Демон

Том зашёл в дом и разделся, со скукой рассматривая знакомый интерьер. Он уже знал, к чему готовиться, и не сильно боялся того, что его сейчас могут придушить, пусть и невольно. Так и произошло — Мэри затискала его настолько сильно, что у парня весь оставшийся день болели рёбра и щеки, по которым она его трепала. Как и ожидалось, женщина была недовольна его, по его мнению, ненормальной худобе, и заставила съесть огромный кусок курицы под её чутким присмотром. В итоге он расположился на диване, чувствуя себя большим жирным тюленем, и слушал её щебетание по поводу того, каким хорошим был мальчиком Том — перед этом он показал женщине свои результаты ЖАБА. — Том, а как у тебя идут дела в личной жизни? — деланно беззаботно спросила она, но от Тома не ускользнул её цепкий и внимательный взгляд. Парень усмехнулся. — Пока никак. Но скоро всё изменится, — решительно сказал он. Женщина встрепенулась. — Правда? Твоя девушка — Гермиона, да? Гермиона же? Том не сумел сдержаться и хмыкнул. — Да. Но она так не считает. Невольно он почувствовал недовольство и досаду. То, что эта упрямая грязноковка никак не хотела признать его полную и безоговорочную власть, не давало ему покоя даже здесь — на огромном расстоянии от Хогвартса. — Почему? — удивилась она, но потом догадалась. — Она не хочет этого, да? — сочувственно спросила Мэри. Том взлохматил волосы и ответил устало: — Не хочет. Скорее, она ненавидит меня, — почему-то он так и не смог смириться с этим полностью. Женщина немного подумала, а после попросила мягко: — Я знаю, что ты не привык к подобному, но… Поделись со мной своей проблемой, Томми. Я постараюсь помочь тебе, чем смогу. Том засомневался. Неужели она действительно сможет помочь ему? — Но только если ты расскажешь мне всё, ничего не утаивая. Вообще ничего, Том, — с укором сказала она. Парень сглотнул. Стоит ли? Ведь эти подробности могут показаться для Мэри просто чудовищными. Хотя, почему «может»? Покажутся. И она будет права. — Я не уверен, — честно сказал он. Женщина нежно погладила внука по плечу. — Не беспокойся. Я просто постараюсь помочь тебе. И Том и поверил и рассказал всё, действительно не беспокоясь. Он надеялся на то, что Мэри сможет что-то посоветовать, ведь она тоже относится к прекрасной половине. После рассказа женщина сидела, как громом поражённая. Она не была уверена в том, что всё услышала, потому что это было… Просто невозможно глупо. — Том, ты, — она не могла вымолвить и слова больше. Но другой Том Риддл вполне мог. — Идиот. Не разбирающийся в женщинах идиот, — отчеканил красивый мужчина, отталкиваясь от косяка и входя в комнату. Том и Мэри посмотрели на него удивлённо — они не заметили того, что Том-старший стоял здесь всё это время. — Ты слышал всё? — настороженно спросил его сын. Ему не хотелось, чтобы этот человек сейчас издевался над ним, говоря, что он ещё ничего не знает и не умеет. Конечно, Мэри всегда готова защитить своего любимого внука, но всё равно. Мужчина криво усмехнулся. — Не всё, но вполне достаточно для того, чтобы понять — если я сейчас не промою тебе мозги, то ты до конца жизни будешь куковать в обществе своих змей, или с кем ты там разговариваешь. Том почувствовал, как заливается краской от гнева. — Думаю, это не твоё дело. Мэри ахнула и сказала слабо: — Томми, пожалуйста! Бывший слизеринец стиснул зубы и понял — она из него верёвки вьёт, и это нужно как-то остановить. Несмотря на это, Том процедил: — Хорошо, — а потом подумал и добавил, — Том. Мужчина поморщился. — Я тоже недоволен тем, что ты мой сын, но, тем не менее, это так, так что, будь добр, отбрось эту фамильярность. Я тебе не «Том». Парень удивлённо посмотрел на него так, словно видел в первый раз. В жестах Тома-старшего была явная раздражённость, но он не выглядел разозлённым или очень недовольным, а его слова привели несчастного Тома в состояние шока. — То есть, я могу называть тебя… отцом? — уточнил он с непроницаемым лицом. Мужчина неохотно кивнул. — Называй. Спустя несколько секунд Том пришёл в себя и вновь сделался высокомерным. — А с чего ты взял, что я этого хочу? — холодно спросил он. Том старший поджал губы. Он не знал, что ответить, и в конце концов лишь сказал: — Потому что все этого хотят — звать кого-то отцом. Парень не сдержался и усмехнулся. — Я хотел этого лет десять назад, но не сейчас. Не тогда, когда я понял, что мой так называемый «отец» бросил мою мать умирать и… Мужчина хлопнул рукой по столу и вскрикнул: — Перестань! Она сама виновата! Он внезапно успокоился и произнёс глухо: — Тебе действительно не восемь лет и ты прекрасно всё понимаешь, только отказываешься признавать. Признавать то, что ты рад тому, что хотя бы один из твоих родителей жив и находится рядом с тобой, — последние слова он произнёс совсем тихо — Тому пришлось прислушаться, что расслышать их. Парень побледнел и сглотнул. — Это не так, — возразил он, но на спор сил не было. Он никогда не признает это. Возможно, признал бы, если его отец нашёл бы его сам раньше, но этого не произошло — фактически, тому, что он сейчас проводил время с бабушкой, он был обязан Грейнджер. Бабушка. Парень перевёл взгляд на Мэри и его сердце сжалось — она смотрела на них так, словно они ударили её в самое сердце. Том пересел поближе к женщине и сказал тихо: — Думаю, мы сможем поговорить чуть позже. Женщина попробовала возразить, но парень не дал ей это сделать. — Ты не должна это слышать. Пожалуйста, иди. Мэри нерешительно кивнула и вышла, оставляя их вдвоём. Тем не менее, это уже было не нужно — Том будто сдулся. Хотя Том-старший не был намерен отступать. — Стоит закрыть эту тему. Том молча кивнул. — Но я всё равно должен научить тебя обращаться с женщинами, иначе, опять же, рано или поздно ты перебьёшь всех вокруг из-за ненависти к самому себе. Парень не смог сдержать изумление и приподнял одну бровь. — О чём ты? Мужчина сел на одно из кресел и устроился поудобнее, зная, что разговор определённо не будет коротким. — Ты любишь её, — он не спрашивал, а утверждал. Том не стал возражать, а лишь поправил его: — Это не совсем точное описание. Скорее, она мне нужна. Отец посмотрел на него скептически. — Не обманывай самого себя. Любить не стыдно, стыдно не любить, — он явно кого-то процитировал. Увидев недоуменный взгляд сына, он сказал, что эта фраза принадлежит Мэри. Парень кивнул — да, Мэри вполне могла такое ляпнуть. — Тем не менее, я всё же уверен в том, что это действительно не является любовью. Скорее желанием обладать или чем-то в этом роде. Мужчина закатил глаза. — Боже, какой же ты ещё ребёнок. Том возмущенно поджал губы и отчеканил: — Мне восемнадцать лет, как я могу быть ребёнком? Том старший устало выдохнул и объяснил: — Ты не хочешь признавать очевидное, и если в случае со мной я могу это понять и принять, то в случае с этой девочкой — нет. На самом деле, мне её даже жаль, — честно сказал он. Отчего-то Том почувствовал, как в грудь что-то больно укололо. — Да, она кажется, говорила что-то наподобие «За какие грехи ты мне?». Мужчина покачал головой. — Не поэтому. Просто ты пока используешь самые примитивные и грубые методы оттого, что не знаешь о существовании альтернативы. Том тут же вскинулся: — И что ты мне предлагаешь? Вдруг стать добрым и хорошим! Дарить мягкие игрушки и конфеты? Она не поверит это — просто сдаст в дурдом, и дело с концом. Мужчина задумался. — Я предлагаю вовсе не это, — он ненадолго замолчал, а после продолжил нерешительно. — Просто ты должен показать ей, что… Ты способен не только на жестокость, понимаешь? Том вновь запустил пятерню в волосы. — А если я только на неё и способен? — задал он встречный вопрос. Том присмотрелся к сыну и внезапно покачал головой, хотя сам парень ожидал совершенно иной реакции на свои слова. — Нет. Если бы ты был способен только на негативные чувства и эмоции, то не стал бы так общаться с матерью. Тот озадаченно приподнял бровь. — В каком смысле? Риддл пожал плечами, не совсем понимая, как это нужно объяснить. — Тепло. Ты можешь что угодно говорить насчёт меня, но мама действительно стала тебе близким человеком. Даже могу предположить, что ближе и роднее неё у тебя никого нет. Я ведь прав? Бывший слизеринец неохотно кивнул — несмотря ни на что, это было слабостью, признавать которую он не хотел. Особенно перед этим человеком, который ни с того ни с сего захотел называть его, Тома, своим сыном.

— Прав, — неохотно сказал он. Риддл кивнул и вдруг произнёс со странной отчуждённостью: — На самом деле, я думаю, что если бы не эта Гермиона, то… Меня бы здесь уже не было. Мужчине вновь удалось удивить Тома. — И почему ты так думаешь? — недоуменно спросил он. Том-старший вдруг стушевался и Том предположил, что он уже жалел о том, что начал говорить на эту тему, явно ему неприятную. — Я уверен, что тебе, как, впрочем, любому ребёнку, было интересно узнать, кто твои родственники. Том был вынужден согласно кивнуть, потому что действительно правдой — он планировал найти свою родню, но Грейнджер вмешалась раньше. Невольно, но всё же вмешалась. — Так вот, и… Я бы наверняка наговорил много всякого, потому что в первое время я действительно не контролировал себя. Я просто бесился из-за того, что ты не сдох, как твоя мать, — признался он. Том сжал руки в кулаки и встал с кресла. — Отлично. Могу в свою оправдание сказать, что мне очень жаль, но я, как видишь, жив и здоров. И да, как ты там просил меня называть? — издевательски задал вопрос он, пока Том смотрел на него с долей непонимания. — Ах, да. Отец. Или лучше «папа»? Мужчина вздрогнул и сам не понял, отчего. Но Том заметил это и разозлился ещё сильнее. — Папа, мне очень жаль, что я жив. Прости меня за это, — сказал он таким печальным голосом, что мужчина мог даже поверить в это, если бы не секундной ранее произнесённые слова и сверкающие от ярости глаза. Он, сам того не замечая, опустил голову и пробормотал: — Я не это имел ввиду. Том решил поиздеваться. — Что ты имеешь виду? Неужели то, что я ошибся и на самом деле не имею права называть тебя «папой»? — произнёс он таким проникновенным голосом, что сам Дьявол бы расчувствовался и пожалел бы несчастного мальчика. Вот и Том-старший не устоял. — Извини, — буркнул тот. Парень даже остолбенел на полпути к выходу из комнаты. — Что? — невольно переспросил он, приоткрыв рот. Он понимал, что наверняка сейчас выглядит донельзя глупо, но ничего с собой поделать не мог — настолько это слово было невероятным для него. Разумеется, иногда Мэри начинала рыдать, говорить, что она столько упустила в его жизни, и повторяла это слово каждые несколько секунд, но от своего отца Том не слышал это ни разу. — Извини, — терпеливо повторил Риддл, несмотря на то, что невооружённым взглядом было видно то, что ему неловко. Невольно Том вновь разозлился. — А тебе не кажется, что уже поздно просить прощения? — прошипел он. Но Том старший был непробиваемым — он лишь покачал головой и ответил глухо: — Лучше поздно, чем никогда. Том тоже поник и вновь вернулся на своё место в кресле, закрыв лицо руками. — Возьми свои слова обратно, — попросил он, и в его голосе прозвучала надежда на то, что он действительно возьмёт сделает это. Том хотел, что отец накричал на него, вновь назвал ведьминым отродьем и… Вёл себя так, как обычно. Почему-то сейчас он понял чувства Гермионы, когда он внезапно сказал, что он на самом деле не ненавидит её. Настала очередь мужчины удивляться. — Зачем? — недоуменно спросил он. Том ответил, всё также утыкаясь лицом в ладони: — Чтобы всё это наконец закончилось. Чтобы вы наконец перестали вновь делать меня слабым и беспомощным, каким я был десять лет назад. Неужели это месть за то, что я существую на этом свете? Но почему так жестоко, почему? Парень поднял голову и мужчина с искренним удивлением отметил немного покрасневшие веки, но благоразумно промолчал. Он не хотел признавать это, но… Хотелось утешить. Откуда-то пришла мысль, что, возможно, его сын действительно страдает не меньше, чем он сам. Но вот только Том был одним в этом большом мире, и он всё ещё был ребёнком, пусть и уже достаточно самостоятельным. А сам Том, в отличие от него, был взрослым человеком, да и у него были любящие родители. А вот у этого мальчика не было никого. Риддл сглотнул и попытался подавить внезапно появившуюся жалость, но не смог — она буквально душила его, умоляя наконец понять своего сына и помочь ему. В какой-то момент он просто перестал себя контролировать и, встав, медленно подошёл к парню. Всё это время он смотрел на отца подозрительно, а самому мужчине почему-то пришло в голову сравнение с маленьким настороженным волчонком. Маленьким, но настороженным. И волчонком. Он просто встал рядом, всё никак не решаясь сделать что-то ещё. Да и не знал он, что ему нужно делать. Том посмотрел на отца, как на идиота, и процедил: — И чего ты встал? Он уже пришёл в себя и говорил довольно грубо, чтобы оттолкнуть этого человека от себя. Но тот, кажется, не собирался сдаваться. — Мне действительно жаль, Том, — мягко сказал он, действуя наугад и буквально тыкая пальцем в небо, надеясь на то, что всё говорит правильно. Парень усмехнулся, а Том старший удивился. Что он сказал такого, что Том смеётся над ним? — Возможно, тебе доставляет какое-то особенное удовольствие издеваться надо мной, но, будь добр, перестань. Если тебя это утешит, то мне действительно неприятно. Мужчина резко возразил: — Это не так! Я хочу… — он замялся. Том вновь заулыбался, думая, что этот идиот вновь пытается разыграть его, притворившись «добрым и раскаявшимся». Мужчина же молчал, потому что действительно не знал, чего хотел. Любви сына? И после чего? После всех этих криков о том, что он ему не нужен? После оскорблений? Боже, какой же он всё-таки идиот. «И как теперь это исправить?» — тоскливо подумал Том старший. — Что нужно исправить? — со скукой в голосе спросил Том. Мужчина удивлённо посмотрел на него. — Ты можешь читать мысли? — невольно выпалил он. Том посмотрел на отца с явным превосходством: — Да, я же волшебник. Он стремился ткнуть мужчину носом в осознание его несовершенности, и у него получилось — тот отвёл глаза в сторону. — Я знаю, что ты намного лучше и выше меня, но необязательно… Внезапно Том схватился на подлокотник кресла. — Что? — переспросил он ошарашенно. Риддл старший посмотрел на сына недоуменно. — О чём ты? Парень лишь покачал головой. — Ты ведь… Я ведь отродье. Ведьмино отродье, понимаешь? Тот кивнул, всё ещё не понимая. После этого Том младший вскочил и вскрикнул: — Ты говорил, что я ведьмино отродье! Что я недостоин вообще всего! Почему ты сказал, что я лучше и выше тебя? Мужчина понял, что он действительно так сказал, не контролируя себя, и растерянно пожал плечами. Это ещё больше взбесило Тома Марволо. — Чего ты добиваешься? — прошипел он. На шум сбежались остальные Риддлы. Мэри ахнула, увидев бледного, как смерть, своего внука и растерявшегося сына. Томас, видя шок и печаль жены, собрался было вмешаться, но не успел. Том наставил на отца палочку и сказал твёрдо: — Я не хочу больше терпеть твои издёвки. Я просто заставлю тебя замолчать. Навсегда. От этого мрачного голоса у всех в комнате по коже пробежали мурашки. Мэри покрепче вцепилась в поражённого мужа, а Том старший покачал головой. — Не надо, Том, — попросил он устало. Но парень будто не слышал — он решительно поднял палочку и приготовился кидать заклятия в пытающегося скрыться отца. Но ничего не произошло. Том растерянно моргнул, отгоняя странное видение. Тем не менее, всё осталось на своём месте — и изящное кресло, и светильник, и отец. И отец тоже был неподвижен. Но как? Губы парня дрогнули и он невольно опустил палочку, когда понял, что глаза отца, так похожие на его собственные, смотря на него прямо и решительно. Он не собирался прятаться и избежать гибели. Он просто решил принять её. Достойно. Как, возможно, поступил бы на его месте любой человек, чувствующий свою вину. Чувствующий свою вину. Нет. Нет! Парень тихо взвыл и бросился прочь — в лес, в Хогвартс, да хоть в Преисподню! Лишь бы подальше, лишь бы… Менее больно. Это чувство было слишком непривычным, слишком… Приятным. Тем чувством, которое Том ранее никогда не испытывал. Он не мог дать ему описание.
Хотя нет, испытывал. Когда, стоя у двери в палату одной отчаянной грязнокровки, понял, что он на самом деле испытывает к ней. Чувство рвущейся на части реальности. Чувство того, что всё уже кончено и он на самом деле не такой, каким хочет себе казаться. Он другой. И он гораздо лучше, чем мог себе представить ранее. Он чувствует. Он любит. И он знает, что у него на самом деле есть шанс. Шанс на нормальную жизнь. Шанс на то, что все называют «счастьем». Вся его натура, сформировавшаяся за годы нахождения в приюте, за годы унижений, злобы и ненависти, протестовала против таких изменений. Она ревела раненным зверем, разрывалась на части, брыкалась в его душе, и… Она умирала. Медленно, но верно. Освобождая место чему-то другому. И это было, несомненно, правильно.