Демон

Тому безумно хотелось в Хогвартс. Увидеть Грейнджер, просто для того, чтобы убедиться, что всё это существует на самом деле. Но как он может объяснить то, что он вывалился из директорского камина в это время? Спустя несколько минут сидения на ступеньках он почувствовал нежное прикосновение к руке. Ему не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, кто это — он и так всё понял. И даже цветочный запах духов был тут ни при чём. Том подчинился безумному желанию и чуть наклонил голову вправо, прижимаясь щекой к мягкой руке женщины. Та встала перед ним и обняла парня, а тот уткнулся лицом ей в живот, слыша, как она шепчет:

— Томми, — её голос был хриплым от пролитых слёз, и Мэри настолько судорожно прижимала его к себе, словно боясь того, что он вот-вот исчезнет, а она даже не сможет ничего сделать. Том отодвинулся и поднялся, мигом став выше своей бабушки. — Всё в порядке, — твёрдо сказал он, хотя в порядке ничего, конечно, не было. Скорее это был беспорядок, больше похожий на самый настоящий хаос. Но Мэри об этом знать было не обязательно. Правда, она и без слов всё поняла. Мэри отпустила его руки и лишь беспомощно посмотрела, как парень поднимает палочку, шепчет «Аппарейт» и исчезает. Спустя несколько минут к ней подошёл муж и произнёс печально: — У них действительно сложные отношения, и с этим ничего нельзя поделать. Мы бессильны в этом ситуации, понимаешь? Они должны сами разобраться между собой. Мэри всхлипнула, но кивнула согласно — несмотря на то, что она испытывала боль за своих любимых мальчиком, она знала, что её муж действительно прав. Тем временем Том нёсся по тёмным коридорам Хогвартса, стремясь как можно быстрее попасть на шестой этаж. Директор, как и предполагалось, был поражён столь поздним визитом, но лишь молча кивнул в ответ на приветствие ученика и даже моргнуть не успел, как тот ушёл, скрывшись в темноте. Диппет лишь покачал головой и произнёс, улыбаясь: — Подростки… Такие импульсивные, такие нетерпеливые. Том оказался около двери в комнату Грейнджер за рекордно короткий срок и тут же начал стучать в дверь так, что она вот-вот вылетит. Парень услышал звук разбившегося стекла, и дверь распахнулась, явив миру в лице самого Тома разъярённую до некуда Грейнджер. — Ты думаешь, что я глухая, или что? — зло прошипела она, толкая парня в грудь и вынуждая отступить. Том не стал ничего говорить и просто схватил девушку за руки, отчего она охнула от боли, и втащил обратно в комнату. Только сейчас её зрачки расширились от страха, и девушка наконец начала понимать, что происходит что-то плохое. Воспоминания о тех моментах, которые произошли зимой, уже успели немного забыться, но сейчас они вновь вернулись так, словно это было вчера. Точнее, это вновь повторялось прямо сейчас. Отчего-то его глаза потемнели и у Гермионы всё внутри заледенело от страха. Она неуклюже взмахнула руками, пытаясь освободиться, но её держали крепко — попытка оказалась настолько жалкой, что девушка всхлипнула. Тем временем парень всё себя ещё более ненормально, чем обычно — он зафиксировал её подбородок и вгляделся в испуганное личико девушки, словно стараясь там что-то отыскать. — Это ты виновата, — наконец сказал он, и, к облегчению Гермионы, отпустил её. Девушка отошла от парня на безопасное расстояние, потирая запястья. Она кинула отчаянный взгляд на палочку, но та лежала слишком далеко — она бы не успела ничего сделать, потому что он смотрел на неё пристально и не дал бы и шаг сделать по направлению к своему главному оружию. — Это всё — твоя вина. Если бы не ты, ничего бы не было. Если бы не ты, я был бы непобедимым. А ты как будто специально делаешь меня слабым. И с каждым днём слабостей становится всё больше. Девушка застыла — её напугал этот ровный и спокойный тон даже больше, чем напугали бы крики. — О чём ты? — тихо спросила она, надеясь на то, что её сейчас не растерзают. Том сжал руки в кулаки, а Гермиона, заметив это, отошла чуть дальше и наткнулась на стену. Но это было вовсе не обязательно — он не сделал и шага навстречу, лишь стоял и буравил её своими глазами. — Вы просто сговорились, ты и они. Так не бывает, так просто не бывает. В тот момент он был похож на безумца и девушка действительно не знала, как поступить. Кажется, он не собирается на неё набрасываться, но зачем он тогда пришёл? — Я должен избавиться от тебя, — вдруг решительно сказал парень и поднял палочку. Гермиона остолбенела. — Нет, — слабо возразила она и сползла на пол, прячась за диваном. Том бесстрастно проследил за её движениями, а после одним взмахом мебель влетела в ближайшую стену. Девушка закрыла глаза, стараясь казаться как можно меньше — авось не заметит. Тем не менее, она прекрасно осознавала, что эти мысли глупы до невозможности. Гермиона слышит негромкий звук приближающихся к ней шагов и её сердце готово выпрыгнуть из груди от страха. Том смотрит на дрожащее тело девушки, которая закрыла голову руками, словно надеясь защититься от него. Глупая. Какая же она всё-таки глупая. Парень досадливо поджимает губы — до безумия хотелось увидеть её лицо в последний раз. Хотя, так даже лучше. Грейнджер, сама того не понимая, подписала себе смертный приговор — сейчас его рука точно не дрогнет. Гермиона одним глазом увидела, как парень поднимает палочку и решительно смотрит перед собой. Она не может поверить в то, что это конец. Хоть бы не умереть вот так — без единой мысли в голове, без уверений самой себя в том, что она обязательно будет счастлива. Интересно, а каково это — быть мёртвой? Окончательно и бесповоротно, а не как призраки. Или она станет призраком? А она боится смерти? Конечно, боится. Ведь ей всего лишь восемнадцать лет отроду. А вот Энди не боялся — он не стал призраком и смело отправился в неизвестность. Хотя, она, кажется, знает, что с ней произойдёт с секунды на секунду. Она будет гореть в Аду за то, что послужила причиной смерти столь замечательного человека. И пусть это не она натравила на него василиска — это было совершенно неважно. Всё ещё страшно. Девушка слышит фразу: — Прощай, Грейнджер. Нелепо. Хочется рыдать, а слёз нет. Почему она всё ещё не готова? Всё равно жить тоже хочется. «Мамочка, папочка, как же я вас люблю!» — думает Гермиона и невольно всхлипывает. Они определённо не заслужили такого — ранней смерти своей единственной дочери. Но разве она сейчас может что-то исправить? Остановить? Нет. Нет! Она не будет так умирать. Риддл удивляется — девушка видит это в его глазах, когда резво вскакивает с места и смотрит на него с вызовом. — Ты можешь сколько угодно говорить о том, что я плохая, труслива и слабая, но я умру так, как умирают гриффиндорцы — с честью. Парень немного думает и кивает, а после говорит ровно: — Понимаю. «И ничего ты не понимаешь!» — мысленно кричит Гермиона, но тот словно забыл про то, что умеет читать мысли — просто смотрит на свою палочку и словно думает о чём-то. Почему он ждёт? Придумывает заклятие побольней и чтобы больше мучений доставило? Если так, то жаль. Гермиона надеялась на милосердную «Аваду Кедавру», но, возможно, из-за своей нечистокровности не заслуживала её. Это было так… Печально и глупо. А ведь она действительно верила в то, что выживет. И в её душе даже тлела надежда на то, что когда-нибудь она сможет найти своих родителей. А на что она ставила? На якобы «привязанность» Риддла к себе? Думала, что он не сможет убить её одним взмахом палочки? Думала, что… — Не смогу, — тихий голос и Гермиона вздрагивает, уже успевшая забыть о нём. Хотя, опять глупость. Конечно, она не забыла. Девушка удивлённо поднимает на него глаза, не понимая. О чём он говорит? Неужели крышу снесло окончательно? — Я не смогу убить тебя одним взмахом палочки, — терпеливо поясняет он и ждёт, когда же до девушки дойдёт. «Значит, всё-таки мучительно, » — обречённо думает бывшая гриффиндорка. Может быть, смерти всё-таки можно избежать? Всё происходит буквально за долю секунды. Девушка замечает небольшую красивую вазу на столе, хватает её, а задумавшийся Риддл реагирует слишком поздно. Гермиона кидает её в парня, а тот по нелепой маггловской привычке защищается, выставив перед собой руки и не успевает. Мир переворачивается и Том падает. Дальнейшее он видит слишком мутно и расплывчато. У девушки в руках палочка и Том даже расслабляется — она всё равно не сможет убежать. Он поздно понимает, что она не собирается скрываться, а лишь направляет палочку на саму себя и смотрит со странной решимостью.

— Авада… Том вскакивает, бежит и спотыкается, но не успевает. — Кедавра. Зелёная вспышка освещает помещение. Палочка выпадает из ставших непослушными рук и Том ловит её, а после выкидывает деревяшку и подхватывает неподвижное тело. — Нет! — взвывает парень и трясёт девушку. — Открой глаза. Открой глаза, чёртова грязкнокровка! — продолжает надрываться парень, но всё тщетно. Грязкнокровка не подчиняется. И, похоже, больше никогда не подчинится. Он оседает на пол вместе с телом Гермионы и обнимает всё ещё тёплую оболочку. Это всё кошмар. Или он сошёл с ума. Или… Внезапно он заваливается на пол, и почему-то приходит боль. Боль на затылке, а по лицу, кажется, стекает кровь. Пахнет кровью. Но почему кровь? Ведь «Авада Кедавра» — это одно из самых гуманных и безболезненных смертельных заклинаний. Так откуда кровь? — Мистер Риддл, как хорошо, что Вы очнулись! — говорит директор Диппет, с улыбкой разглядывая лицо своего ученика. В тот момент Том абсолютно ничего не соображал. — Очнулся? — тупо повторил он за мужчиной. Тот кивнул. — Да. На самом деле, я всегда подозревал, что гриффидорки действительно похожи на пламенных львиц, но чтобы настолько… Что ж, Вы не пострадали, и это главное. Только, мисс Грейнджер, пожалуйста, больше не кидайтесь вазами, — он шутливо пригрозил кому-то пальцем и ушёл. Грейнджер. Том попытался приподняться на локтях, чтобы получше разглядеть её, но это не понадобилось — Гермиона Грейнджер сама подошла и мрачно посмотрела на него. Гермиона Грейнджер. Живая. Смотрящая на него с ненавистью, но живая. Парень резко выбросил руку вперёд и дотронулся до неё, пока Грейнджер не успела отшатнуться. Тёплая. Даже горячая. — Я схожу с ума, Грейнджер, — вдруг прошептал он, приближаясь к девушке, и та заметила на его всегда безупречном лице следы крови и лихорадки. Его лоб покрылся испариной и Гермиона поняла, что он, кажется, говорит правду про своё сумасшествие. Девушка попыталась осторожно высвободиться, но ей не позволили — Риддл лишь крепче сжал её руки, но впервые так, чтобы не причинить ей боль. Она поняла это и удивилась настолько, что позволила ему нежно держать её ладонь. — Это действительно безумие. Я словно попал в какой-то другой, совершенно чужой мне мир, а от моей реальности остались лишь обломки. Гермиона ответила честно: — Похоже, ты действительно не в себе, Риддл. Всё-таки удар был слишком сильным — Диппет тебя еле-еле в чувство привёл. Если бы его в школе не было, то ты бы просто сгинул — я не знаю таких сложных заклинаний. Парень покачал головой. — Это всё неважно. Главное, что ты жива. Гермиона выдернула свою ладонь и отошла к двери. — Я не понимаю, что с тобой происходит, но настою на обязательном медицинском осмотре с помощью целителей из Мунго. А если ты издеваешься… То иди ты к чёрту, Риддл! — выплюнула девушка и выскочила за дверь. Она неслась по коридорам Хогвартса, на ходу утирая слёзы, которые наконец, почувствовав свободу, потекли по её щекам. Она не понимала, что происходит. Почему она буквально спасла его? И пусть, что это она огрела его вазой, пусть! Он сам во всём виноват, он хотел её убить! А она просто не такая ужасная, как он. Она добрая и совесть замучила бы её, если бы Гермиона оставила его умирать. Да, всё дело именно в этом. И не было тут никаких личных мотивов. Просто потому, что их и быть не может. Хотелось сбежать. Не важно, куда — лишь бы подальше отсюда, подальше от ненормального Риддла, от которого никогда не дождёшься покоя, от… себя. Девушка вошла в свою комнату и опустилась на кресло, закрыв лицо ладонями. Может быть, до начала учебного года действительно стоит попытать счастье где-нибудь в другом месте? А в больничном крыле парень откинулся на подушки и устало выдохнул. Голова раскалывалась, всё тело отчего-то болело, но на его лице застыла улыбка. Улыбка, полная облегчения. Он знал, что Грейнджер сию же секунду свалит из Хогвартса куда подальше, но его это не волновало — главным было то, что она была жива. Жива. Да, чёрт возьми, она жива! Выкуси, Смерть! Он никому её не отдаст, а тебе — уж точно. Наверное, стоило что-то изменить в тактике. Этот глупый порыв отозвался ему душевной болью. Вряд ли он когда-нибудь забудет ту сцену. Почему ему это померещилось? Неужели действительно так сильно повлиял удар? Хотя, та ваза была вполне себе приличной и без посторонней помощи парень бы действительно не выжил. Но ведь она могла оставить его умирать, а Диппет вряд ли нашёл бы его. Могла оставить его умирать, а через несколько часов, когда он был бы гарантированно мёртв, пошла бы к профессору Диппету со слезами и сказала, что нашла его, Тома, мёртвым. Хотя, всё могло бы быть и не так. Но она могла и сбежать, и трансфигурировать его во что-то маленькое и незаметное, а потом замести следы. Вариантов была масса! Но она почему-то выбрала самый лучший для Тома. И, кажется, не рассказала, почему вдруг решила кинуть в бывшего однокурсника такую тяжёлую и опасную вещь. Но почему? «Долор», Слизнорт, зелья… Как же давно это было. Как будто действительно в прошлой жизни. Как будто кто-то заставил это воспоминания — о приюте, собраниях в компании преданных чистокровных псов, — просто взять и померкнуть. Теперь он отчётливо помнил лишь запах его грязкнокровки, любящие объятия бабушки и раскаявшегося отца. И теперь это для него является реальностью и с этим придётся смириться. Прошлое медленно, но верно освобождало его от своих стальных объятий, отпуская дитя навстречу чему-то совершенно иному. Настоящему. Наверное, стоило всерьёз отпустить всё это и просто жить. Но ведь он совсем не умеет это делать! Но будем надеяться на то, что Гермиона его научит. Тем временем сама Гермиона судорожно кидала вещи в чемодан, не подозревая о том, что творится в голове у Риддла. Впрочем, она никогда не могла понять это, и этот случай не стал исключением. Тем не менее, ей было непонятно, почему он вёл себя так странно. Например, почему он кричал «нет» в том состоянии? Даже директор Диппет отпрыгнул от него, когда Риддл стал так надрывать лёгкие. Гермиона тогда посмотрела на мужчину недоуменно, а тот лишь поднял руки вверх и сказал, словно оправдываясь: — Эти заклинания не болезненные. Я не знаю, почему он так реагирует. Девушка тогда поджала губы и посмотрела на мечущегося в бреду Риддла ещё более настороженно. Если он притворяется, то делает это очень качественно. Позже выяснилось, что он, похоже, действительно был не в себе. Только вот за этот короткий срок что-то в голове у него переменялось, и он даже сам признал, что он ненормальный. А как она ещё должна думать? Разве будет Риддл в здравом уме и памяти… Девушка пнула чемодан и разозлилась на саму себя. И куда она бежит? И главное, зачем? Он ведь всё равно достанет её везде, зачем тогда прятаться? Тем не менее, убежать хотелось. Но не хотелось признавать, что бежит она вовсе не от Риддла. Риддл почти убил её, а она так испугалась, когда из его лица брызнула кровь, а сам парень завалился на пол и следующие несколько минут, пока директор спешил на вызов Патронуса Гермионы, мог лишь стонать. Девушка не понимала, что делает и лишь качалась из стороны в сторону, отказываясь признавать то, что он лежит у неё ног полумёртвый. Почему ему было наплевать на её жизнь и боль, а она, несмотря ни на что, беспокоилась о нём? Хотелось спихнуть всё вину на глупые любовные романы, где авторы категорично пишут — «хорошие девочки» всегда влюбляются в «плохих мальчиков». Тем не менее, Гермиона не была глупой и прекрасно понимала, что эти наивные женщины ни в чём не виноваты. Да, виновата лишь она сама. Всё зашло слишком далеко и уже давно вышло из рамок игры. И как теперь это исправить?