Старинное кладбище
Мы думали, это просто вечер на кладбище. Но кто-то там ждал нас.
Я не хотела туда идти.
Правда.
Но когда ты шестнадцатилетняя девчонка в городе, где каждый второй боится быть "не как все", проще просто молчать и следовать за толпой. Особенно если в толпе парень, который тебе нравится.
— Пошли, Харпер, не будь занудой, — крикнула Джейми, вытаскивая из рюкзака бутылку виски. — Это же просто кладбище. Мёртвые не кусаются!
Смех. Кто-то включил музыку с телефона — глухой бит пробивал тишину, как будто втаптывал ночь в землю.
Я всё ещё стояла у забора, смотрела на старые склепы, чёрные силуэты деревьев, скрюченные, как пальцы, цепляющиеся за воздух. Это место — не просто кладбище. Оно было старым, почти как сам город. Местные называли его Вязовой лощиной. Здесь хоронили ещё в 1800-х.
Меня с детства учили — мёртвых трогать нельзя. Не лезь к ним, и они не тронут тебя.
Но я пошла.
Мы сели на траву чуть в стороне, где поля начинали переходить в лес. Пили, смеялись, Джейми курила прямо на надгробии — я отворачивалась. Зачем я вообще пришла?
Сначала всё было весело. Пока не появился туман.
Он пришёл незаметно. Просто вдруг — стал.
Сначала лёгкая дымка. Потом — плотный, как сливки, вязкий, липнущий к коже.
Небо было ясным — звёзды, луна, ни единой тучи.
А туман сгущался. Из леса донёсся вой. Далёкий, протяжный.
— Что за... — пробормотал Скотт, вглядываясь в темноту.
— Волки? — спросила я.
— Какие к чёрту волки в Мэне? — ответил кто-то, и все замолчали.
Становилось жутко. Кто-то выключил музыку.
Мы решили идти домой.
Единственный путь — через кладбище. В обход — лес, а никто не хотел туда.
Мы шли молча. Втянутые головы, быстрые шаги. Туман ел фонарики, и свет казался неестественным — будто освещал воздух, но не землю. Сквозь него проступали камни, склепы, кресты.
Я старалась не смотреть по сторонам.
И тут это началось.
Сначала — лёгкое свечение. Как будто кто-то под водой двигал фонариком. Потом — ярче. Из одной из старых гробниц вылетел огненный шар. Настоящий.
Он завис в воздухе, покрутился и исчез.
За ним — ещё один.
Потом — сразу три.
— Господи... — прошептала Джейми.
Никто не двигался.
И тогда мы услышали это.
Шаги.
Не один человек. Много.
Со всех сторон.
Шорох, как будто кто-то идёт по мёртвой траве.
Но никого не видно.
Мы встали в круг. Я чувствовала, как сердце долбит в грудную клетку, словно хочет вырваться. Кто-то дышал слишком громко, кто-то тихо шептал: «Это прикол... это розыгрыш...»
И тут раздался вой. Громче. Ближе.
Гораздо ближе.
Мы побежали.
Я бежала, как могла, сшибая ветки, спотыкаясь. Позади кто-то кричал. Но я не оборачивалась — не хватало воздуха, ноги болели, в ушах стучало.
И всё же я успела краем глаза увидеть его.
Высокий. Чёрный. Как будто человек, но не совсем.
Слишком тонкий, слишком высокий.
Он стоял за одной из надгробных плит.
И смотрел.
Я не знаю, как я это чувствовала. Но он был зол.
Зол на нас.
Зол на то, что мы пришли.
Мы выбежали за ворота и падали на траву, как выжатые.
Потом долго молчали. Никто не шутил. Никто не улыбался.
Через пару дней мы заговорили об этом.
И каждый из нас — каждый — видел его.
И с тех пор, проходя мимо Вязовой лощины, я чувствую на себе взгляд.
Как будто он стоит там.
И ждёт.
Когда мы вернёмся.