Дом ведьмы
Мы шли через лес третий день.
Сначала это было весело — палатки, гитара, разговоры у костра. Но чем дальше, тем сильнее давило. Будто сами деревья что-то знали. Они скрипели даже без ветра, а под корнями, казалось, копошилось что-то живое.
На четвёртый день мы сбились с маршрута.
Карта не помогала, компас крутился как безумный. Один из нас — Артём — предложил разбить лагерь прямо там.
Но вдруг из-за деревьев вышла она.
Старуха. Сгорбленная, в тёмной одежде. Лицо морщинистое, глаза — выцветшие, как у слепой.
Но она смотрела прямо на нас.
— Заблудились, детушки? — прохрипела. — Ночь в лесу не место живым...
— У вас есть дом? — спросила Алина, стараясь говорить вежливо.
— Дом есть, конечно. Пойдёмте, приючу. Ночёвка, еда, тепло. И не бесплатно — а за доброту.
Мы переглянулись. Вариантов особо не было.
Её дом стоял на отшибе, словно врезанный в саму чащу.
Деревянный, покосившийся, но внутри — тепло и даже уютно. Печь топилась, на столе стояла миска с супом.
Старуха нас усадила, угощала, гладила по рукам.
— Хорошие вы, молодые. Души ваши — тёплые. Согреют мой дом...
Суп был странный, с какой-то травой. Горький, но ароматный.
После еды нас потянуло в сон.
Проснулась я от звука.
Что-то шуршало в углу.
Я лежала на старом диване, остальные — кто на полу, кто на лавках.
Старухи не было.
Я встала и пошла вглубь дома.
Дверь в чулан была приоткрыта. Изнутри тянуло сыростью. Я заглянула...
И замерла.
На полу сидело что-то. Сгорбленное, голое, с длинными руками. Оно ело... человеческую руку.
Пальцы были в кольцах. Артём носил такие.
Я зажала рот, отступила, споткнулась.
Существо подняло голову. Глаза — красные, как у зверя. Оно тихо засмеялось.
Я бросилась в комнату.
Кто-то уже кричал. Дима. Он вцепился в дверь, но она не открывалась.
Алина билась в истерике, указывая на окно:
— Там! Смотри! Там они!
Я посмотрела — и увидела.
Снаружи, на деревьях, сидели чёрные, мохнатые твари. Их было много. Они ждали.
Старуха вошла в комнату. Уже не сгорбленная. Прямая, высокая. Волосы — как змеи, лицо — не лицо, а маска из кожи.
— Ах вы мои хорошие, — шептала она. — Вижу, кто из вас крепче. Кто до утра доживёт.
Твари ломились в дом.
Они шли не по полу — по потолку, по стенам, хохотали, скрипели зубами.
Мы пытались спрятаться. Печка загорелась синем пламенем, пол стал вязким, как трясина.
Алина исчезла первой. Просто провалилась в пол, как в воду.
Дима схватил меня за руку и повёл в другую комнату.
— Окно! Прыгай!
Я не думала. Просто прыгнула. Ударилась, расцарапала лицо, сбила колени — и побежала.
Позади кто-то вопил.
Я не оборачивалась.
Лес дышал мне в спину. Ветки хватали за волосы. Я бежала, как могла, пока не рухнула на просеке.
Очнулась — в больнице. Нашёл меня охотник.
Дом на том месте он не нашёл. Ни дома, ни старухи.
Только следы — пятна крови, клочки одежды и крест, вырезанный на дереве.
Никого, кроме меня, не нашли.
Я говорила, что были друзья. Что был дом. Что была она.
Но мне никто не верит.
Говорят, я сошла с ума.
Но иногда, когда я засыпаю, я слышу её голос.
— Ты убежала, деточка. Но я всё равно с тобой.
Я отметила тебя.
И в углу комнаты, когда гаснет свет, я вижу, как движется тень.