Не открывай глаза
— Если она явится к тебе во сне — не открывай глаза.
Эти слова сказала мне бабушка перед самой смертью.
Я тогда не поняла, о ком она. Кто «она»? Что будет, если я посмотрю?
На мои вопросы бабушка уже не ответила — сердце остановилось.
Все решили, что это был предсмертный бред. Мол, мозг умирает — и несёт что попало.
Но меня эти слова не отпускали.
Они зудели в голове, как пчелиный рой, особенно по ночам.
Прошел год. Жизнь шла своим чередом. Я уже почти забыла об этом.
Почти.
Пока однажды она не приснилась мне — бабушка.
Её лицо было встревоженным. Она пыталась что-то сказать, но её голос... растворялся, будто его глушили.
Я шагнула к ней, но её потянуло назад — словно какой-то ветер увёл её прочь.
И она исчезла.
Я проснулась в холодном поту. Мысли метались, тело дрожало.
Повернулась на бок — и в окне мелькнуло что-то тёмное.
Сердце сразу же вцепилось в рёбра.
Но мозг поспешил найти объяснение: "Показалось."
Я в это поверила. Хотела поверить.
До утра больше ничего не случилось.
Но следующей ночью всё изменилось.
Мне снова снился туман. Плотный, липкий, вязкий, как будто он затекал в лёгкие.
Я бродила в пустоте — и слышала голос. Женский. Он звучал где-то внутри и снаружи одновременно.
Я оборачивалась, но никого не было.
А потом — появилась она.
Молодая, красивая, в длинном, почти свадебном платье.
Она словно плыла в воздухе.
Её глаза — тёмные, будто без зрачков. Улыбка сначала была мягкой, но с каждым шагом становилась всё шире... и злее.
Улыбка не человека. Улыбка чего-то чужого.
И тогда я вспомнила.
«Если она явится тебе во сне — не открывай глаза».
Я проснулась. Вернее — вынырнула, с трудом. Будто из болота.
Тело не двигалось. Я лежала, сжав зубы, и старалась не дышать слишком громко.
И вдруг — скрипнуло окно.
Словно кто-то медленно его открыл.
Я сжалась. Глаза не открывала. Сердце колотилось.
Шаги. Тихие, еле слышные. Половицы под ними стонали, как раненые.
Кто-то подошёл ко мне. Прямо к кровати.
Я чувствовала её взгляд. Пронзающий, тяжёлый. Лежала неподвижно, дышала часто, судорожно.
Одеяло натянулось — она села рядом.
Я едва шевельнула ресницами. Сквозь щёлочку увидела: высокая, тёмная фигура. Длинные волосы рассыпаны по плечам.
Она наклонилась ко мне и... подул холод.
— Теперь ты будешь страдать, — прошептала она.
Хотелось кричать, вырываться, бежать, но я оставалась в капкане собственного тела.
И только когда дунул ветер — я вскочила.
Комната была пуста.
Окно открыто настежь. Воздух ледяной. Меня трясло.
Остаток ночи я провела на кухне, при свете лампы.
Смотрела в одну точку и повторяла про себя: Это был просто сон. Просто сон...
Но она пришла и на следующую ночь.
Села рядом. Смотрела.
Шептала:
— Она виновата. Теперь вы все будете страдать...
Я не понимала, о ком она. Что она хочет.
Но в один из вечеров не выдержала.
— Чего ты хочешь? — прошептала я, не открывая глаз.
Тишина. А потом — её голос у самого уха:
— Чтобы ты посмотрела. Посмотрела, что она со мной сделала...
Мои веки дёрнулись, но я всё же удержалась.
Не открыла.
Это повторялось ночь за ночью.
И вот однажды... я сломалась.
Я открыла глаза.
Она сидела впритык. Смотрела в упор.
Лицо — синее, распухшее. На шее — багровый след от верёвки. Щёки ввалились.
А глаза... глаза были широко раскрыты и мёртвые.
Я закричала. Вскочила. Она исчезла.
Утром я рассказала всё матери.
Она смотрела на меня с жалостью, как на психа.
Но я знала, что это было.
С тех пор она больше не приходила.
Я уже начала верить, что всё закончилось...
Пока однажды не нашла старую коробку с фотографиями.
На одном снимке — мой дед. Рядом с ним — она. Та самая женщина из сна.
На обороте — имя: Энни.
Я показала фото маме.
— Кто это?
— Не знаю. — пожала плечами. — Никогда не видела.
Кто такая Энни? Почему она пришла ко мне? Что сделала ей бабушка?
Теперь мне это не узнать.
Потому что все, кто знал правду, — мертвы.