мост взорвали. - Она сказала, чтобы мост был взорван, но не говорила, что этим должны заняться именно вы. Я сама это сделаю, а вы бегите и помогите ей. - Но, как же ты тут? - По-твоему, Симус, я не соображу, как зажечь фитилёк?! - Сообразишь, конечно, только егерей там очень много. Сможешь удрать? - За годы дружбы с Гарри и Роном я научилась быстро бегать, - кто-то хихикнул в ответ на её слова. Счёт шёл на минуты, и зубы у Гермионы за малым не стукались друг о дружку. Она не знала, где сейчас Скабиор, и придёт ли он вообще. Всё, что ей оставалось – надеяться. - Ладно, - первым опомнился Невилл. – Мы всё подсоединили. Тебе стоит зажечь вон там, - он указал на другую часть пропасти, где чернел лес. – В начале моста. И быстро-быстро вернуться сюда, пока огонь бежит по фитилю. - Я справлюсь. Удачи, ребята, - Гермиона проводила их взглядом, и только когда последний из них вошёл в замок, она нырнула в крытую галерею моста. Доски были старыми и заунывно скрипели при каждом шаге, делая это даже громче, чем трещали заклятия, щедро обрушиваемые Пожирателями на защитный барьер. Сердце у Гермионы колотилось, пока она преодолевала мост, выходя на другую сторону пропасти. Когда она оказалась возле выхода, то сразу увидела его, стоящего во главе бесчисленной армии егерей. Гермиона за малым не споткнулась, поймав мимолётный взгляд Скабиора, что-то недовольно говорившего одному из волшебников. Людей было столько, что те, кого приводил сюда Рон, казались лишь жалким отрядом перед настоящей армией. Гермиона напряжённо сглотнула, оглядывая злобных егерей, которых не убедить никакими словами о возможном побеге. - Славная оградка! – крикнул Скабиор под всеобщий смех. – Только не больно-то она вам поможет, желторотикам. - Пока помогает, - сказала Гермиона, не сводя с него напряжённого взгляда. Скабиор только фыркнул, прохаживаясь возле барьера, но предусмотрительно не касаясь его. Вдруг земля под ногами загудела, и наверху раздался оглушительный грохот, словно на барьер разом обрушилось бессчётное множество заклинаний. Но оно было единственным и принадлежало бузинной палочке в руках Волан-де-Морта. Испепеляющая вспышка охватила купол, и на миг он запылал, как звёздная галактика где-то далеко-далеко в космосе. Подняв голову, Гермиона видела, как лохмотья барьера, ещё тлея на концах подобно подожжённым клочкам бумаги, медленно осыпаются с неба на незащищённый замок. - Нейрин, вспомни меня. Это же я, Гермиона, - попросила она, пока егеря заворожённо глазели на разрушение чар. - Тебя сложно забыть, красавица, - сказал он, вздёрнув бровь. – Будет жаль, если умрёшь: у тебя такой дивный запах. - Мы ведь так друг другу нужны. У меня был ты, а у тебя – я, - сказала Гермиона. Скабиор вынул из кармана пальто волшебную палочку и поддел её концом кусочек обугленного барьера. Внимательно рассмотрев, как он корчится и сгорает, Скабиор перевёл равнодушный взгляд на Гермиону. Он сделал шаг вперёд. Она подалась назад, приходя в ужас от мысли, что сейчас придётся поджечь фитиль, иначе в Хогвартс ворвётся огромной численности армия, дать отпор которой не так-то просто. Скабиор приближался медленно, но неотвратимо, как настоящий хищник, уже понимающий, что загнанная жертва никуда не денется. Он растягивал момент её агонии. Каждая секунда превращалась для Гермионы в вечность, за которую она надеялась на чудо, а потом, глядя в его блестящие охотничьим инстинктом глаза, хоронила эту надежду. - Займёмся делом, парни! – гаркнул кто-то. Скабиор сорвался с места и побежал к мосту. Людской поток хлынул за ним. Дождавшись, когда Скабиор будет к ней как можно ближе, Гермиона взмахнула палочкой, поджигая фитиль. - Нейрин! Пожалуйста, опомнись! Это же я! – крикнула она, пригибаясь: галерея моста наполнилась стрёкотом посылаемых в неё заклятий. Гермиона не видела, кто именно это делает, но иногда она затравленно оборачивалась, чтобы убедиться, что Скабиор всё ещё на мосту. Пол под ногами дрожал от топота множества ног, но тут что-то вдалеке гулко заскрежетало. Доски начали плясать, прогибаясь и выпрямляясь, и Гермиона едва не упала, запнувшись об одну из них. Взрыв на другом конце моста уже начался, и падающие в пропасть егеря истошно орали, цепляясь за щепы и остатки перилл, проваливающиеся в бездну. Вспышки заклятий прекратились, и теперь те, кто ещё оставались на мосту, думали только о том, чтобы живыми добраться до его конца. Гермиона различила выход из туннеля, но решила ещё раз обернуться. Её продрал мороз, когда она увидела, что в считанных футах зияет покрывало звёздного неба, а остатки пола, по которым она бежит, начинают рассыпаться в щепки. - Твою мать! Твою мать! Твою мать! – бранящийся Скабиор ускорился, и они оказались рядом почти плечом к плечу. Гермиона даже уловила исходящий от него аромат, как потолок крытой галереи заскрипел и обрушился на них. Целый град строительного мусора, щепок, гвоздей и балок падал вниз. Вокруг воцарились тьма и грохот, пол уходил из-под ног, и Гермиона сделала ещё три быстрых скачка, прежде чем поняла, что ступни рассекают воздух, а она – утопает в бездне. Взмахнув руками, Гермиона попыталась за что-то зацепиться, но она ничего не видела, зажмурившись, чтобы в глаза не угодила острая щепа.Вдруг кто-то схватил её за ворот свитера, из которого Гермиона едва не выпала, вовремя растопырив руки и повиснув, как огородное пугало. Грохот постепенно удалялся вместе с проваливающимся в пропасть мостом. Гермиона открыла глаза и увидела впереди камни отвесной скалы. Она зацепилась за них дрожащими руками и задрала голову, чтобы посмотреть наверх. Скабиор раньше неё добрался до конца моста и теперь удерживал её за шиворот, чтобы в любой момент помочь подтянуться и спастись, либо - оттолкнуть и обречь на неминуемую смерть. В его глазах горел недобрый огонёк, недвусмысленно намекающий на выбор, который он вот-вот сделает. Гермиона ещё раз взглянула на него, понимая, что для неё это конец. Она схватила Скабиора за руку, которой он держал её свитер, чтобы напоследок хоть раз прикоснуться к нему. - Я всё понимаю, Нейрин. У меня не получилось. Но это не значит, что ты плохой человек, - сказала она. Из замка послышался гул. Пожиратели уже ворвались внутрь, чтобы начать решающее сражение. - Если потом ты меня вспомнишь, не вини себя ни в чём. Я была очень счастлива с тобой. Ты не виноват. - Ох, сладкая, до чего же ты милая, - хихикнул Скабиор. Гермиона часто заморгала, позабыв про бездонную пропасть прямо под собой. – Не сердишься на меня, даже когда я мог сбросить тебя чёрт-те куда. Повезло же мне с тобой, многогрешному Уильямсу. - Что... Ай! – она так опешила, что разжала руку, которой держалась за выступ скалы, и повисла на своём свитере. Скабиору пришлось приложить немало усилий, чтобы вытащить её на твёрдую землю. Когда, в конце концов, ему это удалось, Гермиона оказалась заключена в его крепкие объятия. - Нейрин? Ты... ты всё вспомнил?! - Ещё в поместье у Малфоев, когда Беллатриса выставила нас вон. Напрасно ты столько времени пыталась напомнить мне обо всём словами, красавица. Поцеловала бы сразу – столько времени сэкономила. Правда, память вернулась ко мне на лестнице, и я так оторопел, что навернулся оттуда и губу себе разбил. Но потом решил вернуться, чтобы не дать ей расцарапать твою восхитительную ручку, - Скабиор взял Гермиону за подбородок и поцеловал в губы. – Всё-таки ты Годрик Гриффиндор в юбке, милая. Твоя храбрость и вера в людей меня до сих пор поражает. - То есть, ты всё это время помнил и молчал?! - Ты же сама говорила, что у меня отличные актёрские способности. Помнишь, как здорово я озвучил Гамлета в той самой книжке, солнышко? - Ну ты и... Ты... Правильно говорила Чарли, Скабиор, ты настоящий хлыщ! – Гермиона толкнула его в плечо. – Я чуть с ума не сошла, когда поджигала тот фитиль, я так боялась, что ты не успеешь пробежать по мосту! - Хорошая хлопушка, кстати. Небось, близнецы Уизли делали. Я слышал, они в этом деле знатные мастера. - Нет, это дела... Боже! Фред! Долохов! Бежим, Нейрин, нам надо спасти его! – Гермиона вскочила на ноги и припустила к замку. Скабиор не отставал от неё, но казался куда менее воодушевлённым: - Я спасся сам и спас тебя не для того, чтобы сдохнуть, прикрывая чью-то задницу, - обернувшись, Гермиона наградила его тяжёлым взглядом. – Ох, ну хорошо! Давай, делай праведника из злодея! - Кстати о злодеях: ты рассказал Беллатрисе о Барти. Что с ним стало? – он не ответил, и Гермиона, бегущая по замку, гудящему от царящего там безумия, обернулась снова. Поймав взгляд Скабиора, она обо всём догадалась. - Давай-ка я тебе, красавица, по дороге об этом расскажу...

***

После того, как Гермиона и её друзья бежали из темниц, прошло полтора часа. Беллатриса прокричалась, выпустила пар и убила трёх слуг Малфоев, за что Люциус попытался ей вычитать, но был награждён таким взглядом, что ретировался в Министерство по внезапно возникшим неотложным делам. Скабиор неторопливо прогуливался по парадному крыльцу, вдыхая весенний воздух, в котором чувствовалась свежесть прошедшего дождя. Иногда он слышал, как Беллатриса бранится в пустом зале, не зная, на ком выместить вновь нарастающий гнев. По губам Скабиора пробежала улыбка, когда появившийся Барти Крауч вальяжно взмахнул рукой, в которой была волшебная палочка. Кованая ограда открылась, впуская его на территорию. - О, и ты тут. - Привет-привет, Барти. Как жизнь? – ему было всё равно, как протекает его жизнь. Скабиор знал, что через несколько минут она закончится. - Не до тебя. Мадам Лестрейндж меня вызывает. Надеюсь, тебе не сильно докучают блохи? Слышал, в лесу их полно, а ты там постоянно ошиваешься, вылавливая никому не нужных школьников. - Так уж и никому не нужных? – Скабиор не смог сдержать улыбки, вспомнив Гермиону и её ладони, которыми она обхватила его лицо, пытаясь напомнить о себе. Воспоминания начали возвращаться к нему, как только он увидел её ночью в лесу, скрытую барьером защитных заклинаний. Но потом дела и погони снова погребли эти образы во тьме, из которой их вырвал её поцелуй. Когда она оказалась так близко, отчаянная и трепещущая, окутанная, словно невесомой плёнкой, своим умопомрачительным запахом, у Скабиора перед глазами замерцали разноцветные круги. Он не понимал, чего от него хочет недовольный Сивый, препирающийся с Люциусом. Даже когда Беллатриса наорала на них и выгнала вон, Скабиор машинально пошёл к выходу, но уже на лестнице, услышав крик Гермионы, он в ужасе замер, ослеплённый вернувшейся памятью. Его так поразило это открытие, что он оступился и скатился по ступеням, разбив губу. Но это было ничто по сравнению с теми страданиями, которые доставили ему её крики. Скабиор не сомневался, что должен отвлечь Беллатрису. Как не сомневался и в том, что Гермиона поймёт, на кого он хочет свалить вину за меч Гриффиндора. Гермиона оказалась умницей, и ей удалось убежать вместе с товарищами. А Скабиору осталось завершить одно важное дело, для которого, - он был в этом уверен, - настало наилучшее время. Разъярённая Беллатриса заглотила наживку со стенограммой допроса Барти и теперь металась по залу, как зверь в клетке, убеждённая, что Крауч хочет заполучить расположение Тёмного Лорда и желает ей падения. Они оба были верны Волан-де-Морту, но оба ненавидели всё живое, поэтому столкнуть их лбами, да так, чтобы высечь сноп искр – задача плёвая. - Честно, Скабиор, не понимаю, на что ты ещё надеешься. Клянчишь у Беллатрисы очередную косточку? Такие отщепенцы, как ты, не вызывают ничего, кроме раздражения. Ты выполз из Азкабана совсем жалким и опустившимся. - Я чистокровный волшебник, как и ты. И не такой уж дурак. А вот ты... Впрочем, не буду задерживать. Иди, Барти, - Крауч надменно вздёрнул подбородок и прошёл мимо Скабиора. Двери закрылись, но ещё долго были слышны его шаги по пустынным коридорам.
- Иди, Барти, - повторил Скабиор, вдыхая вечерний воздух, в котором перемешались ароматы сбрызнутой дождём листвы и расцветающих цветов сада. – Иди и сдохни. Он уже убил Крауча, но тогда был в обличье беспамятного оборотня. И, стоя на крыльце поместья, Скабиор совершенно не жалел, что вновь не увидит его смерти. Из особняка донёсся какой-то шум. Скабиор посмотрел на окна. В тёмном помещении раздался гул от звука падающих предметов. Кто-то пронзительно завопил. Сверкнул ярко-зелёный луч. А потом всё опять стихло.

***

После победы над Волан-де-Мортом Хогвартс гудел, как рассерженный улей. В Большом зале было не протолкнуться от раненых, сидящих, стоящих или лежащих в ожидании помощи. Выжившие либо помогали мадам Помфри, либо сидели по краю зала, оживлённо обсуждая прошедшее сражение. Фред Уизли и Тонкс толкали друг друга локтями, перебивая при попытке рассказать, как каждому из них повезло уцелеть в схватке с Долоховым или с Беллатрисой. Сидящий позади них Люпин лишь качал головой, не скрывая своей усталости после столь напряжённой битвы. Лаванда помогала мадам Помфри перевязывать раненых, то и дело бросая благодарные взгляды в сторону Драко, который гордо сидел в стороне с забинтованной головой. Именно он, отказавшись перейти на сторону Волан-де-Морта, бросил свою палочку Гарри, неожиданно для всех выжившему после похода в Запретный лес. А до того Драко спас Лаванду, подхватив её во время побега из Выручай-Комнаты, где взвилось Адское пламя. - Мне прямо вот интересно, Лаванда будет такой, какой я её знал, или останется пустоголовой девчонкой, раз её не цапнул Сивый? – Скабиор пнул ногой камень и он, подскочив над землёй, нырнул в пропасть. Они с Гермионой бродили во внутреннем дворе, постаравшись незаметно покинуть Большой зал, чтобы отсрочить момент своего неминуемого расставания. - Не всё ли равно? Она жива. И счастлива. А ты убил Долохова. - А ты – Сивого. - И не жалею об этом. Разве что, мне неспокойно, когда подумаю, что тебя опять будут судить, - Гермиона прильнула к нему, обнимая Скабиора за шею. - Ну, обвинения против меня будут не такие, как если бы я был охотником на ведьм при Волан-де-Морте. И потом, ты знаешь, где найти хорошего адвоката. - Биргит! Точно, необходимо нанять её, ведь она лучшая. А деньги... Я одолжу у Гарри. Но, Нейрин, - Гермиона вцепилась в воротник его пальто. – Пожалуйста, пока я занимаюсь вопросами твоего освобождения, не хами мракоборцам. Иначе ты осложнишь всё дело. - Что ты, милая. Чем скорее я выйду, тем скорее буду с тобой. Ради такого-то уж точно следует попридержать язык. А, кстати про язык... - в глазах Скабиора сверкнул огонёк. – Раз ты на полтора года моложе и всё такое, то ведь это значит, что ты опять невинна? – Гермиона вспыхнула, и он не смог сдержать улыбки. – Мне чертовски везёт. - Боже, какой же ты всё-таки несносный! – она спрятала покрасневшее лицо у него на груди, а потом робко подняла глаза. – Я могу вернуться в Уэльс? Пока тебя нет, я могла бы добиться снятия запрета и дожидаться тебя там. Потихоньку приведу дом в порядок. - Там ведь нет ничего. Ты помнишь, в каком он состоянии? - Я справлюсь. А потом можно поехать за родителями. Но пока я бы хотела пожить там. Там мой дом. Если ты мне разрешишь. - Раз ты так хочешь, Гермиона, живи, конечно. Надеюсь, тебе недолго придётся находиться там без меня, - Скабиор погладил её по волосам, пропуская шелковистые пряди сквозь пальцы и глядя, как они блестят в свете солнца. - Честно говоря, будет непривычно в этом доме одной. Без Лаванды или Драко. Или без Чарли, - сказала Гермиона, прикрыв глаза от удовольствия, когда Скабиор прикоснулся кончиками пальцев к нежной коже её шеи. - Да, я тоже скучаю по Чарли. Надо будет опять с ней подружиться, пока она не грабанула МАКУСА в очередной раз, - Гермиона хихикнула, обнимая его и чувствуя, как его руки смыкаются вокруг её талии. - Сейчас у нас будут гости, - предупредил Скабиор. Дверь во внутренний двор открылась, и из замка вышли Кингсли, Билл, Тонкс, Люпин и Гарри. Вид понурого Поттера говорил, что мракоборцы идут с вполне определённой целью. - Скабиор? Тебе надлежит пройти с нами, чтобы разобраться в твоих прошлых делах, - сказала Тонкс, направляя на них свою палочку. - Извини, Гермиона, я пытался их отговорить. Я сказал, что Скабиор спас Фреда и убил Долохова, - начал Гарри. - Мы знаем, что ты помог при обороне замка. Но ещё мы знаем, что ты был одним из егерей, поэтому... - Поэтому давайте пройдём в камеру, где я наконец-то посплю. А то я уже почти сутки на ногах. Давайте, ведите. Вот, - Скабиор вручил удивлённому Кингсли свою палочку и вошёл в замок вместе с Тонкс, Биллом и Люпином. На прощание он обернулся и подмигнул Гермионе, заставив её покраснеть и опустить глаза. - И что ты теперь будешь делать? – спросил Гарри. Гермиона ухмыльнулась: - Благодарить тебя за помощь. И за то, что поверил мне, - она приобняла его за плечи. – А потом – поеду в Роттердам. Чтобы нанять Биргит Беккер. - Биргит Беккер? Кажется, ты упоминала её, но не напомнишь ли, кто она?

***

11 июля 2014 года.

Стадион неистовствовал перед финальной игрой Чемпионата мира по квиддичу. Глаза разбегались, когда Эдмунд жадно рассматривал пёструю толпу людей, выкрикивающих имена игроков сборной Бразилии или Болгарии. То тут, то там мерцали фотовспышки, кто-то взрывал цветные хлопушки. Размахивали флагами, орали кричалки, каждая из которых была обречена утонуть в сплошном море всеобщего гвалта. Разглядывая болельщиков, Эд не забывал тасовать колоду карт. Это у него всегда получалось очень ловко, и он даже не смотрел себе на руки, предпочитая пожирать глазами творящееся впереди. Вот-вот выйдет танцевать группа поддержки, где, по слухам, будут хорошенькие вейлы. - Что, братец, никак не успокоишься со своим покером? – он чуть не выронил колоду, когда сзади подкралась тринадцатилетняя сестра Анест, которая была младше него на два года. - Тебе-то какое дело? Иди уже к Лиззи. Это вы с ней фанатки квиддича и тартаса не в себе. Гордость слизеринской команды. А я – человек более тонкого склада. Предпочитаю игры для ума, - ответил он, возвращаясь к тасованию колоды. Трибуны оживились, когда в ложу вошел министр магии Кингсли Бруствер, вместе с которым прибыла ведьма из Китежградской школы чародейства и ведовства: красивая колдунья по имени Марья Моревна. Это было первое её появление за многие сотни лет, безвыездно проведённые в Китежграде, но Эд и Анест равнодушно взглянули на неё, возвращаясь к своим делам. Они с родителями уже трижды были в России и не раз видели Марью Моревну, которая оказалась удивительно добра к их семье и принимала с поразительным радушием. - Кого ты обыграл сегодня, Эдди? – близнецы Дилис и Гарет только готовились поступать в Хогвартс на будущий год. Они выклянчили разрешение присутствовать на чемпионате после того, как целый месяц не нарушали правила, не безобразничали в доме и даже – не доставляли старшим брату и сестре никаких хлопот. - Славного наследника рода Малфоев, - не без гордости ответил Эдмунд. – Скорпиус, хоть и мой друг, но последние штаны скоро продует. Совершенно не умеет играть в покер и просчитывать ходы, хотя папаша его – управляющий Гринготтс. Но что с него, гриффиндорца, взять? – острота не удалась, потому что Анест серьёзно сказала: - Папа жалеет, что научил тебя. Любитель игр для ума! Кто бы мог подумать – тебя надо было на Когтевран, а не на Пуффендуй с такими наклонностями. Эй, дядя Гарри! Тётя Джинни! Дядя Рон, привет! – крикнула она, перегнувшись через перила. Эд предусмотрительно схватил её за шиворот, не дав упасть. Шедшие к своему месту Гарри, Джинни и Рон подняли головы и помахали им. - Ваши родители получили приглашения на свадьбу? – крикнула Джинни. Дилис закивала. – Тогда увидимся! - Папа сказал, что уже и не чаял, что дядя Рон дозреет и позовёт за себя Ромильду, - шепнула Эду Анест. - А ещё он сказал, что ненавидит свадьбы. Но, раз она приходится в канун Рождества, то лучше он пойдёт туда, чем на чай к маминым родителям. Где будут только чай и пирожные без сахара, - хихикнул Эд. Потом он опять насупился. – Пока я шёл к своему месту, меня человек пятнадцать спросило, мои ли предки Нейрин и Гермиона Уильямс. Сначала я сдуру отвечал, что да. А потом они спрашивали, кого сейчас ловят охотники на ведьм, и правда ли, что в Министерстве их боятся больше мракоборцев. И много ещё глупостей. Еле отбился. - А ты будь, как мы с Лиззи. Мы всем говорим, что, если от нас не отстанут, мы пожалуемся родителям, и они придут на разборки, - в кармане у Анест что-то пискнуло, и она достала мобильный телефон. Прочитав на экране, она заулыбалась и принялась бойко писать ответ. - Опять Лиззи тебя потеряла? – спросил Эд, ловко перебрасывая колоду из одной ладони в другую под восторженными взглядами младших. - Это не Лиззи. - А кто? - Папа. - Кто?! – колода выпала из рук Эдди, и на нижние трибуны просыпался дождь игральных карт. Удивлённые волшебники принялись задирать головы, чтобы найти источник неожиданного явления, и Эд поспешил ретироваться. - А что ты удивляешься, он тоже освоил телефон. Не всё же с совами позориться. И потом, очень удобно. Мы знаем, как у них идёт охота. А они – как у нас дела. - Слушай, Анест... - Не бойся, Эдди, я не сдам тебя и твой игральный инстинкт. Но советую завязать с покером хотя бы в школе. Ты уже настолько оборзел, что повадился играть с профессором Долгопупсом. А мне ему ещё зачёт по травологии сдавать. Будь любезен, выбирай противников, болван! – Анест не удержалась и щёлкнула брата по лбу. Трибуны оживились, а это было верным признаком появления группы танцовщиц. Потирая ушибленный лоб, Эдмунд поначалу с кислым видом смотрел на грациозных вейл. Потом, глядя на их стройные фигуры, он улыбался всё шире, окончательно позабыв об обещании, данном сестре. Но спустя пару минут всё его внимание было приковано к вошедшей на трибуну Марго Саламандер, позади которой шла её младшая сестра и лучшая подруга Анест - Лиззи. Обычно Эд отшучивался или откровенно злился в ответ на вопросы подзадоривающего его Скорпиуса, но тогда, пока все были заняты наблюдением за вейлами, он не мог не признать, что Марго, красивая, отчаянная и дерзкая Марго, занимает в его сердце гораздо более важное место, нежели просто давняя подруга.

***

- Эдди опять играет со Скорпиусом в покер. Поди, подраздел его галеонов на сто. - Это он в тебя такой везучий. Анест написала? - Нет, она же никогда его не сдаёт. Но я не идиот. Они там без присмотра, а рядом Скорпиус, у которого башка опилками набита: сколько его ни учи смотреть себе в карты и следить за лицом, чтобы не выдавать комбинаций, всё без толку. Надо подсказать Эдди, чтобы он с кем-нибудь другим поиграл. А то мне уже жалко маленького Малфоя, честное слово, - Скабиор убрал телефон в карман, и с наслаждением вдохнул свежий лесной воздух. На хвойную чащу опускалась ночь, поэтому запахи трав и цветов, щедро напоённых за целый день солнечным светом, распространялись невидимым обволакивающим шлейфом. Скабиор сидел на поваленной сосне, подтянув колени к подбородку, и с умиротворённым видом смотрел, как Гермиона бродит перед ним, заложив руки за спину. В конце поляны, под сенью высохшей ели была маленькая скособоченная хижина, из которой доносились звук бьющегося стекла и брань. Наконец, хлипкая дверь распахнулась с ударом ноги. На улицу вышли Чарли и Редмунд, вынося оглушённую и связанную по рукам и ногам колдунью. - Ну она и настроила себе хатку! Вдвоём-то не развернёшься, - посетовала Чарли, свободной рукой закидывая за плечо висящее на ремне ружьё. - Хорошо, что вы внутрь не пошли – мы бы все там просто не поместились, - сказал Редмунд. – Анест не написала, кстати, Лиззи с Марго на стадионе? - Вы же не контролируете своих отпрысков, предоставляя им разумную свободу, - передразнил его Скабиор, но, поймав взгляд Гермионы, он кивнул. - Я уже занялась выбором прикида на свадьбу Рона и Ромильды, - сказала Чарли. Она заправила в ружьё картридж, направила дуло на лежащую на траве ведьму и выстрелила. Связанное тело окутал фиолетовый дым, а когда он растворился, колдунья исчезла. - Я даже не думала над этим, - призналась Гермиона. – У нас столько дел, что я ничего не успеваю. - У вас и детей больше в два раза. Меру надо знать, Уильямс, - хихикнула Чарли. – Твоей жене о себе подумать некогда. Даже в перерывах между рождением наследников и охотой на чёрных колдунов. Ты сам-то горазд повеселиться на свадьбе? - Всё лучше, чем посиделки у тёщи. - Что?! – Гермиона упёрла руки в бока. - Я имел в виду, что может быть лучше, чем посиделки у тёщи, - ответил Скабиор, и Гермиона прошла к Реду, чтобы обсудить с ним завтрашний отчёт. – С чаем и печеньем без сахара. А потом – с получасовой лекцией о вреде этого самого сахара, - добавил Скабиор под смешки Чарли. - Можем отправляться на игру, - сказал Редмунд. – А завтра уже всё оформим в Министерстве. - Надеюсь, ко мне не привяжется опять эта психованная Скитер, жаждущая узнать рецепт лекарства от ликантропии, - проворчала Чарли. - А ты врежь ей прикладом, как обещала. - Нейрин! – возмутилась Гермиона. Скабиор только закатил глаза и покачал головой. Чарли и Редмунд трансгрессировали, намереваясь успеть если не к министерской речи, то хотя бы к запуску снитча. - И всё-таки, почему ты не хочешь лечиться? Лекарство есть. Зачем все эти ежемесячные превращения, Нейрин? – спросила Гермиона. - Потому что это моя судьба. Я не должен забывать о своей природе, которую не выбирал, которая доставила мне страдания. Но, в то же время, милая, благодаря ликантропии я повстречал тебя. Если бы не моя болезнь – я бы не учуял тебя в лесу. Так что, я уже свыкся со своей сущностью. А благодаря волчьим ягодам трансформация безболезненна. Правда, один раз я всё-таки взбесился... - его последние слова утонули в смехе Гермионы. Скабиор нахмурился. - Прости-прости, Нейрин. Я просто вспомнила, как маленький Эдди заприметил тебя на улице, принял за собаку и стал швырять тебе мячик, - она закрыла лицо руками, но он видел, что Гермиона всё ещё тихо хохочет. При этом Скабиор никогда не мог долгое время сердиться на их первенца, чей характер был таким же непростым, как у него самого. - А помнишь, как ты не хотела фотографироваться на выпускной альбом? – спросил он. Гермиона отняла руки от лица, которое мгновенно вспыхнуло от смущения. - Ещё бы! Я была на восьмом месяце. Ни одна мантия не спрятала бы... Зря я тогда тебя послушала и осталась ночевать на Хэллоуин. - По-моему хорошо отметили. Я бы не отказался от второго такого праздника, хотя детей у нас уже девать некуда. Держу пари в следующем году Дилис и Гарет загремят на Гриффиндор и Когтевран, чтобы в Хогвартсе на каждом факультете был свой Уильямс, - Гермиона засмеялась и подала ему руку. Скабиор поднялся на ноги. – Люблю, когда ты и я вдвоём остаёмся в лесу. После этого всегда происходит что-нибудь приятное. Давай в этом году отметим мой день рождения в узком семейном кругу. А не как обычно. Драко, кстати, попросил больше не сажать Чарли рядом с собой после того случая с огневиски, - они трансгрессировали, оказавшись перед входом на трибуны. Охранявшие стадион мракоборцы пропустили Гермиону и Скабиора, некоторые даже почтительно кивали при виде них. - Прямо-таки веет уважением, - съязвил он, получив от неё тычок локтем. - Вы опоздали, снитч выпустили пятнадцать минут назад! – крикнул Гарри, стараясь пересилить восторженный гул толпы. Гермиона расцеловалась с Джинни и Лавандой, и они торопливо обменялись новостями. Перед тем как сесть, Скабиор увидел лежащую на своём месте игральную карту. Повертев её в руках, он долго смотрел на трефового короля, а потом поднял глаза на верхние трибуны. Бледное лицо Эдди разительно выделялось на фоне смеющихся мордашек Анест, Дилис и Гаррета. Рядом с ними хохотали Скорпиус Малфой, Марго и Лиззи Саламандер. - Нейрин, не здесь. Потом, - Гермиона положила руку ему на плечо, хотя Скабиор уже открыл рот, чтобы крикнуть сыну краткое родительское наставление. Увидев, что отца отвлекли, Эдди облегчённо выдохнул и плюхнулся на сидение, будучи убеждённым, что к концу матча оба родителя забудут о готовящейся воспитательной беседе. - То ты меня пилишь, чтобы я отучил его от азартных игр, то... - Знаю я, какие ты слова используешь в процессе этих нравоучительных разговоров. Хочешь на весь стадион опозориться? - Это же стадион! Тут можно и даже нужно материться. Ах, ты чёртов муд... - истошно закричала Чарли, болеющая за сборную Бразилии. Гермиона радостно захлопала в ладоши, когда болгары открыли счёт. - Я же говорила, что Болгария победит! Нейрин, неужели тебе не интересно? – запальчиво спросила она. Скабиор нагнулся к Гермионе и прошептал ей в самое ухо: - Нет ничего интереснее тебя, красавица, - от его тёплого дыхания по коже Гермионы пробежали мурашки. Она повернулась к нему и, поймав его взгляд, не сумела сдержать смущённой улыбки. - Ты никогда не перестанешь вгонять меня в краску одним-единственным взглядом? - Я ведь люблю тебя, - их лбы соприкоснулись, и Гермиона прикрыла глаза, с наслаждением вдыхая лесной запах, пропитавший одежду Скабиора. Но прежде всего он исходил от него самого. - Надо будет выбраться в лес на денёк-другой. Только вдвоём, - сказал он вполголоса. - И чем мы там займёмся? – заговорщически спросила Гермиона. В глазах Скабиора мелькнул азартный огонёк, как вдруг прямо над их головами раздался стрёкот. С грохотом цветная хлопушка взорвалась, окатив Гермиону и Скабиора, Чарли и Редмунда, Гарри и Джинни и даже – сидящих чуть поодаль Драко, Лаванду, Рона и Ромильду ярко-алым красящим порошком цветом точь-в-точь как форма болгар. - Что?! Ну, я вас... - Чарли, ты что! Они же дети! Убери ружьё, сядь! – Чарли и Ред толкались, вытягивая друг у друга ружьё, пока остальные промаргивались после взрыва красителя и задирали головы в поисках шутников. Искать виновников пришлось совсем недолго. С верхних трибун на них смотрели, покатываясь со смеху, помимо детей Уильямсов, Малфоев и Саламандеров, пришедшие к ним в качестве подкрепления Тедди Люпин, Джеймс Поттер, а самое главное – Фред Уизли-младший, тяга к шутовству у которого была гораздо сильнее, чем у его отца. - Придётся мне болеть за болгар, - Скабиор заправил за ухо выбившуюся прядь волос и посмотрел на Гермиону, в уголках глаз которой блестели слёзы от смеха. Глядя, как искренне она веселится, он и сам передумал злиться, лишь улыбнувшись и покачав головой. Скабиор поднял глаза и посмотрел на старшего сына, который был так похож на него. Гораздо больше, чем была похожа Анест. - А всё-таки хорошо, что ты повязала свой шарфик в лесу, красавица, - сказал он, целуя Гермиону в лоб. - Я надеялась, что он кому-то поможет, Нейрин. - О, он помог, Гермиона. Он помог, - они переглянулись, обмениваясь многозначительными взглядами.
Внезапно началось неописуемое оживление - раздавался гром аплодисментов и восторженных криков: Виктор Крам поймал золотой снитч и принёс победу сборной Болгарии. Гермиона захлопала в ладоши от радости и заключила Скабиора в объятия, разделяя всеобщее ликование.