Демон

Усталость брала своё. Гермионе казалось, что ещё несколько секунд и всё — она упадёт и больше не встанет. Эти попытки утомляли настолько, что словно высасывали весь её магический резерв. Гермиона удивлялась тому, что всё ещё способна колдовать на уроках, потому что ночью ей казалось, что она не способна и на жалкое «Люмос» или «Нокс». Палочка выпала из ослабевших рук, и Гермиона упала на подставленное Комнатой кресло. Ей кажется, что с каждым разом становится только хуже. Но в чём она ошибается? В движениях палочкой? Словах заклинания? Или в…? Глупости, глупости! Всё это глупости! Сил не остаётся и Гермиона засыпает на том же месте. Открывая глаза, девушка молит о том, чтобы время было шесть часов утра и она смогла бы успеть покушать, потому что была жутко голодна, и успеть на уроки. Но судя по тому, что глаза не слипались, Выручай-комната предоставила Гермионе, что ей больше всего было нужно — здоровый сон. Гермиона лениво взмахивает палочкой, проговаривая нужное заклинание. Появившиеся из неоткуда цифры показывали одиннадцать часов утра (или же дня). Девушка и рассчитывала на что-то подобное, поэтому молча вздохнула и, собрав свои вещи, отправилась к мадам Помфри за зельем от усталости. Женщина охает, видя лицо девушки с глубокими тёмными кругами под глазами, не скрытыми никакими иллюзионными чарами и быстро усаживает девушку на ближайшую постель. Гермиона закрывает лицо руками. Как же она устала. Сердобольная женщина приобняла её за плечи и села рядом. Гермиона выпила предложенное ей зелье. — Переутомление в таком возрасте… Зачем же ты так с собой, девочка? — мягко спросила она. Гермиона покачала головой. — Всё в порядке, просто… Мадам Помфри прервала её. — В порядке? — всплеснула она руками. — Ничего не в порядке! Зачем ты так изводишь себя? Для того, чтобы стать лучшей ученицей? Гермиона помялась, прежде чем ответить честно: — Для того, чтобы поддерживать статус лучшей ученицы. Чтобы никто не подумал, что я хуже Риддла. Мадам Помфри посмотрела на неё укоризненно. — Ты не хуже, ты лучше. Женщину тоже пугает этот с виду добрый и вежливый мальчик. Она не доверяет ему, — интуиция. Гермиона благодарно улыбается. — Спасибо, мадам Помфри, — она говорила абсолютно искренне. Возможно, эта женщина — единственная, с которой она может поговорить, ничего не утаивая. — Думаю, мне пора. Я схожу к профессору Макгонагалл и профессору Вектор, а потом пойду на пару зельеварения. Женщина поджала губы и сказала непреклонно: — Нет. Ты останешься здесь и поспишь, а я выпишу тебе справочку на весь день. Ты завтракала? Гермиона отрицательно покачала головой в ответ. — Тогда эльфы принесут тебе еду — и завтрак, и обед, и ужин. Тебе нужен отдых, Гермиона, — по её тону становится ясно, что её гипотетическое сопротивление будет сломано, не продержавшись и минуты, так что девушка покорно склонила голову. К концу дня она была благодарна школьной медсестре, как никогда раньше. Она отлежалась, недавно эльфы принесли ей ужин, приготовленный персонально для неё по просьбе мадам Помфри — полезный и очень вкусный, а девушка чувствовала себя такой бодрой, что такого, кажется, не было очень и очень давно. Женщина сильно хотела оставить её и на завтра, но Гермиона отказалась. В выходные она могла полежать и в Выручай-Комнате, не обременяя своим присутствием жалостливую медсестру. С ребятами из своего дома и тем более со слизеринцами она не общалась, а уроков с Когтевраном и Хаффлпаффом вчера не было, но то, что задали на дом, Гермиона узнать была должна, поэтому девушка решила подойти к профессорам сама. Последним из них был Слизнорт, на урок которого её не отпустила мадам Помфри. Он немного удивился, увидев её на пороге своего кабинета, но, тем не менее, приветливо улыбнулся и предложил девушке сесть. Она смущенно опустилась в кресло, стоящее прямо перед столом профессора. — Извините, профессор, — девушка подала справку, выписанную медсестрой и он быстро пробежался глазами по листку, а после изумлённо поднял на неё глаза.

 Переутомление? Опустошение магического резерва на три четверти? Что с Вами произошло, дорогая? — ошарашенно спросил он, а девушка замялась, не зная, что ответить. Врать она не умела, поэтому ответила максимально честно, только без подробностей. — Я очень хочу исполнить одно сложное заклинание. Оно не из школьной программы. Мне приходится тратить все свои силы и всё своё свободное время на это, но я немного, — она запнулась, стараясь не смотреть в глаза внимательно её слушавшему Слизнорту, — переборщила, — сбивчиво закончила Гермиона. Слизнорт укоризненно покачал головой. — Зачем же так, мисс Грейнджер? Неужели это заклинание так важно, что вы должны идти на такие жертвы? — вновь задал вопрос мужчина. Гермиона кивнула, не зная, что ответить. Профессор задумчиво наблюдает за ней. — Тогда, может быть, — он замолчал, будто в сомнении, но потом продолжил, пусть и неуверенно, — я могу как-то помочь Вам? В глазах Гермионы появился лихорадочный блеск, который можно описать тремя словами — неуёмная жажда знаний. Совесть умоляла её вежливо отказаться от щедрого предложения и спокойно уйти в Выручай-комнату, но это было сильнее Гермионы, поэтому она ответила беспокойно, еле сдерживая рвущиеся наружу эмоции: — Вы… уверены? Профессор кивнул. — Я буду очень благодарна вам, сэр, — быстро проговорила Гермиона, боясь того, что Слизнорт может внезапно передумать. Но он и не собирался. Мужчина улыбнулся ей и спросил: — Так что эта за магия такая, которую такая превосходная ученица, никак не может одолеть? — полюбопытствовал он. Гермиона вздохнула, готовясь к длинному рассказу, но произнесла лишь: — Патронус, профессор. Мужчина изумлённо моргнул. — Патронус? Девушка ответила, еле сумев скрыть свою злость на саму себя: — Да, сэр, — стало стыдно. Видно, что профессор удивлён или даже… разочарован в ней? Нет, нет. Снова глупости. Слизнорт кашлянул и ответил недоуменно: — Вы правы, Патронус — это не школьная программа, но он не так сложен, — мужчина прервался. Он обеспокоен, — как бы не обидеть девочку своими словами. Он начал подбирать их аккуратнее. — Тем не менее, — он издал короткий звук, смутно похожий на истерический смешок, — давайте попробуем попытаться понять, в чём ваша проблема. Гермиона глубоко вздохнула и на её лбу появились бисеринки пота. Вдруг он скажет, что она просто бездарна? «Нет, конечно, он так не скажет. Это же профессор Слизнорт, в конце-то концов. Старый добрый профессор Слизнорт, который всегда поддержит меня и который, кажется, скоро начнёт ставить мне „превосходно“ просто потому, что моя сиятельная персона появляется на его уроках», — мысленно успокоила себя девушка. Но свои собственные мысли всё же немного насмешили. Сиятельная персона, эх! Тем временем, профессор ободряюще кивнул девушке и мягким тоном, которым обычно говорит со своими учениками на уроках, попросил: — Скажите «Экспекто Патронум», мисс Грейнджер. Гермиона ужасно волновалась, но на деле произнесла своим обычным уверенным голосом: — Экспекто Патронум. Профессор кивнул, улыбаясь. — Произношение верное. Теперь сделайте нужные движения палочкой, — после этих слов он начал внимательно наблюдать за руками Гермионы. Она прочистила горло, но послушно выполнила движения, заученные настолько, что разбуди Гермиону в три часа ночи и попроси воспроизвести их, — она сделает это без малейшего колебания. Профессор удивлённо округляет глаза и качает головой. — И движения, и произношение правильные. Почему же вы не можете сотворить это заклинание? — он некоторое время смотрел в пустоту, а потом произнёс с любопытством, — попробуйте сделать это, мисс Грейнджер. Гермиона мгновенно напрягается. Она усердно поискала в своей памяти свой последний день рождения, проведённый с родителями семь лет назад. Тогда они на три дня закрыли свою стоматологическую клинику и улетели вместе с дочерью в сказочную Венецию, всё же десять лет — это тоже своеобразный юбилей, самый первый юбилей. И пусть маленькая девочка тогда не была способна оценить всю прелесть, следующий визит в этот прекрасный итальянский город, который произошёл этим летом, не был таким ярким и счастливым.
Из палочки вырвалось лишь лёгкое облачко пара, но не более того. Гермиона поникла. Слизнорт же просто задумчиво посмотрел на то место, где только что был голубоватый пар, и медленно проговорил спустя несколько секунд:

— А что именно ты представляешь, когда делаешь заклинание? Гермиона ответила, не задумываясь: — Свой последний день рождения, проведённый вместе с родителями. Мы тогда в Венеции были, — тихо добавила она спустя долгую минуту молчания. Казалось, Слизнорт растерян. — А как насчёт друзей? Гермиона со вздохом покачала головой. — У меня нет друзей в Хогвартсе, а относительно мира магглов… Сначала родители отвадили меня от общения с ними, — говорили, что будет плохо, если кто-то узнает. Когда я поехала в Хогвартс, я была слишком заворожена магией, чтобы думать о чём-то, кроме неё, а когда эффект первых впечатлений и наваждение спало, — она замолкла ненадолго, но потом продолжила дрожащим от отчаяния голосом, — я поняла, что я не понимаю их. Что они уже не являются моими друзьями. И это вовсе не потому, что они не обладают магическими способностями, просто… Между нами уже никогда не будет доверия. Я всегда буду скрывать от них свою магию, свою суть, а это уже отношения, построенные на лжи. А что относительно других учеников Хогвартса, так тут всё ещё проще. Меня считают скучной всезнайкой, и никто не хочет дружить со мной. Поговорить могут, да, но дружить, так, чтобы по-настоящему, чтобы как у всех, — нет, — прошептала Гермиона, закончив свой монолог. Но уже через несколько секунд ей стало стыдно за свою несдержанность. Неужели на эту короткую минуту она подумала, что профессору будут интересны её «сугубо подростковые проблемы»? Но она, на своё собственное удивление, увидела в глазах Слизнорта жалость. — Это и правда тяжёлая ситуация, мисс Грейнджер. Обычно девочки в вашем возрасте на редкость беспечны и легкомысленны, но вы… Не думайте, что вы хуже других, дорогая. Вы не хуже, вы лучше, — серьёзно ответил профессор, и у Гермионы на глазах выступили слёзы. Почему только учителя, да и то не все, способны понять её? Он словно читал её мысли. — Ваши сверстники вряд ли поймут вас. Может быть, лет эдак через двадцать, но никак не сейчас, — печально произнёс мужчина. Гермиона не знала, что ответить, но грустно стало оттого, что он выразил словами её же мысли. — И да, ваши проблемы отнюдь не глупы и не нелепы. Они вполне реальны, и я знаю, что это не просто так называемое «нытьё». Так что расслабьтесь, — ободряюще улыбнулся профессор. Гермиона кое-как выдавила из себя ответную улыбку, — бледную, но всё же искреннюю, выражающую непомерную благодарность.

Они молчали некоторое время, но тогда, когда тишина стала совсем тяжёлой, мужчина, пытаясь приободрить и себя, и Гермиону, предложил оптимистично: — Думаю, мы можем попробовать ещё раз. Как насчёт того момента, когда ты впервые увидела Хогвартс? Девушка согласно кивнула и вновь попыталась вызвать своего Патронуса. На этот раз появилось какое-то очертание животного, но настолько смутное, что Гермиона не то что не успела понять, что это за животное, но и не могла быть полностью уверенной в том, что это животное. Тем не менее, девушка чуть приободрилась. Слизнорт, заметив это, весело сказал: — Кажется, мы идём в верном направлении. Попытайся ещё раз. К вечеру у неё уже получалось задержать Патронуса настолько, что она даже сумела понять, что это нечто, смутно похожее на бобра. Или выдру. Или енота. На что-то в этом роде, в общем. Но девушка всё равно была безумно счастлива, потому что последний месяц тренировок в одиночестве не принёс ровным счётом никаких плодов, кроме вечной усталости от недосыпа, а сейчас, всего за лишь за несколько часов, она уже сделала столько! Лишь только, взяв в руки свою сумку и уже собираясь уходить, девушка округлила глаза и сказала подавленно: — А я ведь отняла у Вас столько времени, профессор, — её лицо стало виноватым. Но Слизнорт на неё не злился. — Ничего, мисс Грейнджер, — покачал он головой с добродушной улыбкой на устах. — Здесь нет ничего страшного. Мне приятно общаться со столь умной и образованной ведьмой, — улыбнулся мужчина. Гермиона не удержалась и улыбнулась в ответ. Определённо, её самыми близкими людьми в этом замке и правда были профессора Макгонагалл и Слизнорт, а также мадам Помфри. — Приходите завтра в это же время, мисс Грейнджер. И, пожалуйста, не пытайтесь тренироваться самостоятельно. По вам прекрасно видно, что вы истощены. Сходите на кухню, вы же знаете, где она находится? — спросил профессор и, получив в ответ утвердительный кивок, продолжил. — Поешьте, — уверен, домашние эльфы с радостью обслужат Вас по высшему разряду даже в это время, — поспите. Кажется, первая пара у вас завтра зельеварение? — когда девушка снова ответила согласием, профессор удовлетворённо хмыкнул, мысленно похвалив себя за память. — Вы можете не приходить. Завтра мы будем готовить Крововосполняющее зелье, и я почему-то абсолютно уверен в том, что вы сможете приготовить его с закрытыми глазами. Гермиона смутилась. — Я не уверена насчёт закрытых глаз, но я думаю, что смогу, да, — тихо ответила девушка. — Но это неправильно, профессор! Я не могу просто пропускать ваши лекции из-за своих прихотей, — продолжила она, настроившись на нужный лад, но её даже не собирался слушать. — Прихотей? Мисс Грейнджер, о каких прихотях вы говорите? Это не прихоть, это естественная потребность, — возмущенно сказал Слизнорт, вне себя от шока. В этот момент он стал настолько похож на мадам Помфри, что Гермиона мгновенно расслабилась и еле сдержала тёплую улыбку.

Он ещё некоторое время рассказывал о последствиях отсутствия сна. Гермиона начала хихикать, когда поняла, что профессор фактически даёт ей полное описание её внешности и состояния. Сначала Слизнорт не понял причину смеха девушки, но, присмотревшись к ней, тоже улыбнулся. — Вот видите! — ответил он по-доброму. — Идите, мисс Грейнджер, идите, — он посмотрел на часы, висящие на стене его кабинета. — Отбой через полтора часа. Если Вы не успеете, подойдите ко мне завтрашним утром, — я объясню ситуацию мистеру Филчу. Гермиона широко раскрыла глаза. Профессор поощряет её прогулы и собирается отмазать её от отработок с Филчем? — Не стоит, профессор, — пробормотала она, низко опустив голову. Как столь сам по себе ужасный и отвратительный факультет может иметь такого хорошего и понимающего декана? Немыслимо. Слизнорт по-доброму усмехнулся. — Почему же нет, мисс Грейнджер? — он не ждал ответа, — вопрос явно был риторическим, отчего Гермиона становится ещё более смущенной. — Всё, Вам нужно поторопиться. — Спасибо, профессор! — произнесла она взволнованно. Гермиона не знает, как и чем отблагодарить Слизнорта. Но мужчина покачал головой и вновь улыбнулся. — Не нужно благодарить меня, дорогая. Просто идите и постарайтесь больше не утомлять себя слишком сильно. Девушка последний раз говорит «спасибо», вопреки словам профессора и змеёй выскальзывает из кабинета. Профессор долго смотрит ей вслед задумчиво и в конце концов вздыхает печально. «Такая талантливая и хорошая девочка, и такой жестокий и беспощадный мир» — подумал он отчаянно, но будучи не в силах ничего изменить. Тем временем Гермиона кралась по пустынным хогвартским коридорам, стараясь не попасться на глаза злобному завхозу и его ужасной кошке. Пока у неё получалось довольно успешно. Добравшись до кухни благополучно, девушка расслабилась. Она мягко захихикала и дверь отворилась, впуская девушку. Её живот сразу же громко заурчал, уловив запахи еды. Несмотря на всё, здесь ещё кипит жизнь. Вся дружная компания домовиков синхронно повернулась на это звук и Гермиона покраснела. Спустя секунду они отмерли и бросились к Гермионе с восторженными писками, наперебой говоря: — Чего желает молодая мисс? — услужливо поклонился маленький эльф, достающий Гермионе до колен.

— Может быть, котлетки? — преданно заглядывая в глаза девушке, спросила полная эльфийка в милом белом передничке, надетом поверх традиционного одеяния домовых эльфов Хогвартса.

Голова Гермионы разрывалась от обилия тоненьких голосков, и она слабо ответила: — Я была бы рада паре блюд с недавнего ужина. После этих слов домовики сразу отстранились от неё. Некоторые вновь начинают заниматься своими делами, а другие убегают исполнять её требования. Один из молоденьких эльфов смущенно дёрнул ушами и пробормотал: — Присаживайтесь, молодая госпожа, — он указал на потёртое кресло, даже на вид очень уютное и мягкое. Гермиону смущало такое обращение, но она послушно села и повела плечами, пребывая в немного неудобном положении. Она не привыкла к такому вниманию, — в её семье не было слуг и горничных, да и эльфов-домовиков она встречала не так часто. Через несколько минут молчаливого ожидания домовые эльфы поставили на небольшой столик, стоящий перед ней, несколько заполненных тарелок и столовые приборы. Несмотря на то, что она сказала, что ей нужна «пара блюд», они принесли ей с целый десяток. Здесь было всё, — и мясо, и овощи, и десерты, и чай, вкусно пахнущий ромашкой. Гермиона вновь осознала, как же она была голодна. Набросившись на еду, Гермиона смела первые блюда буквально за пять минут, а потом расслабленно откинулась на кресло, время от времени лениво кусая вкуснейшее пирожное и отпивая чай из чашки. Она настолько расслабилась, что чуть не забыла про время. Спохватившись, девушка посмотрела на свои наручные часики из серебра и побледнела. Чай потерял своё успокаивающее воздействие, а пирожные — блаженный вкус. Девушка вскочила с места и, вновь быстро поблагодарив домовых эльфов, бросилась к выходу, чудом не забыв прихватить с собой сумку, набитую учебниками и пергаментами с домашними заданиями. Филч не спал, но и Гермиона бодрствовала и не давала себя поймать. Несколько раз мимо неё призраком проплыл дежурящий староста Слизерина — Теодор Нотт, вместе со своей напарницей — пуффендуйкой Элизой Вайт. Они молчали всё время, пока шли мимо неё, и по окончанию их торжественного дефиле Гермиона вздохнула спокойно. До гостиной Гриффиндора оставалось всего ничего. Но не успела Гермиона облегчённо вздохнуть и выйти из-за угла, как её кисть цепко захватили чужие пальцы. Гермиона распахнула глаза и сделала глубокий вдох, готовясь закричать, как чужая рука, будто предчувствуя её дурные намерения, закрыла ей рот. Гермиона изумлённо выдохнула. Неизвестный убрал руку и сказал угрожающе: — Не кричи, иначе к Филчу отправлю тебя пинком, — Гермиона узнала этот голос и пришла в ярость, но покорно замолчала. Несмотря ни на что, ей не хотелось доставлять лишних неудобств профессору Слизнорту. Когда шаги на лестнице окончательно затихли, а Риддл наконец закончил нарочито брезгливо вытирать свою руку о платок и убрал его, Гермиона зашипела на него: — Что ты себе позволяешь? Староста приподнял одну бровь, мол, не понимаю, что за ересь ты тут несёшь. Гермиона побелела, но только теперь уже от злости, но вот она не учла того, что это, кажется, только ещё больше развеселило гадкого слизеринца. Он растянул губы в улыбке сугубо издевательского характера, на что Гермиона разъярилась ещё пуще прежнего. — Несмотря на то, что Диппет простит тебе абсолютно всё, стоит мне хоть намекнуть профессору Макгонагалл на то, что ты разгуливаешь по ночам, она быстро пошатнёт директорское доверие к тебе, — ядовито выплюнула девушка. Риддл прищурил глаза, а улыбка спала с его губ. Гермиона же наоборот удовлетворённо фыркнула и, на своё собственное удивление, успокоилась и даже расслабилась. Правда, это блаженное состояние быстро спало, стоило ей увидеть выражение лица собеседника. Казалось, её ярость передалась ему. Теперь он жаждал высказать дерзкой девчонке всё, что он о ней думает. — Думаю, даже Макгонагалл не придаст значения словам какой-то там грязнокровки, — конечно, это было не совсем правдой. О том, что строгая профессор нежно обожала Гермиону, знали все, и оттого их неприязнь к девушке только усиливалась. На его удивление, девушка лишь хмыкнула и возразила презрительно: — Ну, я хотя бы не скрываю своё происхождение. Вряд ли кто-то из слизеринцев знает о том, что их так называемый главарь на самом деле не чистокровный, а всего лишь какой-то там полу… — не договорив, девушка упала на колени от сильного удара кулаком по лицу. Изумлённо подняв глаза на Риддла, она вздрогнула и прижала руку к гудящей скуле. С ужасом она почувствовала там что-то жидкое и странно пахнущее железом — кровь. Её глаза расширились от страха. Но Риддл, казалось, уже ничего не видел вокруг себя, а его глаза приобрели жуткий красный оттенок. Он направил на девушку свою палочку и дрожащим от еле сдерживаемой ярости голосом произнёс: — Долор*. Гермиона увернулась от летящего в неё грязно-жёлтого луча в последнюю секунду. Она достала свою палочку и вскинула её в сторону парня, всё ещё сидя на полу. Она уже тысячу раз прокляла себя за то, что сказала ему это. Она пыталась отвлечь его внимание, так как если при дуэли, когда он был спокоен и собран, она ещё могла против него побороться и даже выстоять, то в таком состоянии его силы были безграничны. — Неужели даже не поинтересуешься, откуда у меня такая интересная информация? — прохрипела девушка, даже не пытаясь скрыть свой страх. Всё равно не получится, — он был слишком очевиден. На её счастье, его взгляд немного прояснился и стал на несколько оттенков светлее, но палочку он держал также твёрдо, как и несколько секунд назад. Его рука не дрогнула. — И откуда же? — спросил он без намёка на истинную заинтересованность или любопытство. Гермиона ответила, то и дело запинаясь: — Профессор Макгонагалл на ушко нашептала, мол, Реддл вообще вполне может быть магглорождённым, и он не имеет никакого права говорить мне что-то о моей чистоте крови, но скорее всего он полукровка, — нервно закончила свою речь девушка. Но Риддла интересовало другое. — Почему? Гермиона моргнула. — Почему что? Риддл ответил, раздражаясь: — Почему она думает, что я полукровка? — он говорил так, словно обещал все мирские кары на её глупую гриффиндорскую голову, но девушка с радостью отметила, что вся краснота исчезла из его глаз, и он медленно опустил волшебное древко. Стараясь не злить Риддла, Гермиона ответила осторожно: — Я не знаю, — это был честный ответ. Гермиона и вправду не знала этой информации. Она задала профессору этот вопрос, но женщина лишь неуклюже перевела тему и стала говорить с девушкой о её экзаменах ЖАБА, и Гермиона не стала настаивать, хотя была уверена в том, что, стоит ей лишь немного напрячься, заместитель директора выложила бы ей абсолютно всё и с подробностями. Но Гермиона была хорошей гриффиндоркой, и никогда не злоупотребляла своим статусом любимицы преподавателей, в отличие от всё того же Риддла. Парень медленно кивнул. Поразмышляв около минуты, во время которой Гермиона три раза порывалась сбежать, но не смогла, так как знала — ноги её всё ещё не держали, он наклонился к ней и вновь вернул на своё лицо эту гнусную ухмылку. — Как думаешь, что я сейчас с тобой сделаю? — спросил он даже чуть игриво. Несмотря на тон, которым были сказаны эти слова, и тривиальный намёк, насквозь пронзивший их, девушка ответила обречённо: — Сотрёшь мне память. И она ничуть не сомневалась в своих словах. Завидев это, Риддл скривил губы и ответил нарочито капризно: — Как с тобой скучно, пусть ты и права, — в его взгляде была укоризна, которая вновь разожгла в девушке огонь. Наверное, это была та её часть, за которую гадкая шляпа распределила её на Гриффиндор, а не на Когтевран. — Я не скучная! — воскликнула девушка. На этот раз её поведение скорее развеселило второго старосту, чем разозлило. Он усмехнулся.

— Ты очень скучная, Грейнджер. Честно говоря, если бы не твоё ошеломляющее безрассудство, я бы и не понял, почему ты на факультете львов. Там у девушек темперамент ого-го какой, а у тебя… Овощ, одним словом, - открыто дразнил он Гермиону, осознавая её полную беспомощность.

Но она не была беспомощной, потому что в ней тоже кипела кровь, и у неё тоже был темперамент, и… - Иди к чёрту, Риддл, - прошипела она, направив на парня палочку, которую всё ещё крепко сжимала в руке, не отпуская. Ему очень шёл этот удивлённый вид. Ей понравилось видеть выскочку Риддла именно таким, - сражённым её заклинанием. Она наклонилась к лежащему на полу парню и прошептала сладко: - Теперь ты понимаешь, почему именно меня называют лучшей ученицей столетия, а не тебя? Потому что я лучше тебя, Риддл! Вот почему! - воскликнула девушка с праведным чувством превосходством, осознавая, что тем самым она подписывает себе смертный приговор, но будучи не в силах отказать себе в этом последнем удовольствии. Пнув его в рёбра напоследок и сказав сурово «это тебе за Долор», девушка поспешила к общей гостиной Гриффиндора. Процесс переодевания девушка практически не заметила, витая в своих нерадостных мыслях, и, положив своё измученное тело на кровать, заснула на удивление быстро. Только ужасающая боль в скуле делала сон тревожным, но её вполне можно было перетерпеть и дождаться утра.